All the Years of Us

Тэхён помнил тот год, когда Чонгук пришёл в деревню, по изнурительной жаре, самой страшной за два десятилетия. В те дни они частенько теряли счет времени, и ориентировался он только по погоде. Когда его семья впервые набрела на заброшенную деревню, которая затем стала их домом, Тэхён, осматриваясь, нашёл календарь и из любопытства отнёс его маме. Та расплакалась. Спрашивать о нём снова он не осмеливался. День его рождения наступал в середине Холодов, но еще до того, как Холода становились совсем невыносимыми, как и у всех остальных. Тэхён понимал, почему все становились старше, когда проходил ещё один год, но он мог поклясться, что впервые увидел мир ярким, с зеленью повсюду и плотным, как суп, воздухом. - А что, все рождаются в один день? – спросил он однажды, но, как и любой вопрос о течении времени, этот вызвал эмоциональную реакцию – на этот раз, смех – его матери и остался без ответа. Таким образом, не найдя нормального способа отслеживать ход времени, Тэхён разработал собственный: шёл девятый год, когда ему исполнялось девять, десятый год, когда ему исполнялось десять, будто мира до его рождения не существовало и без него существовать не могло. Конечно, к тому времени, как он выяснил, что это ужасная неправда, избавляться от привычки было уже поздно. В общем, он встретил Чонгука в необычайно жаркий весенний день пятого года, в год, когда его отец лишился двух пальцев, а мама принялась отращивать волосы. Утром, когда солнце начало свое путешествие за горизонт, ковыляющая троица двигалась по потрёпанной улице, проходящей через центр деревни. Его папа и другие главы семей пошли им навстречу, вооружившись фермерским оборудованием и готовясь их прогнать или же выслушать, в зависимости от того, чего им надобно. Тэхён увидел незнакомцев, когда они проходили перед его домом: три фигуры – одна с опасным полированным ножом, блестящим на солнце, одна в чёрном болеро, которое не могло скрыть колыхающуюся снизу юбку, и одна с торчащим рюкзаком, это был ребёнок, спрятанный между своими родителями. Будучи слишком маленьким, чтобы вместе с папой пойти их встретить в случае, если всё пойдет наперекосяк, Тэхён улизнул от мамы, считая, что единственная возможная опасность может быть снаружи деревни и исходить от существ недумающих. Детей с того момента, как они смогли говорить, учили словам «не уходи далеко, держись поближе, иначе мы больше никогда тебя не увидим», и Тэхёну была известна логика в этих словах так же, как было известно его собственное имя. Конечно, некоторые люди плакали от таких жестоких слов, но из-за того, как всё преподнесла ему мама, как её мозолистые руки крепко держали его лицо, он принял их без боли и замешательства. Поэтому, когда отец ушёл с остальными обсудить семейство Чон, он пошёл следом, думая, что сможет смыться, если встреча станет опасной. Он ожидал просьбу о пристанище, как это было с Ким Сэджуном, когда тот прибыл в прошлые месяцы заморозок. И хоть он, в принципе, и видел весь процесс, в ту секунду, когда он заметил ребёнка, прятавшегося за женщиной, всё его внимание было обращено лишь на Чон Чонгука. В их деревне было не так уж много детей, и большинству из них было больше пяти, поэтому никакой предвзятости у него не появилось, когда увидел, что Чонгук был ниже и младше него самого; мальчик крепко держался за мамину руку. На него нахлынуло сочувствие, когда он вспомнил прошлую и единственную семью, которую прогнали из деревни: прошлой зимой они поймали мужчину с чужим зерном, который заявлял, что лишь хотел прокормить собственную семью. Люди с оружием до сих пор снились Тэхёну в кошмарах. Днём длинные острые палки использовали для сбора урожая, но при тускловатом лунном свете они выглядели, как инструменты для несчастья. Он глядел на Чонгука, думая о крике, который услышал той ночью, а затем вдруг пошёл к семье; его маленькое тельце пробиралось сквозь толпу, двигаясь быстро, дабы не привлекать ненужного внимания. Глаза Чонгука обнаружили его прежде, чем ему удалось приблизиться, и Тэхён увидел, как мальчик дергается вперёд вместо того, чтобы прятаться за мамой. Это вызвало у него прилив радости, но Тэхён не особо понял, почему. Когда Тэхён до них добрался, мать Чонгука взглянула вниз, и тогда он чуть не ушёл обратно. Возле отходов и выгребных ям у их поселения крутились бродячие псы, и взгляд женщины был в точности как у них. Будто она изначально ему не доверяла, будто одно его присутствие уже было проблемой. У неё был тот самый затравленный взгляд, который появлялся у взрослых, когда они считали, что никто не замечает, и дни становились короче. Он остановился, всё ещё прячась в толпе, и принялся наблюдать за мальчиком, желая подойти к нему, но слишком опасаясь приближаться к женщине. Чонгук посмотрел на неё и потянул за руку, надув губы, но она строго покачала головой и сказала что-то, что Тэхёну расслышать не удалось. Тогда мальчик сдался, его огромные, грустные глаза отыскали Тэхёна, осведомляя о поражении. Тэхён отступил назад, ощущая ужасное уныние, но когда он возвратился к своей маме, на лице той играла довольная улыбка, и он принялся донимать её, спрашивая: - Они останутся, да? Она взъерошила ему волосы, когда он привлёк её внимание. - Похоже на то. Папа поможет им с починкой в обмен на часть их урожая. Этот компромисс Тэхён слышал так много раз за годы ранее. Эта была одна из причин, почему они были одной из самых обеспеченных семей в группе, но Тэхён связать всё вместе в таком юном возрасте не мог. Важнее всего для него было то, что мальчик останется и он сможет с ним поговорить. Прошло несколько дней, и когда его мама испекла им на завтрак буханку сладкого хлеба с сахаром и кусочками сухофруктов, он узрел возможность. Съев кусочек, Тэхён решил, что хочет поделиться хлебом с новой семьей, раз уж тот был хорош, хоть несколько кусочков и не хватало. Взяв целый противень, Тэхён пронёсся по своему полному выбоин крыльцу сразу после того, как мама ушла к отцу на поле, напомнив ему про дела по дому. Чем он обязательно займется, но после визита в новый дом семьи Чон. Он находился прямо по ту сторону дороги, но при мысли быть пойманным сердце заколотилось у него в груди. Он заставил себя притормозить и поднялся по сгнившим ступенькам крыльца своих соседей, чтобы их не напугать. Вспоминая про вежливость, он слегка постучал по дверной раме и назвал своё имя, как его и учили. - Это Ким Тэхён! Я живу через дорогу. На секунду время замерло, а потом дверь отворила страшная женщина с вчерашнего дня, и при виде него её лицо сделалось сдержанно-удивлённым. - Сын Джэхёка? – спросила она, отступая в сторону только тогда, когда он радостно кивнул. – Это ты был вчера. Он закивал, стараясь не выглядеть слишком нетерпеливым, хотя и знал, что скрывать такие вещи ему не особо удается. - Это вам. – Тэхён вытянул противень, будто щит, борясь с отчаянным желанием спросить о мальчике, раз уж у него наконец появилась возможность его увидеть. - Ну что ж, проходи. – Тэхён прошёл за ней в дом, бегая глазами по ветхим деревянным половицам и до лестницы, что выглядела получше, и там он увидел его - маленькая голова торчала в проёме перил. - Меня зовут Тэхён! – обратился он к нему, не зная, что делать, пока тащился за женщиной. Она провела его через арку к обеденному столу и указала ему поставить туда еду. В открытую дыру, где раньше находилось окно, дул холодный ветер. - Ты уже немножко съел? Тэхён покраснел. - Да, простите. Она нормально это восприняла и кивнула ему. - Ну, спасибо, Тэхён. Пахнет вкусно. Он тоже кивнул, думая, что лучше не упоминать, как в целом пахла комната, и спросил: - А я могу с ним поиграть, когда он закончит с работой по дому? Наконец, на её лице появилась искренняя улыбка, и она сказала: - Что ж, у нас тут работы много, но ты можешь его спросить. Радуясь успеху, он развернулся, а затем взлетел по лестнице, крепко хватаясь за пыльные перила, чтобы удержаться на ногах, если вдруг споткнётся. Мальчишка до сих пор стоял на том же самом месте, прикусывая верхними зубами губу и замирая из-за внезапной атаки Тэхёна. - Привет! – воскликнул Тэхён, добравшись до верха лестницы. - Привет. – Мальчик спокойно и любопытно глядел на него своими огромными тёмными глазами. - Я Тэхён. - Я знаю. – Мальчик шмыгнул носом. - А ты кто? - Я Чон Чонгук. - Хочешь попозже сегодня