All the Years of Us

Мама вернулась весной, исхудавшая, но ликующая, словно ей совершенно нечего было бояться; волосы её отросли и теперь струились по спине. Первым до его дома добрался Сехун и принялся молотить в дверь. Тэхён понёсся к воротам и, добравшись, бросился маме на шею. Вернулось лишь трое человек из четырёх, и хотя мальчик понимал, что не печалиться было бы неправильно, он так соскучился по своей маме, что не мог позволить охватить себя ещё какой-то эмоции. Казалось, что Хёнэ Ким обошла весь мир: она поделилась с ними рассказами о двух деревнях (не учитывая беженцев), на которые они набрели, и о группе людей, взявших под свой контроль электростанцию. Жители их деревни совсем выдохлись из-за недоедания, но с возвращением троицы домой у них вновь появилась надежда. Совсем скоро наступал сезон посева, ловушки захлопывались всё чаще и чаще, поэтому после прихода друзей они стали верить в то, что самая длинная в их жизни зима завершается. Конечно, в течение зимы деревня также и теряла людей. Суён потеряла своего больного папу, а остальные умершие были из группы беженцев - те неделями толком ничего не ели до того, как пришли к ним в деревню. В воздухе всё ещё витала скорбь, однако все беженцы были слишком рады снова видеть людей, которые предоставили им укрытие. Дория обняла маму Тэхёна как давнюю подругу, а та послала одобрительный взгляд мальчику и его отцу. После восторгов от встречи Хёнэ озвучила им последнюю хорошую новость – четвертого человека, женщину, они не потеряли. Она предпочла остаться на электростанции, поскольку нашла своего мужа и захотела помочь им заставить станцию снова нормально работать. Брат той женщины издал слабый облегченный крик. Его друзья утешающе похлопывали его по рукам, а мама Тэхёна пояснила: - Линии отсюда туда в неплохом рабочем состоянии. Мы не спешили с возвращением, потому что рубили деревья и всё остальное, что могло на них повалиться. А на сильнейшие морозы мы решили остаться на электростанции. – Она, как бы извиняясь, взглянула на своего мужа, который был рядом с ней с момента её возвращения. – Наён осталась, потому что раньше работала на ГЭС. В принципе, к следующей зиме ток у нас точно будет. Люди на её слова цинично переглянулись, но не стали озвучивать свои сомнения, пока не исчезло облегчение от прибытия товарищей. Сезон посева пришёл со всплеском радости, и тринадцатый год стал годом самой тяжелой работы, которую Тэхёну когда-либо приходилось выполнять. Так как мальчик проявил свои способности в отсутствие матери, папа не мог удерживать его от работы на полях, хотя Тэхён также продолжал бегать за водой и выполнять прочие обязанности. И что ещё хуже, вместо того, чтобы отдыхать, когда село солнце, его мама собрала других родителей, и они вместе решили, что пришло время учить детей письму. Тэхён до этого видел надписи на каких-то вещах, например, на их запасах или на наклейках электроприборов, но учиться писать никогда не было для него важнее избегания голодной смерти. Однако с надеждой на то, что электричество улучшит их существование при возвращении суровых морозов, его мама была уверена, что жизнь полностью изменится и что детям стоит учиться, пока это возможно. Хрупкая мягкоголосая женщина, которая настаивала на том, чтобы её называли по имени, Чунхи, каждым вечером собирала их на разных кухнях, дабы не опустошать запасы свечей у семей. Она старательно их обучала, рисуя сажей символы на столах. Многие дети терпеть не могли эти уроки, и как бы Тэхёну из-за маминого энтузиазма ни было стыдно признаться, он был одним из этих ребят. Мальчик просто-напросто не мог понять, зачем он сидит на одном месте, зачем его заставляют запоминать кучу малюсеньких буковок, которые каким-то образом складываются в слова. Он хватался за любую возможность сбежать с этих уроков, но родители видели его насквозь, поэтому каждый вечер этого года Тэхён проводил просто ужасно, но рядом со своим лучшим другом, которому, похоже, уроки нравились. Чонгук отказывался даже тихонько с ним переговариваться, пока Чунхи объясняла! Печально, но Хосок не присутствовал на уроках до тех пор, пока не наступило лето и его дом не достроили. Люди без семей делили один дом, дабы сэкономить место и объединить свои ресурсы. Весной они работали до поздней ночи, чтобы подготовить дом к сезону дождей. Тэхён тратил своё редкое свободное время на помощь новому другу, чувствуя, что потихоньку сходит с ума из-за уроков чтения и однообразной выматывающей работы на полях. Он скучал по временам, когда дразнил Чонгука из-за того, что тому не разрешали трудиться, потому как теперь он редко виделся с лучшим другом по той же самой причине. Мать Чонгука отпускала его на уроки, но Тэхён всё ещё не замечал его за работой на полях. В один прекрасный день им удалось вместе отправиться за водой, и Тэхён спросил: - А чем ты занимаешься целыми днями? Чонгук отвел взгляд и уклончиво ответил: - По большей части помогаю маме. - С её ведьминскими штучками? - Не говори о ней так! – рявкнул он, а Тэхён от этого чуть на задницу не приземлился. – Где ты вообще это услышал? - Ну, не знаю, - пробормотал он. – Просто люди… так говорили. Так и прошёл тринадцатый год: он проводил время с Хосоком, с учительницей, с родителями, ну а с Чонгуком… не особо. Четырнадцатый год запомнился скачком роста у детишек (хотя Хосока Тэхёну всё же не удалось перерасти) и уймой плохих эмоций. Тэхён старался игнорировать то, что не виделся с Чонгуком и что когда они всё-таки встречались, там обязательно присутствовала Суён или ещё какая-нибудь девчонка. За свою жизнь Тэхён так много раз испытывал страх и грусть, что эти чувства были для него менее тяжелыми – он будто бы погружался в снежный сугроб, такой знакомый и такой холодный. Но то, что он испытывал сейчас… Это было похоже на безосновательную панику. Он потихоньку терял друга и не знал, как это можно исправить. Ведь дружбу нельзя залатать, как крышу, нельзя её, как цветок, полить и тем самым спасти. Честно говоря, Тэхён даже не понимал, что он такого сделал или чего не сделал. Чонгук всегда ходил за ним по пятам, и неважно, был ли мальчик к нему привязан или он это делал, чтобы побесить старшего. Эта зима показалось Тэхёну самой холодной, когда Чонгук совсем перестал с ним общаться, игнорируя мальчишку, когда тот на уроках слегка подталкивал его локтем. Даже в тот день, когда абсолютно во всех достроенных домах загорелся свет, его первоначальное изумление исчезло, как только он понял, что из-за этого уроки станут длиннее и дольше придется наблюдать за тем, как его друг шепчется с Суён, когда Чунхи отворачивается. Тепло радовало, но Тэхён заметил, что иногда, лёжа на полу ночью, он так и не может унять дрожь. Хосок стал у него ночевать: он приносил с собой игры с камешками, которые сам и создал, а иногда небольшой мешочек с резным пластинками, чтобы поиграть в придуманную им угадайку, которую мама Тэхёна как-то назвала «азартной игрой», смеясь так сильно, что его папа прибежал к ним наверх и спросил, что происходит. Но Тэхён всё же не смог поговорить с Хосоком о случившемся. Такие разговоры означали, что разлука Тэхёна и Чонгука реальна, а он это осознавать не хотел. Его хватало только на то, чтобы пустить слезу, как только он слышал, как дыхание лежащего рядом с ним на полу Хосока становится равномерным. Та зима - коричневый цвет и редкий снежок, уроки, которые он терпеть не мог, и планы на тёплые месяцы. Тэхён никого и ничего не слушал. И не разговаривал с Хосоком, да и к Чонгуку не подходил. Люди становились худее только зимой, однако Тэхён чувствовал, что истощается эмоционально; он ни на что не реагировал, даже когда перепутал место урока и оказался один на один с мамой Чонгука. Он как ни в чём не бывало направился в дом Чонгука, увидев, что младший сделал то же самое, однако когда он вошёл в столовую, вместо Чунхи и остальных детей он увидел миссис Чон, сидящую за обеденным столом. Свирепо на него взглянув, будто понимая, что это он, по тому, как открылась и закрылась дверь, миссис Чон выпалила: - Что ты здесь делаешь, дьявольское дитя? Плечи Тэхёна напряглись, а взгляд опустился на лежащие на столе карты - тёмные, красивые и изношенные заботой и любовью, а не тяжелой жизнью, как изнашивалось всё остальное. - Похоже, уроки сегодня не тут проходят. – Он шагнул вперёд. – Что они говорят? Мать Чонгука высокомерно выпрямилась, а её тёмные глаза метнулись от него к столу: ей не хотелось отвечать и не нравилось, что говорят ей карты. - Паж Пентаклей, - колко произнесла она. – Пятёрка Жезлов, Шестерка Мечей, Десятка Мечей. Колесо Фортуны. Она придвинула к нему карты, чтобы продемонстрировать изображения, хотя они не вызвали у Тэхёна ничего, кроме непонятного восхищения: никогда раньше он не видел таких чётко напечатанных картинок. - Что они означают? – Он потянулся потрогать последнюю карту, на которой было изображено красивое разноцветное колесо. Она хлопнула его по руке, и Тэхён её убрал, морщась, когда его царапнули её длиннющие ногти. - Они означают то, что я не могу изменить будущее. Они означают то, что из-за тебя мой сын пострадает, но в конечном счете это приведёт к процветанию деревни, и то, что я не смогу запретить ему идти по своему пути, как бы мне этого ни хотелось. Тэхён слегка вздрогнул от её эмоционального тона, немного пугаясь, что у такого свирепого на вид человека может быть такой грустный голос. - Я бы сделала всё, ради того, чтобы его защитить, - холодно глянула она на Тэхёна. – А вот ты никогда ему удачи не приносил. - Это была не моя вина. – Он встал из-за стола, прижимаясь руками к неровной, слегка скользкой поверхности с такой силой, что стол сдвинулся на миллиметр вперёд. – Мы были детьми. Решили пойти вместе. Она тоже поднялась, и Тэхён не смог отвести от неё взгляд. Он отказывался признавать вину за тот несчастный случай, но её глаза будто его загипнотизировали. Мальчик сглотнул слюну, а ладони его начали потеть. - То есть ты утверждаешь, что моего сына, который из дома-то самостоятельно боялся выходить, не подговаривал покинуть деревню единственный человек, которому он доверял помимо родителей? – Её голос ещё никогда не становился выше обыкновенной громкости, и из-за этого Тэхёну было гораздо больнее. Он готов был сказать, что не помнит, но в тот момент его осенило, что они оба знают правду и из-за него эта женщина чуть не потеряла всё, что у неё есть. Детям не позволялось совершать ошибки чаще, чем взрослым, если из-за их действий на кону стояла жизнь других людей. - Мне жаль. – У него дрогнул голос. – Мне так жаль. В его груди будто бы заколотилось отдельное болезненное сердцебиение, и он принялся лепетать: - Я знаю, что этому нет оправдания, но я хотел, чтобы с ним всё было хорошо. Поэтому и отправил его вперёд. Я был старше, разобраться с этим было моей обязанностью. Да, я совершил ошибку, но если бы я тогда умер, а он выжил, этого я бы и заслуживал. – Он сделал глубокий вдох. – Я удачливее, чем вы думаете. Хоть женщина и сидела по ту сторону стола, когда она подняла руку, Тэхён вздрогнул, думая, что