All the Years of Us

Проходили годы, и Тэхён с Чонгуком становились смелее, хотя их проделки всё же не выходили за пределы деревни. Всё больше и больше людей селились к ним, большинство скудных домов разобрали и построили из них забор, который теперь окружал поселение. Тэхён провёл значительную часть этих годов, помогая своим родителям, хоть его неопытность частенько приводила к травмам. После его первой ужасающей стычки с зомби у него появился новый стимул, вызванный страхом и необходимостью защищать близких ему людей. Он никогда не рассказывал Чонгуку, что наконец-то понял пугливость младшего, что была с ним, когда они переехали в деревню. Пусть прошло много лет, но Тэхёну до сих пор снились кошмары про личинок в глазницах зомби. Стена развеяла многие его страхи и предоставила им с Чонгуком работёнку, на которую даже чонгуковы родители-параноики жаловаться не могли. Им приходилось патрулировать стену, присматривать друг за другом и следить за другими детишками помладше них самих, что рождались в их деревне. Хотя к этому времени они оба могли выполнять большинство работы, старшие члены общества по-прежнему разговаривали с ними там, будто они дети, и люди, что дольше остальных жили с ними бок о бок, нередко вели себя так, будто эти двое снова отправятся где-то шариться. Тэхёна это малость возмущало, но он знал, что они с Чонгуком упорно трудятся и что людишки, которые относились к ним, как к детям, слишком уж застряли во временах «Прежде». Насколько он знал, шёл двенадцатый год «После», прошло целое десятилетие, и они осознавали своё место. Да, иногда они подшучивали над людьми, но никогда никому не вредили и не портили чужое имущество. Ну, не считая одного раза, когда они забрались на крышу Суён, пользуясь верёвкой и вдолбленным шкивом, просто чтобы проверить, получится ли, но не зная, что она дома. Услышав тогда голоса, она заверещала и швырнула в них нож, из-за чего шкив так растрясся, что расколол небольшую часть крыши. В их защиту, её в тот день вообще дома не должно было быть, к тому же, она им так всыпала, что задницы у них болели ещё несколько дней, поэтому Тэхён считал, что этот инцидент вообще учитывать не надо. Честно говоря, жили они так же, как и все в деревне: просыпались, таскали воду, убирались дома, а потом, тогда, когда не нужно было находиться на стене, помогали родителям на полях. А в весёлые деньки они сопровождали старших на рейдах за пределами деревни, принося обратно всякую всячину. Их община увеличилась в размерах, но также они потеряли некоторых членов, и хоть настороженность в Тэхёна всё ещё существовала, он чувствовал уверенность в мирке, что они построили все вместе, и оставался доволен своей ролью в нём. Пока у него есть молоток и энтузиазм, их ничто не сломит. В те дни, когда ему удавалось управиться с походами за водой до того, как солнце достигнет центра неба, он чувствовал себя практически неуязвимым, будто ничто не способно его сломать. Как-то раз Джихун, мальчик чуть помладше Тэхёна, который прибыл к ним около года назад, ворвался в деревню, крича, что у ворот чужаки и что они приехали на какой-то непонятной деревянной штуковине с «монстром-оленем» впереди неё. Тэхён замер на своем крыльце, где обедал: в руке он держал сушеное яблоко, что застыло в промежутке между его ртом и коленками, будто он о нём совсем позабыл. - Надо пойти посмотреть. – Чонгук вскочил со своего места и взглянул на него. Он согласился; пока им очень даже везло с незнакомцами, и хоть некоторых они отпугивали, их было достаточно много, чтобы дать отпор тем, кто будет создавать им проблемы. Если вообще у тех получится миновать стену. Отложив свой скудный обед и вскочив, Тэхён заулыбался другу. - Идём скорей. – Должно быть, Джихун уже прибежал к полям, поэтому вскоре взрослые тоже туда доберутся. Чонгук смахнул крошки с живота и поднялся на ноги, оказавшись лишь немного пониже Тэхёна, и это вызвало у старшего привычное раздражение. Если друг догонит его в росте, Чонгук никогда не перестанет злорадствовать, и тогда ему точно придётся его прикончить ради сохранения мира. Направившись к входу, они перешли на бег, когда заметили, что всё больше и больше младших ребят выходили на дорогу. Джихун не мог в одиночку стоять на страже, но если дети одновременно понесутся через двери, кто-то может попасть в беду. По крайней мере, так думал Тэхён, пока они бежали вперёд, слыша шёпот, перераставший в болтовню. Тэхёну не очень нравилось играть с детьми, когда у него был Чонгук и другие сверстники, а вот Чонгук частенько останавливался с ними поговорить, и даже когда они выполняли основные обязанности, то нередко имели пару-тройку «хвостов». Это немного раздражало Тэхёна, но всё же он втайне радовался возможности продемонстрировать свои навыки людям, которые пока не перестали его боготворить (в отличие от одного неблагодарного мальчишки). В первую очередь Тэхён желал узнать, что там за олень-мутант, и ему не хотелось, чтобы взрослые заявились туда раньше них самих, поскольку те, скорее всего, заставят всех сидеть дома до тех пор, пока не разберутся с самым интересным. Наконец показались ворота: длинные разнообразные доски, прибитые друг к другу, возвышались над землей и были плотно закрыты, должно быть, с тех пор, как Джихун вернулся в деревню. Никому не нужны чужаки, пробившиеся через их укрепления. Внезапный жуткий страх вонзился Тэхёну в грудь, когда он представил, кто может стоять снаружи с чужаками, и он, не колеблясь, приоткрыл двери, когда они до них дошли. Чонгук нервно на него взглянул, но всё-таки пошёл следом. Они вышли на широкую дорогу. Им повезло: на страже вместе с Джихуном стоял Сехун, и хоть этот мальчик был всего на год старше Тэхёна, его лицо всегда было апатичное и никогда не давало вам знать, что у него на уме, кроме того, что вы ему не нравитесь. А ещё он не мог держать рот на замке. Теперь их родители непременно узнают, что они сюда вышли, так что можно было пускаться во все тяжкие. Тэхён шагнул вперёд, наслаждаясь вызванным их появлением вниманием от мальчика и стоявшей перед ним незнакомой пожилой женщины. - Эй, вы! – На лице Сехуна мелькнуло что-то, что могло сойти за раздражение, если бы он постарался. – А вы двое что тут забыли? Чонгук сморщил нос, явно не получая удовольствие от того, как мальчик произнёс «вы двое». С той же интонацией кто-то мог сказать «ты в какашку наступил». - Мы здесь, потому что Джихун носился по деревне, и мы подумали, что вам может понадобиться подкрепление, - огрызнулся Тэхён, вынимая нож из грязных штанов. Явно на это не купившись, Сехун фыркнул, но всё же не разворачивался обратно к женщине. - Ладно, плевать. Скоро здесь будут взрослые, и это будет уже неважно. - Да уж, мы же такие опасные, - фыркнула женщина, и её глаза засверкали, будто Сехун её насмешил, но она была не в настроении смеяться. Внимание Тэхёна вернулось к ней, и он восхитился сильнее, чем надо; он давно не встречал кого-то настолько старого, если считать с времён прибытия Чонгука в деревню. Она нахмурилась, одаривая его взглядом, когда заметила, что он пялится. - У меня что-то на лице, парень? - Нет. Я просто никогда не видел кого-то настолько старого. За её спиной послышался смех, и Тэхён уже принялся искать второго человека, однако не смог ничего рассмотреть из-за странного животного, присоединенного к чему-то похожему на одну половину деревянной коробки. - Юнги, сиди тихо, - прорычала женщина, и Тэхён бы сразу же притих, если бы это было предназначено ему, однако ткань, прикрывающая половину коробки, сдвинулась, и раздался голос: - Я тут уже вечность сижу, тётя. Хочу посмотреть деревню. - А я тебе говорю, мы не в деревне. В этот раз здесь забор. Чья-то голова высунулась и застыла над брезентом. - На наш забор не похож. - Вернись в телегу, Юнги! – засуетилась женщина, хватаясь за свою трость, будто за оружие, и мальчик прошмыгнул обратно с довольно нахальным смешком. Тэхён обменялся взглядами с Чонгуком, проигнорировав Сехуна, который, как ему казалось, тоже на него смотрел, а потом принялся собирать в кучу вопросы, которые хотел задать женщине. В конце концов его опередил Чонгук, который шагнул вперёд и спросил: - Леди, а что за животное тянет вашу телегу? Она повернулась к ним, и с её лица исчезла суровость, когда она взглянула на Чонгука. Хоть они оба повзрослели с тех пор, когда впервые встретились, у Чонгука до сих пор были довольно мягкие черты лица и большие глаза… И это, по мнению Тэхёна, выглядело смешно. Ничего не изменилось с их первой встречи – младший до сих пор был похож на кролика, и, к лучшему это или к худшему, взрослые нянчились с ним куда чаще. В лице Тэхёна тоже всё ещё присутствовала мягкость, однако взрослые в деревне принимали его за источник проблем и в основном считали, что он втягивает бедняжку Чонгука в свои проделки. - Это лошадь, - наконец ответила леди, обогнув деревянную коробку. - А коробка вам зачем? – заговорил потом Тэхён, надеясь, что её ответ означал, что она готова к другим вопросам. Её пронзительные глаза переметнулись на него, и невероятно, конечно, но она улыбнулась. - Это телега, милый. Видишь вот это? – Она стукнула тростью по колесу, такого большого Тэхён ещё никогда не видел. – Они позволяют телеге двигаться, когда Санчу её тянет. И то, что в телеге, перемещается тоже. Чонгук, чьи глаза загорелись, шагнул вперёд. - Вот здорово… Работает только из-за лошади? И чтобы бежать, ей не нужно никакой странно пахнущей штуки? - Лошадям нужна трава, да и пахнут они плохо, - послышался голос сзади