поиграть, Чон Чонгук? Мальчишка заморгал. - Поиграть? Тэхён ухватился за возможность. - Ага! Можем поиграть палками в солдатиков или побегать! Я бегаю быстрее всех в деревне, - хвастался он, даже не подумав брать в расчёт взрослых. Тогда Чонгук улыбнулся – улыбка медленно растянула его лицо, будто это не было ему привычно. - Я быстрый. - Короче, встретимся после ужина, ладно? - Ужин? – не понимал Чонгук. - Еда вечером? Мальчик посмотрел вниз и, помедлив, согласно хмыкнул. Тэхён ушёл, а потом провёл остаток дня, жалуясь, что время тянется так медленно; все его мысли были о том, чтобы вечером встретиться с новым другом. Казалось, всё было настроено против него, но как только он закончил ужинать и вывалился на улицу, настроение неба и земли поменялось. Солнце проносилось по коричневой земле, ещё оставшейся после наступления зимы, придавая всему краски жизни, отразившиеся в больших глазах ждущего Чонгука. - Спорим, я могу тебя победить, - серьёзно заявил ему Чонгук, а когда проиграл, то лишь сказал: - В смысле, в следующий раз. Тот первый год был полон таких «следующих разов», и Тэхён открывал для себя смех Чонгука так же, как цветы, что цвели лишь тогда, когда им было достаточно солнца. Чонгук был быстр, но ещё не очень хорошо тормозил. Тэхёну постоянно напоминали вести себя с ним осторожно собственные родители, которые знали, какие ужасные вещи могут произойти с раненым ребёнком в этом мире, и почему-то это волновало его гораздо больше, чем настороженные родители Чонгука, что вели себя так, будто ему не доверяют. По сути, они его принимали, но никогда не забывали про собственную паранойю, когда он заходил в гости. Тэхён привык к их ненормальной чопорности с другими людьми, он отмахивался от этого, но причину такому поведению он никак понять не мог. Родители Чонгука сначала воздерживали сына от работы, как поступали и другие родители со своими детьми, которых они считали слишком юными для физической нагрузки, однако два года спустя они всё ещё не посылали его даже за водой. Если уж он что-то и делал, то следуя за Тэхёном и помогая ему. Тэхён уже давно дорос до настоящей работы вне дома, хоть его единственной защитой и был только нож, повешенный ему на карман. Порой папа шутил, что «в прежние времена» власти назвали бы их ужасными родителями, если бы кто-то увидел, как он расхаживает с ножом, но теперь всё было по-другому. Такие озарения всегда вызывали у мужчины смех, и Тэхён смеялся вместе с ним, хоть ничего и не понимал. Когда он показал Чонгуку свой нож, первой реакцией мальчика был страх, а второй – подозрение, и он громко сообщил другу, что у того будут большие неприятности, когда родители поймут, что нож пропал. Тэхён принялся задирать нос. - Но это они мне его дали! Наверное, зря он рассказал об этом Чонгуку по пути за одним из трёх вёдер воды, которая понадобится им для стирки и готовки. Тэхён гордился своей скоростью, однако он ещё не мог самостоятельно таскать по два ведра воды за раз и также он знал, что Чонгук даже с одним не справляется, потому что несколькими неделями ранее проверял мальчика и в итоге с ужасом наблюдал за тем, как большая часть воды расплескивается из-за трясущихся чонгуковых рук. До него интуитивно дошло, что без тренировок руки Чонгука достаточно сильными не станут, поэтому утешающе похлопал друга по лицу и рукам, когда мальчик принялся разочарованно плакать. После того раза Чонгук всегда составлял ему компанию и иногда пытался нести ведро сам, хотя всегда возвращал его Тэхёну, когда его руки начинали дрожать. Он никогда об этом не заговаривал, но Тэхён видел, что безделье его беспокоило. Родители Чонгука наказывали ему оставаться дома, пока они работают, и даже не брали его с собой на поля, как другие родители, поэтому Чонгук часто днём захаживал к Тэхёну в гости. Другие взрослые шептались о том, что родители его оставляют, будто в прежние времена, но, жалуясь об этом друг другу, никто родителям Чонгука ничего не предъявлял. Однако общение Чонгука и Тэхёна люди одобряли. У взрослых были такие запутанные побуждения, что у Тэхёна начинала болеть голова, но он всё же принимал их, потому что это означало, что он мог чаще разговаривать и строить планы со своим лучшим другом. Вот, например, и в тот день пятого года, когда родители дали ему нож, он знал, что если они будут действовать вместе, то придумают сделать с этим что-нибудь прикольное. - А я могу попробовать? – Глаза Чонгука светились от радости. - Ага. – Тэхён остановился, опуская ведро, а потом предложил: - Вытаскивай. Он стоял смирно, пока младший вынимал нож из чехла, обхватывая обеими ладонями ручку и поднимая вещь к глазам. Чонгук секунду просто пялился на него, поворачивая, дабы рассмотреть зубчатое лезвие и острый наконечник, а затем спросил: - Я могу порезаться? - Ну, конечно. – Тэхён схватил ведро и снова зашагал, зная, что Чонгук его догонит. Через несколько секунд послышались быстрые шаги, и Тэхён улыбнулся, радуясь, что оказался прав. - И тебе можно с ним ходить? – Чонгук пронёсся немного мимо него, глазея на нож, однако потом его внимание переключилось на Тэхёна, да так, что старший заволновался, что тот может споткнуться и порезаться. - Угу. – Тэхён посмотрел вдаль, пробираясь с Чонгуком по сухой тропинке. – Это для того, если их не будет рядом. Хотят быть уверенными, что я смогу себя защитить. Чонгук пялился на него, больше страшась его слов, чем ножа. Что-то в этом взгляде заставило Тэхёна хотеть хвастаться, поэтому, взяв ведро в другую руку, он спросил: - Ты когда-нибудь видел зомби? Честно говоря, он ожидал, что Чонгук скажет нет; они были не в том возрасте, чтобы нуждаться в разговоре о своих воспоминаниях или прошлых событиях, кроме тех, что крайне впечатляющие или ужасающие, и тех, из-за которых, если приукрасить, сами ребята будут казаться крутыми. Несмотря на все ожидания, Чонгук после вопроса затих, его рука с ножом повисла, а напуганные глаза широко распахнулись, пробегаясь по теням на дороге. Над ними повисла тишина. Тэхён распознал эту тишину, которая иногда овладевала его родителями, когда они выбирались за пределы деревни, и в тот же момент понял, что с Чонгуком что-то случилось. Что-то, чего он от Чонгука совсем не мог ожидать. - Да, - наконец ответил Чонгук, сжимая нож в руке. - Твои родители его убили? Над ними снова повисла тишина, но на этот раз Тэхён слышал, как хрипло дышит его друг, будто кто-то зажал ему нос, и из-за паники ртом он дышал в миллион раз чаще. - Убили? – повторил он громче, немного напрягаясь, когда на краю тропинки в кустах зашевелилось что-то маленькое. Чонгук тоже замер, и они оба невольно стали ждать бурлящие звуки, которые бы значили, что один из них находился рядом. Когда ничего не произошло, они знали, что это ещё не всё: когда зомби не знали, что рядом люди, они частенько вообще не издавали никаких звуков. Секунду спустя, они пошли снова, однако теперь Чонгук плёлся впереди него, шагая быстрее, так как холод настиг их солнечный денёк. - Нет. Тэхён удивлённо заморгал, ведь уже смирился с тем, что друг ему не ответит. - Нет? Они убежали? Чонгук кивнул. - Там была тётя из нашей группы. Сначала. Она была очень беременная и много кричала. - И что случилось? - Мы… - Чонгук остановился, и Тэхён чуть в него не врезался. – Мы ушли, когда пришли зомби. - Что? – Тэхён обошёл его, оборачиваясь, чтобы Чонгук не смог от него спрятаться. – У тёти был ребёнок, и вы ушли? Нижняя губа Чонгука задрожала, будто он пытался не расплакаться. Тэхёна охватила непонятная злость, и он осуждающе затряс головой. - Они мертвы. Может, зомби. А может и ребёнок тоже. Чонгук толкнул его, и из ведра вылилось немного воды. - Замолчи! Да замолчи ты! Тэхёну захотелось знать, почему они даже не попытались помочь тёте, но Чонгук начал реветь, его маленькое личико сморщилось от боли, и Тэхён внезапно осознал, как мал его товарищ, как его родители не стали бы его слушать, даже если б он настоял на том, чтобы помочь тёте. Осторожно опустив на землю ведро, он подался вперёд, чтобы обнять друга, но Чонгук увернулся от его рук и вызывающе на него глянул. - Не надо. - Ладно… Хрипло подышав несколько секунд, Чонгук попытался остановить слёзы, а Тэхён снова схватил своё ведро, стараясь прогнать мысли о дополнительном, четвёртом за тот день, походе к колодцу, и двинулся вдоль дороги. Чонгук молча пошёл следом.