сейчас она его ударит. Но вместо этого она прошлась рукой по своим длинным волосам и заправила прядь за ухо, пристально глядя на мальчика. Лицо её было безразлично, а глаза безжизненны. В какой-то момент он отметил её почти инопланетную красоту и мягкость щёк. На взгляд Тэхёна, ненависть делала её внешне похожей на человека, но на мгновение ему удалось разглядеть в её чертах Чонгука, и в груди из-за этого стало только больнее. - Ты неправ в обоих случаях. – Она потянулась сложить карты обратно в колоду, умело их тасуя. Взгляд её опустился вниз, на карты в руках, будто присутствие Тэхёна могло их замарать. – Ты ещё жив – вот в чём неудача. Ты втянул моего сына в опасную ситуацию и из-за этого понёс наказание. Будь моя воля, маленьким шрамом на руке ты бы не отделался. Её руки сжали колоду карт, но прежде чем Тэхён смог собрать мысли в кучу и достойно ответить, она рявкнула: - Ты недостаточно настрадался. Даже близко недостаточно. Вот что говорят мне карты. Тэхён чуть было не назвал её сумасшедшей, чуть не вывалил на неё всё то, что так хотел сказать с того момента, как он повстречал Чонгука, а она стала стеной, ненавистной границей, никогда не позволяющей ему проводить вечера с единственным человеком, который был ему небезразличен, не считая его родителей. - Мам? Мать Чонгука поумерила пыл, поворачиваясь в сторону двери. - Да, милый? - Я… - Он не мог перестать пялиться на Тэхёна, будто в его дом забрел призрак. – Я ухожу на занятия. Приду как обычно. - Хорошо, солнышко. – Она сунула карты в глубокий карман своего платья, а потом подошла к сыну, руками касаясь его взлохмаченных волос и приглаживая их, пока мальчик извивался и хныкал. Они оба не обращали на Тэхёна внимание, и хотя ему удалось проглотить своё возмущение, отвести взгляд он не мог. Мама Чонгука казалось Тэхёну кем-то, кто не знал, как расслабляться и спокойно ко всему относиться, однако, шуточно щипая сына за щёчки, она доказывала ему обратное. Если бы Тэхён не знал, что она его ненавидит, он бы посмеялся над её воркованием. Выпрямляясь, Тэхён сунул руки в карманы штанов и в левом подцепил пальцем дырку, а потом двинулся мимо них, даже не думая останавливаться и спрашивать, где тем вечером проходили занятия. Вместо того, чтобы заморачиваться с уроками, понимая, что вынести очередной вечер гребаных спряжений он не сможет, Тэхён направился в лес и бросился бежать к колодцу. Зов дикой природы несколько раз приводил его к краю тропинки, но собственные глубоко укоренившиеся страхи удерживали его в пределах цивилизации. Найти такое место, где можно спрятаться от мира, было невозможно, но помечтать всё-таки иногда полезно. Добравшись до колодца, Тэхён присел рядом с ним на корточки и опустился на невысокий кусок бетона. На нём пытался прорасти мох, но люди, которые приходили и вставали на это место, постоянно срывали его своими ботинками. Он принялся считать паутину на деревьях. Пусть люди себя уничтожают, а вот пауки продолжат плести свою паутину, двигаться, есть, и всё равно выживут. Им не нужна какая-то глупая речь, чтобы жить своей жизнью. Тэхён погряз в собственном негодовании на большую часть вечера, с наслаждением замечая, что стало темно, и без всякой иронии думая о том, насколько проще, должно быть, всё было в прежние времена, когда люди могли не расходиться по домам после наступления темноты. - Интересно, что их заразило, - шептал он себе под нос. – Интересно, почему всё изменилось. Грусть прицепилась к нему, словно клещ, но, погрузившись в свои мысли, он всё же услышал шаги со стороны деревни. Тэхён молча пополз за колодец, а потом вдруг вскрикнул, когда его ногу свело судорогой, а после пропищал какое-то ругательство. - Тэ? Узнав этот голос, он опустил плечи, выпрямился и вышел из укрытия. - Да? Там стоял Хосок, засунув руки в карманы, хотя он их оттуда вытащил после секунды испуга. Он был одним из немногих известных Тэхёну людей, что до колена обрезали штаны, не боясь леса и всего того, что могло к ним прицепиться. - Наверное, нам уже пора возвращаться, - улыбнулся ему Хосок, будто бы они всё это время проболтали и старший не приходил тащить его обратно домой. - Почему это «нам»? – зашагал к нему Тэхён, выпячивая грудь, когда увидел за обыкновенным весельем Хосока расцветающее волнение. - Потому что я здесь не останусь, если ты уйдешь. Как-то тут одиноко. - Тогда зачем ты вообще пришёл? – Тэхёну хотелось заявить, что он не желает его здесь лицезреть, однако он подавился собственным враньем. – Разве не хочешь сейчас быть дома, в кровати? У тебя всегда сводит запястье после письма и работы по дому. Вместо того чтобы забить на слова Тэхёна, Хосок всё же нахмурился от неожиданного спора. Если честно, Тэхён тоже не понимал, откуда это всё взялось, но его просто прорвало. - Мне стало интересно, почему ты пропускаешь занятия. – Хосок неловко поежился, но взгляда не отвел. – Я пошёл к тебе, а твои родители сказали, что ты пошёл на уроки в дом Чонгука. Тэхён попытался не реагировать на напоминание о произошедшем ранее, но не мог с собой ничего поделать. Хосок захочет, чтобы они преодолели свои разногласия, Тэхён это понимал, но хоть он и ценил Хосока за его искреннее милосердие, Чонгук отказывался подходить к Тэхёну, когда тот был со старшим мальчиком. Больше всего Тэхёну хотелось сделать шаг навстречу примирения с Чонгуком с помощью Хосока, но он знал, что Чонгук никогда не станет мириться с Тэхёном, если за него всю работу сделает кто-то другой. - Уроки-то были у Джихуна… - Да уж, я понял, спасибо, - огрызнулся он, скрестив руки на груди. - Ты… виделся с ним? – Хосок шагнул к нему навстречу, а Тэхён чуть было не пустился бежать, озлобленно желая выпустить всю свою боль. Он искал правильные слова, но понял, что не в силах всё это повторить: его мама сумасшедшая, его мама сказала, что я приношу неудачи, и назвала меня дьяволом, его мама сказала мне, что я причина всех несчастий Чонгука… Тэхён потряс головой и двинулся обойти друга, увиливая от ответа. - Не-а. Прогуливать тупо, но никто же не видел. Хосок перешёл на бег, чтобы его догнать – его длинные ноги позволили ему даже вырваться вперёд. - Врёшь. Тэхён попытался идти быстрее. - Не вру. - Окей, ладно. Да тут просто Чонгук рассказал, что ты Суён плачешься. - Что-что он сделал?! – Тэхён остановился и развернулся к нему. – Смеёшься, блин, что ли? Его психованная мамаша принялась заливать, что из-за меня конец света настанет, а потом стала передо мной с ним нянчиться, и это я плачусь? Ага, конечно. Секунду спустя Хосок зашагал снова, и Тэхён слишком поздно понял, что друг его обхитрил. - Ну ты и говнюк. – Голос Тэхёна перешёл на шёпот, когда он произнёс ругательство. Хосок залился смехом – это был ясный, но слегка раздражающий звук, который всегда вызывал у Тэхёна улыбку несмотря на то, что он всё ещё метал в него яростные взгляды. - Жёстко, - наконец сказал Хосок, когда закончил злорадствовать. – Знаешь, может, будет лучше, если ты вообще с ним разговаривать не будешь. - Но он же мой лучший друг. - Разве? – Старший бросил на него взгляд, умеряя пыл. – Когда вы в последний раз вместе что-то делали? Тэхён с такой силой пнул камешек, что тот вприпрыжку отправился в гущу леса. - Не в этом дело. Он же не может приходить на поля. И вечером на улицу выходить тоже не может. Стала виднеться деревня, и Хосок перевёл взгляд на неровную стену, защищающую их дом. - Ты пытался с ним поговорить? - А ты бы что… - Да или нет? - …Нет. - Может, стоит это сделать. Может, он бросил тебя ждать. - Зачем меня ждать? – нахмурился Тэхён, глядя на друга. Однако когда они дошли до ворот, Хосок не ответил. Тэхён понизил голос, не желая беспокоить спящих жителей, но всё же он должен был спросить. - Чего он хочет? - Наверное, чтоб ты повзрослел, - наконец ответил Хосок, когда они добрались до его дома, и слишком громко захохотал, когда Тэхён выкрикнул негодующее «эй!». Тут же распахнулось окно рядом стоящего дома. - Ким Тэхён, если это ты шумишь… Мальчики исчезли с глаз долой, Хосок до сих пор хихикал, а Тэхён воспользовался возможностью с силой зарядить ему локтем в бок.

***

Спустя несколько дней его папа созвал собрание жителей, желая обсудить возможность отправки некоторых людей торговаться. Со времён первой сделки люди из деревни Юнги наносили им визит дважды в год, и Тэхён решил, что ему пришло время получить представление о том, как выглядит мир, не считая их смутных представлений о месте расположения электростанции. - И что, по твоему мнению, у нас имеется в избытке для того, чтобы торговаться? – спросил кто-то. Папа старался не смущаться, но у него это не получилось. - Ну, я об этом много думал. В прошлом году в этот же сезон я сохранил часть урожая для ферментации. Тэхён посмотрел по сторонам, задумываясь, что значит это слово, но из-за шокированных лиц взрослых принялся думать, что папа совершил что-то неправильное. - Нам нужно было кормить почти двадцать ртов, - сурово заговорила мама Суён громче других, - и ты не потрудился нам сообщить, что у тебя есть продукты? - Некоторые погибли! - Это было прошлым летом, - перекрикивал шум отец Тэхёна, пытаясь избавиться от враждебности с самого начала. – К зиме всё стало жидким. Таким никого не накормишь. Протесты прекратились, однако в толпе всё ещё слышалось какое-то бормотание. - И я решил посмотреть, сможем ли мы это обменять. Конечно, будет замечательно, если кто-то захочет обменять что-то своё. Например, Ёнгиль своё шитье. Отец Чонгука напрягся. - Ей нужно много одежды зашивать. - Но она разве не вяжет одеяла? – настаивал папа Тэхёна. – Их можно легко обменять. Возможно, в других группах будет кто-то, кто штопает одежду, но вот ресурсов для одеял у них может и не быть. После высокомерной тишины отец Чонгука наконец сказал: - Я спрошу у неё. Когда вы планируете отправляться? - Как мне кажется, на этой неделе будет отлично… - Папа Тэхёна ничего другого добавить не смог, потому как толпа снова принялась спорить. - Он хочет уйти в разгар сбора урожая! - …еду нашу забрать. - …и тут помогать не будет! Предвидя возмущение, отец Тэхёна наблюдал за буйным народом вокруг него и поджимал губы, будто изо всех сил пытаясь не засмеяться. Когда люди поутихли, готовясь слушать его оправдания, чтобы наброситься на него по более конкретным причинам, он, не торопясь, прошёлся взглядом от человека к человеку, пока те не стали отводить глаза, вспоминая, что этот мужчина – тот, кто принял большинство из них в деревню. Тэхён не мог понять, почему отец имеет такое влияние на других: он не был самым сильным и не был профессионалом в каком-то деле, как папа Чонгука, однако он умел очаровывать и спорить с несогласными, как никто другой. - Я и не вызываюсь уходить. Поскольку Хёнэ нужно отправляться следить за линиями электропередач, я не могу позволить себе уйти. При этом я не призываю посылать целую группу. Отправим тех людей, кто может торговаться и защитить себя. Отправим кого-то из младших мальчишек. Протесты были готовы снова вспыхнуть, поэтому он поспешно продолжил: - Четыре или пять человек спокойно могут себя