телеги. Женщина вздохнула. - Это сильное животное. Справляется даже с двумя людьми и нашими вещами. Конечно, отдыхать ей тоже нужно, и лучше, когда она тянет чего полегче. Но в остальном она справляется со многим. Тэхён мог хоть весь день проболтать со странной женщиной, а Чонгук, кажется, зачаровался телегой. Мальчик присел на корточки возле колёс, тыкая их в разные места, но когда они услышали скрип ворот, то поняли, что их веселью пришёл конец. Сехун поспешил к подошедшим взрослым: впереди стоял отец Тэхёна с другими людьми, которые ценились общиной, включая папу Суён, который был сложен как стена. - Приветствую. – Женщина выпрямилась, хотя это не изменило того факта, что она была как-то по-странному низкая. – Знаю, вы, наверное, задаетесь вопросом, почему я тревожу тут ваш караул. - Абсолютно верно, - ответил папа Тэхёна с кривой улыбкой на губах. – Ищите убежище? - Порой люди просили его у них, и если эти люди выглядели в достаточной степени способными справиться с работой на полях, им не отказывали. Однако этой старой женщине вряд ли поверят на слово. В животе у Тэхёна болезненно закрутило, когда он понял реальную причину привлечения толпы: если придётся ей отказать, они хотели убедиться, что она не станет сопротивляться. Впрочем, у неё были лошадь и телега – вещи, с которыми их поселение никогда не сталкивалось. Они вполне могли принять её только лишь из-за них, хотя Тэхён с трудом представлял, что с ними вообще можно делать. Однако женщина покачала головой. - Мы здесь не для того, чтобы просить вас принять нас в деревню, как бы здорово это ни звучало. Мы здесь ради обмена. Взрослые за передним рядом начали бормотать что-то себе под нос, папа Суён даже нахмурился и повторил «обмен?», будто не мог распознать это слово. А Тэхён знал, что это такое. Они с Чонгуком частенько обменивались обедами или же ролями, когда ходили на разведку. - Вы отдадите нам телегу? – выпалил Чонгук, не обращая внимания на то, как сурово посмотрел на него Сехун, когда он заговорил. Тогда женщина рассмеялась, хотя это не развеяло напряжение в воздухе. - Нет, милый, телега с лошадью нам самим нужна. Тем не менее, у меня осталось кое-что, выращенное в этом году. До всей этой кутерьмы я была фермером, поэтому я считаю, что моего урожая достаточно, чтобы, возможно, обмениваться, находить таких же, как мы, преуспевающих людей, и пытаться построить отношения. Взрослые забормотали громче, и отец Тэхёна снова сделал шаг вперёд и доброжелательно заговорил: - Поймите, вы – первая, кто приехал сюда для этого. Нам нужно всё обсудить, прежде чем мы сможем на что-то соглашаться. Она коротко кивнула, не начиная спорить. - В таком случае, я обоснуюсь здесь, пока вы не закончите разговаривать. Немного возмутившись из-за того, что женщина, по сути, отогнала их от себя, взрослые пошли обратно за стену, вероятно, чтобы их не могли подслушать. Отец Тэхёна позвал мальчиков с собой, но Тэхён сказал в ответ: - С нами всё будет хорошо! Не волнуйся! Мальчик знал, что папа не станет с ним разбираться на виду у остальных; глаза мужчины предупредительно сверкнули, и он произнёс: - Смотрите не заблудитесь. Тэхён от этого дернулся, ему стало неприятно, что папа припомнил ему их с Чонгуком столь давнишние приключения. Если бы он продолжил пререкаться с папой по этому поводу, мужчина бы точно устроил ему взбучку, поэтому он повернулся к женщине с еле заметной сердитостью на лице. Чонгук просто светился. Он пропустил мимо ушей разговор Тэхёна с отцом и вместо этого оживленно болтал с леди о том, как работает телега. - А вы сами её построили? - Ох, боже, нет, конечно, - усмехнулась она. – Она у меня давно. Ну, по крайней мере, металлический каркас. А остальное пришлось много раз ремонтировать. - Во время побега от зомби много чего может сломаться, - вставил слово мальчик позади, опять высовывая голову. - Юнги, мы это обсуждали, - устало произнесла она. – Пожалуйста, оставайся внутри. Наконец, любопытство пересилило Тэхёна, и он пошёл обходить телегу, а мальчик отозвался снова: - Да ничего не произойдет, тётя! У тебя паранойя. - Посмотрим, как ты заговоришь, когда эти люди выйдут сюда со своими молотками и ножами, думая, что мы тут разведкой занимаемся, и нам придется удирать. – Её голос зазвучал тише, но это не умалило смысла её слов, и Тэхён поёжился. - Если боитесь, что они придут за вами, зачем вы перед нами об этом говорите? – спросил её Тэхён, непринужденно опираясь о телегу, чтобы женщина не просекла его главную цель. - Пока вы здесь, они на нас не нападут, - ответила она. – Сперва они подзовут вас к себе, чтобы мы не могли вас схватить. - А сейчас вы нас схватить не можете? Её глаза засверкали. - Можем. Но если мы окажемся безвредными, как же глупо будут выглядеть эти громадные мужики, забоявшись хрупкой старушки! Внутри Тэхёна всё восхищенно затрепетало, и он осознал, что эта леди ему очень нравится, и тут же слегка взгрустнул из-за того, что она не хочет с ними оставаться. Если кто и мог сделать интересней жизнь в деревне, так это она. К счастью, вмешался Чонгук, спрашивая, чем они хотят обменяться, и Тэхён принялся красться к задней части телеги, но всё же продолжал их слушать. - Мы выращиваем растения, из которых можно изготовить верёвку. – Она помедлила, похоже, не зная, как сказать следующее: - Ещё мы выращиваем натуральные лекарства от болезней. Мы много работаем и, в отличие от еды, к счастью, не используем всё, что вырастили, поэтому у нас появляются избытки. - А что такое избытки? Тогда Тэхён перестал прислушиваться к их разговору, глядя на деревянную дверцу, на которую была накинута ткань, покрывающая верхнюю открытую часть телеги. Его план казался очень даже надёжным, когда он его осуществлял, однако, достигнув задней части телеги, он не знал, что делать. Он по глупости вытянул руку и слегка постучал по боку, а потом зацепил верх и чуть его стянул. Чужие пальцы едва коснулись его собственных, и он одернул руки назад так же, как он делал, когда на него садились букашки. Он услышал лёгкий металлический щелчок, похожий на звук дверного шпингалета, а затем в его сторону повалилась дверца и коснулась земли. В телеге сидел мальчик с грязноватым лицом, одетый в довольно изношенную полосатую рубашку, у ворота которой были дырки. Тэхёну показалось, что он также увидел джинсы, но мальчик поджал под себя ноги, и он не смог нормально рассмотреть ни их, ни вещи позади. - Ты чего тут делаешь? – зашептал мальчик – Юнги, как называла его леди – и его глаза засверкали от любопытства. - Хотел увидеть, кто ещё с ней. - Ну всё, увидел. Теперь пойдешь обратно? Тэхёну захотелось смеяться; он заметил сходство между двумя незнакомцами. - Меня зовут Ким Тэхён. Приятно познакомиться. Казалось, мальчик не знал, как реагировать на то, что Тэхён проигнорировал его вопрос, но в конце концов он ответил: - Мин Юнги. Сколько тебе? Растерявшись и удивляясь, что мальчик такое спрашивает, когда они должны быть примерно одного возраста, он ответил: - Мне двенадцать. А тебе? - Ты взрослеешь с Новым годом? – сощурился Юнги. - Эм, зимой? – Тэхён слышал, как взрослые разговаривали о «Новом годе», и был согласен, что года проходили, потому что сезоны всегда повторялись в одинаковом порядке, но он не мог поверить, что один день может всё сменить. По его мнению, это какой-то абсурд. Юнги усмехнулся. - Ладно. Ну, тогда ты младше меня. Я родился в две тысячи пятом, когда всё и началось. Эта цифра ничего для Тэхёна не значила. Ему никогда не рассказывали, что такое «тысяча», но это казалось чем-то невозможным. - Ты помнишь старые годы? – поморщился Тэхён. – Как ты вообще об этом знаешь? Мальчик пожал плечами. - Взрослые за этим следят. Иначе как бы я знал, сколько мне лет? - А я считаю, - просиял он в ответ, гордясь, что ему наконец удалось упомянуть о своей идее в разговоре с кем-нибудь. – Сейчас идёт двенадцатый год. - Ни разу не эгоистично. – Было похоже, что Юнги хотелось рассмеяться. – А как же я? Я родился за два года до начала твоей временной линии! А что насчет взрослых? Тэхён уставился на него. - Тебе четырнадцать? Но ты же такой тощий! Юнги сел чуть более прямо, и Тэхён наконец-то обратил внимание на его рост: если бы мальчик стоял, он был бы куда выше него самого. - Мне не под силу много работать, - холодно произнёс он, в его голосе не осталось и следа дружелюбности. Из-за того, как он это сказал, Тэхён решил, что мальчик не ленивый или избалованный, а просто с ним что-то не так. Плюс, его собственная община действовала таким образом, что ты не мог бездельничать, пока другой работает до обезвоживания или голодной смерти. Прежде чем он смог извиниться, кто-то схватил его за плечо. - Извини, конечно, но я не припоминаю, чтобы разрешала тебе рыться в моих вещах. - Голос леди сделался таким злобным, и в тот момент Тэхён правда почувствовал себя мелким дурачком. - Я просто… - Нет. Ты лишился права говорить. А ну марш к своему другу. Находясь между ней и Юнги, который, кажется, больше не горел желанием ему помогать, он признал своё поражение, спрыгнул с опущенной дверцы телеги и смущенно зашагал обратно, не в силах встретить вопросительный взгляд Чонгука. - Будете стоять здесь, где я могу вас видеть, или пойдете обратно в свою деревню, - строго сказала им леди. – Ясно, ребятки? - Ясно, - грустно ответили двое, а Чонгук добавил: - А что, если они согласятся на обмен, миссис Ли? - Миссис Ли? – Тэхён моргнул, хмурясь, но потом покачал головой, поняв, что она всё ещё могла быть тётей Юнги, просто была замужем за кем-то ещё. Идея