***

Тэхён начал волноваться, когда в последующие дни не встретил Чонгука; первый день он ещё понимал и когда рассказал родителям об инциденте, те лишь покачали головами. Родители изо всех сил старались не реагировать перед ним, потому что, как бы они ему ни доверяли делать что-то самостоятельно, им всё равно не хотелось, чтобы он работал слишком упорно или столкнулся с тем, с чем справиться не сможет. Тем не менее, Тэхён понял, что папа, вернувшись с работы на полях, был более напряжен, чем обычно, а брошенные мельком взгляды, которые он получал от родителей Чонгука, становились всё более враждебными. Когда прошло достаточно времени и Тэхён начал скучать по другу сильно-пресильно, он решил сбежать, когда стемнеет, игнорируя постоянные родительские предупреждения о том, чтобы он не покидал дом после захода солнца. Он знал, что после того, как исчезает солнце, мир погружается в полную неизвестность, точно так же, как он знал и о том, что зомби – не единственные, кому с удовольствием захочется откусить кусочек от заблудившегося человека. Чонгук, к счастью, жил рядом, поэтому после того, как родители легли спать, Тэхён миновал лестницу в доме, наступая на краешки там, где они не так громко скрипят, и улизнул через дверь. Он ещё не вырос настолько, насколько ему обещал отец, поэтому легко скрылся за перилами их крыльца, проверяя, остались ли на дороге люди. Потребовалась лишь краткая проверка, потому как другие так же боялись ходить потемну, и затем он осторожно спустился по уличным ступенькам и перешёл через дорогу. Он понимал, что их входная дверь будет закрыта, поэтому пробрался на задний двор, гордясь тем, что помнил, где на втором этаже находилась комната Чонгука. Некоторые соседи-параноики ставили в своих дворах ловушки, поэтому крался он очень осторожно. Однако, поскольку большинство кустов стригли так, чтобы ничто не могло подобраться к жителям, Тэхён готов был поспорить, что во дворе ловушек не было. Конечно, теоретически, Чоны пятилетнего мальчика не боялись, поэтому у Тэхёна всё получилось и он двинулся вокруг левой стороны дома, а потом собрал с земли немного камешков. Успокаиваясь и вздохнув, он швырнул первый камешек в чонгуково окно. Тот отскочил, а сердце Тэхёна бешено стучало, пока он проверял, выйдет ли кто-нибудь на звук. Если Чонгук лёг спать рано, все старания были бы напрасны, однако Тэхёну надо было стараться быть уверенным, ведь он так сильно хотел увидеться с другом, что думать о возможных неудачах он себе позволять не мог. После минуты тишины он кинул ещё один маленький камень, затем третий и сразу четвертый, на секунду выходя из укрытия на тот случай, если Чонгук выйдет проверить. Его друг не рискнёт выходить на улицу на поиски приключений, рискуя гневом родителей ради чего-то, что может его убить гораздо быстрее, чем разозлённые мама с папой. Хотя ощущалось это и дольше, Тэхён задержался на большую часть часа, бросая камни до тех пор, пока не услышал предательский скрип из гостиной. Паникуя, он припал к земле около фундамента прямо в тот момент, когда открылась входная дверь, и ноги, от которых исходил слишком громкий звук, чтобы принадлежать Чонгуку, ступили на крыльцо. - Говорил же, что надо ловушки поставить, - слегка прокричал папа Чонгука в дом. Ответ было не разобрать, но Тэхён услыхал, как мужчина простонал, возвращаясь обратно. Разочарование яростно жгло Тэхёна изнутри, но он с неохотой прокрался обратно в свой дом, прошмыгнул по лестнице в темноте, борясь с желанием стремглав побежать к кровати, потому как видел монстров там, где мебель отбрасывала тени. Днём страх его не пронизывал, но то, что всякие невидимые штуки видят лишь его одного, пугали его настолько, что рационально мыслить он не мог. Он отчаянно желал увидеть Чонгука. На следующий день он потратил первый поход к колодцу на обмозговывание ещё одного плана привлечь внимание Чонгука; он обдумал всё, начиная со швыряния в его окно камней потяжелее и заканчивая прятаньем записки на его крыльце, хотя и понятия не имел, как утаить её от родителей Чонгука. Во время второго визита он принялся подумывать о том, чтобы вскарабкаться в комнату Чонгука по верёвке, и он так сосредоточенно размышлял о том, как со своими превосходными навыками броска привязать её к крыше, что не услышал шагов позади себя. В конце концов они стали такими громкими, что прорвались сквозь его фантазии, и его глаза тревожно распахнулись. Тэхён неуклюже опустил на землю ведро, схватился за свой ножик, присел на корточки, чтобы казаться ниже, и приготовился сражаться. Тогда из-за угла вылетел Чонгук, тяжело дыша, поскольку, по всему видимому, большую часть пути он пробежал. Тэхён чуть его не завалил, во-первых, потому что не сразу узнал друга, а во-вторых, потому что Чонгук чуть ли не снёс его ведро, пытаясь остановиться. - Тэ! Тэхён неуклюже спрятал нож, чуть не порезав себя в процессе, потому что не смотрел, куда его суёт, слишком оживляясь возвращением друга. - Где ты был? – Он переборол желание надуться. Чонгук смотрел на него так, будто не ожидал обнаружить здесь своего товарища. - Ну… Я влип в неприятности из-за того, что тебе рассказал. - То есть тебе не разрешали выходить из дома? Чонгук закивал, явно радуясь тому, что Тэхён не просил рассказать об этом побольше. - И… - Без тебя было так скучно! Я пытался привлечь твоё внимание прошлой ночью, но ты так крепко спишь! - Тэ… - Кстати, я твоим родителям чуть не попался! Ух, тогда и я бы тоже влип. - Тэ! – Чонгук топнул ножкой, и старший притих. – Я пытался тебе рассказать, но это ты вчера шумел? Папа подумал, что это плохие люди, он сказал, что ловушки поставит! Ты мог пострадать! - Но теперь ты здесь, - нагло заулыбался Тэхён. – Так что это сработало, и больше мне этого делать не придется. Ему казалось, что Чонгук разделит его радость, но мальчик уставился вниз, будто ожидая, пока его отругают. - Я не должен с тобой видеться, - пробормотал Чонгук. - Чего? - Просто… Моя мама говорит, что от тебя одни неприятности. Тэхёна охватила злость. - Я же ничего не сделал! - Да, но её карты так говорят. Поэтому она кричит на меня, когда видит нас вместе. Тэхён с трудом сглотнул. - То есть мы… Не будем больше вместе играть? Чонгук наконец посмотрел ему в глаза. - Конечно, будем… Но что мне делать? - Сбеги! – Тэхён схватил ведро, нуждаясь в движении и чувствуя себя расстроенным и запутанным. Он только-только вернул своего лучшего друга, а его мама хочет их разлучить? Это так неправильно! – Давай жить со мной. Тупые карты. Да что они вообще знают? Некоторые из них – джокеры, как вообще она их может слушаться? Чонгук перешёл на бег, чтобы не отставать от него, и чуть-чуть нахмурился. - Джокеры? - Ага, а ещё короли, и королевы, и цифры. – Тэхён гордился тем, что знал все эти цифры. – Половина красные, половина чёрные. - Эм, у мамы не такие карты. На них всякие там мечи… - И мечи могут сказать тебе, что я плохой? Я не плохой! Ты же сам знаешь! – Его слова пропитались отчаянием. – И с кем ты тогда будешь играть? Чонгук немного ускорился, чтобы смотреть на Тэхёна, пока они шагали, и чуть не споткнулся о неровную грязь. - Ты хотел сказать, с кем будешь играть ты? Тэхён послал ему невпечатлённый взгляд. - С кем мы будем играть. Пойдёт? - Да. – Чонгук был доволен. – Обычно карты не врут, но я всё равно знаю, что они ошибаются. - Говорил же тебе! Я не плохой! - Я знаю, Тэ. – Чонгук снова оказался рядом с ним. - И ей говорю то же самое.

***

К счастью, то, что родители всё же оставляли Чонгука без присмотра на большую часть дня, позволяло им проводить время вместе, как раньше, хоть у Тэхёна и развилось шестое чувство на недоверчивые взгляды, которые эти двое на них бросали. Он клялся своим родителям, что те имеют что-то против него, но у Тэхёна с Чонгуком были связаны руки, если только они не захотят заработать личный конфликт, что уничтожит чонгуково доверие к нему. Необоснованные обвинения со стороны ребёнка лишь посеют вражду, и как бы Тэхён ни ненавидел слышать, что его мнение не так важно из-за его возраста, он видел логику, закрывая глаза на собственные обиды. Жаловаться Чонгуку только ранило его чувства, поскольку мальчик не любил, когда ему напоминали о том, что две самые важные части его жизни друг с другом не ладят. Факт того, что родители разлучали его и Тэхёна, волновал мальчика, потому как их беспокойства в прошлом были не напрасны, и если бы Тэхён ему настолько не полюбился, вероятно, он бы стал его сторониться, как они и хотели. Тэхён всё понимал; дома он был окружен теплотой не больше, чем Чонгук, но иногда после ужина мама на пару минут усаживала его на свои коленки. Она утверждала, что лишь проверяла, вырос ли он, однако они по большей части просто сидели, а её руки обнимали его так крепко, будто она старалась уберечь его от всего мира. Тогда Тэхён не особо понимал смысл всего этого, но ему нравились такие моменты и он с легкостью засыпал, окруженный её гарантирующей безопасность силой. В те секунды он знал, что послушается всему, что они скажут. Оба его родителя казались такими непоколебимыми, такими сильными, будто могли преодолеть любые препятствия, встретившиеся на пути, и Тэхён впитывал это в себя, держа спину ровно, когда шагал по лагерю с уверенностью в маленьких плечах. А родители Чонгука, наоборот, никогда не теряли беспокойную ауру, что была у них, когда Тэхён впервые их увидел. Вместо того чтобы оставаться непоколебимыми, у них была аура статуй, которые не ожидали, что обратятся в камень. Словно дома с включенным светом, но закрытыми окнами. Их как будто что-то давно сломало, но они всё же продолжали двигаться. Будто они зомби, однако ещё не мертвы. И точно так же, как Тэхён подражал своим родителям, Чонгук легко