защитить, а также они могут питаться растительностью, поэтому им не придется брать с собой какие-то запасы кроме консервов. Народ задумался, но мама Сехуна нерешительно призналась, что может обменять некоторые запасы сделанного ею клея, и все взрослые вдруг стали вспоминать о старых предметах роскоши (перечисленные слова Тэхёну ни о чём не говорили) и думать о множестве вещей, которые можно обменять и которые раньше считались лишним грузом для деревни. - Нужно решить, что поместится в телеги, - сообщил отец Тэхёна между их разговорами о планах. – Чтобы отправившиеся люди смогли их увезти. - А может, какие-нибудь вещи найдутся по пути. – Глаза Дэхёна засветились. – Так что одна свободная тележка тоже понадобится. Тэхён стал думать о небольших деревянных телегах, сделанных деревней в основном для сбора урожая. Им они ещё долго не понадобятся, а поскольку с этими сооружениями возить воду стало намного проще, они запросто сделают ещё парочку таких же. После первого визита Юнги жители загорелись желанием соорудить свои собственные телеги, несмотря на то, что ни лошадей, ни чего-либо другого для того, чтобы их тянуть, у них не имелось. Многие были за то, чтобы сделать «тачки», которые передвигаются людьми. Некоторые жители шутили, называя их «машинами нового поколения», однако во время похода за припасами Тэхёну удалось увидеть металлические обломки и, честно говоря, никакого смысла в этих шутках он не видел, ведь машины перевозили людей, их никому не приходилось толкать. А ещё гораздо более тяжелые металлические машины работали на вонючей жидкости – Тэхёну пока никто не смог доказать, что такая жидкость и вправду раньше существовала. Кроме того, их тележки, вместо того, чтобы быть размером со столовую, были не больше ванны, так что взрослые с легкостью их тянули. Тэхён мог с гордостью заявить, что тоже способен на это, поскольку годы в полях предоставили ему вполне себе сильный верх. Конечно, все мускулы, которые у него появлялись летом, исчезали из-за холода зимой, поэтому он их не то любил, не то ненавидел. Он понимал, что людям нравятся мускулистые мужчины, но также он знал, что никто в здравом уме его «мужчиной» не назовёт. И это стало отчасти для него проблемой. Больше всего на свете ему хотелось отправится в этот поход – быть может, ему даже удастся увидеть Юнги! Да и кто знает, что ещё он увидит! Впервые после его злополучного путешествия с Чонгуком он снова ощутил в груди возбуждение от приключений и ему пришлось сильно прикусить нижнюю губу, чтобы не вызваться добровольцем, когда люди стали обсуждать, кто должен пойти. Выкрикивали множество имён. После просчетов в соседней деревне никто не захотел отправлять Дэхёна, несмотря на его важничанье, поэтому они выдвинули кандидатуру сына Дории, мальчика по имени Хакён, поскольку их группа уже немало разведала, когда им пришлось покинуть старое поселение. Он мало разговаривал, но проявил себя трудягой, да и многие уважали Дорию, хотя некоторые жители сомневались, что она могла нормально вырастить сына без мужа, а немногие другие шептались о том, что она сама убила своего супруга. Отец Тэхёна предложил ему пойти, заявив, что не может представить, что кто-то справится с этой работой лучше него, и Хакён внезапно улыбнулся, удивляясь, что они его выбрали. - Тебе стоит вызваться, - пробормотал Хосок со своего места позади толпы, заставляя Тэхёна подпрыгнуть. - Не подкрадывайся так! – буркнул он, чувствуя, как подло краснеют его щёки. – Ну а ты что? Почему не вызываешься? Хосок не отводил взгляда от папы Тэхёна и спокойно ответил: - После той первой зимы мы до сих пор… слегка на взводе. Поэтому Дория настояла на том, чтобы шёл Хакён. Хочет показать взрослым, что от нас есть польза. - Но последняя зима прошла неплохо, - заспорил Тэхён. – Ну, не считая папу Суён. Его друг покачал головой. - Помнишь, как ты голодал два года назад? У нас было ещё хуже, Тэ. Хуже до такой степени, что ты готов съесть кору деревьев или собственные пальцы, лишь бы боль прекратилась. Такое не забывается. Но Дория пытается… Ну, показать, что мы в безопасности. Старается успокоить тех, кому хуже всего. Тэхён удивлённо на него уставился: слышать такие мрачные вещи от Хосока было непривычно. Совершенно не зная, что сказать, он просто толкнул друга плечом и пообещал: - Хуже не будет. Только не снова. – Оптимистичные слова слетали с языка неуверенно, но он помнил, какие ужасно тощие были беженцы и как двое из них умерли от изнеможения. Присели отдохнуть и больше не поднимались. Должно быть, когда это произошло, Хосок находился с ними в одном доме. У Тэхёна заболело сердце, он отвлекся от их общих воспоминаний и снова включился в обсуждение, когда увидел, что Хосок задумчиво хмурится. - Что такое? – Тэхён встал на цыпочки, стараясь рассмотреть, однако чуть не свалился. – Кто ещё идёт? - Чонгук. – У Хосока отвисла челюсть. - Да нет, я серьёзно. - Я тоже серьёзно! Смотри! Чонгук стоял в первых рядах, где люди окружали папу Тэхёна, а отец Чонгука нависал над его плечом, будто злобное приведение. Папа Тэхёна был поражен и попытался спросить: - Ты уверен, Ёнсон? Разве Ёнгиль обычно не… - Она хочет, чтобы Чонгук пошёл. – Тэхён чуть не рассмеялся из-за того, как озадачен был мужчина своими словами. – Просто… Она говорит, что это верное решение. И он помогает ей с одеялами, поэтому может их заштопать, если они за что-то зацепятся в пути. - Что ж, если ты уверен. – Тэхён наблюдал за тем, как папа проглатывает излишнее любопытство, и немного возмутился, что отец не стал обдумывать подольше. – Нужны ещё как минимум трое. - Мы пойдем. – Мать Суён шагнула вперёд, руками обнимая дочку. – Я подумала над этим и поняла, что могу засушить шкуры животных, которых мы поймаем, и продать их. И ещё, может, обувь могу починить. Отец Тэхёна кивнул ей, однако никто не стал как прежде комментировать то, что мама и дочка уходят и оставляют поля. После того как зимой два года назад умер её муж, им жилось трудно. Все понимали, что этой семье будет полезна любая помощь. - Хорошо, кто-нибудь ещё? – спросил папа. Хосок толкнул его локтем, и Тэхён понимал, что надо делать: он поднимет руку над макушками всех, кто закрывал его от глаз папы, и заявит, что тоже хочет пойти. И не только потому, что скучает по Юнги и потерял Чонгука, но также потому, что хочет доказать, что может справиться с важным заданием, не мешая при этом другим. Потому что будет бороться со всем, чтобы задание прошло успешно. Но потом он представил, как жители деревни переводят взгляд на его и видят лишь пятилетку, из-за которого чуть не погибли двое. Они окрестят его присутствие в походе проклятием, и независимо от того, как упорно отец будет его поддерживать, они вспомнят лишь розыгрыши над Хосоком, Джихуном и Суён, пока её отец не ушёл на тот свет и она не украла его лучшего друга. Сглотнув слюну, он отошёл от толпы, игнорируя возражения Хосока, и принялся придумывать ещё один план – тот, что пугал его, но мог сработать. Пробравшись сквозь тела, он стал ждать, надеясь, что Хосок пойдет за ним. Потребовалось не больше пары секунд: мальчик, уклонившийся от слегка возмущенной женщины, после того, как в неё врезался, явно готовился следовать за Тэхёном, но потом увидел, что тот уже его ждёт. - Что за фигня, Тэ? – Он резко остановился, слегка подпрыгнув. - У меня есть идея, - выпалил Тэхён. – Насколько ты хорошо пишешь? Хосок моргнул, потом ещё раз, а после спросил: - Довольно неплохо. А что? Он развернулся и направился на другой конец деревни, к дому Чунхи. - А то, что я иду с ними. Сами они никогда не согласятся, поэтому я буду идти за ними до тех пор, пока не станет слишком поздно возвращаться самостоятельно. Друг засмеялся и принялся бежать, чтобы поспеть за ним. - Ну ты и псих. - Может быть. Но это сработает.

***

Когда он озвучил Хосоку то, что хотел сказать, слегка упрощая, чтобы у них получилось написать слова, которые он может прочитать, Тэхён почувствовал себя так, будто снова спасает себе жизнь. Всё может закончиться плачевно, и если группа слишком рано обнаружит что-то опасное или если кто-нибудь заметит, что он сбежал, его с позором отправят обратно. Угроза неудачи учащала его пульс и окрашивала в красный от напряжения цвет его уши, однако ему всё равно пришлось сдерживать эмоции на ужине тем вечером, когда родители спросили его о том, что он делал во время собрания. - Какое-то время я был там, - хитро ответил он, отламывая кусок от хлеба. – Но ушёл после того, как Суён и её мама сказали, что пойдут. Мама кивнула, поддразнивая: - А я говорила твоему отцу, что ты, скорее всего, вызовешься. Знаю же, как ты скучаешь по Юнги. Тэхён под столом сжал рукой свою ногу, слегка возмущаясь тем, как хорошо мама его знает. - О, ну, я подумал, что есть неплохие шансы на то, что он придет сюда, пока их не будет. Не хочу его упустить. Она раскусила его уловку: взгляд её был проницателен, и в глазах промелькнула грусть, но потом она всё скрыла, откусывая кусочек мяса. И всё же мама видела его насквозь лишь частично. - Это разумно, милый. После этого разговоры за столом вернулись к нормальным темам, и Тэхён уткнулся в тарелку, ненавидя то, что мама подумала, что он не вызвался из-за Чонгука…И ненавидя то, что она, вообще-то, всё равно почти права. Закончив есть и поднимаясь, он пробубнил «спасибо за ужин» и, не зная, куда бы пойти, плюхнулся на верхнюю ступеньку крыльца, чтобы посмотреть на звёзды, будто те могли показать ему дорогу. Тэхён имел дурную привычку пытаться удирать подальше от людей, но разве это можно было назвать дурной привычкой, если идти ему некуда? Из-за риска напугать родителей он не мог покинуть деревню, да и если он попытается куда-нибудь пойти, люди последуют за ним, будто опасаясь, что он перепрыгнет через забор и либо окажется съеденным, либо никогда не вернётся обратно. Будто б он смог бы вычеркнуть всех из своей жизни. Тэхён провёл пальцами по буковкам на стареньком деревянном крыльце, а потом своим длинным ногтем принялся яростно писать. «Ким Тэхён», шептал он, пока занимался своим делом - писал буквы, которые знал лучше остальных. Хоть убейте, он не понимал, зачем эти значки нужны и почему они так выглядят. Понимал он только то, что никакой связи с ними не чувствует, и не мог объяснить, почему эти маленькие незнакомые черточки могут описать всё, что его окружает. Гораздо позже, когда он закончил и наступила ночь, он принялся писать буквами «Чонгук», примечая, что общая буква у них только одна – маленькая и кругленькая. Он опять и опять касался выцарапанных имён, когда закончил, желая иметь при себе пачку карт таро или уметь разговаривать с Чонгуком, как нормальный человек. Тогда бы он знал, так же как он знал эти буковки, почему, черт возьми, его лучший друг перестал быть его лучшим другом. Но пока он ничего не понимал. - Вот же тупо, - прошептал он сам себе. Слова прозвучали так тихо, будто он их вообще вслух не произносил. Тэхён встал на ноги, обещая преодолеть эти чувства. Глупо печалиться, когда он собирается всё исправить. И он точно всё исправит, со страхом или без.