смены фамилий при вступлении в брак немного его озадачивала, но он мог с этим смириться. Она глянула на них, а потом глубоко вздохнула. - Дети везде одинаковые, да? Чонгук и Тэхён переглянулись, не понимая, с кем она ведёт беседу, но в тот момент ворота в деревню со скрипом отворились, и взрослые пришли обратно. Когда они остановились перед миссис Ли, отец Тэхёна шагнул вперёд и уважительно склонил голову. - Мы решили посмотреть на то, что вы предлагаете. И если позволите нам встретиться с вашими попутчиками, мы будем рады предоставить вам ночлег. – Когда она была готова возразить, он её прервал: - Мы тщательно разведывали большую часть ближайшей местности: вы не сможете добраться до другой деревни до наступления темноты. Поразмыслив над этим, она с неохотой кивнула. - Что ж, ладно. Но тут только я и мой подопечный. Можете встретиться с ним. Миссис Ли указала им на заднюю часть телеги, но взрослые не решались идти туда, явно что-то подозревая. - Почему бы ему самому не выйти нас встретить? – предложил папа Тэхёна. Сощурившись, она спокойно ответила: - Я настаиваю. - Пусть выходит сюда, или никакой сделки, - огрызнулась мать Сехуна. Женщина огляделась, немного умерив пыл, а потом вздохнула. - Хорошо, господи, ладно уж. Некоторые взрослые слегка нахмурились из-за этого странного слова, и Тэхён подумал, что она просто произнесла случайное ругательство – такое, что ему нельзя было повторять. - Юнги, выходи познакомиться, - позвала она слабым взволнованным голосом. Последовала пауза, а затем: - Серьёзно что ли? - Да, серьёзно, негодник ты мелкий! Мальчик застонал, и в этот раз, когда на землю с грохотом приземлилась дверца, все были спокойны. Без необходимости прятаться от тёти, Юнги не стал осторожно опускать её вниз, как когда он был с Тэхёном, и вечерний воздух пронзил громкий звук. Все внимательно прислушивались к тому, как он сползает по двери, а потом замерли, когда в следующую секунду раздался стук пластика. Все взрослые отпрянули назад, глядя на женщину с явным недоверием, однако она не отводила от них взгляда, а на лице её появилось суровое презрение. Затем Юнги наконец-то вышел к переду телеги, и Тэхён недовольно отметил, что мальчик был так же высок, как он и предполагал, и возвышался над Тэхёном. Юнги ухмыльнулся, посмотрев на него и, кажется, наслаждаясь разницей в их росте, а потом кивнул взрослым. - Здрасьте. - И вы ехали только с ним одним? – переспросил отец Тэхёна. Она кивнула. - Старуха и ребёнок, - фыркнул папа Суён. – Просто чудо, что вас до сих пор не ограбили. - Что ж, внешность бывает обманчива, - заговорил Юнги, будто ему никогда никто не рассказывал о том, что дети не должны перебивать, когда взрослые разговаривают. - Придурки, которые пытаются нас обворовать, всегда получают лишь синяки. Тётя не привыкла рассчитывать силу. Тэхён заметил, как в глазах женщины промелькнула теплота, прежде чем она повернулась к группе взрослых. - К тому же, этот мир делает старше любого. Может, не так уж я и стара, как вы считаете. Все они застенчиво переминались с ноги на ногу из-за этого высказывания, и только он и Чонгук продолжали на неё смотреть. - Ну что ж, если хотите что-то обменять, - в её голосе послышалась ирония, - может, наконец-то это обсудим? Взрослые забормотали между собой, но отец Тэхёна и мама Сехуна уже шагнули вперёд, явно стремясь посмотреть на то, что она может предложить. Самого Сехуна отправили к отцу Чонгука, чтобы тот проверил запасы медикаментов. Тэхён понаблюдал за происходящим, но вскоре переговоры ему наскучили, и только отправившись поболтать с Чонгуком, он заметил, что друг без него разговаривает с Юнги. Раздражённый, он пошёл к нему и вовремя услыхал: - … да я бы с удовольствием, но тётя хочет, чтобы я следил за телегой. – Его внимание переключилось на Тэхёна, и он добавил: - Хотя, если вам, мелкотня, не надо сейчас идти что-то делать, могу показать вам кое-что клёвое. - Не называй нас так, - огрызнулся Тэхён. – Да я всего-то на два года младше тебя! Юнги улыбнулся. - А вы тут, ребята, традициям не следуете, да? Даже о Новом годе почти ничего не слышали. - Каким традициям? – Чонгук склонил голову набок. Старший мальчик слегка растаял под пристальным взглядом Чонгука и ответил: - Ну, уважать старших. Не только родителей и взрослых, но всех людей, которые родились раньше вас. - Фу-у, - поморщился Чонгук. – Это значит, мне с Тэ нужно разговаривать вежливо? - Да уж, понимаю, почему это может быть неприятно. - Вы оба болваны какие-то! – Тэхёну с трудом удалось не топнуть ногой от раздражения. Развернувшись обратно к телеге, Юнги поднялся на неё, забрался по дверце, а потом перекатился, залезая под брезент. Тэхён тут же повернулся к Чонгуку, чтобы продемонстрировать своё недовольное лицо, надеясь, что друг разделит это чувство, но мальчик глядел в сторону Юнги. - Что такое? – нахмурился он на Чонгука. Чонгук резко обернулся посмотреть на него. - Ты не увидел? - Не увидел что? - Юнги… - Что «Юнги»? – Упомянутый мальчик спустился обратно на землю, сурово глядя на Чонгука. - Э-э, да ничего. – Чонгук сглотнул, хотя было видно, что ему не терпится услышать ответ на свой вопрос. И поскольку он ровным счетом ничего не рассказал Тэхёну о своих подозрениях, старший даже не мог поинтересоваться вместо него. - Вот и хорошо. – Кивнув им обоим, Юнги указал, чтобы они подошли поближе, и поднял вверх маленькую коробочку, сделанную из нетвёрдого пластика. – Когда-нибудь видели колоду карт? Тэхён не видел, но прежде чем он смог сказать за них обоих, Чонгук напряг спину и воскликнул: - Ух ты, карты! Сто лет их не видел! Видимо, не только Тэхён ему не поверил: Юнги криво улыбнулся младшему, а потом задал вопрос. - Ну и для чего они нужны? - На них номера! С ними можно играть. Тэхён был готов рассмеяться вместе с Юнги. С номерами и веселья ради? Звучало так же фальшиво, как и существа в книге Суён «Обитатели морских глубин». Однако Юнги одобрительно закивал. - Помнишь какую-нибудь игру? Чонгук покачал головой, и Юнги кивнул. - Тогда я покажу вам парочку. Он уселся на землю, и оба мальчика последовали его примеру. Тэхён сначала и не заметил кое-что, но потом Юнги протянул карты ему и Чонгуку. Его взгляд невольно опустился вниз, когда он брал свои карты, и что-то казалось ему неправильным. Посмотрев ещё раз, Тэхён слегка приоткрыл рот и стал запинаться: - Г-где твоя нога, Юнги? Они с Чонгуком замерли, но младший мальчишка выглядел более напуганным. - А, точно. – Лицо Юнги стало непробиваемо; до этого момента он казался спокойным и даже немного осторожным, но теперь он был свиреп, будто мог разорвать их на куски одними лишь своими словами. – Я её потерял. - Может, надо её поискать? – выпалил Чонгук, и это слегка пошатнуло непробиваемость Юнги, будто он хотел посмеяться над ним, но в конце концов решил его пощадить. - Не-а, я сам позволил её отрубить. – Его глаза хитро засверкали. – Хотите посмотреть? Тэхён подумал, что его может стошнить, однако Чонгук энергично закивал. На лице его появилось сомнение, как будто он думал, что старший вполне мог подогнуть свою ступню и что в итоге он её высунет. Глубоко вздохнув, Юнги потянул штанину наверх, открывая вид на грязную, потрёпанную, прикреплённую к его колену штуку будто с другой планеты. Они видели, где эта штука прижимается к нормальной коже и что она сужается книзу, так что скрыть в ней остальную часть ноги он никак не мог. - Так вот почему ты не занимаешься домашними делами, - пробормотал Тэхён, и Юнги рассмеялся. - Бинго. – Он потянулся и немного подвинул соединение. – Я могу ходить и всё такое, проблем нет, но присесть не получается. Я либо на коленях, либо стою. Почувствовав их оцепенение, он подтянул голень к ним вперёд и пошевелил ею, показывая обрубок, где должно было располагаться его колено. Они оба уставились на него, Тэхён не мог отвести взгляд. - Им пришлось её отрубить? Типа, из-за укуса зомби? – секунду спустя спросил Тэхён. Юнги кивнул. - Ага. - Сколько тебе было? Он пожал плечами. - Может, лет шесть. Я плохо помню те времена. Опять же, если тебя когда-нибудь укусят, процесс удаления вспоминать не захочется. - Тэхёна кусали, - выпалил Чонгук. – Ему было пять. - Да? – Глаза Юнги распахнулись шире, проходясь по Тэхёну. Послав Чонгуку недоброжелательный взгляд за раскрытие его секретов, он кивнул. - Но это была рука. – Тэхён закатил рукав, показывая Юнги углубление, плоть из которого вынули. Там располагался шрам, похожий на горный хребет. Он присвистнул. - Да ты счастливчик. Если бы они прорезали глубже, ты бы умер от потери крови. - Ты просто так болтаешь, - огрызнулся Тэхён, а Юнги невинно поднял руки. – Но это было самое ужасное чувство за всю мою жизнь. - Ты не принимал болеутоляющие, да? – Юнги послал ему сочувствующий взгляд. – А я принимал. Ну, в смысле, мне пришлось – они мне пол ноги оттяпали. Любой бы с ума сошёл при виде этого. И знаешь, что самое безумное? – Он наклонился к ним, будто хотел раскрыть секрет, и они наклонились тоже. – Временами, когда я просыпаюсь, до сих пор думаю, что у меня обе ноги на месте. Так чувствуется. - Ты… не снимаешь пластиковую ногу на ночь? – Чонгук был озадачен. Юнги покачал головой. - Нет. Наверное, моему телу не хватает обеих здоровых ног, поэтому мне они и снятся. Все на секунду притихли: Тэхён и Юнги разделяли воспоминания о потерях, а Чонгук был в своих мыслях, но потом спросил: - Ты разве не собирался нам показывать, как в карты играть? Юнги глянул на него и слегка улыбнулся. - Начнём с простого: эта игра называется «Старая дева».