пугался. Когда младший впервые случайно в кого-то врезался, то чуть не заплакал. Тэхён всегда предполагал, что во всём виноват юный возраст мальчишки, но теперь начинал беспокоиться, что в нём была какая-то присущая ему слабость, вызванная родителями. Тэхён принимался его провоцировать, когда они проводили вместе время, из-за того, что был обижен тем, как Чонгук никогда не заступался за него перед своими родителями. То, что они считали глупым, невозможным… Тэхён никогда бы не сделал кому-то больно. Это они оставили беременную женщину в окружении зомби. Его обиды начались с того, что однажды он попросил Чонгука понести его ведро с водой, а потом просто обогнал его, болтая так, будто и не заметил, что мальчик отстаёт. - Тэхён! – практически закричал Чонгук, и Тэхён почти обернулся, но опомнился, когда услышал, как взлетают птицы. Если бы в нескольких милях находилось что-то недоброжелательное, они бы это услыхали. Всю следующую минуту он боролся с желанием повернуться, но когда воздух заполнило пыхтение и звук топанья ножек, Тэхён крутанулся назад, ожидая улицезреть, что его план сработал и что Чонгук каким-то чудом сумел его догнать. Что ж, он был прав наполовину. Чонгук, запаниковав, оставил ведро, чтобы добежать до друга. В его ушах зазвенело раздражение, и он чуть ли не принялся орать на мальца, но Чонгук был так рад его видеть и схватился за тэхёнову футболку, когда его поймал. - Ты всё шёл и шёл, - зашептал Чонгук. – Я не знал, что делать. Тэхён отпихнул его, и мальчик отпрянул, будто на него кричали. - Ты должен продолжать идти, - огрызнулся он, заранее чувствуя себя виноватым. – Нельзя оставлять воду! Тогда придется идти ещё дольше! Нижняя губа Чонгука начала дрожать, но он повернул туда, откуда они пришли, чтобы взять ведро. Тэхёну частично хотелось, чтобы тишина затянулась, но его собственная слабость заставила его незакрывающийся рот добавить ещё кое-что. - Даже не знаю, как ты справляешься! Ты маленький, ничего полезного не делаешь, только ходишь за мной следом. Тэхён ждал его на дороге, стараясь сдержать эмоции, что пытались им овладеть после того, как он заговорил. Он был прав, но это не значило, что Чонгук мог это принять. Когда мальчик завернул за угол, напрягая руки, чтобы удержать ведро, Тэхён принялся наблюдать, как он идёт, с каждым шагом шатаясь и с трудом дыша, будто дыхание мешало ему преуспеть. Чонгук не раз опускал ведро вниз, чтобы дать рукам передохнуть, и ему потребовалось больше часа, чтобы добраться до дома Тэхёна, где он поднял воду по лестнице и слил её в ведро для кипячения. К тому моменту Тэхёну стало настолько скучно, что он, наконец, сказал: - Ну вот, по крайней мере, ты справился самостоятельно. Я его понесу обратно, и ты сам сможешь практиковаться. Тогда Чонгук взглянул на него с явной обидой в глазах и резко произнёс: - Нет. Я принесу остальное. - Чонгук… - Нет! – огрызнулся мальчик. – Сам справлюсь! - Но это моё ведро! - Вот это незадача! – Чонгук понесся на улицу, споткнувшись о порог, а твёрдо намеренный отнять ведро Тэхён следовал за ним по пятам. Тэхён схватился за ручку, и Чонгук из-за этого дернулся назад, когда палец его ноги зацепился за кривую доску на крыльце. Слегка взмахнув свободной рукой, Чонгук рухнул назад на Тэхёна, огромными глазами уставившись на лестницу, с которой чуть не свалился. Тут же позабыв про всю злость, он вцепился одной рукой за рубашку Тэхёна, а тэхёново собственное негодование улетучилось, как только он взглянул на другого мальчика. Как бы он ни ненавидел то, что Чонгук отделывался небольшим количеством работы, он знал, что это не его вина: это его родители не позволяли ему трудиться. Чонгук раз за разом доказывал, что будет работать, если ему выпадет такой шанс, хотя пользу от этого и получал один Тэхён. Он осознавал, что его действия ранят, однако даже думать не мог о чём-то настолько жестоком, что может оттолкнуть от него Чонгука. Поскольку реальную трагедию ему пережить пока не довелось, последствия казались незначительными и ограниченными лишь наказанием, но никак не такими, что могут отнять у него лучшего друга. Резкая болезнь мисс Ли пока что являлась единственной смертью, которую он застал, поэтому воспоминания Чонгука о том, как рожающую мать оставили зомби, вызывали в нём лишь лёгкое беспокойство. Трудности, влияющие на действия родителей Чонгука, уходили корнями в такие вот мучения, и, к лучшему ли это или к худшему, Тэхён никакого смысла в этом не видел. И всё же, в ту секунду на лестнице он видел Чонгука, бледного как смерть из-за почти случившегося несчастного случая, и этот страх на долю секунды коснулся самого Тэхёна. - Так, иди принеси из своего дома ведро, - пробурчал он младшему. – Сделаем это вместе. Чонгук глянул на него и медленно кивнул, отпуская рубашку с неохотой, которую также почувствовал и Тэхён, однако этого он никогда не признает.

***

Его тест, изначально первый из множества других, оказался единственным разом, когда он сделал что-то откровенно жестокое по отношению к своему другу, хотя его желание увидеть второго мальчика за работой никуда не исчезло. Оно, скорее, трансформировалось, и Тэхён принялся показывать Чонгуку, как выполнять всякие разные дела по дому. Они не только таскали воду и собирали дрова, также Тэхён научил его движениям с ножом, а ещё их забеги стали длиннее и успешнее. Когда Чонгук наконец-то его победил, хоть это и было из-за того, что Тэхён забыл, где у них финиш, лицо мальчишки так победно засияло, что Тэхён спорил лишь только из-за своих капризов. Вот из-за таких формальностей Чонгук и выигрывал ещё несколько лет, пока не стал выше Тэхёна. Конечно, Чонгук многого делать не мог, потому что Тэхён всё ещё считался слишком маленьким для работы с инструментами, а Чонгуку не позволяли заниматься работой по собсвенному дому. Они оба думали, что это глупо: жители деревни считали их слишком юными для собраний, но когда большинство думало, что они бесполезны, то дети даже не могли привлечь достаточное внимание, чтобы отстоять свою точку зрения. Они думали, какими бы ещё домашними делами заняться, чтобы бороться с идеями взрослых, сразу же вычеркнув готовку еды, поскольку не знали, как это делается, да и пустая трата пищи у них считалась одним из главнейших грехов. Чонгук предложил помочь со стиркой грязной одежды, но сделанное вручную мыло обожгло их руки так сильно, что младшего по возвращению домой отшлёпали и ему пришлось объяснять родителям, откуда у него раны. В конце концов они отказались от дополнительных домашних обязанностей и вместо этого проводили свободное время, шпионя за взрослыми. Одним из их любимчиков был «дурной ребёнок» (так его называли родители Тэхёна) по имени Дэхён – дурной потому, что он в поисках металлолома ушёл слишком далеко от деревни, как только закончил работу на полях; он бродил, ища детали, которыми можно будет пользоваться. До этого момента Тэхён и Чонгук не слышали об этом много подробностей, потому что их родители больше не решались отправляться на слишком долгое расстояние от безопасности. Другие дервени означали неизвестность и возможные невиданные угрозы, с которыми у них, возможно, не получится справиться. Никто из них даже вообразить себе не мог другую деревню; от одной мысли о множестве полуразрушенных домов, таких же, как у них на дальней стороне деревни, они так сильно пугались, что даже не утруждались делиться между собой догадками о тех местах. Наверное, его опасные затеи возникли из-за того, что взрослые в их поселении уже вымели всё из близстоящих домов. И хотя Тэхён с Чонгуком, как и все дети, знали об опасностях ухода из деревни, в тот момент, когда они подслушали разговор парня о вещах, которые он нашёл в последний раз пребывания в новой деревне, их зацепило раньше, чем они могли узнать, что же происходит. Они часто за ним шпионили, внимательно слушая, когда он рассказывал о домах, в которых уже побывала его группа. - Мы отмечали дома тремя камнями прямо на входе. В них, типа, нет зомби. Хороший способ, бродяги не поймут, что это знак от других людей. Чонгук сморщил нос, пока парень продолжал распинаться о своих ловких идеях, и Тэхён друга не осуждал. Он никогда не видел, чтобы взрослый так много о себе болтал. Это выглядело довольно неловко и очень даже раздражало. В конечном счёте, когда он уже мог видеть, что Чонгук скоро либо даст дёру, наплевав на Тэхёна, либо заснёт, одна из девчонок спросила, где же эта деревня находится. - А что? – дразнил он её. – Хочешь до конца там всё разграбить? Она слегка треснула его по руке и покачала головой. - Просто любопытно. Я в курсе, что ребята обчистили больший район к югу, но я подумала, что они захотят отправить туда последнюю группу, чтобы перепроверить. - Ну, они и дальше тоже зашли. – Тэхён оживился, когда почувствовал, что вскоре наконец-таки просочится желанная им информация. – Им пришлось осмотреть другие города по соседству, чтобы убедиться, что там нет никаких бродящих зомби. Мы пошли на север, подумали, что по кратерам будет легко найти дорогу назад. Глаза Тэхёна ликующе засверкали; может, он точно и не знает, что такое «кратер», но по тому, как о них говорил парень, можно было понять, что увидеть их будет несложно. - Пошли обратно, - пробормотал он Чонгуку, который простонал и с треском в ногах поднялся. - Наконец-то, - заворчал Чонгук. - Взрослые так много болтают. Борясь с желанием напомнить Чонгуку, кто из них двоих болтает больше, он лишь усмехнулся сам себе, а потом повел его от группы подальше, ускоряясь, когда они оказались на другой улице. - Наперегонки к полям! – закричал он, а потом сразу бросился бежать. Может, Чонгук и не был готов, но тут же пустился за ним и ни разу не отстал, а потом они завернули за