***

Настал день отбытия, но Тэхён объявляться не собирался, ссылаясь на желание начать работу пораньше, поскольку чувствовал, что день будет не из приятных. Солнце только-только взошло, но палило нещадно; из-за влажного воздуха его рубашка Тэхёна липла к его груди и спине. На самом же деле, Тэхён принялся действовать: стащил из кладовой родительский рюкзак и сунул туда один из молотков отца и большой тёмно-зелёный свитер, который послужит ему и подушкой, и укрытием от дождя. Как и остальные, он собирался питаться лесной растительностью, а также он, как всегда, держал при себе флягу и нож, поэтому прятать их ему было незачем. Дальше нужно было спрятать рюкзак, но так как большинство жителей деревни, которые не отправились провожать добровольцев в поход, трудились на полях, он просто взял его с собой, когда пошёл набирать воды для родителей, чувствуя себя виноватым за то, что в конце концов, когда уйдет мама, оставит отца одного. Покачав головой, он напомнил себе, что деревня не позволит папе мучиться, он ведь стольким помог! С ним всё будет хорошо. Тэхён спрятал рюкзак подальше от тропинки, у поворота, и пошёл за водой, понимая, что может пробраться к тропинке через деревья, не сильно отклоняясь от пути. Отчасти ему хотелось сразу после этого вернуться домой, однако если кто-то увидит, что он возвращается без воды, это вызовет подозрения, а ключевой частью его плана было то, что он должен быть в поле зрения жителей. Если они будут думать, что видели его этим утром, у него будет больше времени удрать, прежде чем они смогут заметить его отсутствие. Он долго размышлял, где бы оставить записку так, чтобы её не нашли слишком рано, и в конце концов решил оставить её в другом рюкзаке. Как только родители начнут волноваться, куда Тэхён подевался, они в первую очередь проверят его постель, будут его искать, а потом кто-то из них решит взглянуть на их запасы. Еда останется нетронутой, но Тэхён был уверен, что они проверят абсолютно всё. В крайнем случае, обо всём знал Хосок, хотя это и было рискованно. Тэхёну просто оставалось надеяться, что друг не сломается под давлением. В итоге Тэхён задвигался быстрее, чем предполагал, начав беспокоиться о том, что люди, отправившиеся торговаться, уйдут слишком далеко и ему не удастся их догнать. К тому времени, как он вернулся домой и доставил воду, ему встретились многие люди. Алиби у него было железное. Прежде чем Тэхён смог начать сомневаться в себе, он, пытаясь не переходить на бег, направился по собственным следам к калитке, что вела к колодцу. На протяжении всего пути он ощущал себя в ужасной опасности; с каждым шагом Тэхён всё сильнее потел - от страха перед лесом и непринятия. Тэхёну представлялось, как он долго будет прятаться от группы, а потом все будут на него смотреть, как на идиота, который не понимает, что ему не рады. Но пока ему было наплевать. Сходя с тропы, Тэхён убрал со лба свою длинную челку, жалея, что несколько недель назад не позволил маме обрезать её, когда та предлагала. Он понимал, что, обрезав волосы, в сезон дождей ему будет легче, но ему так не хотелось терять прикрытие для ушей и то, как волосы скрывали их и покрасневшую заднюю часть шеи, когда он смущался. Теперь, когда он играет в шпиона, длинные волосы могут стать проблемой, если он потеряет резинку: они могут запутаться, кто-то может их схватить, или же они могут за что-то зацепиться. Тэхён нервно отмахнулся от своих опасений: раз уж он собрался встречаться с неизвестностью без защиты других, он имел полное право совершать любую понравившуюся ему глупость. Пробираясь через густой подлесок, Тэхён даже бровью не повёл, когда колючки оттянули его джинсы, больно цепляясь за колени, и когда высокая колючая трава угрожающе задела его незащищенную кожу. Когда он был маленький, у мамы на теле вылезла ужасная болючая сыпь, но сам он никогда с таким не сталкивался, поэтому и не задумывался дважды о растениях, которые были способны его убить, - у него и так было достаточно проблем с зомби. Растения постоянно цеплялись за нож и наполненную водой флягу, и в конце концов Тэхён убрал их в рюкзак, однако даже эта небольшая пауза вызвала у него раздражение. Он понимал, что слепо шататься по лесу не стоит, и частенько останавливался, чтобы сориентироваться по солнцу и по тому, как простирались дорога. Насколько ему было известно, дороги могли петлять, но в основном были прямые. Сами они были большие, широкие, туда мог даже его дом уместиться, но также имели небольшие ответвления, похожие на веточки деревьев. Так как Хосок знал Хакёна, а Тэхён не был так хорошо знаком с беженцами, он выуживал информацию о походах у старшего мальчика: дорога будет вести прямо до тех пор, пока в поле зрения не окажется город, а потом распадется на разветвления, и те обогнут город. Жители его деревни начали ходить в город ещё несколько лет назад, и если бы там находилась какая-то крупная группа людей, как его собственная, они бы уже давно её обнаружили. - К тому же, - повторял Хосок, как попугай, серьёзным тоном, каким всегда пользовался, пародируя Хакёна, - кто знает, с чем нам придется столкнуться в городах. Тэхён об этом не забывал: находясь в лесу, ему казалось, что природа будто пытается его запутать. Или убить. В лесу существовало ещё много всяких ужасов, но до тех пор, пока Тэхён не увидит что-то зубастое, об опасностях он старался не думать. И всё же, когда облака закрыли солнце, пытаясь помешать успехам Тэхёна, и когда мальчик осознал, что куст перед ним покрыт ядовитыми ягодами, он задумался о том, какого это – умереть в лесу. До его деревни пешком было даже меньше половины дня, однако никто не сможет его найти. Только если он сам не направится обратно. Потом мальчику представился он сам в роли зомби, и Тэхён тут же прибавил шагу, пытаясь запихнуть эти страхи туда, откуда они взялись. Времени на них у него не было. Прошёл час, и только тогда он, наконец, смог разглядеть сквозь деревья дорогу и впервые понял, почему они не стали обносить стеной свой колодец: и людям, и зомби хватит пятнадцати минут в этом лесном лабиринте, чтобы осознать, что дальше ничего достойного они не найдут. Когда Тэхён наконец ступил на дорогу, он решил отдышаться, жалея о том, что не может так просто утихомирить своё сердце, и, когда солнце приблизилось к верхушке своей дуги, сделал первый глоток воды. Жара давила на него, как крышка на кастрюлю, пока в конце концов не принялось садиться солнце, уставшее от рабочего дня. Вода оказалась теплой, но влага была будто подарком небес, и Тэхёну пришлось собрать всю волю в кулак, чтобы не прикончить всё за раз. Закрутив крышку, он спрятал флягу обратно в сумку, а потом зашагал налево, в сторону города, мысленно пытаясь прикинуть, сколько у него времени до отбоя. Тэхёну нужно было отыскать группу до заката, чтобы не потеряться в темноте. Если он не найдет их до отбоя, то, наверное, уже никак не сможет понять, куда они пошли. Заставив себя идти быстрее, Тэхён внимательно следил за окружающими его деревьями. Трава казалась ему ещё более заросшей: не такой уж и высокой, но несомненно многочисленной. А вот дыры выглядели всё так же, и из-за воспоминаний шрам на руке Тэхёна заболел. Он уставился перед собой, желая, чтобы рядом с ним был Хосок, хоть и знал, что стал бы использовать друга в качестве поддержки, когда Чонгук на нём сорвется. Группа не будет ему рада, но Тэхён верил, что сможет их переубедить. Ему приходилось в это верить. Благодаря времени, проведенному на полях, Тэхён привык к бесконечным часам однообразной работы, поэтому, хоть и сосредоточиться на чем-то кроме пейзажей и собственных страхов он не мог, Тэхёну удалось погрузиться в мысли: он пытался начертить в голове буквы, которые ему никак не давались. Он постоянно путал чиыт с чхиытом*; Тэхён одним губами произнёс эти буквы, понимая, что он похож на пятилетку, однако знакомые звуки его успокаивали. Где-то в середине попыток вспомнить, как правильно пишется слово «дом», он принялся думать о своём исцарапанном крыльце, надеясь, что никто не обратит на него внимания. Крыльцо будет казаться местом отчаяния и одиночества, и из-за этих мыслей лицо мальчика заалело. Тэхён не знал, юный он или же слишком взрослый для отчаяния. Чонгук изо всех сил старался его игнорировать, и Тэхён знал, что это достаточно утомительно, поскольку сам специально отводил взгляд, и это его изматывало и расстраивало. Ему вспомнилось, как они, к ужасу своих мам, одним летом решили устроить соревнование «кто поймает больше пауков». - А если бы они вас покусали? – ругала его мама после самого пугающего крика, что он когда-либо от нее слышал. - Не покусали же, - спорил Тэхён, левой ладонью хватая паучка, прежде чем тот смог полезть по его рукаву. – Это добрые пауки. Чонгука это позабавило, а потом, когда им пришлось отпустить всех своих крохотных друзей на волю, мальчики дали каждому имя и придумали историю их жизни, пока провожали их в кусты. Они до последнего играючи соревновались, споря, чей паук «самый крутой» или «самый сильный» или даже «самый красивый», после того как Чонгук серьёзно заявил, что его последний паучок – девочка. Из-за этого Тэхён, чтобы превзойти Чонгука, сказал ему, что это у него самый красивый паук, потому что тот – мальчик, а мальчики всё делают лучше девчонок. После того как он это сказал, Чонгук оглянулся назад и, когда Тэхён стал смеяться над его паранойей, перевёл взгляд на него, слегка хмурясь. - Моя мама – лучшая. - Лучшая в чём? - Не знаю. – Чонгук распахнул глаза шире; он делал это, когда чего-то боялся. – Но она лучше меня и папы. Тэхён не понимал, как можно быть лучшим без какого-либо физического подтверждения, но его желание доказать другу, что он лучше взрослой тётки, которая терпеть Тэхёна не может, взяло верх над этим доводом. - Нет. Это ты лучший. – Когда Чонгук принялся возражать, Тэхён продолжил: - Нет, замолчи. Ты лучший. И я всегда прав, так что это правда. - Не всегда! – крикнул Чонгук, но потом засмеялся, наваливаясь на Тэхёна и забывая о последнем паучке в своей руке: тот упал на землю и быстро уполз. Тогда воспоминания прервались, и Тэхён резко выдохнул и перешёл на бег, пока гнев и решимость вытесняли его нервозность. Если бы тогда из леса вышел зомби, он тут же бы его прикончил, потому как не мог себе позволить задерживаться. Тэхён просто должен был их догнать. Оставлять Чонгука наедине с предательницей Суён было чуть ли не преступлением, и останавливаться он отказывался. Лучшие друзья просто так не сдаются.

***

Солнце село, и Тэхён мысленно поблагодарил отца за то, как тот рассчитывает время. Всё вокруг ярко освещала луна, позволяя ему обходить ловушки; Тэхён наделся, что те, за кем он гнался, остановятся переночевать. Несмотря на яркий лунный свет, ночью животные активничали еще пуще, и если его группа всё же планировала проснуться следующим утром, им нужно было вскоре лечь отдыхать. Однако как только на глаза ему попался город, Тэхён отступил и продолжил путь с заметной осторожностью, одновременно увидев в этом городе и тупик (теперь ему ещё и тропинку искать придется), и громадный, угрожающий мир, который может забрать всё, что ему дорого, стереть в порошок и бросить погибать на землю. Расслабив сжатую челюсть, мальчик стал пристально следить за правой стороной дороги. Конечно, он не был в курсе того, как бывают заметны дорожные съезды, и поэтому тихонько посмеялся над собой, когда увидел громадную конструкцию. Он слишком увлекся ликованием и чуть было не пропустил мимо ушей голоса. Сперва они послышались лишь на секунду, а потом заставили Тэхёна замереть – до него будто по ветру долетело «шаги слышала?». Распахнув глаза и осознавая, что его путешествие практически окончилось раньше запланированного времени, он стоял на месте и изо всех сил прислушивался, пытаясь распознать голоса. Время тянулось так медленно, что его измученные мышцы начали дрожать, призывая его присесть ненадолго и дать им отдохнуть. Тэхён было подумал, что ему показалось, но потом он наконец услыхал: - Пойдем проверять? Это был голос Суён, и Тэхён понял, что дорожка к их лагерю тянулась прямо от развилки. Когда мимо пронёсся ветерок, Тэхён почуял несильный запах жареного мяса и его живот глухо забурчал, а лицо напряглось от страха. Какие-то звуки, конечно, можно с чем-то спутать, однако этот звук даже животные вряд ли могли издавать. После этого вновь стало тихо, и он принялся красться назад, ступая слабо в нежелании шуметь в темноте, но опасаясь того, что если не отступить немного назад и не забраться на дерево, ему придется спать на открытой дороге. Оба варианта звучали так себе, поэтому, вернувшись к месту, где дорога снова становилась ровной, Тэхён присел, опираясь на полусломанную бетонную стену, и расположился между двумя каменными глыбами, дабы хоть как-то спрятаться от случайных прохожих. Его живот снова скрутило от голода, а он успокаивал себя мыслью о том, что завтра он поест: Тэхён их догнал, поэтому тратить очередной день на поиски не придется. А если они ещё и воду найдут, то и она лишней не будет. С этой утешительной мыслью, очень собой гордясь, Тэхён, зажатый между двумя огромными камнями, задремал. Его тело было настолько вымотано, что он не просыпался до тех пор, пока до него не донеслись звуки какого-то пыхтения. Поднявшись на ноги и тихо простонав