***

Играли они даже после того, как взрослые подошли к телеге, чтобы поговорить о вещах для обмена; дети не обратили на них внимание. Юнги показывал им игру за игрой, пока не начало садиться солнце и не стало сложнее отличать карты друг от друга. - Вот в чём проблема игры в карты, - заворчал Юнги, собирая их после того, как в последней игре Чонгуку неожиданно удалось разнести их обоих в пух и прах. – Приходится заканчивать, когда начинает темнеть. Как бы мне хотелось, чтобы у нас до сих пор было электричество. Тэхён на секунду вспомнил, что родители рассказывали ему об «электричестве», но, честно говоря, ему было не до этого: его внимание было сосредоточено на аппетитных ароматах, витавших в воздухе. Пришло время ужинать. - И мне тоже, - пробормотал Чонгук, и Тэхён с трудом понял, что он отвечает Юнги. Тот факт, что младший был с ним не согласен, заставил его нахмуриться, поэтому он решил сменить тему. - Что ж, похоже, вы с миссис Ли остаётесь… Есть хоть какой-то шанс, что ты останешься у меня? Юнги взглянул на него. - Всё может быть. Это зависит от того, где найдется место для неё. Ей не нравится находиться слишком далеко от меня. Из-за его слегка раздраженного тона Тэхён засмеялся. - Мне бы всыпали, если б я разговаривал с родителями так же, как ты со своей тётей. Хотел бы я, чтобы у меня была тётя. - А, да они не все такие, - пожал он плечами. – Просто она всегда такой была. Кивнув, Тэхён показал Юнги, чтобы тот следовал за ним. - Пойдем, устрою тебе экскурсию! - А не слишком ли для этого темно? Более тихий, чем обычно, Чонгук тащился за ними, пока старшие мальчишки обменивались добродушными подколами. Тэхён уже стал понемногу уважать Юнги, но по тому, как старший наслаждался их вниманием, было понятно, что он тоже одинок. Наверное, каждый, кто приходил к ним деревню, тоже испытывал одиночество. Наконец, когда они добрались до своих домов, Тэхён показал, где живёт Чонгук, и Юнги нахмурился. - Стойте, зачем же мы прощаемся, если он живёт под носом? - Мои родители не любят Тэ, - послышался монотонный голос Чонгука. – Поэтому мне нельзя ходить к нему домой. - И сейчас они дома, - встрял Тэхён, - так что будут в курсе, где он, если он не пойдет к себе. Ведь Чонгук всегда со мной. Младший был явно чем-то озабочен, но Тэхён особо не обратил на это внимание и помахал другу, обещая увидеться на следующий день. - Можешь завтра пойти с нами по делам, так вы встретитесь снова! - Только если тётя не заставит уехать слишком рано, - размышлял Юнги, глядя на Чонгука, который поник из-за его слов. - На случай, если уедешь рано – было приятно познакомиться, - мягко произнёс Чонгук. К нему подошёл Юнги, возвышаясь над Чонгуком так же, как он, наверное, возвышался и над Тэхёном (тот старался об этом не думать), и взъерошил волосы младшего. Печаль Чонгука сменилась замешательством, и он уклонился от старшего мальчика. - А это зачем? – заныл он. Усмехаясь, Юнги ответил: - Это я так прощаюсь. Незачем грустить: тётя с вами сторговалась, поэтому мы должны вернуться ещё раз после следующего урожая. - Но это же только в следующем году, - хныкал Чонгук. - Да, но подумай вот как: мы доказали, что способны на обмен с другими. Люди открыты для этого и нас не обворовывают… Хотя некоторые пытались. То есть в следующий раз, может, через несколько месяцев, когда двинемся в путь, мы уже будем с урожаем других людей. Получим от них чего понемногу за транспортировку, пока они сидят на жопах ровно, и я снова вскоре вас, ребята, увижу. У Чонгука слегка отвисла челюсть: он явно был под впечатлением от старшего, который ругнулся прямо перед ними. Им обоим устроили бы хорошую трёпку, если бы они сказали что-то подобное. Юнги снова ему улыбнулся. - Мы прощаемся ненадолго, вот что я хочу сказать. Прошла доля секунды, а потом Чонгук ринулся вперёд, оплетая руками высокого мальчика. Юнги сначала просто на него глядел, но потом медленно обнял его в ответ и сказал что-то, чего Тэхён никак не смог разобрать. Что бы это ни было, Чонгук сжал мальчишку крепче и зажмурился, а Тэхён отвел взгляд, чувствуя, будто во что-то вмешивается. В конце концов они отпустили друг друга, и Чонгук перебежал через улицу, поднялся по лестнице и скрылся в своем доме. Тэхён не сомневался, что младший будет подсматривать за ними сквозь занавеску, и готов был поспорить на свой ужин, что мальчик убежал только потому, что начал плакать. Тэхён взглянул на Юнги, радуясь, что смог остаться с мальчиком наедине: Чонгука он любит, однако они всё всегда делали вместе, поэтому было приятно осознавать, что ему хоть разок не придется делиться. Они зашли внутрь, а Тэхён всё пытался скрыть свой восторг. Он помог родителям с готовкой еды, после того, как спросил, может ли Юнги остаться у них. - А как же твоя… - Тётя не возражает, она, наверное, у кого-то другого, - пожал плечами Юнги. – Она покруче меня будет. Если её никто здесь не накормит, она, скорее всего, ради ужина поколотит группу каких-нибудь бандитов. Его родители обменялись пораженными взглядами, и Тэхён засмеялся из-за их непонимания в отношении его бесстыдного друга. Ужин получился изумительный; родители особо не пытались любопытствовать и только спросили Юнги, что ему больше нравится – странствовать или же оставаться на одном месте и заниматься фермерством. - Мы ездили по разным местам, когда всё это только началось, - рассказала мама Тэхёна, и её глаза мечтательно заискрились, когда она предалась воспоминаниям. – В те дни хотелось оставаться как можно дальше от городов, но стремление выбраться куда-нибудь часто пересиливало. Юнги терпеливо её выслушал, а потом поделился: - Честно говоря, странствовать мне нравится больше. Волноваться приходится не столько о зомби, сколько о людях, а людей обхитрить легче. – Родителям снова стало неудобно, но Юнги продолжал. – Люди зацикливаются на вещах, которые на самом деле не так уж и важны. Что до зомби… Они или тебя жрут, или гибнут сами. Иногда это проще, а иногда нет. - Сколько тебе лет, Юнги? – спросил его папа. - Четырнадцать. - То есть ты родился в середине худшей части… - Ну, могло быть так, - он жадно откусил кусок хлеба и заговорил с полным ртом, - но мы с семьей жили на ферме в часе езды от Пусана. Тётя говорит, мы были изолированы. Они кивнули, а затем завели разговор о его деревне, спрашивая, насколько далеко она находится и в каком направлении. - К западу отсюда. – Юнги на секунду нахмурился, а потом подтвердил: - Да, она отсюда к западу. И мы ехали почти три дня, останавливались только на ночь или когда лошади уставали. Вы – первая деревня к западу, которую мы нашли. - На севере тоже есть деревни, так ведь? – спросила мама Тэхёна. Он закивал. - Ага. На севере есть, но они гораздо меньше. Оттуда мы хотя бы привозим неплохие меха. До конца ужина они разговаривали о торговле, Тэхёну было достаточно интересно слушать, хотя многие термины ему были непонятны. Когда они закончили, отец Тэхёна потянулся