угол. Он даже его перегнал, когда Тэхён чуть ли не врезался в одну леди, живущую на их улице. Он на одном дыхании выкрикнул «извините» мисс Ли, а затем заорал Чонгуку, что тот всё равно не победит. И в тот раз младший победил, но хвастать Чонгук долго не смог и вскоре ему пришлось утихнуть – а вдруг родители услышат! По какой-то причине они довольно сильно ругали его каждый раз, когда он подбирался к полям слишком близко, хотя ранним летом, когда взрослые там работали, поля и считались самым безопасным местом для всех и каждого. Тэхён взглянул на Чонгука и энергично подмигнул. - Я вернусь, - пообещал он, а затем ринулся в ряды растений, ища своих родителей. Добравшись до них, он прицепился к маминой ноге и спросил: - А что такое кратер? Она взглянула на него с лёгкой улыбкой, но Тэхён видел, что от занятия прополкой с раннего утра её лицо покрывала усталость. - Кратер – это большущая дыра в земле. А тебе зачем? Она опустилась на колени, чтобы они могли смотреть друг другу в глаза. Тэхён никогда не понимал, нравится ему это или нет, потому как казалось, что она хочет услышать им сказанное, но с другой стороны, когда мамино лицо находилось прямо перед ним, лгать ей становилось в миллион раз сложнее. - Я услышал, как это сказал Дэхён, - решил сказать он ей правду. – Мне стало интересно. - И ты проделал такой путь, просто чтобы меня спросить? – В её глазах вспыхнуло подозрение. - Нет! – надул губы Тэхён. – Нам стало скучно, поэтому мы побежали наперегонки. - Ты натаскал воду на сегодня? - Да! Она хмыкнула, а затем поднялась, ероша его волосы. - Я так понимаю, на обед ты не останешься? Взрослые брали с собой на поля нескоропортящиеся продукты и часто ели за работой, когда были голодны. Тэхён затряс головой. - Мы уже покушали. - Тогда беги играть, ладно? Мы будем дома в обычное время. – Она улыбнулась сыну, чтобы смягчить расставание, но Тэхёну было всё равно – он уже получил от неё всё, что хотел. Тогда он помчался обратно к Чонгуку, хотя ему и пришлось идти аж до опушки, чтобы отыскать его: паранойя и скука младшего мальчишки увели его подальше от полей. Тэхён обнаружил его под деревом, тыкающего палочкой в жука и полностью поглощенного данным занятием. Тэхён ухмыльнулся самому себе и подкрался к нему сзади, рыча «Чонгук» и хватая мальчика за шею. Завизжав, Чонгук подскочил и обернулся назад, а палка взлетела и ударила старшего по лицу. - Ай! – закричал тот, тоже отступая назад и хватаясь за лицо. - Дурак! Какой же ты дурак! – ахнул Чонгук, который выглядел так, будто вот-вот расплачется. – Не надо так делать! - Ты меня ударил! Немного успокоившись, Чонгук шагнул ближе и потребовал: - Убери руки. - Нет! - Тэ, дай посмотреть, - фыркнул он. Тэхён неохотно опустил руки, а Чонгук слегка улыбнулся. - Чего? Царапина осталась? - Ага, - гордо сказал мальчик. – Так тебе и надо. Тэхён боролся с желанием треснуть Чонгука в ответ, но не хотел возиться с ревущим младшим. - Ну, в таком случае я пойду к кратерам сам. Чонгук распахнул глаза. - Твоя мама знает, что это такое? - Может быть, - надменно ответил он, обогнув своего друга и направляясь по протоптанной тропинке обратно к их домам. - Нечестно, ты должен мне сказать! – Чонгук споткнулся о корень дерева, возвращаясь на тропинку, и едва успел удержать равновесие. Сдавшийся этому Тэхён раскрыл все карты: - Это большие дыры. Так что дорога, о которой говорил Дэхён, это та, что за твоим домом. Чонгук закивал, а в его глаза заискрилось предвкушение. - Сегодня пойдем? Тэхён задумался: они пообедали прямо перед тем, как отправиться искать Дэхёна, да и до ужина ещё несколько часов… Чонгука могли наругать за то, что он будет не дома, когда вернутся его родители, но они так привыкли к тому, что тот гуляет с Тэхёном, что даже это они делали без энтузиазма, ну, или, по крайней мере, так утверждал мальчик. - Пожалуй, да. – У них обоих не получится нормально спать ночью, если они приберегут поход на следующий день, да и если их родители поймают, не гарантировано, что они смогут убедительно соврать, чтобы отвести от себя подозрения. Они направились обратно к своим домам, и Чонгук горделиво напомнил ему, что у него есть рюкзак, который можно набить запасами. - И какие же у нас, Гук, есть запасы? - Ну, знаешь… Вода и еда, например! Или бинт! Тэхён, забавляясь, наблюдал за тем, как Чонгук активно жестикулирует, пока они шли, и из-за этих жестов Чонгук пару раз чуть не споткнулся. - Так ты нёс его, когда вы странствовали? - Ага! Я нёс бинты и одежду! Искренне впечатлённый Тэхён напомнил самому себе, что с этого дня их ждут свои собственные приключения, и неважно, что он не жил, кочуя, как Чонгук. Добравшись до дома, они прошагали до двери, ощущая на себе давление времени. У них будет всего несколько часов до того, как их начнут искать родители, и они даже не знали, как далеко от них находится эта деревня. - Я принесу рюкзак! – Чонгук бросился вверх по лестнице, минуя ступеньки с таким рвением, что Тэхён был и горд за него, но в то же время и волновался, что он в спешке пропустит ступеньку и свалится вниз. – Что возьмём с собой? Тэхён подумал о том, что им, вероятно, надают по задницам, если они возьмут что-то слишком уж важное. - Только рюкзак! Можем напихать туда чего полезного, когда доберёмся до той деревни. Чонгук показался на верхушке лестницы с молотком, зажатым в обеих руках. - А это возьмём? Он покачнулся, держа инструмент, и тот опускался всё ниже и ниже, пока Чонгук пытался его поднять, и Тэхён принял решение. - У нас есть мой нож. Если надо будет куда-то пробраться, то вернёмся с этой штукой в другой раз. - Он не для этого, - заспорил Чонгук, - а для зомби. По спине Тэхёна пробежал холодок, однако он покачал головой; он уже видел зомби тогда, когда ситуацию контролировали родители, поэтому он знал признаки того, что рядом кто-либо бродит, но не считая этого, он сам никогда с зомби не встречался. Можно сказать, это было похоже на местную легенду. Так или иначе, его очень строго приучали ни при каких обстоятельствах не приближаться к зомби: ему внушили единственную уместную реакцию - бежать и звать на помощь. Однако из-за показушных действий друга и храброй искорки в его глазах он был уверен, что они смогут сразиться с целой группой и победить. - Всё равно, - в конце концов ответил он. – У нас есть нож. Если возьмём лишнее, то не сможем многое оттуда унести. Чонгук, не углядев замешку Тэхёна, равнодушно кивнул и вернул молоток туда, откуда его взял. После этого они отправились в путь, прошмыгивая между домами и минуя ловушки, которые расставил отец Чонгука после ночи, когда там слонялся Тэхён. Тэхён посмотрел на ряд знакомых домов, и внутри у него всё забурлило от счастья. Он был более чем готов к своему первому настоящему приключению. Взглянув на своего друга, Тэхён разглядел в солнечной улыбке Чонгука похожее чувство, и испарилось оно лишь тогда, когда ему на глаза упала челка. Мальчик с привычной раздражительностью её смахнул. - Почему мама тебя не стрижёт? – озвучил Тэхён появившийся из ниоткуда вопрос. И у мамы, и у папы Чонгука были короткие волосы, и, похоже, они осознавали весь риск длинной шевелюры. - Мне нравится, когда они длинные, - пожал плечами Чонгук. – Мама встаёт на мою сторону, когда папа пытается их обстричь. Мысль о том, что миссис Чон поддерживает одно из предпочтений своего сына, показалась Тэхёну странной, однако несколько месяцев назад он узнал, что критика в адрес родителей Чонгука приводит лишь к одиноким дням, когда Чонгук не желает с ним разговаривать. Тэхён не отращивал волосы; хоть у его мамы и были волосы до плеч, оба родителя настаивали на том, чтобы у него были короткие волосы, как у папы, просто «на всякий случай». Ему очень, очень не нравилась эта фраза. Не желая признавать, что у семьи Чонгука было что-то, чего не было у него, Тэхён сменил тему, в то время как дома становились всё более разбитыми и отдалёнными друг от друга, а вдалеке после длинных сорняков показалась дорога. - Ну, поехали, - прошептал самому себе Тэхён, когда они пробирались сквозь кусты, не обращая внимания на насекомых, которые как всегда с жадностью жужжали вокруг них. Их родители настаивали на том, чтобы они носили штаны и одежду с длинными рукавами даже летом по соображениям безопасности, да и к тому же, чтобы не подпускать к ним насекомых, но у обоих мальчишек было столько маленьких дырочек в одежде, что, несмотря на длинные рукава, они были загорелые и покусанные. Чонгуку были необходимы новые вещи: в большинстве его штанов были дырки на коленях из-за его частых путешествий. Может быть, во время похода им удастся найти для него одежду. Никто никогда не говорил это ему прямо, но поскольку Чоны были новичками в их поселении, у них было совсем немного личных пожитков, так что и торговать было почти нечем. С термином «бедный» его никогда не знакомили, однако Тэхён интуитивно понимал – всё то, что они найдут, будет более полезно для его друга, хоть Чонгук и будет предлагать поделиться. Задумавшись о благородстве и новых джинсах, Тэхён не заметил дыру и чуть в неё не свалился. Всё, что он понял, это то, что он пробрался через огромный ветвистый куст, и то, что там, где должна была быть земля, не оказалось ничего. Он вскрикнул, покачнувшись, чтобы удержать равновесие, и схватился за Чонгука, дабы дернуть его назад. Благодаря их общему весу, они приземлились на свои задницы. - Ты это зачем? – ахнул Чонгук. - Тут… - Тэхён протянул руку и отодвинул ветки в сторону, открывая вид на зияющую неровную дыру в дороге, которая чуть глубже становилась грязной лужей, над которой сновали мошки. - Кратер? – промямлил незнакомое слово Чонгук, а глаза его были такие же круглые, как блюдца. Тэхён, шатаясь, поднялся на ноги