из-за затекших спины и шеи, Тэхён схватил свой рюкзак и вытащил оттуда молоток. Голод колотил по его телу, будто капризный ребёнок, требующий внимания. Игнорировать это было просто невозможно, однако Тэхён заставил себя подняться и зайти за камень. Он услышал ворчание и как кричат «Хакён!» где-то внизу. Тэхён присмотрелся к дорожному съезду и увидел, как четыре человека дерутся с другой четверкой. И всё это люди. Тэхён зашипел себе под нос; это значительно меняло его план. Зомби не умели планировать и думать, так что их можно было просто отлупасить. Наличие людей подразумевало то, что ему нужен эффект неожиданности. Его родители пользовались именно этим методом в прошлом, когда мамины волосы ещё завивались под её ушами, а в глазах родителей виднелась та печаль, что до сих пор имелась у родителей Чонгука. Осторожно вздохнув, Тэхён прокрался по спуску, двигаясь на корточках как можно быстрее и радуясь тому, что незнакомцы его до сих пор не заметили… Пока не услышал разочарованный крик, который превратился в болезненный вопль. И Тэхён больше не мог придерживаться своей затеи. Подняв голову, Тэхён с отвращением заметил, что там находилось четверо худых, словно палки, парней, которые дрались, чтобы что-то украсть и… Бог знает что еще. Им удалось схватить Чонгука, у которого из головы текла кровь. У Тэхёна звенело в ушах, и он замахал молотком, врываясь на поле боя, но слишком боясь кричать, хотя этого ему хотелось больше всего на свете. Первый парень, которого он ударил, совсем этого не ожидал. Он попал ему по плечу, чуть не переломав при этом шею, и Тэхёна замутило от громкого хруста, когда мужчина повалился на землю, вопя от боли. В замешательстве вскинулись головы, и одна из них выругалась: - У них подкрепление! Трое оставшихся парней медлили, однако Суён этого делать не стала. Незнакомцы тащили с собой продолговатые деревянные палки, похожие на короткие ветки деревьев, но с круглыми рукоятками. Суён подняла одну такую, затерянную в битве, и бросилась к державшему Чонгука мужчине, замахиваясь и не задевая Чонгука только потому, что тот был низок ростом, а она целилась противнику в голову. Его голова накренилась набок, на лице появилось удивление, и он рухнул на землю. Остальные дали дёру, так громко матерясь, что Тэхён покраснел бы, если ситуация не была настолько серьёзная. Когда они проскользнули мимо них (тот, кого он ударил, держался за свою руку), Тэхён заковылял к Чонгуку, что стоял там, где оставил его незнакомец: мальчик выглядел возмущенным от такого грубого обращения. - Ты в порядке? – И он понимал, что следовало спросить об этом Суён или Хакёна, издавшего тот крик, но страх, окутавший его в тот момент, когда он увидел схватившего Чонгука юношу, не отступал. Чонгук пялился на Тэхёна, будто тот был его галлюцинацией. - Ты что тут делаешь? - Хороший вопрос. – Откуда ни возьмись появившаяся мама Суён провела рукой по своим волосам, слегка нервно откидывая их назад. – И он на него ответит, как только я узнаю, что все в порядке. Хакён? Чонгук? Они оба тихо откликнулись, дабы не привлекать нежелательного внимания, хотя Чонгук, казалось, едва её слышал. - Чонгук? – всё никак не отставала она. – Он тебя не ранил? - Нет, миссис Пак. - Надо выдвигаться, - секунду спустя произнёс Хакён, нервно рассматривая туманный утренний пейзаж. – Если их больше, они могут вернуться с подмогой. А вот Тэхён, как мне кажется, пришёл один. Слегка смущаясь, он кивнул в ответ головой. - Как долго ты собирался нас преследовать? – спросила мама Суён, резко к нему повернувшись. - Пока вы не смогли бы отправить меня домой. – Глядя на неё, Тэхён вздернул подбородок, хотя всё ещё чувствовал легкий стыд из-за того, что его слишком рано засекли. - Ну что ж, не вышло, да? – Она улыбнулась, но глаза были уставшие. – К вечеру сможешь вернуться в деревню. - Не хочу я обратно! Папа сказал «от четырёх до пяти человек». Так почему я не могу быть пятым?! – Тэхён оглядел путников, нервно останавливаясь взглядом на Чонгуке. Ему больше всего на свете хотелось осуществить первоначально задуманное, чтобы ещё немного поразмыслить о том, что бы сказать другу. - Родители хоть знают, что ты здесь? Тэхён смерил её взглядом, ну, или попытался, зная, как это обычно делают взрослые. - Конечно. Я оставил им записку. – От него не ускользнуло то, как Чонгук мельком взглянул на Суён, но Тэхён старался не отвлекаться от миссис Пак. – Ну пожалуйста! С ещё одним человеком, тянущим тележки, мы поедем быстрее. Они везли три телеги, полные вещей на продажу, и, хотя он не знал, с каким темпом путники двигались в первый день, это казалось логичным. - Как по мне, ему стоит остаться. – Хакён встал рядом с миссис Пак и подбадривающе улыбнулся Тэхёну. – Он, можно сказать, наши шкуры спас, застав того мужика врасплох. И если он заставил их думать, что у нас есть подкрепление, то они, может, даже сюда не вернутся. Миссис Пак задумалась, но казалась обеспокоенной: она не знала, что делать с такой огромной ответственностью – быть единственной по-настоящему взрослой в группе. - Мам, я тоже думаю, что он должен остаться, - заговорила Суён слегка дрожащим голоском. Тэхён уставился на неё, вспоминая времена, когда они были друзьями, и не смог остановить тепло, разлившееся в груди от её поддержки, хоть оставшийся после схватки адреналин и заставлял голос девочки трястись. Миссис Пак поджала губы, оглядела присутствующих и, хоть Чонгук и продолжал молчать, наконец-то кивнула, а потом зашагала обратно к одной из тележек. - Что ж, раз уж теперь у нас появились лишние руки, искать еду могут двое. Хакён ободряюще хлопнул Тэхёна по плечу. - Какое-то время мы будем идти прямо, я крикну, если нужно будет развернуться. - И как мы поймем, что это ты кричишь? – захлопал глазами Тэхён, чуть ли не прыгая на месте при мысли о долгожданной еде. К нему подошла Суён (судя по всему, его напарник по поиску пищи). - Его крик… ни с чем не спутаешь. – Повернувшись к Хакёну спиной, она многозначительно вскинула брови, и Тэхёну пришлось сдержать смешок. Мальчик чувствовал, что с ума сходит от того, что может смеяться после того, как увидел, как грабят его друзей. - Если не откликнемся в течение часа, возвращайтесь к дороге, - предупредила миссис Пак. - Да, мы в курсе, мам. – Суён стояла на краю дороги, одной загорелой лодыжкой уже в кустах. Пучок волос на её голове принялся подпрыгивать, когда она зашагала. Тэхён поспешил за ней, специально не удостоив взглядом Чонгука. Старшему повезло, что он отыскал группу, но он до сих пор не знал, в каких они сейчас с Чонгуком отношениях. Особенно после того, как Тэхён его спас. А вдруг он был возмущен появлением Тэхёна, поскольку мог бы провести ещё столько времени наедине с Суён... Когда тропинка пошла в горку мимо встречных деревьев, их тени упали на ребят, и, несмотря на то, что сквозь лес ослепляющими колоннами пробивались солнечные лучи, плотный забор из деревьев не пропускал большинство света так, что казалось, будто тогда было не раннее утро, а закат. Дети примерно с одинаковой скоростью пробирались сквозь заросли, и Тэхён чувствовал нужду завести разговор, хотя и осознавал, что их вполне может услышать кое-что неприятное. - Ну что ж… - пробормотал он, стараясь не говорить громко. – Тебе ведь не сделали больно, да? Суён продолжила шагать, а затем придержала ветку кустарника, чтобы Тэхён смог пролезть. - Не-а. Ну, в смысле, они пытались. Но не думаю, что они ожидали такое количество малолеток. - Тебя не ударили, потому что ты выглядишь младше? - Может и так. Откуда мне знать? Она указала на куст с ягодами, и они оба ринулись его изучить и понять, съедобны ли его плоды. - Я так рад, что все целы. – Тэхён присел осмотреть их, довольный тем, что гроздьями они не росли, потом сорвал одну ягодку, повертел её пальцами и в конце концов размазал по запястью. – Поищем еще, пока ждем, вызовут ли эти реакцию? - На дегустацию времени нет. – Суён закусила губу. - Давай просто подождем минут десять и пока все равно эти пособираем. Если появится сыпь, бросим. - Да, звучит неплохо. Они молча принялись собирать ягоды, Тэхён задрал рубашку, сделав из неё что-то похожее на мешочек, и складывал их туда, не обращая внимания на то, что сок в нескольких местах уже успел пропитать грязно-бежевую ткань. Такое буйство красок будет выделяться среди коричневой и белой одежды, что носили в деревне. Оборвав с кустарника всё до последнего, они пошли дальше, и Тэхён пожалел, что здесь не расставлены их ловушки: вокруг них кипела лесная жизнь, которая теперь людей не боялась. Мама Тэхёна рассказывала ему, что раньше люди часто забавы ради устраивали походы в лес, однако мальчик искренне этого не понимал. Вот если бы кто-нибудь подрезал листву или задарил ему штаны, носки и обувь поплотнее… Мягко говоря, природа – тот ещё геморрой. Его желание поговорить с Суён угасало, пока солнце поднималось всё выше и выше и жара летела по воздуху, будто ленивая птица, заливая их обоих потом. Тэхён засмотрелся на то, как блестела верхняя губа Суён, как липла к девочке её рубашка, но заставил себя отвести взгляд, когда почувствовал, как его лицо краснеет. Тэхён чувствовал себя неправильно, прямо как когда подходил к выгребной яме, не убедившись, что там никого нет. Прежде чем услышать оповещение о том, что пора возвращаться, ребята обнаружили ещё один кустик с ягодами: Суён проверила на своей руке, съедобны ли они, а Тэхён пожевал одну, дабы убедиться, что никаких проблем во рту та не вызовет. Одной рукой он помогал девочке собирать остальные плоды, достаточно самоуверенно, потому как они не были похожи ни на один тип ядовитых ягод, что он видел раньше, и так увлекся работой, что чуть не пропустил мимо ушей то, что сказала ему Суён. - А? – он моргнул, убирая с глаз челку. - Я говорю, - закатила она глаза, - что теперь не совсем понимаю Куки. Тэхён продолжал сбор, стараясь не морщиться от ласкового прозвища и не дать ей увидеть, какую сильную реакцию у него вызвали её слова. - В смысле? Она, слегка смущаясь, пожала плечами. - Ты пошёл за нами. Но я не думаю, что это ты сделал ради… чего-то пустякового. Ты здесь не для того, чтобы каким-то супергероем казаться. Да и никто в здравом уме не попрется через всё это дерьмо, просто чтобы с другом повидаться. – Суён указала на лес, матерясь, будто ничего страшного в этом нет. Тэхён внезапно почувствовал себя признательным девочке и, как только они закончили, с тихим стоном выпрямился. - Если честно, мне хотелось ненадолго выбраться из деревни. И… - Он притормозил, когда заметил, как пристально Суён на него смотрит, и вдруг понял, что если уж она рассказывает ему о том, что у Чонгука на уме, то эта девчонка не самый надежный человек, которому можно излить чувства о своем друге. - Ну, вообще, причин много, - уклончиво сказал он, направляясь к дороге, зная, что та рядом, поскольку они старались не уходить слишком далеко. Суён бросилась вдогонку, глазами прожигая дыры в его спине, но он ничего больше не выдал, а вместо этого спросил: - Рада, что пошла? Ну, не считая ту заварушку с парнями. - Типа того, - призналась она. – В деревне так скучно. Каждый день одно и то же. Тэхён удивился её искренности. - Ты так думаешь? - А ты нет? Деревья начали редеть, и Тэхён зашагал быстрее, желая отведать ягод, потому как теперь знал, что никаких побочных эффектов они не вызывают. По правде говоря, долгие часы на полях действовали ему на нервы, однако он никогда не садился и не задумывался делать что-то еще. Ремонт и фермерство может и не самые увлекательные в мире занятия, но труд – необходимость для выживания. - Разве мы не должны… держаться? Иначе умрём. – Тэхён думал, что ничего труднее быть не может, и не понимал, откуда у Суён это всё на уме. Она подошла к нему поближе, а вдали показались телеги, однако им нужно было ещё немного пройти, чтобы догнать группу. - Ну, в смысле, электричество вернулось, - принялась объяснять она. – Если оно никуда не денется и у нас будет отопление и водопровод, тогда мы будем печься лишь о зиме и фермерстве. А если сможем понять, как использовать на полях насос или электричество, то всё будет куда проще и мы будем заниматься какими-нибудь другими делами. Тэхён на секунду затревожился. - Какими такими делами? Она пожала плечами, и он обернулся взглянуть на неё, когда заметил движение её плеч. Лицо у Суён было слегка недовольное. - Такими, какие были прежде. – Тон её голоса давал понять, что у неё на уме более конкретные дела и она будет дразнить Тэхёна, если тот о таких делах не знает. Хотя, казалось бы, она-то что о них может знать, когда её мать – швея? Когда они добрались до телег, дружелюбная атмосфера, что возникла между ними, снова испарилась, и друг на друга ребята больше не смотрели. Разумеется, ягоды большой роли не сыграли и уняли лишь часть голода. Им оставалось надеяться, что в ловушки, которые они расставят ночью, что-то попадётся. Миссис Пак похвалила их, когда увидела количество ягод, что они опробовали, и они раздали их остальным. Суён и Тэхён сменили роли, как только все закончили жевать. Хакён и Чонгук, казалось, больше были рады тянуть тележки, чем есть. Суён махнулась с Чонгуком, а Тэхён старался не обращать на них внимания, когда поменялся с Хакёном. Старший уставился на него, но, как только они двинулись дальше, ничего, к счастью, не сказал.