задуть свечу, которую они использовали для освещения столовой, и сказал: - Как считаешь, твоя тётя позволит нам измерить её телегу, прежде чем вы завтра уедете? Если бы мы могли сделать такую же свою, она бы нам очень пригодилась. Юнги поразмыслил над этим. - Не вижу причин для её возражений, но соглашаться тоже не стану. Нужно спросить у неё самой. - Справедливо. – Отец обратил внимание на сына и наклонился чмокнуть его в лоб. – Вам, детишки, надо ложиться спать, если завтра вы планируете так рано уезжать. Они переглянулись, но Тэхён, весь из себя прилежный сынок, заулыбался матери, обещая, что они так и сделают. - А забраться по лестнице сможешь? – спросил он у Юнги после того, как со стола всё убрали. - По лестнице? – Юнги захохотал. – Да, Тэ. Он чувствовал себя немного глупо, пока не увидел, как осторожно ступает старший: он двигался, как старая женщина, страшившаяся сломать бедро, и Тэхён чуть не рассмеялся в ответ, пока в какой-то момент Юнги не потянулся ухватиться за его плечо. - Иногда это так естественно, будто бы у меня нога целая, а иногда я будто заново учусь ходить. Тэхён не знал, что ответить, но принялся подниматься по ступенькам вместе с мальчиком, желая помочь, не оскорбив при этом Юнги. Когда они добрались до его комнаты, Юнги сначала подошёл к окну, глядя на дом Чонгука с нечитаемым выражением лица. Тэхён принялся снимать с себя грязную одежду, складывая её так, как предпочитала его мама, хотя он в тайне думал, что, складывая вещи, грязь оседает ещё больше, и запрыгнул в кровать в одних трусах. - О чём думаешь? Юнги повернулся взглянуть на него, потом молча двинулся к кровати и сел, чтобы стянуть штаны, а затем потянулся отсоединить протез от тела. Глядя на него и слегка завораживаясь автоматичностью, с который двигался Юнги, Тэхён чуть не прослушал ответ мальчика, хотя особого смысла он не имел. - О всяких «что если». - «Что если» что? – нахмурился Тэхён. Отсоединив ногу, Юнги снял рубашку и сложил её и штаны так же, как ранее сделал Тэхён, а потом встал на одну ногу, запрыгал туда, куда Тэхён свалил свои вещи, оставил там одежду и прислонил протез к стене. - Что, если мама была бы здесь, когда всё началось, и мне бы пришлось поселиться в такой вот деревне, - пояснил он, прежде чем запрыгать к кровати. Тэхён с присущим восторгом наблюдал за движениями Юнги, хотя потом заставил себя перевести взгляд на его лицо и немного умерил свой пыл, когда увидел там напряжение. - Имеешь в виду, что, если бы ты жил здесь? - Что-то вроде того, - вздохнул он и улегся на кровать, будто лезвием отрывая взгляд от Тэхёна и оставляя мальчика с чувством, будто он не замечает что-то конкретное. Он лёг рядом с Юнги и свернулся калачиком на боку. - Как думаешь, ты мог бы сюда переехать? С тётей и родителями? Мальчик коротко рассмеялся. - Нет, не думаю, что это возможно. Тэхён попытался сильно не расстраиваться. - Вот как. - Ага, слишком много всякого говна придется перевозить. Да и к тому же сейчас остались только мы с тётей. Сбив всю спесь, Тэхён жалко промямлил: - А. Ты помнишь их? - Помню. Ему хотелось потянуться и обнять старшего, но он не знал, как преодолеть расстояние. Точно так же, как когда Чонгук, будучи помладше, становился жертвой паники, сейчас Тэхён чувствовал сильный дискомфорт при мысли об утрате Юнги, зная, что даже близко не сможет понять его чувства, а пытаться будет просто смешно. Не зная, как реагировать, он наконец-то произнёс: - Мне жаль. - Ага. – Это прозвучало так, будто Юнги слышал эти слова так много раз, что даже его ответ получился инстинктивным, лишенным какого-либо смысла. Тэхён заснул, чувствуя себя как-то по-дурацки, а проснулся от мягких рук на своих плечах, которые его трясли. - Тэхён. – Поначалу он не смог разобрать, чей этого голос, и его накрыло новой паникой от страха, что он ничего толком не может связать воедино. – Тэхён, это просто сон, просыпайся. Мальчик вяло заморгал, с отвращением обнаруживая, что его щеки были влажные, и когда он вспомнил своего гостя, внутри него всё свело от стыда. Усевшись, Тэхён отвернулся от него и потёр щеки рукой. - Всё в порядке, засыпай, - пробормотал он, слыша слёзы в своем хриплом ото сна голосе. Юнги не послушался: он всё сидел и смотрел на него, пока Тэхён пытался успокоиться. Когда Тэхёну наконец удалось взять себя в руки, Юнги спросил: - Кошмары так никуда и не делись, да? Тэхён покачал головой. - Было больно? Он снова потряс головой и ответил, пытаясь унять дрожь в голосе. - Всё… было не так. Юнги ждал, пока он заговорит, и Тэхён уставился в окно спальни, разглядывая темноту и желая, чтобы ему позволяли тратить воду на его чистку. Такими ночами смотреть на звёзды помогало. Звёзды были лучшей частью ночи, но люди старались запираться, да и он сам, честно говоря, не мог представить, что этот мир достаточно безопасен. - Там был Чонгук, он кричал. – Тэхён судорожно вздохнул, понимая, что он видел. – Ещё был зомби. Куча зомби. Они утаскивали меня обратно, кусали меня, где могли достать, а Чонгук… Юнги крепко его обнял, и ему удалось вымолвить: - Он кричал. «Я уже иду, Тэ». Тощие ручонки старшего мальчика оказались на удивление сильными, и Тэхён не стал возражать, когда Юнги положил подбородок ему на макушку. - Этого не было. Вы оба в порядке. - Мы в порядке? А ты? – Тэхён не понимал, что болтает, но его слова заставили Юнги мягко рассмеяться, и это, наверное, было самое печальное, что мальчик когда-либо слышал. - Мы все в порядке, - сказал он, но Тэхён уловил ложь в его словах. Не уделяя этому внимание, Тэхён, не сумев уснуть снова, сидел так до восхода солнца, погруженный в тяжелые эмоции, неожиданные и нежеланные, и не мог от них отмахнуться.

***

Попрощавшись с Юнги тем утром, он почувствовал, что хочет плакать, и неважно, что он знает его всего день. В этот день Тэхёну показалось, что он снова узнал, что такое приключения – возбуждение без страха. Юнги был как самое лучшее летнее утро, когда начинали спеть ягоды или когда взрослые отправлялись на рейд, а детям разрешалось помочь с доставкой вещей – это для них был понятный и безопасный способ выбраться за пределы деревни. Солнце едва взошло, но тётя Юнги пришла за ним именно тогда, когда его родители уходили на работу в полях. Она поблагодарила родителей за то, что они позволили Юнги переночевать у них, а потом сообщила им, что если они когда-нибудь окажутся в деревне под названием Сорён, им нужно сказать, что они знают Ли Минкён. Они пообещали, что так и сделают, но когда Юнги забрался в телегу, у Тэхёна закапали слёзы и побежали по лицу безо всякой надежды остановиться. Его тут же одолел стыд, но старший лишь подмигнул ему, словно говоря, что прощаются они не навсегда. Краем глаза он увидел Чонгука в его окне, наблюдающего за Юнги и его тётей, когда их лошадь двинулась их увозить. Он думал, что друг выйдет и ещё что-нибудь скажет, но, когда Юнги исчез, занавески просто задёрнули. На улицу Чонгук не вышел.