и обрадовался, что отреагировал стоящим образом. - Пойдем обойдем дом. Он пошёл той же дорогой, какой они пришли, и ребята обогнули ужасно грязный дом. Чонгук размышлял вслух: - Интересно, из-за чего появились эти дыры… Не думаешь, что это дело рук зомби? Тэхён попытался ответить, но его мысли беспокойно путались: почти всё его внимание было обращено на дыру, куда он мог упасть и, возможно… погрузиться на самое дно. - Как считаешь, из-за чего они появились? - Даже не знаю, Кук, - вздохнул он. – Может, спросим Дэхёна, когда вернёмся. Утихомирившись, Чонгук быстро оправился от их испуга; мальчик понесся вперёд и стал вглядываться в огромную дыру, которую они обошли. - Думаешь, там внизу есть монстры? – секунду спустя, спросил он. Тэхён покачал головой. - Слишком близко к дому. Мама с папой убили бы то, что там внизу. – Он был по-настоящему уверен, не волнуясь о том, что безопасный пузырь, созданный их поселением, вечно существовать не сможет. И всё таки, день был прекрасный: такой, когда даже причинные волнения вселиться в детей не могли. Не было осторожностей, циничности, из-за которой взрослые стали бы сомневаться в теплоте: было недостаточно жарко, чтобы почуять запах мертвечины, но вполне солнечно, чтобы получить ожоги. Чонгук с Тэхёном плевать хотели на погоду, ведь до самого горизонта стелилась разбитая дорога; чем дальше они забирались, тем больше показывалась дикая местность. В трещинах изломанного бетона прорастали цветы и кустики, а за тем, что ранее было чем-то наподобие забора, простирался лес, так плотно облегающий сделанные человеком постройки, что было удивительно, как люди вообще сумели выделить себе места. Тэхён шагал по центру дороги, погружаясь в увиденное: какофонию птиц, гордых и смелых на своей территории, и маленьких пушистых животных, бросающихся на глаза и исчезающих из виду слишком быстро, из-за чего мальчик не мог понять, что же он увидел. В то же время Чонгук шёл по чуть возвышающейся платформе рядом с дорогой, дабы лучше рассмотреть настоящую дикую природу. - Так странно, - с трепетом произнёс он. – Раньше мы жили в таких вот местах, но, мне кажется, я забыл, каково этого. На него бросил взгляд Тэхён. - Как ты мог забыть? Ты живёшь с нами только полсезона, наверное. Чонгук не ответил, и Тэхён забеспокоился, что расстроил его, но потом мальчик заговорил: - Постоянно было страшно. Даже когда было солнце, мама и папа всегда либо прятались, либо охотились, либо… Делали что-то наподобие. Сам я ничем не заниматься не мог. Тэхёну вдруг стало трудно смотреть на своего друга, и он со злости пнул маленький камешек: тот пронесся по дороге, а потом врезался в вогнутый металлический корпус, похожий на что-то, название чего он должен был знать, но не знал. - Но здесь мне не страшно. – Тэхён вскинул голову на эмоции в голосе мальчика. - Потому что я с тобой? – Тэхён не мог удержаться от подтрунивания младшенького, хотя они оба знали, что эти слова – правда. Чонгук залился краской. - Замолчи. Он рассмеялся и двинулся обогнуть очередную громадную дыру, подходя к Чонгуку поближе и ощущая странное чувство спокойствия, будто им не обязательно было находить чего интересного, чтобы путешествие стоило того. Конечно, спустя ещё полчаса ходьбы он стал чувствовать себя по-другому. Необходимо было вернуться до ужина, а внутренних часов в мальчиках не имелось. - Завтра просто надо пораньше сюда прийти, - вздохнул Тэхён, глядя на Чонгука. Мальчик выглядел огорчённым, но также с каждым продвижением солнца по небу он всё больше и больше нервничал. Им обоим не хотелось находиться слишком далеко от деревни, когда солнце начнёт полноценно садиться, но после такой длинной прогулки они желали отыскать хоть что-то. - Ну давай пройдем хоть чуть-чуть подальше! – взмолился Чонгук. – Хотя бы немножко? Тэхён задумался об этом и вздохнул, совсем не желая возвращаться с пустыми руками. - Можно пойти за холм. Но после этого надо возвращаться. Они не надеялись что-то обнаружить на вершине небольшого холмика, но, пока они шагали, вдали стали виднеться громадные здания. Тэхён был поражён: он никогда ничего подобного не видел, и, когда он смотрел на здания, что-то в них казалось ему неправильным. Дома не должны быть такими большими, а, насколько он мог видеть издалека, они были просто огромными. Он повернулся, чтобы посмотреть на реакцию своего друга, но обнаружил, что Чонгуку было ещё хуже: его лицо лишилось всяких красок, и он отступил назад. - Что случилось? - Это… Мы были здесь. Перед тем, как прийти к вам. – Чонгук тяжело сглотнул. – Это город. Нам нельзя здесь находиться, Тэ. В городах случаются плохие вещи. Возле дороги на ветру потрясывались деревья, посылая по рукам Тэхёна мурашки, которые были слишком тревожны, чтобы их игнорировать. - Тогда пошли обратно, - окончательно произнёс он. – Завтра можем пойти другим путём. Чонгук кивнул, и они оба развернулись и молча пошли быстрее, будто по пятам за ними следовало что-то, что увидеть было нельзя. Однако, в отличие от пробежек в деревне, где Тэхён знал каждый ориентир и дом, эта дорога была будто бесконечная; они шагали, но затем медленно перешли на бег. Оба мальчика были напуганы, вспоминая о том, что они были совсем одни в падшем мире. Они бежали по дороге, и как бы Тэхёну ни хотелось устремиться быстрее, он не мог оставить Чонгука позади. Страшась или нет, он даже подумать не мог о том, чтобы бежать не рядом с ним, поэтому он специально медлил, и его воображение, ничем не помогая, принялось рисовать в тени злодеев, что появлялись у них на пути. Пробежав немалое расстояние и расстраиваясь из-за отсутствия знакомых видов, Чонгук начал замедляться, а его вздохи превратились в хрипы. Тэхён забеспокоился о том, что они не вернутся до заката, однако когда он увидел, что Чонгук уже пошатывается, то понял, что придётся остановиться. У них не было воды, и если Чонгук упадёт в обморок, Тэхёну придётся его нести, что займёт ещё больше времени. Он махнул Чонгуку, чтобы привлечь его внимание, а потом перешёл на шаг. - Давай сделаем привал. Хотя бы на минутку. Мальчик даже спорить был не в состоянии; он качнул головой, лицо у него было мрачное, и он уставился на треснувший асфальт, явно думая о том, как его будет ругать мама. Тэхён уселся на краю тротуара и заключил Чонгука в объятия, когда мальчишка опустился рядом с ним. Они редко обнимались, но он хотел как-то дать тому знать, что он сожалеет, что ему тоже страшно и что он не хочет, чтобы у его друга были проблемы. Чонгук грустно ему улыбнулся и раскрыл рот, чтобы что-то сказать, но потом согнулся и закашлялся. Тэхён забеспокоился и спросил: - Ты в порядке? Снова начал дуть ветер, и Чонгук закашлял громче. - Ага… Букашка… Букашку проглотил. Тэхён немного посмеялся, успокаиваясь, и хотел уже было спросить друга, что он там хотел сказать, но в его голове что-то промелькнуло. Что-то было не так. Закрыв рот, он нахмурился, огляделся и прислушался. Всё было в порядке: по сторонам всё так же росли деревья и кусты. Ещё один звук ветра, а затем Тэхёна осенило, что если бы дул ветер, то двигалась бы и листва. Он сосредоточился на звуках ветра, слушая, как он скрежещет и бурлит так, что это больше походило на больного человека, а не воздух, проносящийся сквозь листья. Ранее ему приходилось слышать этот звук дважды, и Тэхён оцепенел, когда до него, наконец, всё дошло. - Чонгук, - зашептал он. – Надо идти сейчас же. Мальчик в замешательстве на него взглянул, но Тэхён уже поднялся и резко произнёс: - Не болтай. Или болтай, но надо двигаться. Он схватил Чонгука за руку, как всегда делали его родители и как делали родители Чонгука, потому что не мог позволить Чонгуку пытаться спорить и тратить время. Чонгук сжал его руку, и Тэхён с удивлением обнаружил, какая у того мягкая рука, даже после стольких недель таскания вёдер с водой. Он был такой маленький, такой хрупкий, но остатки возмущений Тэхёна по поводу неспособности Чонгука работать так же упорно, как работает он сам, уже исчезли. Независимо от того, насколько плохо он был подготовлен, сегодня Тэхён был готов стать защитником, лидером. Когда Чонгук взглянул на него, он понял, что не может поддаться панике. - Надо бежать, - прошептал он, а бурление становилось всё громче. – Ты должен бежать несмотря ни на что. Понял? На лице мальчика промелькнул страх, но он кивнул, выпячивая грудь. - И если… со мной что-то случится, ты всё равно должен бежать. Ты должен вернуться в деревню. – Тэхён всего лишь повторял слова, которые со временем внушил ему папа, но тот день он их прочувствовал. – Побежишь, позовёшь на помощь и расскажешь им. Хорошо, Кук? Стало ясно, что Чонгук, наконец-то, сам услыхал бурление, и на его лице застыло выражение непреодолимой паники. - Чонгук, - резко сказал он, притягивая мальчика ближе. – Ты должен так сделать. Прошу тебя. Этой просьбой Тэхёну удалось достучаться до Чонгука, и тот встретил взгляд старшего, медленно кивнув. Тэхён глубоко вздохнул и решил посчитать до трёх, думая, что друга потребуется подтолкнуть. - Раз, два, три! Оба мальчика бросились вперёд, отпуская руки друг друга и мчась по дороге. Хриплое дыхание превратилось в бурлящее рычание, звук, который заставил бы Тэхёна обмочить штаны, если бы он так сильно не фокусировался на том, чтобы бежать, да так быстро, что даже взрослых мог бы обогнать, пусть у него и закололо в боку. Пока они бежали, их настиг звук, будто один из взрослых тащил по улице что-то тяжелое, а потом появилось мощное, тошнотворное звучание рухнувшего тела; рычание зазвучало громче и так отвратительно влажно, что Тэхёну представилось, как у этого существа текут слюни только от мысли их поймать. Он не понимал, бежит ли оно, поскольку по звукам это было быстрее ходьбы, но