***

Следующую неделю Тэхён провел за разговорами с Хакёном и миссис Пак, поскольку преданность Суён Чонгуку перевешивала любезность, что она оказала ему тогда в лесу. Чонгук же вообще не смотрел на него, и это приводило Тэхёна в чудовищное замешательство – неужели он так мало значил для Чонгука? Он старался не вешать нос, но частенько пользовался моментом, чтобы уйти от них подальше: энергично волочил свою тележку, когда они отправлялись за припасами, или же метался по лесу, оставляя одного из них (или же обоих) позади. В темноте он позволял себе шептать ужасные обидные вещи, которые из-за трусости не мог высказать им в лицо, и, хоть легче не становилось, это отвлекало его от мысли о том, какой дурацкой идеей было сюда притащиться. Наконец, как-то раз они круто повернули и обнаружили лишь кратеры, раздолбившие всю дорогу. Это означало, что им придется тащить телеги через кусты, растущие вдоль трассы. Тележки толкали Хакён, миссис Пак и Тэхён, а впереди идущие Чонгук и Суён пытались пробиться сквозь заросли, по возможности убирая с пути растения обернутыми в тряпье руками. Идти было непросто, и им приходилось время от времени останавливаться, чтобы попить – благо, не так давно они отыскали ручей. На грязных вспотевших телах Суён и Чонгука красовались небольшие порезы. Тэхён глядел на то, как Суён легонько толкает Чонгука, пока тот смеётся над её словами, а потом отвернулся, сжимая зубы и пытаясь сочинить ещё одно четверостишье стиха о съедобных ягодах, над которым он начал работать, когда путь стал особенно утомителен. Его плохое настроение перенеслось и на их возобновленную работу, поэтому, когда они вернулись на другую сторону дороги, Тэхён не заметил, как из тени деревьев выходят люди. Перед ними встал мужчина с длинной всклокоченной бородой и красными слезящимися глазами – он был похож на опасного бродячего пса, которому было плевать на то, умрешь ты или нет, лишь бы только ему сперва достался кусочек. - Ну, здравствуйте, - поприветствовал он их, а в его голосе прозвучал странный и почему-то знакомый акцент. – Что вас, ребятки, сюда привело? – Он указал довольно тяжелым на вид топором в их сторону; грязный рукав скрывал его мускулистую руку. - Мы в поисках торговли. – Миссис Пак заправила за уши волосы и уверенно улыбнулась ему, не обращая внимания на топор. – Я швея. И обувь могу чинить. Мы пришли из деревни к востоку отсюда и хотели бы попытать удачу в торговле. К мужчине присоединялось всё больше людей. Двое оказались ещё грязнее, чем он, однако никто не выглядел так же безумно: первая была женщина с длинными красивыми волосами, которые напомнили Тэхёну о маме, а второй, по мнению Тэхёна, был примерно возраста Хакёна. В воздухе ощущалось напряжение. Тэхёну так сильно хотелось заговорить, спросить, из их ли деревни Юнги, однако он почувствовал гнетущую атмосферу, исходящую взрослых, которые вряд ли были бы рады подавшему голос ребёнку. В отличие от их родной деревни, которая встречала незнакомцев аж у ворот и позволяла детям стоять на страже, все люди, что им здесь встретились, были взрослыми. Все начали представляться, и люди подобрели после того, как миссис Пак починила первую пару обуви. Они принесли ботинки прямо на дорогу, и Тэхён отдал женщине должное: она усердно трудилась на слепящем полуденном солнце и не позволяла пальцам дрожать, даже когда выпила последнюю каплю воды. Никто не удосужился описать всю ситуацию, но мужчина понял, что придётся прочесать лес в поисках чужаков, так как они упомянули, что наткнулись на грабителей, и главарь мимоходом сказал, что те уже давно им надоедают. Наконец, когда прошла уйма времени и Тэхён начал подумывать, что может хлопнуться в обморок из-за жары, главарь дал добро и извинился перед ними за то, что так долго их не пускал. - Вам встретилась шайка разбойников. – Он жестом велел им следовать за ним в деревню. – Они те ещё эгоистичные сволочи. До вас такое тоже практиковалось. Мы очень вам здесь рады и охотно согласимся на обмен. Тэхёну, удивившемуся, когда они в очередной раз повернули и впереди показалась деревня, с трудом удалось сдержаться и не убежать вперёд. Его родная деревня была обнесена ограждением из сетки-рабицы, на которое, для того, чтобы чужаки не смогли забраться, крепился разный ненужный металл. В этой же деревне имелся хилый низенький забор, сделанный из покрытых проволокой деревяшек. - Не понимаю, - заявил Тэхён. Теперь, когда люди были согласны на торги, ему было не страшно. – Как такой забор может их сдерживать? Мужчина взглянул на него и одарил полубеззубой улыбкой. - Я полагаю, вам пока не удалось вернуть электричество, а, ребятки? Проигнорировав предупреждающий взгляд миссис Пак, Тэхён ответил, что удалось. - Ну что ж, отлично! – кивнул им мужчина. – Не знаю, как у вас это получилось, но нашу работу оно упростило, откровенно говоря. В основном мы выращиваем рис и овощи. – Он указал рукой в сторону полей, помахал находящейся там женщине с очень странной головой, а потом продолжил: - Днём мы работаем на полях, с этим никаких проблем. Здесь ни холмика не встретишь, поэтому всё приближающееся мы замечаем. Но как только садится солнце, мы включаем наш генератор, и тогда эти хиленькие заборчики заряжаются таким количеством электричества, что могут человека поджарить. Тэхён с трудом сглотнул слюну, внезапно радуясь, что не стал дотрагиваться до этих штук, несмотря на то, что тогда был день и они не могли быть включены. Мужчина привел их к перекрёстку двух широких дорог. Дома располагались достаточно далеко от центра, и Тэхён озирался по сторонам, задаваясь вопросом, почему эти люди поселились именно здесь, тратя при этом попусту столько свободного пространства. С дороги вверх поднимался пар, и Тэхён обрадовался, когда какая-то женщина предложила им наполнить фляжки у ближайшего ручья. Большинство взрослых разговаривали только с миссис Пак, однако Тэхён никак не мог сдержать свое собственное «спасибо» и на это получил парочку смешков от удивленных взрослых. - Не поймите меня неправильно, мэм, - начал один из мужчин, - но зачем же вы детей с собой взяли, если у вас целая деревня имеется? Обороняться мелким сложновато. Слыша над собой знакомый тон взрослых, Тэхён насупился и захотел вмешаться, хоть и знал, что потом ему за это устроят взбучку, даже если он скажет что-то, с чем Суён, Чонгук и Хакён будут согласны. Он не желал выслушивать всё это или их переговоры, поэтому решил пропустить всё мимо ушей, наконец понимая, почему навещавший их Юнги всегда так был рад видеть его и Чонгука. Путешествие – это просто голод, жара, неизвестность и скука, если никто не воспринимает тебя всерьёз. В глубине души Тэхён понимал, что никто не позволит ему погулять по деревне, поэтому присел подремать у телеги: там был тенёк и спать было комфортно. Раз Чонгук рядом, на компанию Суён он особо не рассчитывал, поскольку из-за незнакомцев она, скорее всего, не захочет ругаться с мальчиком. К счастью им пришлось сдвинуться с места и оправиться на торговлю к домам жителей, и к тому времени, как они завершили бартер, у них на руках появилось парочка новых интересных вещичек, а Тэхён мог самодовольно краем глаза наблюдать за тем, как Чонгуку скучно из-за того, что Суён позвали помочь маме. Как бы там ни было, Тэхёну было ещё более одиноко, чем когда он путешествовал сам, поэтому, когда солнце принялось садиться и жители деревни предложили им переночевать, Тэхён едва обращал на свое одиночество внимание – ему просто хотелось поспать и снова отправиться в путь, чтобы отвлечься от неспособности приблизиться к Чонгуку. А потом мужчина, встретивший их на дороге, снова к ним подошёл, чтобы назначить места для ночлега. - Вы с дочкой можете остаться с семейством Пак. Если отремонтируете ещё одну пару ботинок, они даже вас угостят, я-то знаю. А мальчишки могут остаться со мной. Тэхён заметил, как Суён и Чонгук обменялись грустными взглядами, и в глубине своей жалкой душонки осознал, что у него наконец-то появился шанс потолковать со своим когда-то лучшим другом. Чонгук может пытаться его избегать, но вряд ли ему удастся спрятаться за Хакёном. Довольный, Тэхён изо всех сил старался не расплыться в улыбке, пока чувство нервного ожидания не сменило первоначальный триумф. Мальчику хватило сил лишь на ужин: из-за странствий ему целую неделю не удавалось полноценно поесть. Чонгуку было не лучше. Ел он будто на автомате, а после напущено жизнерадостным голосом сказал дочери приютившего их мужчины, что ему очень понравилась еда. К счастью, она, кажется, ни о чем не догадалась, однако Тэхён после ужина на всякий случай от души её поблагодарил, потому как не хотел её обидеть. Закончив есть, он ещё раз сказал им спасибо и направился к лестнице, ощущая тревогу, которая только усугубилась, когда Хакён заявил: - Я ещё немножко побуду внизу, Тэ. Постараюсь вас не тревожить, когда пойду наверх. Тэхён кивнул и зашагал по лестнице, напрягая плечи и сосредотачиваясь на досаде от постоянного игнорирования. Он не мог позволить Чонгуку соскочить. Не после того, как младший использовал Суён в качестве преграды между ними. Казалось, он слышал в своей голове голос Хосока: его приятный голос напоминал Тэхёну, что тот должен был поговорить с Чонгуком ещё несколько месяцев назад и что Тэхён ради него должен приложить какие-то усилия. Иногда он действительно задумывался, зачем подружился с тем, кто теперь вечно взывал его к совести, но всё же Тэхён не мог не признать правильность слов своего внутреннего Хосока. Дом был какой-то странный, Тэхён заметил это ещё тогда, когда мужчина проводил им экскурсию. Наверху лестницы не было коридора с дверьми – лишь сплошное помещение, которое, по словам хозяев, там было ещё с тех времен, как они этот дом нашли. К счастью, они бросили туда довольно большой матрас, и Тэхён не задумывался о том, почему им досталась лучшая, по его мнению, кровать всех времён, пока не увидел сидящего на ней Чонгука, развернувшегося спиной к лестнице. - Она жесткая, - коротко бросил Чонгук. – Будто они камней туда напихали. Не ожидая, что с ним и вправду могут заговорить, Тэхён застыл на последней ступеньке, но, когда других слов не последовало, он ступил на этаж и сразу ощутил надоедливую жару, уже казавшуюся привычной в то время года. Мальчик присел у подножия матраса, морщась и пытаясь устроиться поудобнее (однако комки всё же ощущались). - Можем лечь на пол, а это использовать как подушку, - посоветовал он, но Чонгук не ответил. Вот и началось. - Или, если хочешь, можешь подложить под голову мой рюкзак, - предложил он, руками пытаясь отыскать сумку, которую оставил здесь перед ужином: грязная ткань в темноте была практически невидима. Так и не дождавшись от Чонгука ответа, Тэхён поднялся, обошел матрас, присел перед мальчиком на корточки и уставился ему в глаза. Он ожидал, что Чонгук отвернется или бросит ему что-то колкое, будто упрямый ребёнок, но когда он приспособился к темноте и смог разглядеть младшего, никакой злости Тэхён не увидел. Глаза Чонгука были похожи на камушки, тёмные, большие и милые, но совершенно безразличные. Чего только Тэхён не ожидал, но он никак не рассчитывал на то, что Чонгук когда-нибудь сможет на него так смотреть. В прошлом он беспокоился о том, что Чонгук когда-либо посмотрит на него так же, как его мама – будто Тэхён приносит одни лишь проблемы. Но той ночью Чонгук смотрел на него как на заползшего в дом муравья. Будто он странный, но ничего примечательного в нём нет. Чонгук глядел на него так, будто он для него ничего не значит, и это моментально уничтожило всякие его возмущения. Дрожа и во второй раз за день чувствуя, что может упасть в обморок, Тэхён зашевелился