***

Как оказалось, они увиделись с Юнги спустя несколько месяцев, когда листья поменяли цвет и люди начали носить несколько слоев одежды. Только-только миновал спокойный период дождей и сырости, и стало становиться прохладнее. Наступал сезон урожая, и из-за подготовки к зиме люди ели всё меньше и меньше, за исключением дикорастущей еды и той, что не могла сохраниться до зимы. Примерно тогда же Тэхён стал замечать отсутствие участия мамы Чонгука в жизни общины: обычно она бы работала на полях или оставалась дома. Когда деревня только сформировывалась, о специализированной работе ему никто не поведал, поэтому с годами привычки матери Чонгука казались ему всё более странными. Конечно, ещё не помогало то, что Чонгук о родителях ничего не рассказывал, а от тэхёнова нытья младшему становилось ещё неудобнее. И поскольку детям приходилось помогать родителям с уборкой урожая и подготовкой к зиме, Тэхёну не особо-то удавалось с кем-то общаться, когда Чонгук его игнорировал. Однако в этом был виноват сам Тэхён: после первого визита Юнги Чонгук начал больше открываться другим ровесникам. Из них двоих он всегда был более дружелюбным, пока Тэхён был сам себе на уме, и теперь, когда они пересекались путями с Суён, Чонгук заговаривал с ней первым. Дошло до того, что сейчас они собирались чаще группой, чем вдвоём. В какой-то момент Тэхён стал беспокоиться, что Чонгук приводил Суён, потому что злился на него, но это чувство улетучивалось после мелочей, сделанных младшим: например, когда Чонгуку становилось скучно, он плёл им всем венки из цветов. Тэхён ценил новизну, но всё чаще стал вздрагивать от мысли уклонения от рутины. К опасностям нужно было готовиться, а не оказываться в них, заранее не предусмотрев. Он был старше Чонгука всего на два года, но уже чувствовал, что отдаляется от того, чем занимается младший. Чонгуку не хватало отваги, которую он проявил лишь тогда, когда Тэхён решил, что больше этого не хочет. Повзрослев, Тэхён осознал, что «скучные» события никогда не приводили к укусам зомби, или гибели, или смерти от голода, и пусть часть него всё ещё поглядывала на их стену, желая её преодолеть, призраки того дня, когда они с Чонгуком отправились путешествовать, до сих пор полностью его не покинули. Они могли бы хоть тысячу раз прошерстить тот же самый район, но тысяча первый раз повлечёт за собой проблемы. Поэтому, когда Юнги вернулся, как и обещал, Тэхён пришёл в полный восторг и с трудом удержался, чтобы не заключить его в объятия. Чонгук побежал к нему, совсем не стесняясь, и Тэхён все три дня нахождения Юнги в деревне (так мало из-за неожиданной грозы) отвечал сарказмом на всё, что говорил младший, пока они проводили время вместе. Только когда Юнги лежал в его кровати он мог расслабиться и проявлять прежнюю мягкость, позволяя переполнить себя радостью от присутствия этого мальчика. Последней ночью, как только они улеглись спать, старший сурово на него уставился и доложил ему: - Я понимаю, что ты делаешь с Чонгуком. А я-то думал, что вы дружите. - Так мы и дружим, - нахмурился в темноте Тэхён. – Он мой лучший друг. - Ты уверен? Это совсем его озадачило. - Конечно, уверен. - Тогда почему ведёшь себя так, будто можешь смущать его и командовать? Тэхён быстро принялся защищаться. - Ничего такого я не делаю! - Зачем тогда ты так к нему придираешься в последнее время? - Потому что ты здесь, и он хочет прибрать тебя к рукам, - вынужденно промямлил он. Юнги всё глядел на него, и Тэхён чувствовал исходящее от него недовольство. - Пойми ты, я не вещь, чтобы мною владеть. И Чонгук тоже. Я здесь не потому, что ты меня заставил. Вообще-то я могу уйти прямо сейчас. От этих слов ему стало грустно, но он не стал прерывать, и Юнги продолжил: - Перестань думать, что контролируешь всех и всё вокруг. Даже не потому что это неправильно, а потому что ты реально потеряешь дорогих тебе людей, если так будет продолжаться. Тэхён лишь посмеялся над ним, но в глубине души принялся думать и бояться, что сделал что-то не так. Что-то, из-за чего появился этот новый Чонгук, который в конечном счёте исчезнет из его жизни. Он всё ещё был слишком мал, чтобы разумно всё обдумать, и Юнги уехал несколько дней спустя, лишь сказав ему, что верит в то, что Тэхёну удастся побороть собственные сокрушительные надежды. Звучало и близко не так ободряюще, как Юнги, скорее всего, хотелось, но Тэхён правда попытался наладить с Чонгуком контакт. Однако же, когда он наконец-то решил попытаться, на пути возникло одно конкретное препятствие. Однажды ночью, когда впервые в том году дороги запорошило снегом, по деревне прокатился слабый гул, и старая лампочка в их гостиной загорелась. Мама заплакала, и, как будто Тэхён ещё не достаточно удивился этой ночью, его обычно спокойный, неразговорчивый отец сгреб её в объятия и поцеловал с таким рвением, что у Тэхёна появилось чувство, будто он там лишний. Ему всегда казалось, что его родители – одно целое, что они вместе выживают и извлекают лучшее из чего-то плохого, но в тот день, пока Тэхён наблюдал, как они радуются, они смотрели друг на друга так, как Тэхён никогда прежде не видел. В тот самый момент Тэхён вспомнил, что он – результат их любви, а не причина для неё. Покидая город, они вряд ли планировали заделывать ребёнка в середине зомби-апокалипсиса. Это было их наградой за проделанный путь, но не его. Неприятное чувство одиночества появилось в его груди, и он встал из-за стола, чувствуя, что ему нужно что-то где-то сделать. Прежде чем он успел добраться до двери, свет снова погас. Он весь напрягся, ожидая, что родители снова расстроятся из-за потери, но после секундной тишины мама заговорила совершенно по-другому. - Если оно вообще смогло вернуться, где-то должна быть рабочая электростанция. Это был либо тест, либо у нас где-то повреждены линии. - Каковы шансы, что мы сможем самостоятельно их исправить? - Шансы высокие. – Тэхён слышал, что она улыбается. – Сложность в поиске станции. Потребуется какое-то время, но это выполнимо. Он услышал, что они опять целуются, и вышел из дома, оглядывая остальные постройки. Должно быть, электричество вернулось ко всем в деревне, потому что многие жители слонялись по улицам, что вечерами никогда не случалось. Многие смеялись, а некоторые плакали, как его мама. Тэхён заметил Суён, болтающую с Чонгуком на другой стороне дороги, и направился к ним, глядя на то, как девочка дрожит, хотя на ней было по крайней мере несколько слоёв одежды. Взрослые поверить не могли своему счастью, но вот дети ощущали легкое беспокойство: хоть им с детства твердили, что кроме них на свете существуют другие люди, свет был похож на ворвавшийся к ним в деревню призрак. На что-то чужое. Чувствуя себя как-то по-странному потерянно, он подошёл к ним и окинул каждого взглядом, а затем спросил: - Ну и что нам делать? Суён поджала губы и так же неуверенно на него посмотрела, а на лице Чонгука появилась… вина? Тэхён не знал, как это понимать. - Мама ничему не доверяет, - в конце концов произнёс Чонгук. – Она думает, что жители погонятся за этим, как дураки, когда мы должны беречь энергию для зимы. - Но если у нас зимой будет электричество, не нужно будет рубить столько дров, - заспорила Суён, и по её голосу было ясно, что Тэхён прервал их на споре. Тэхён заговорил: - Мама сказала, что всё возможно. Я думаю, что она захочет отправить некоторых туда, откуда берётся электричество, чтобы понять, случайность ли это. Суён кивала, будто видела в этом здравый смысл, но выражение лица Чонгука было прочитать сложнее. - Было бы замечательно, если бы всё поменялось. В смысле, если бы у нас было электричество… Представить не могу, что у нас появился шанс вернуться к тому, что мы потеряли. Чонгук яростно покусывал губу, его мысли были где-то далеко отсюда. - Но мы ничего не теряли. – Тэхён вздрогнул от собственной суровости в голосе. – В смысле, мы никогда не жили в мире с электричеством. - Может казаться, что всего за раз много, - Суён взглянула на них обоих, не зная, как вести себя при их разладе, - но мы вместе. Вернётся электричество или нет, мы должны быть рядом друг с другом. Зомби плевать, можем мы готовить еду без огня или нет. Тэхён и Чонгук на её слова особо не отреагировали. Оба отказывались смотреть друг на друга, потерявшись в своих мыслях. Она нетерпеливо вздохнула и покачала головой. - Ну, пока ничего нет. Кук, если твоя мама не согласна с отправкой туда людей, конечно, она может обсудить это с остальными. Он пожал плечами. - Ты же её знаешь. Из дома она неохотно выбирается. - Тогда выбор за твоим папой. – Голос Суён стал тише и убедительнее. – Люди его уважают. Из-за того, что свет на секунду вернулся, неразберихи произойти не должно. Тэхён не решился её поправлять. Если что-то такое, как свет, так сильно повлияло на его родителей, то это несомненно вызовет такую же реакцию и у других. Они отправятся на поиски станции, наверное, как только закончат с урожаем, несмотря на то, что будут говорить недовольные. - Поживём – увидим, - в конце концов сказал Тэхён и взглянул на Чонгука, чтобы узнать, оценил ли мальчик его поддержку, однако младший не отрывал взгляда от небосклона, а с лица его так и не исчезло беспокойство.