всё же не было похоже бег. Он взглянул на Чонгука и из-за этого чуть ли не споткнулся, а его живот скрутило от вины при виде откровенного ужаса на лице мальчика. Тэхён никогда не бывал в похожей ситуации, и страх плавил его изнутри. Что до Чонгука, то с ним всё было ещё хуже: стресс, когда ему была обещана безопасность. Когда они вернутся в безопасность, если Чонгук вообще захочет увидеться с ним снова, он никогда больше не поведёт его за пределы деревни. Любопытство того не стоит. Тэхён не рисковал оборачиваться, однако со временем они, непривыкшие так стремительно бегать жаркими днями, начали замедляться. Хоть солнце уже принялось садиться, кругом пока было светло и оба мальчика заливались потом. Тэхён разрешил себе плакать: в его мыслях они могли никогда не вернуться в деревню и были обречены вечно бежать от этого чудища. Вдруг, в мгновение ока, пока Тэхён был сосредоточен на беге и поиске их деревни, Чонгуку не поднял ногу достаточно высоко и обо что-то споткнулся. Мальчик вскрикнул, и Тэхёна достиг звук кожи, проезжающей по дорожному покрытию. Старший обернулся и в первый раз увидел зомби. Он был ближе, чем Тэхён мог подумать, и торжествующе ринулся к Чонгуку. На секунду Тэхён замер при виде набитой личинками плоти у его глаз, и его разум не мог сконцентрироваться на чем-либо ещё. Но крик Чонгука он вернул ему способность двигаться, он вынул нож, рванул вперёд и ударил зомби. От этой силы существо откинуло голову назад. - Чонгук, вставай! – закричал Тэхён другу и вогнал нож в грудь зомби, он не мог дотянуться до головы, поскольку тот отшатнулся. Вместо этого Тэхён порвал его одежду и захныкал, когда показалось ещё больше растерзанной плоти. Тэхён уже был готов реветь, но тут, к счастью, Чонгук наконец вскочил на ноги и отпрянул назад. - Тэхён, - прошептал он. - Беги! Нам надо… - Его схватили две руки, на пальцах зомби слезла кожа от того, как крепко он его держал, и Тэхёна потянули назад. Он снова завертелся, игнорируя крики Чонгука, пытаясь избавиться от чудовища и высвободиться из его хватки так же, как он делал, когда не хотел, чтобы его поднимали родители. - Беги! – заорал Тэхён, его рука с ножом бесполезно повисла, и он болтал ногами, но потом его пронзила ужасная обжигающая боль – его правая рука вдруг застряла у зомби в пасти. - Нет! – всхлипнул Чонгук, но бросился наутек, как наказал ему Тэхён, и понесся быстрее, чем когда-либо. Спустя мгновение в груди Тэхёна разлилось облегчение, хоть это чувство было так чертовски неуместно, в то время как он пытался выбраться из чужих лап сильнее, чем когда-либо. Он не может умереть. И не умрёт. Тэхён почувствовал, как разрывается плоть его руки: зомби укусил его, жадно впиваясь зубами, - и он чуть ли не потерял сознание от боли, но оказался чрезвычайно удачлив. Когда существо подняло его повыше, чтобы откусить очередной кусок, Тэхён направил всю силу в руки, поэтому когда он пнул зомби ногой по внутренней стороне локтя, рука того переломилась и мальчик рухнул на землю. Чудовище зарычало, не понимая, куда подевалась его еда, и Тэхён заставил себя подняться на ноги и попытался удержаться от сильного желания сблевать. У него это не получилось: один взгляд на кровавый укус на его руке заставил его ещё сильнее хотеть вывернуть наизнанку желудок и упасть в обморок, хотя это было несравнимо с тем, как рука зомби колыхалась туда-сюда у локтя, будто тот не мог чувствовать боль. Он двинулся вперёд, и Тэхён заметил, что его правая нога неудобно болтается и тянется по дороге. Наверное, лишь по этой причине он не нагнал их с Чонгуком. Осознание пронзило Тэхёна, однако это не помешало ему развернуться и ринуться обратно в деревню; его подталкивал адреналин, хоть он и чувствовал, как пульсирует его рука и как его сознание оплетает страх. - Что бы ты ни делал, нельзя, чтобы тебя укусили, - твердил ему отец. Его окутала тоска, и он чуть не остановился, но зомби всё ещё был рядом. Он не хотел умирать, он был слишком молод, чтобы умирать… - Тэхён! – закричали вдали голоса. От изумленного него куда-то унеслось внимание, и он снова чуть не остановился, по какой-то причине позабыв, почему он бежит. Тэхён заставил себя нестись, понимая, что это важно, и крохотные фигурки начали принимать нормальный размер: мимо него пронеслась женщина с длинными тёмными волосами, держа что-то в руке. Послышался болезненный влажный звук, как будто кто-то только что разломал необычайно толстую яичную скорлупу, а затем стих гневный хрип и что-то позади него рухнуло. Но он всё бежал и бежал, пока его не схватила другая фигура. На секунду показалось лицо его отца, а потом до него донеслись слова «Господи Боже, его укусили». С этого момента всё было как в тумане: он видел обрывки происходящего, к примеру, как его берёт на руки отец и над ним невероятно быстро движется небо, занавес волос его мамы и как она плачет у него на груди, странный запах, появившийся тогда, когда он не мог больше двигать руками. А потом слова «закуси вот это, милый» и как что-то суют ему между зубов. Прежде чем он смог решить, послушаться или нет, что-то ужасно болезненное коснулось его раненой руки, и он завыл, как животное, не понимая, откуда в нём взялись такие звуки, но нуждаясь в том, чтобы боль прекратилась, прекратилась, прекратилась. Это тянулось вечность. Тэхён терял сознание и приходил в него, пока, наконец, не очнулся – боль пылала сильно, но он был в состоянии не отключаться. Первое, что он заметил – то, что кругом было темно и что он почему-то лежал на кухонном столе. Пожалуй, ещё более странным было то, что он слышал отца Чонгука: - …рассудок важен. Это значит, что вирус не прижился. Конечно, он был такой старый, что может развиться стандартная инфекция. В таком случае, лихорадка ничего нам не даст. Он моргнул и уставился в потолок, задумываясь, что же это значит. Почему мужчина, который так его ненавидит, находится у него дома? Но вдруг в дверях кто-то слегка всхлипнул. - Джэхёк, он очнулся! – вскрикнула его мама, подбегая к нему. – Малыш, малыш, ты меня слышишь? Тэхён повернул голову, чтобы на неё посмотреть. - Да, мам, слышу. – Его голос дрогнул, а в горло ужасно заболело, и он поморщился. - Тш-ш, не пытайся говорить. – На её лице промелькнуло сожаление. – Ты так сильно кричал, что твой пищевод немного пострадал. – Она подняла стакан с водой. – Сможешь попить? Задумавшись, что такое «пищевод», Тэхён сел, и когда она поднесла кружку к его губам, он с таким энтузиазмом начал пить воду, что позабыл дышать. Его желудок негодующе забурчал, но Тэхён, благодарный за воду, все проглотил и судорожно выдохнул. - А почему я на столе? – Тэхён вытянул шею, чтобы осмотреться, и в гостиной заметил макушку отца Чонгука. - Ты помнишь, что случилось? Когда ты пошёл гулять с Чонгуком? Замерев и испугавшись всех проблем, что теперь точно будут, ведь они всё узнали, он пропищал: - Это поэтому его папа сейчас здесь? Мама грустно на него взглянула. - Он здесь потому, что он доктор, Тэ. - Доктор? – Тэхён подорвался со стола, но когда он напряг правую руку, дабы ею подвигать, то резко ахнул, и его другая рука взметнулась схватиться за раненую. – Чего? Он глянул вниз на свою руку, останавливаясь глазами на потемневшей повязке, обернутой вокруг неё, и к нему вдруг вернулась память: зомби, погоня, укус. - Я стану зомби? – У него дрогнул голос, а внимание переместилось обратно на маму. Она просто не могла ему солгать, он это ей никогда не простит. - Не должен. – Её тон был спокойным. – Укусы зомби не убивают, если можно быстро избавиться от заражения. К нему вернулись воспоминания о невыносимой боли, такой, будто его сжигали заживо, и вода, которую он только что выпил, чуть не полезла обратно. - То есть… Меня укусили, а вы вырезали заражение? – с надеждой взглянул на неё Тэхён, с ненавистью чувствуя собственную дрожь. - Да, милый, – нервно улыбнулась ему мама, и Тэхён заметил, что её глаза распухли и покраснели. – Мистер Чон говорит, что если после удаления зараженной плоти ты сохранил рассудок, то инфекции не хватило времени тебя заразить. С тобой всё будет хорошо. В очередной раз Тэхёну стало интересно, что значит «рассудок», но это его уже слабо заботило – всё будет хорошо. - А Чонгук в порядке? Её улыбка стала теплее: менее взволнованная, более гордая. - Он в порядке. Вдруг она бросилась крепко его обнимать, избегая трогать раненую руку. - Я так тобой горжусь. Так рада, что с тобой всё хорошо. Смущаясь и чувствуя себя крайне виноватым за мамино беспокойство, он ответил: - Конечно, мам. Я не позволил, чтобы случилось что-то плохое. - Однако ты позволил себе покинуть деревню с подкреплением в лице трёхлетки. – В её голосе появилось недовольство, и он застыл. – Не думай, что я об этом забыла, Ким Тэхён. Надо быть разумнее. Ты замечательно справился с ужасной ситуацией, но это не меняет того факта, что тебя в этой ситуации изначально не должно было быть. Они встретились взглядами. - Я хочу, чтобы ты понимал, Тэ. А если бы с Чонгуком что-то случилось? Или с вами обоими, и вы бы там и остались? Такие вещи – не игра. Если бы вас двоих укусили, вы бы уже были мертвы или же умирали сейчас. И когда ты вот так не следуешь нашим правилам, то безосновательно рискуешь своей жизнью. Здорово стыдясь, он опустил голову. Если бы что-то случилось с Чонгуком, он никогда бы себя не простил. И из-за того, что он заставил свою маму плакать над чем-то столь ненужным, Тэхёну было чрезвычайно стыдно. - Прости, мам, - прошептал он, не смея поднимать на неё взгляд. Она взяла его личико в свои руки, чтобы заставить его смотреть на неё, и повелительно заговорила, хотя её тон был по-прежнему мягок. - Никогда больше так не делай, понятно? Он закивал, позволяя ей снова заключить себя в объятия.