и опустился на задницу. От резкого движения в воздух поднялась пыль, и Тэхён обнаружил, что не может смотреть другому мальчику в глаза. Ему отчасти захотелось просто сидеть на месте, пока Чонгук не сдастся и не ляжет спать, но его гордость всё же пересилила, и поэтому он выдавил из себя: - Надеюсь, мы встретимся с Юнги, пока мы здесь. Ответа не последовало. - Столько времени прошло. Я по нему скучаю. В конце концов, Чонгук кивнул. - Да, я тоже. Хотелось бы видеть его почаще, когда он приезжает. Тэхён наконец-то получил ответ, но он не знал, что с ним делать, поэтому принялся рассматривать лицо мальчика. Его мама так коротко его стригла, что он мог видеть уши Чонгука. Черты его лица всё ещё были мягкие, и Тэхён знал по тому, как кровоточили его руки от таскания телеги, что у него не было таких же мозолей, как у других. Но за всем этим Тэхён наблюдал издалека и уверен быть не мог. - Как там твои руки? – слабо спросил Тэхён. Чонгук их вытянул: бинты оказались чище, чем раньше, потому как жители этой деревни настояли на том, чтобы их сменить. - Заживают. Его короткие ответы сводили Тэхёна с ума, поэтому он в конце концов взорвался: - Прости, что я пришёл, ладно? Думал, ты захочешь помириться. Чонгук опустил руки на колени и злобно улыбнулся другому мальчику. - И с чего ты это решил? Спросить меня ты не удосуживался. Тэхён всё проглотил, понимая, что это правда, и пошёл в атаку: - Потому что никому не захочется терять друзей! Вот я и… - Да, терять друзей не хочется. – Чонгук сморщил нос, и Тэхён с грустью узнал показавшийся на поверхности, такой знакомый гнев Чонгука. – Но были ли мы вообще когда-нибудь друзьями? Ты меня всегда только оскорблял. «Чонгук, ты ещё маленький». «Чонгук, ты хоть что-то можешь сделать сам?» Если ты и был моим другом, то просто ужасным! - Это тебе твоя мама сказала? – ядовито спросил он. Чонгук бросился на него и прижал к полу с таким стуком, что внизу взрослым точно было слышно, но дерущимся мальчикам на это было всё равно. Чонгук разок врезал ему раненым кулаком, и они оба захрипели от боли. - Только попробуй ещё что-то про маму сказать! – бросил Чонгук. – Она всегда была права насчет тебя! От тебя одни проблемы, ты всегда со мной ужасно обходился! Тэхён был сильнее Чонгука, поэтому ему удалось подняться, сбросить с себя младшего и дать отпор: - Да меня укусили, когда я тебя спасал! Ты мне другом был, и я понимал, что я не в лучшем положении, чем ты, но всё равно остановился, когда ты упал! Это для тебя ничего не значит?! - Но что было после, Тэхён? – Чонгук стоял над ним, сжав кулаки, будто сдерживая себя, чтобы снова не врезать старшему. – А как же все те годы, когда ты отталкивал меня в сторону или решал за нас двоих только потому, что совершил когда-то один хороший поступок? - Я думал, тебе наплевать! – спорил он, шагнув ближе и говоря тише, чтобы взрослые, которые, должно быть, решили, что тот первый стук был просто случайностью, не узнали, что они ссорятся. – Ты тогда был такой перепуганный… - Это было восемь лет назад. Если поначалу мне это и нравилось, потом перестало. Мы остались, у нас появилась стена, мы начали общаться с Суён и Джихуном и… И мы повзрослели. Я не хочу, чтобы ты крутился надо мной, как будто я ничего сам делать не могу. – Горечь в его голосе звучала неправильно, слишком тягостно для того Чонгука, которого он знал. Тэхёну внезапно стало намного труднее сдерживать злость, и на мгновение он просто уставился на Чонгука. - Мне пришлось просить Хосока написать за меня письмо. Чонгук захлопал глазами, не понимая, к чему это было сказано. - Письмо? - Когда я пошёл за вами. Я с трудом пишу. – Тэхён засунул свою гордость подальше, и она начала недовольно его колоть. – Кое-что написать могу, но на этом всё. - А. – Чонгук сосредоточил на нём внимание и принялся изучать его глазами, а из Тэхёна почему-то начали лезть какие-то несвязанные вещи. - Не знаю, почему ты не помогаешь на полях, но мне бы хотелось, чтобы ты это делал. Я скучаю по нашим разговорам. Скучаю по… догонялкам с тобой и по тому, как мы находили тайные укрытия. Я понимаю, что это детские глупости, но я правда… Ты не был для меня кем-то, кем мне хотелось командовать, хоть только это я и делал. – Тэхён поковырял носком обуви о пол, поднимая ещё больше пыли, и когда он начал кашлять, Чонгук прошёл мимо него к окну. Потянувшись к своему карману, Чонгук вытащил маленький ножик, другой рукой поддел задвижку на раме, а потом потянул за ручку. После немного жёсткого обращения окно поддалось. Тэхён молча за ним наблюдал и поразился, когда мальчику удалось открыть окно, поскольку всё ещё видел его тощие руки и до сих пор интересовался, почему Чонгук оставался с мамой после того, как приносил утром воду. Ответов он так и не получил, но когда окно оказалось открыто до своего предела, Чонгук жестом подозвал его к себе. - Что такое? – сощурился он, подходя ближе. – Хочешь меня вытолкнуть? Чонгук рассмеялся, и это был такой знакомый и забытый звук, что щёки Тэхёна раскраснелись от радости. - Нет же. Просто ты всегда говорил о том, как сильно хочешь видеть в окне звёзды. Тэхён наклонился, щурясь, и правда увидел вдали малюсенькие точечки - яркие, счастливые, нетронутые бедами, что настигли людей. Тэхён глядел на них с легкой обидой, но тут же решил им всё простить, когда повернулся к Чонгуку и увидел на его лице небольшую улыбку. Тэхён ещё какое-то время сохранял молчание, не стыдясь того, что его внимание переключилось с неба на друга, пока Чонгук, наконец, не заговорил, иронично признавшись: - Суён пыталась заставить меня заговорить с тобой. - Да? - Ага. Сказала, что ты не такой придурок, как я считаю, и что я должен по крайней мере об этом тебе сказать. Прыснув, Тэхён обнаружил, что смеяться ему хочется больше, чем винить девочку во всех грехах. Ей было незачем за него заступаться, так что один лишь этот поступок искупил всё то, что она ему задолжала. - Она очень добрая, - признался Тэхён. – Но я всегда это знал. Просто меня бесило то, что ты общался с ней больше, чем со мной. Чонгук пожал плечами. - Она была добрее ко мне, чем ты. Тебе придется постараться, чтобы меня вернуть. От его дерзости Тэхён заулыбался и почувствовал, как в нём растёт что-то теплое и слишком уж сентиментальное. Это что-то забилось где-то в районе его сердца, и он произнёс «гляди», а потом присел на корточки у грязной части пола, не тронутой их дракой. Как только Чонгук присел рядом и Тэхён подвинулся так, чтобы они оба могли всё видеть, он принялся писать на пыльном полу своё имя, а потом, немного медленнее, имя Чонгука. Когда он закончил выводить последний символ, Тэхён задумался, не зашел ли он слишком далеко, но, подняв взгляд на другого мальчика, он обнаружил, что тот глядит в окно. Тэхён мог поклясться, что Чонгук в тот момент моргал быстрее, чем обычно. - Если тебе когда-нибудь будет нужна помощь с буквами, - наконец произнёс он, - я могу показать. Мама давно меня научила. Тэхён улыбнулся своему другу. Все страхи ушли в никуда и будто исчезли в тёплом костре в его груди. - Ну, когда будем телеги тащить, времени будет просто вагон. - Это точно, но и когда вернёмся тоже. - Оу. – Поняв смысл его слов, Тэхён наклонил голову, уставившись на свои мозолистые ступни, а потом добавил: - Ага. Звучит неплохо. Чонгук вернулся к неудобной кровати, но перед этим протянул Тэхёну руку, чтобы тот помог ему подняться. Позже Тэхён будет отрицать, что держал Чонгука за руку чуть дольше, чем необходимо, а Чонгук точно так же будет отрицать, что плакал.

***

Прямо как в тот день, когда Юнги впервые посетил их деревню, Хакён разбудил их ещё до восхода солнца, прошептав, что пора уходить. Тэхён и Чонгук спали в обнимку, и Хакён не стал обращать на это никакого внимания, хотя на лице его появилась небольшая улыбка, которая вряд ли могла быть вызвана успешной торговлей. Когда они вышли из дома, Тэхён изо всех сил старался не прыгать от счастья: ему так хотелось побежать домой и рассказать Хосоку о своем прогрессе. Хотя он и не ожидал ничего такого, что прошлой ночью предложил ему Чонгук, при светлости утра, обещанной хорошей видимости и дождливом дне, необходимом, чтобы охладить обильную летнюю влажность, мальчику верилось, что их примирение просто должно было произойти. Они добрались до противоположного конца деревни и от центрального расхождения повернули налево, чтобы продолжить направление прямо по первоначальному их пути. Взгляд Тэхёна скользил по развалинам ушедшей эпохи, и мальчику стало интересно, из-за чего в городах стало так опасно, ведь, по идее, все они, как и этот, были разрушены. У большинства известных ему домов было два этажа, а здания вдалеке казались намного выше, и Тэхён задумался о мощности этих великанов. Во всех трёх деревнях, в которых ему удалось побывать, ничего подобного не было. Однако чем дальше они удалялись от деревни, тем больше показывалось тревожных вещей. Тэхён не слышал ни намёка на живую природу, пока они шли вдоль полей: работающие на них люди ещё не проснулись, и над полями стоял странный шум. Хакён заволновался, когда исчезли постройки, и только после того, как миссис Пак сказала «если верить звукам, ограда у них под напряжением», Тэхён понял, что слышит шипение электричества, пропущенного по границам поселения этих людей. - То есть, они тоже имеют доступ к электростанции? – поинтересовался Тэхён. - Я спрашивал об этом прошлой ночью, - ответил ему Хакён. – Мистер Шим сказал, что на западной горе у них ветряные мельницы, идти туда всего день. Проблема в том, что им приходится держать там людей, чтобы эти штуковины охранять. Он даже спросил, не хочу ли я остаться, чтобы там им помогать. – Он проигнорировал яростный взгляд миссис Пак, а Тэхён с изумлением заметил, как краснеют шея и уши Хакёна. – Я отказался, конечно. Мама меня убила бы, если б узнала, что я её оставил. - Но зачем они вообще тебе такое предложили? – озадаченно заморгала Суён. - Э-эм, да знать бы. – Хакён заметно притих, его окутало смятение, а Тэхён не знал, как на это реагировать. Хакён был парнем, к которому ты обращаешься, когда нужна качественная работа. Он не будет отлынивать и сделает всё просто шикарно. И поэтому его ответ должен был прозвучать коротко и сухо, однако получилось наоборот. - Взрослые такие странные, - пробормотал, видимо, согласный с ним Чонгук, и Тэхён одарил его радостной улыбкой, которая исчезла из-за смущения, когда мальчик боковым зрением заметил довольную Суён. Вероятно, Чонгук рассказал ей об их примирении, потому как во время их пути за пределами электрической ограды троица работала вместе, и этот союз заставил Тэхёна впервые за весь год снова ощутить себя на своём месте. Вместе они были сильнее. Тэхён внимательно следил за кровоточащими руками и ступнями Чонгука и за тем, как тот их обматывает, слушая инструкции по уходу за солнечными ожогами. По прошествии следующих нескольких дней кожа каждого приобрела красивый, слегка болезненный загар - такой же, как у людей, которые не имели возможности скрываться от солнца. Миссис Пак выглядела более утомленной жарой, чем все остальные, и продолжала удивляться, как они, а особенно Тэхён, не устают всюду носиться. Мальчик представить себе не мог, что принятие друзьями даст ему столько энергии и так его успокоит. Он никогда не признается в этом, но когда они добрались до следующего поселения, ему было полностью плевать на всё, за исключением нехватки воды. По аналогии с прошлой деревней, у этой были караульные, которые бросились с деревьев вниз, до смерти пугая Суён и Хакёна – тот закричал так пронзительно, что Чонгук и Тэхён в ту же секунду схватились за оружие. Какое-то время все всматривались друг