***

Просто так электричество не возвращалось. Оно появлялось внезапно и тут же исчезало, и Тэхён из-за этого только разочаровывался; взрослые реагировали на свет так, будто это был давно пропавший ребёнок, который заблудился в лесу, но всё-таки вернулся обратно. Люди встретились той же ночью, чтобы поговорить об электричестве, позабыв о страхе перед ночью из-за воспоминаний об электрическом свете. Тэхён мог понять, почему это приносит утешение, почему это делает менее страшной неизвестность ночного времени, но никак не мог вбить себе в голову, что ночь им не враг. Она служила укрытием для зомби и остального, что желает их убить. Отец Чонгука настаивал на том, что никто не должен отправляться прослеживать, куда ведут линии электропередач, пока не станет теплее, напомнив им о делах, которые всё ещё необходимо выполнить до того, как морозы ударят конкретно и на улице станет опасно находиться слишком долго. Разумеется, родители Тэхёна яростно спорили в ответ: если им удастся снова привести в рабочее состояние батареи и трубы, зимой всем будет безопаснее. Некоторые соглашались с отцом Чонгука, но у большинства на грязных щеках блестели солёные дорожки слёз радости, и эти люди заявляли, что это их первая реальная надежда на возвращение к прежней жизни. По их мнению, это будет плевок в лицо надежды, проигнорируй они такую возможность. - Я держусь не для того, чтобы просто жить, - набросилась на отца Чонгука мама Суён. – Я держусь, потому что должна надеяться на то, что мир может измениться. Повернувшись к этому спиной, будто кучка дикарей, боящаяся огня, мы обрекаем детей на будущее, где они не будут знать, как обращаться с тем, что мы на них оставим. Если с нами что-то случится, им придется раскрывать для себя всё заново, и тогда уничтожающие зимы растянутся ещё лет на десять. - А как же вакцины? – заговорила мягким, опасающимся возражений голосом мама Джихуна. – Подумай об этом, Ёнсу. Дети могут заразиться полиомиелитом или корью, если мы не разузнаем снова, как создавать вакцины. Измученный отец Чонгука признал поражение, но также упрямо прибавил: - Нельзя отпускать так много народу. – Его слабым местом были упоминания о болезнях. - Разумеется. – Отец Тэхёна осмотрел толпу. – Нам понадобится небольшая группка из трёх-четырёх человек, безопасности ради, а другие пускай работают. Взрослые разговаривали допоздна, не удосужившись отправить детей по домам, хотя Тэхён заметил, что Чонгук из дома и носа не высунул. Оставаться на всё время Тэхёну не хотелось, но он чувствовал, будто был должен ради друга всё выслушать, чтобы потом всё ему пересказать. Его мама на какое-то время решила оставить работу на полях, поскольку была единственным официально обученным электриком в их группе, хотя все другие, присоединившиеся к ней, тоже в какой-то степени разбирались в проводке. Той ночью было так здорово. Все вели себя так, будто только что отыскали припрятанный запас консервов или что-то сладенькое из прошлого, что так хорошо сохранилось и до сих пор было съедобно. А потом пролетели недели, и мама заявила, что необходимость возвращаться в деревню до темноты их задерживала. - Путь-то неблизкий. Если будем продвигаться только днём, а ночью возвращаться обратно, то никогда до конца не доберёмся. Тогда Тэхён впервые услышал, как его родители друг на друга кричат, однако в конце концов доводы его матери принесли ей победу. Дни становились всё короче, погода шалила, и когда мама на прощанье поцеловала его в лоб, он подумал, что может никогда больше её не увидеть. Тэхён обнял её, а потом, как только она ушла, спрятался в своей комнате и заплакал; Чонгук тем днём заявился очень рано, потому как, наверное, догадался, чем Тэхён занимается. Ему было бы стыдно перед младшим мальчишкой за свои слёзы, но он знал, что, придя сюда, Чонгук рисковал, и поэтому Тэхён жался к нему, ища утешение физически. Он работал за двоих, когда его отец высушивал и заготавливал еду. Тэхён учился на ходу, не пытаясь рисковать продуктами, но делая всё быстро, чтобы они не испортились. Когда отец уходил, ему помогал Чонгук: движения мальчика были быстрые и чёткие, и он постоянно болтал, поскольку ему было некомфортно из-за тёмного облака, нависшего над другом. Две недели спустя пошёл первый снег, и некоторые решили, что пора готовиться к похоронам. - Они уже должны были вернуться, - заявляли одни. Другие говорили, что электростанция могла располагаться дальше, чем они предполагали, но некоторые всё же настаивали на отправлении поисковой группы. Как ни странно, мать Чонгука выступила против того, чтобы их заранее хоронить. - Это оскорбительно – прощаться с людьми безо всякой проверки. Да и отправлять за ними людей в такую погоду нельзя. – На холоде её слова вырывались вместе с облачками тёплого пара, и такая нормальность лишь её очеловечивала. Женщина нависала над людьми, будто большая чёрная птица: поверх всех слоёв одежды она была закутана в шаль. Многих людей она пугала, однако к ней прислушивались. Прошло ещё две недели, и по мере возможности Тэхён краем глаза наблюдал за своим отцом и сочувствовал ему. Он признавал, что мама, скорее всего, не вернется, и, как бы это ни было больно, он видел, что в душе отца до сих пор оставалась надежда. После этого, очередную неделю спустя, часовой (на тот момент это была Суён) пронесся по деревне с криками: - Чужие у ворот! Чужие у ворот! Тэхён даже надеяться не стал. Он знал, что она говорит «чужие» специально, чтобы люди не могли понять неправильно. Тем не менее, любопытство его одолело, и, суша до этого овощи, они с Чонгуком позволили себе взять перерыв. Они поднялись на ноги и поплелись наружу, моргая от бледного света этим зимним днём. Некоторые люди тоже выходили на улицу; кто-то выбегал так стремительно, но, услыхав «чужие», тут же сдувался и возвращался обратно. Из-за этого сердце Тэхёна кольнуло, и ему пришлось сделать пару раз глубоко вздохнуть, стараясь не думать о маме. Чонгук слегка пихнул его локтем и нахмурился, будто ожидая, что Тэхён расплачется прямо там. Он презрительно глянул на друга и стал спускаться по ступенькам со своего крыльца, направляясь к главным воротам. - Надеюсь, в этот раз Сехуна там не будет, - высказался Чонгук. Не в силах сдержаться, Тэхён фыркнул от смеха. - Да, но шансов маловато... Пока Суён носилась по деревне, им удалось без лишнего внимания проскользнуть через ворота, однако в отличие от прошлого раза, когда они пришли из-за крика «чужие», их ждало целое сборище людей. Снаружи охранял ворота, конечно же, Сехун: в левой руке он крепко держал молоток, а взгляд его был просто ледяной, когда он к ним повернулся. Прежде чем Сехун смог что-то сказать, к ним двоим бросилась женщина и схватилась за рубашку Тэхёна. - Пожалуйста, - взмолилась она. – Нам некуда идти, это первая деревня на нашем пути, с нами дети… - Назад! – рявкнул Сехун, ринувшись к ним и поднимая свой молоток. Она вскрикнула и приземлилась на пятки, бледнея от страха, когда над ней возник Сехун. Тэхён встал у Сехуна на пути, успокаивающе поднял руки и спросил: - А ты не перегибаешь? - Можешь так думать, но на меня уже один набрасывался. Они в отчаянии. – В глазах Сехуна появился скрытый страх, и тогда Тэхён встал рядом с ним, рукой потянувшись к карману с ножом. В такой непонятной ситуации он был единственным союзником Сехуна до прихода взрослых. - В этот раз всё иначе, - пробормотал Сехун. – Не уверен, что взрослые примут такое количество людей. В ту же секунду ворота распахнулись, и он увидел, как толпа зашевелилась, будто намереваясь стартовать, несмотря на то, что среди них находились маленькие дети, неспособные на такую скорость. Появился отец Тэхёна с молотком поменьше и напряженными руками, какими они стали ещё в тот момент, когда его жена ушла на поиски электричества. - Кто вы такие? – резко спросил он. – Что вас сюда привело в такую тяжелую зимнюю пору? Из центра толпы вышла женщина, и Тэхён уставился на ещё впалые щёки, видя в ней голодного зверя, так похожего на грызунов, которых они иногда прогоняли из своих домов. - Мы из деревни на востоке отсюда. – Её голос хрипел так, будто она была простужена. – Случился огромный пожар, и нам пришлось спасаться бегством. К ней присоединился мужчина, и если она выглядела голодной, то он был похож на ходячего мертвеца, и только гордость удерживала его от того, чтобы превратиться в зомби. - К счастью, мы успели сохранить кое-какие вещи. Но у нас нет укрытия, нет еды… - Сколько вас? – холодно заговорил папа Чонгука. Отвечая ему, мужчина склонил голову. - Восемнадцать готовых трудиться. - А детей сколько? - Четверо. - Двадцать два человека, - присвистнул отец Чонгука. – В разгар зимы мы вряд ли сможем принять столько людей. Тэхён ненавидел отдавать ему должное, но сам пришёл к такому же выводу: хватало всего разок взглянуть на толпу, чтобы понять, что его деревня им помочь не сможет. В этом году был хороший урожай, однако ничего больше до весны вырасти не сможет, и хоть у Тэхёна и его папы имелась лишняя еда, наполнить этим животы двадцати людей не получится. Народ зашумел, но казалось, что все смирились. Однако потом к жителям деревни шагнула бросавшаяся на Тэхёна женщина, и глаза её всё так же были безумны. - Прошу вас… Меня зовут Дория Ча. Нас направили именно к вам люди, которые клялись, что вас знают. Зациклившись на странном имени, которое вообще на имя было не похоже, Тэхён чуть не упустил вторую, самую важную часть её слов. Но его папа – спокойный, покладистый мужчина, обычно принимающий учтивые решения в подобных ситуациях и, сохраняя здравомыслие, доказывающий свою ценность общине снова и снова – понял намёк сразу. Он метнулся вперёд, а глаза его стали такими же отчаянными, как и у Дории. - Кто вас сюда направил? – затребовал он ответ. Её люди закричали, опасаясь за неё, но она стояла ровно, пока он пронзал её взглядом. Тэхёну стало совершенно ясно, почему именно она