***

К счастью, у его отца была такая же реакция, как у неё, хотя он в сердцах и поднял на него голос, требуя знать, почему Тэхён решил, что может делать что-то настолько глупое. Конечно, когда мальчик объяснил, что не думал, что там может оказаться что-то опасное, поскольку «дикого» зомби он никогда даже не видел, папа лишь выдохнул. - Надеюсь, это послужит тебе хорошим уроком, сын. – Он вздохнул, но также крепко его обнял. Отец Чонгука ушел после очередной проверки; мужчина обмолвился с ним лишь несколькими словами о том, что Чонгук был дома, цел и невредим. - Я могу его увидеть? – взмолился он, когда мужчина измерял его сердцебиение. Ему нужно было считать целую минуту, поэтому Тэхён терпеливо ждал, однако после этого мужчина лишь сообщил его родителям: - Зовите меня, если что-то изменится. На данный момент для такой раны он в норме. - Стойте, я могу увидеть Чонгука? – Он поднял голос, но мужчина не обратил на него никакого внимания и лишь кивнул его родителям, прежде чем уйти. Тэхён повернулся посмотреть на родителей и промямлил: - Почему они меня ненавидят? Папа вздохнул, а затем подошёл к нему и положил руку на его плечо, чтобы утешить. - Они придут в себя. Просто они испугались. - Теперь они ещё больше меня ненавидят. Никто ему не ответил. Вместо этого мама напомнила Тэхёну о том, что ему необходимо отдыхать и поправляться. Он последовал за ней наверх, и боль в руке совсем не помогала сдерживать его гнев. Когда мама ушла, всё, что Тэхён мог чувствовать, это тупую боль из-за того, что часть его руки просто отрезали, и боль в сердце из-за осознания того, что родители его лучшего друга терпеть его не могут.

***

Последующие ночи были полны кошмаров. Его пустая комнатушка защищала его, пока он бодрствовал, так как зомби не могли бы спрятаться за несуществующей мебелью, однако они впивались в него своими мерзкими ручищами в уязвимой фазе сна, несмотря на то, что его телу ничего не угрожало. Запомнившийся запах душил его во сне, а страх преследовал его, как бы старательно он ни закапывался в одеяло. Ведь теперь он знал, что никакие покрывала зомби не обдурят и не остановят. Тэхён всё время липнул к родителям, и они ему это позволяли, потому как он не мог заниматься делами по дому с больной рукой, но он терпеть не мог чувствовать собственную бесполезность. Однако он не просто не мог помогать: страх не позволял ему проверять свои способности, не позволял встретиться с лучшим другом, несмотря на жуткое беспокойство, что преследовало его днём. Страх составлял ему компанию и ночью; когда ему приходилось идти куда-то одному, Тэхён ощущал на себе жаждущие глаза. Всё стало ещё ужаснее, когда начались дожди и сидеть на солнышке больше не представлялось возможным. Хуже того, дожди делали тёмным дневной свет и не позволяли ему выходить на улицу, сталкивая его с кошмарной скукой. Неделю спустя ничегонеделание начало превосходить страх, но когда он замечал или делал что-то увлекательное, первой его реакцией было рассказать об этом Чонгуку. Тогда он вспоминал о том, что не видел мальчика с тех пор, как Тэхёна укусили, и это охлаждало его пыл. Это, должно быть, была самая одинокая неделя за всю жизнь Тэхёна, пусть рядом и находились родители. Он проводил время за рисованием на грязи и боролся с желанием испытать слабую руку, понимая, что она ещё не зажила и что рисковать целенькими швами не стоит. Не стоит брать на слабо инфекцию. Когда ливни утихомирились и он мог бегать и играть, ему стало не хватать любимого товарища, да и желания разыскивать мальчиков постарше у него не имелось. Они насмехались над ним из-за того, что его поймали, и из-за того, что он ушёл из деревни и его пришлось возвращать, будто малыша. Если бы он мог нормально пользоваться рукой, он бы стал кидаться в них камнями. Они с Чонгуком сделали бы это вместе. Тэхён никогда и не думал, что сможет так сильно соскучиться по человеку. В прошлом году Тэхён обожал муссонные дожди за их тепло и грязевые лужицы, что они создавали, и ему так хотелось впервые разделить их с Чонгуком, но даже если бы Чонгук пришёл увидеться с ним, Тэхёну нельзя было мочить швы. Хуже того, непрекращающийся шум заставлял его дрожать, когда он думал о том, как зомби, должно быть, беспокоятся из-за дождя и как в деревне не услышат, когда они их настигнут. Всё это подвело к тому, что Тэхён весь день валялся в постели, пытаясь заснуть и планируя чем-то заняться, когда домой вернутся родители, не раньше. Ни игрушек, ни заданий по дому у него не было, а его собственная комната совсем не привлекала: бледный деревянный пол, полосатые стены грязно-белого цвета и лишь одно замызганное окно в стене напротив кровати. В его груди заныло от грусти, и он лёг подремать, еле услыхав стук этажом ниже. Сначала он замер, стараясь понять, не померещился ли ему этот звук, а потом он прислушался, задумываясь, не гром ли это был. Стук послышался снова, и внутри него запылал страх, пока он не услышал очень знакомый голос. - Тэхён! Тэхён, открывай! Он сорвался с постели, ещё не до конца всё поняв, и бросился вперёд, прижимая раненую руку к груди, будто то было сломанное крыло птенца, хотя его ноги запульсировали так же сильно, как во время последней пробежки, но в этот раз он знал, к кому бежать. Слетев по лестнице, он добрался до входной двери, отпер её и распахнул, чтобы встретить Чонгука, застывшего на месте и широко открывшего глаза. - Тэ… - Чонгук! – заверещал он, бросаясь вперёд и крепко оплетая руками тельце мальчика. Тэхён вздрогнул, когда задел больную руку, но ему было плевать, хотя он её всё же опустил, всё ещё цепляясь за Чонгука другой рукой. - Ты здесь. Мальчик судорожно выдохнул. - Ага… Всё никак не мог тебя отыскать. Когда пытался, на меня кричали. Но сегодня я сбежал, когда мама пошла к канаве, а папа на ферму. В груди Тэхёна заклокотала злость на самого себя из-за собственной трусости, и он отпрянул, качая головой. - Прости меня. Я и не догадывался. Но я не могу выходить на улицу в дождь, так что проходи. – Его голос задрожал от надежды. – Можем поиграть? Если ты на меня не сердишься? Чонгук медлил, а Тэхён осторожно оглядел друга: плечи того тяжело опустились и он не мог смотреть Тэхёну в глаза. А ещё на одной его щеке красовался синяк. Шагнув вперёд, он коснулся подбородка Чонгука и спросил: - Заработал это себе, когда упал? - А, да, - с трудом сглотнул Чонгук. – Тэхён… - Прошу, не говори, что больше не хочешь меня видеть, - выпалил он. – Знаю, я напортачил, и мне очень-очень-очень жаль. Ты мой лучший друг. Не знаю, что буду делать без тебя. Теперь настала его очередь пошатнуться – Чонгук заключил его в крепкие объятия. - Ты не понимаешь! – прохныкал Чонгук, зарываясь лицом в плечо Тэхёна. – Я так по тебе скучал, но это всё из-за меня! Если бы я не упал, тебя бы не поймали и не укусили… Тэхён рассмеялся. - Нетушки, это я виноват, потому что тебя туда потащил. - Нет. – Плечом он ощущал, как Чонгук надул губы. – Это из-за меня тебе сделали больно. - Ш-ш-ш. – Он сжал его одной рукой, и вот так они и остались стоять - внутри его дома, крепко обнимаясь, пока чувство одиночества окончательно не исчезло из сердца Тэхёна, лишь оставляя слабенькое напоминание об ужасе, что он перенёс. Но рядом с Чонгуком, здоровым Чонгуком, всё выглядело уже не так мрачно.