выступала от имени своей группы - голодая и умоляя, она держалась стойко. Она неслучайно прожила так долго и готова была спасти столько людей, сколько сможет. - Мы встретили маленькую группой из четырёх человек, - ответила она с болезненным хрипом. – Одна женщина рассказала нам, откуда они прибыли, а мы шли по линиям электропередач с другого конца. Их главная сказала мне, что её зовут Хёнэ Ким. Первым, что появилось у Тэхёна в голове, было то, как странно снова слышать имя своей мамы. У него заложило уши, и он почувствовал, как его трясёт Чонгук, шёпотом спрашивая, всё ли с ним нормально. - Моя мама жива? – слишком громко заговорил он. Все взрослые замерли, а его отец выглядел так, будто сам был близок к потере сознания. - Мисс Ким и её спутники были живы и здоровы, - заверила Дория. – Даже ночевали вместе с нами. Она рассказала о своей деревне и о том, что вы принимаете к себе тех, кто может помогать. Отец Тэхёна сглотнул, и мальчик рассеянно осознал, что больше выбора у них нет. Отказав беженцам, они, в сущности, плюют в лица своих родных и друзей, что предлагали странникам успокоение. Так они оставляют людей умирать. Не протестовал даже папа Чонгука – радость за четырёх заплутавших жителей, продолжавших свой путь, воодушевила всех и каждого. Споры о том, чтобы не впускать новичков, теперь были бы бесполезны. - Не могу гарантировать, что у нас будет достаточно еды, - сообщил отец Тэхёна, и его слова, будто то было обещание, повисли в воздухе, - но мы вас накормим. Пусть мы будем голодать до весны, но прогонять, чтобы вы до смерти замерзли, не станем. По толпе пронёсся облегченный гул, а Тэхён наблюдал, как изнуренная уверенность накрывает его папу. Отец был готов отдать последний лишний кусок этим предвестникам счастья. Так же, как заговоривший мужчина, его папа поддерживал себя мыслью о том, что его жена жива. Чонгук мягко его потряс. - Тэ. Он пришёл в себя, но голова у него кружилась. - Да? - Тебе нужно к моему папе? Тэхён поборол желание скривиться. - Нет, я в порядке, честно. Чонгук бросил на него взгляд и покачал головой, раздражаясь сильнее. Взрослые пошли отворять ворота, показывая дорогу новым жильцам, и стал слышаться недовольный ропот, ведь теперь люди могли жаловаться без страха ненароком послужить причиной гибели всего своего народа. Обычно Тэхён и Чонгук крутились бы рядом с новыми людьми, интересуясь о них и о том, есть ли среди них дети их возраста, однако эта толпа двигалась будто текущая слякоть, и все отчаянно цеплялись друг за друга, кто-то смуглый, а кто-то бледный. У них не было сил веселиться; Тэхён увидел одну женщину – по её щекам струились слёзы, а рот был приоткрыт, будто она хотела кричать, но не могла собраться с силами. Помимо ограниченного количества еды, новеньким пришлось столкнуться с ещё одной проблемой: в деревне не оказалось достаточно пригодных для зимовки домов для каждой семьи. Людям придется тесниться вместе, пока здания не сделают пригодными для всех. Тэхён и Чонгук вернулись к работе и расстались только в сумерках, когда родители Чонгука начинали его искать. Пришло время расходиться, однако ежедневное прощание застряло у Тэхёна в горле, когда в воздухе раздался горестный вопль, такой же назойливый и ужасный, как дым при сжигании зомби. - Что это за..? – Переглянувшись, мальчики последовали за звуком в один из домов, где расположились беженцы. На кухонном столе, так же как Тэхён несколько лет назад, неподвижно лежала девочка с сероватой кожей и смотрела в потолок безжизненными глазами. Она была настолько бледная, что Тэхёну поплохело. Женщина держала её за руку и всхлипывала так громко, что её тело с каждым выдохом пробивала дрожь. Звуки вырывались из неё так, будто это действительно разрывало её изнутри. Девочка выглядела не старше Юнги; Тэхёна накрыло грустью, будто забытым на холоде одеялом, и он вздохнул, но от этого его чуть не вывернуло наизнанку: в комнате стояла ужасная вонь, похожая на запах гнилой рыбы. - Давно она умерла? – выпалил Тэхён, опасаясь её неминуемого обращения в зомби. - Она… только что. – К нему подошёл мальчик (на вид он был либо его ровесник, либо ему было столько же, сколько Дэхёну), и хоть он и был таким же чумазым и голодным, как остальные, в его взгляде было больше ясности, чем в ком-либо ещё из толпы беженцев. - Она сильно пострадала от пожара. - Среди вас есть шаман или жрец? – бессознательно и тихонько спросил Чонгук. Незнакомый мальчишка покачал головой. - Нет. Даже не уверен, верующая ли у Шихён была семья. Чонгук кивнул, а затем повернулся к Тэхёну. - Пойду за своими родителями. Тэхён ответил на его слова слабым хмыканьем, слыша, как хлопает входная дверь, когда его друг выскользнул из дома. - Прошу вас, - всхлипнула женщина, которая, должно быть, была мамой Шихён. – Не причиняйте ей вреда. Неужели она не достаточно намучилась? Сердце Тэхёна забилось чаще от сочувствия, и он шагнул вперёд, не обращая внимания на взволнованный взгляд рядом стоящего мальчика. - Вам не придется проламывать ей голову. Мужчина, который разговаривал с ними у ворот, взглянул на него, в правой руке держа износившийся молоток, однако сейчас на это мать не обращала никакого внимания. - У нас есть доктор. – Он специально не стал озвучивать, что этим занимается отец Чонгука. – Он сможет удалить мозг, не повреждая тело. Мать мертвой девочки облегченно выдохнула, а рука мужчины опустилась. - Они скоро должны прийти, - немного неловко закончил Тэхён, ощущая на себе взгляд каждого незнакомца. – Я, э-э, соболезную вашей утрате. После этого они стали смотреть на него более доброжелательно, хотя никто не стал продолжать беседу; гнетущая атмосфера мешала дышать. Спустя секунду мальчик, стоящий возле него, вздрогнул и тихо спросил: - Здесь где-то можно набрать воды? Думаю, она нам точно понадобится. Уже темнело, но Тэхён давно перестал бояться ходить до колодца, поскольку они со временем срезали всю листву с пути до него, чтобы за несколько метров замечать что-то странное в любом направлении. - Я покажу. У вас есть ведро? Незнакомый мальчик кивнул, а затем велел Тэхёну следовать за ним на улицу. Из сваленного перед домом хлама мальчик вытащил ведро, вытаскивая из него всё составляющее, и они двинулись к колодцу. По дороге они встретились с Чонгуком и его родителями: мать Чонгука была одета в церемониальную мантию, которую кто-то нашёл для неё во время разведки летом. Ещё больше пугала небольшая коробочка в руках отца Чонгука, Тэхён сразу представил длинную крючковатую палочку, которую мужчина использовал, чтобы не торопясь вынимать у трупа мозг. Мать и остальные, скорее всего, не смогут вынести такое зрелище, но этот процесс сохранял тело и так же эффективно, как дробление черепа, не позволял оживать мертвому. Шагая в тишине, Тэхён совсем ушёл в себя, едва ли обращая внимание на мальчика рядом с собой и слишком фокусируясь на мыслях о своей маме, о желании вернуться домой и просто проспать до тех пор, пока она не вернётся. Как ни странно, надеяться оказалось труднее, чем допускать, что мама умерла. Беспокойство добавлялось ко всему, что его выматывало; теперь, когда скорбь исчезла, всё вернулось к исходной точке. Он не знал, когда вернётся мама, не знал, жива ли она в данную секунду вообще, ведь она всё ещё могла в любой момент погибнуть. А если она умрёт, отец сам будет ничуть не лучше призрака. Знание этого могло помочь, но также могло и отдалить его от Тэхёна. Он не понимал, что плачет, пока они не добрались до колодца: мальчик протянул руку и коснулся его щеки. Тэхён отпрянул и слегка возмутился, но затем встретил мягкий взгляд мальчишки. - Не плачь. С ней всё будет хорошо. – Он смотрел на него спокойно, не стесняясь говорить о женщине, которую не знал. – Она скучает по тебе. В следующую секунду Тэхён уже лежал на земле, свернувшись калачиком, и всхлипывал так сильно, что прикусил собственный язык – вкус крови тут же заполнил его рот. И не смотря ни на что, мальчик уселся рядом, принялся гладить его по спине и мягко бормотать: - Всё в порядке, всё нормально. – Эти нелепые слова успокаивали, как ничто другое. – Всё будет хорошо. - Ты кто вообще такой? – огрызнулся он полным слёз ртом, а рукой потёр свой сопливый нос. – И почему всё это делаешь? Мальчишка пожал плечами. - Я видел массу смертей. Может, уже просто привык. Но твоя мама не мертва, и, как мне кажется, немёртвым быть лучше всего. Тэхён хлюпнул носом и посмотрел на него. - Сколько тебе лет? - Четырнадцать. – Мальчика этот вопрос будто насмешил. – А что? - Эх, ты старше меня, - проныл Тэхён и яростнее затёр глаза. - Разве это важно? – Из него вырвался один единственный смешок. – Сейчас это имеет какое-то значение? - Да. Нет. Заткнись. Мальчик снова захохотал. - Меня Хосок звать. А ты… Тэ-кто-то-там, да? - Тэхён, - угрюмо взглянул он на мальчика. – Как ты угадал? Хосок вытянул ноги и откинул назад голову, чтобы осмотреть колодец. - Слышал от другого пацана. Увидев, как это делает мальчик, Тэхён тоже сел прямо, и его мысли снова вернулись в нормальное состояние, когда он понял, что им нужно набрать воды до полной темноты. Поднимаясь, Тэхён прокашлялся и харкнул на землю, надеясь, что это сделает его более мужественным в глазах Хосока, а потом сказал: - Это Чонгук. Он очень маленький. Как ребёнок. Хосок развернулся к колодцу, повесил ведро на крюк, а потом принялся крутить ворот, чтобы отправить ведро вниз. - А он хорошо держится в трудную минуту. - Ой, да это он не всегда… - Тэхён не понимал, почему рассказывает незнакомцу так много, но болтал он без умолку, будто желание вывернуть себя наизнанку претворилось в жизнь словами, а не желчью. Это нисколько не избавило их от всей трагичности: тело Шихён всё ещё придется сжигать, поскольку земля до сих пор была слишком замёрзшая для захоронения, - но к тому времени, как они вернулись к дому, одно лишь скорбное пение мамы Чонгука тянулось вверх вместе с дымом от тела девочки.