в друга, а потом один из мужчин, на лице которого красовались тёмные полоски, создающие впечатление, что ветви деревьев отбрасывали на него тени, воскликнул: - Хакён? Чувак, это правда ты? - Воншик! – Лицо Хакёна засветилось, хотя руку он до сих пор прижимал к груди. – Ты с дерева свалился, чёрт тебя дери! Тэхён впервые услышал от него бранное слово, но то, что парни друг друга узнали, незамедлительно произвело эффект: все люди, вышедшие из засады, бросили своё оружие в сторону. Хакён сообщил им, что они пришли торговаться, и после обыкновенного осмотра, не столь сурового, как в прошлой деревне, незнакомцы попросили путешественников проследовать за ними. - Слыхал, что произошло с твоей деревней, - с беспокойством посмотрел на Хакёна Воншик. – Так вам удалось найти пристанище, да? - Ага. Названия у него нет, но оно… вообще-то довольно далеко отсюда. – Хакён тяжко выдохнул. – Пришлось идти через Распутье. Парень, названный Воншиком, поморщился. - Блин, эти… Их мельницы ещё работают? - Ну, да, – уставился на него Хакён. – Откуда знаешь? - Так у нас-то электричества нет. Мы заметили дома со светом, отправили на разведку народ… Думали, сможем договориться о какой-то доле, но они всё такие же ублюдки. – Он бросил взгляд на Чонгука с Суён. – Ой, извиняюсь. - Всё нормально, - сказал за них Хакён. – Они такие словечки не цепляют. - Не то что я, а? – лучезарно улыбнулся ему Воншик, и Тэхёну показалось, что эти двое были намного ближе, чем обычно бывают люди из разных деревень. Пихнув его локтем, Хакён пошутил: - Ты все вредные привычки в себя вобрал. Но я так рад тебя видеть, что на этот раз прощаю. Тэхёну чуть не сплохелось от их шуточек, но его внимание переключилось, когда они дошли до деревни. Она очень была похожа на их собственную, однако их стена содержала больше дерева, чем металла. Воншик помахал охраняющему ворота человеку, сообщив, что они мирные и пришли торговать, а потом сказал: - Надо бы вам к старушке Ли заглянуть. Она никогда не против поторговаться. Чуть не пропустив это мимо ушей, слишком заинтересовавшись громадной дверью, на которой жители вырезали узоры, Тэхён даже не понял, почему сказанное Воншиком звучит так знакомо, пока не услышал голос Чонгука. - Старушка Ли? А у неё есть лошадь и телега? Незнакомый парень повернулся на него взглянуть и в замешательстве заморгал, когда увидел, что это спросил самый младший из группы. - У неё есть гораздо больше, малыш. – Тэхён подавил желание посмеяться над этим нелепым прозвищем. – Она разводит лошадей. Кстати говоря, только поэтому Распутье были готовы поделиться с нами электричеством. - Они хотели забрать себе старушку? – Хакён был потрясён, но Тэхён услышал только слова Воншика про лошадей, и ему на ум сразу пришёл его друг. - Здесь живёт Мин Юнги? – выпалил он, перебивая незнакомца. Послав Хакёну озадаченный взгляд, тот медленно ответил: - Да. А что, вы раньше встречались? - Да! – Если бы Тэхён не тащил в тот момент тележку, то тут же бы сорвался с места. Воншик усмехнулся и жестом приказал ему успокоиться. - Что ж, тогда я вас туда отведу. Обычно она первая любит надоедать торговцам. А потом я приведу старика. С ним заспорила одна из девушек, и Тэхён отвлек себя их спором и разглядыванием поселения: большинство домов тут были одноэтажными, а поля, по всему видимому, занимали куда большую площадь. Когда они дошли до ворот в другой части деревни, Тэхён растерялся. - Я думал, мы к миссис Ли идём. Хакён осуждающе на него глянул. - Мы же это обсудили, Тэ. Миссис Ли разводит лошадей, так что они не могли обнести её поля забором. В этом время суток она там. Раздражаясь от необходимости дополнительной ходьбы, Тэхён вынырнул из раздумий только тогда, когда Чонгук слегка пихнул его локтем, так смешно перекривляя разговаривающего с Воншиком Хакёна, что Тэхёну едва удалось сдержать хихиканье. У него это всё же не получилось, поэтому потом им пришлось объяснять шутку Суён, которая её пропустила, но увидела, как отставший от всех Тэхён чуть не плачет от смеха. В его планы не входило ёрничать, но делать это было приятно, когда взрослые относились к ним так, будто они не достойны были обсуждать происходящее. Когда они наконец добрались до полей, окруженных деревянным забором, Тэхён изо всех сил старался не крутить головой в поисках Юнги и его тёти. Однако долго ждать не пришлось. Спустя несколько секунд одна лошадь отдалилась от группы. На её спине, на странной штуке, похожей на кожу животного, восседала пожилая женщина. Остановленные Воншиком, они наблюдали, как женщина приближается, вероятно, желая знать, кто идет ей навстречу. - Поверить не могу, что вы можете делать это, не беспокоясь о ворах, - произнёс Хакён. - А знаешь, почему можем? – улыбнулся ему Воншик. – Если пойдете отсюда вперёд, то увидите обрыв, а внизу реку. То есть, чтобы добраться до лошадей, людям придется идти через всю деревню. - И я уверена, что вы меня не разочаруете, мальчишки, - донёсся до них знакомый голос. - Миссис Ли! – закричал Тэхён, не сдержавшись от радости. Её взгляд прошёлся по всей группе, но когда она увидела Чонгука и Тэхёна, старушка прищурилась. - А вы кто такие? Где же та малышня, что обычно меня разыскивает? Чонгук, вечно переживающий из-за своего роста, надулся. - Мы выросли! - А, ну, конечно. – Уголки её губ растянулись в улыбке, и она задала вопрос, ни к кому конкретно не обращаясь: - Так что же всё-таки вас всех сюда привело? - Мы здесь ради торговли, - шагнула вперёд миссис Пак. – Мальчики так хотели с вами повидаться, и, если честно, мы бы хотели узнать, есть ли у нас что-то, что мы могли бы обменять на вашу лошадь. - Ну что ж, это требует долгих переговоров. – Она глянула на солнце, пытаясь определить его положение, но прежде чем она сумела что-то вымолвить, Тэхён снова заговорил. - А где Юнги? - А, этот несносный мальчишка? – На этот раз она улыбнулась очень широко. – Сейчас он трудится у реки, но вместо того, чтобы идти туда, я бы посоветовала вам дождаться его здесь. Без лошади путь туда не близок. Тэхён слегка надулся, но смысл этого понял, точно так же как и понял то, почему следующие двадцать минут миссис Пак пыталась предложить всё, что приходило ей на ум, в обмен на лошадь. То, как миссис Ли скачет на одной такой твари, его слегка изумило, к тому же, он видел, как её лошади тянут телеги, поэтому если их деревне удастся заполучить такую кобылку, то миссии по торговле станут проходить быстрее и проще, а может быть, они даже смогут с их помощью заниматься хозяйством. Однако, несмотря на свою признательность труду миссис Пак, всем вскоре стало скучно просто стоять и ждать, поэтому Тэхён поинтересовался: - Может, мы хотя бы у входа в деревню его встретим? Миссис Пак была готова возразить, но миссис Ли отмахнулась. - Да что вы, всё с ними будет нормально. В это время дня охранник всегда на месте, да и ворам обычно не удаётся пройти дальше Распутья, так что нас они не беспокоят. Улыбаясь Суён и Чонгуку, Тэхён отцепил себя от тележки, замечая восторг в голосе миссис Ли, когда она сказала «что ж, заставить эту штуковину работать у вас явно получилось», а после мальчик рванул назад к деревне, слыша преследующие его две пары ног. - Нечестно! – запыхтела Суён несколько минут спустя, когда Чонгук обогнал её, оказавшись ненамного впереди Тэхёна. – Вы ведь… всегда бегали в деревне! - А я всегда побеждал! – в свою очередь пожаловался Тэхён, однако после рассмеялся. Чонгук слегка повернул голову, чтобы ответить. - Я всегда был быстрее! У тебя тогда просто ноги были длиннее! – Яркое солнце осветило его кожу и зубы, когда он широко заулыбался друзьям, и Тэхён чуть не споткнулся, ругая себя за то, что… отвлекся. Что бы это ни значило. Без замедляющих их повозок ребята вернулись в деревню очень скоро. Они перешли на шаг, а Суён всё пыталась отдышаться, в перерывах обзывая обоих мальчиков. - Радуйся, что твоей мамы сейчас здесь нет, - дразнил её Тэхён. – И что она не слышит, как разговаривает её дочурка. Она наградила мальчика абсолютно пофигистичным взглядом и попыталась треснуть, а тот спрятался за Чонгуком. Эти трое как обычно устроили перепалку без причин. Тэхён из-за этого сиял чуть ли не ярче Чонгука. Пока они шагали вдоль улиц, Суён негромко предложила: - Может, спустимся к реке? Тэхён смотрел на друзей и думал, не устроили ли те для него внезапную проверку. Но потом девочка продолжила. - Оружия у каждого при себе, так? С нами всё будет в порядке, если будем держать ухо востро. Раз уж люди по этому пути ходят за водой, вряд ли это место кишит зомби. Тэхён повернулся к Чонгуку, ожидая, что тот отклонит данную идею, помня о том разе, когда они самостоятельно решили уйти за пределы деревни, однако вместо этого мальчик охотно согласился. У Тэхёна тревожно скрутило живот, но он всё же не стал возражать: мальчик чувствовал себя слегка уверенней потому, что их было трое, да и к тому же, он видел, как пару недель назад Суён убила человека. Когда местные жители слишком долго на них пялились, они притворялись, что выполняют данные им поручения. Никто их не останавливал. Добравшись до ворот, они спросили у караульного дорогу к реке, и он поведал им о небольшой тропинке, что ответвлялась от главной дороги. - Идите по ней и выйдете к реке. Они легко разобрались и уже через несколько минут нашли нужную тропинку. Тэхён задумался, неужели миссис Ли настолько стара, что такой короткий путь казался ей огромным. Затем кусты начали редеть, показывая, что их дорожка прилегала к скале, проходила сквозь неё и спускалась к реке. Этот путь, если Тэхён всё верно рассчитал, мог занять у них большую часть часа. Но вид был невероятен – красивее всего, что они когда-либо в своей жизни видели: из-за летних дождей река была быстрая и выходила из берегов. Тэхён заметил лошадь и телегу у берега, однако Юнги нигде не было, поэтому, пока они шли, смотря под ноги, он периодически вглядывался в лес, стараясь не упустить своего друга. От скуки они пинали камешки, соревнуясь, чей прокатится дальше. Пока они окончательно не спустились вниз, ни Суён, ни Чонгук не понимали, что их дорога подошла к концу. Воодушевленный прогулкой без увесистых тележек, Тэхён бросился вперёд, когда скала осталась позади. Он проследил, чтобы остальные двинулись за ним, и друзья устремились через кустарники и невысокие деревья. Несмотря на мешающую листву, когда они завернули, тропинка оказалась достаточно протоптанной и широкой. И поэтому они без труда заметили человека, прижатого к большому дереву. Лицо юноши находилось в руках фигуры покрупней. Пошатываясь, Тэхён остановился и раскрыл от удивления рот, когда увидел, как человек ростом пониже сжимает плечи другого. Губы чудовища прижимались ко рту напротив и всё двигались и двигались… - Юнги! – вскрикнул Чонгук и схватился за свой молоток, узнав парня пониже. Страх Тэхёна не позволил ему сделать то же самое. - О, нет, - ахнул он, когда Чонгук понёсся вперед, а Суён со своим маленьким топориком пустилась следом. Тэхён же застыл на месте, думая лишь о том, что если бы юноше отгрызли часть лица, то вряд ли бы он ещё оставался в живых. - Эй! – послышался крик, однако на голос Юнги это мало походило. - Стой, стой! – теперь голос прозвучал куда более знакомо, и Тэхён ринулся вперёд, вытаскивая молоток и запоздало горюя. Двое у дерева отпрянули друг от друга, но прежде чем Чонгук мог замахнуться молотком на колени зомби, перед ним встал Юнги: глаза его были широко распахнуты, а губы красные и распухшие там, где их жевал зомби. Наверное, зубы Юнги он уже выбил. - Чонгук? – глядел на него Юнги. – Ты что тут делаешь? Суён свирепо испепеляла взглядом фигуру за спиной Юнги. Зомби выглянул из-за его плеча, и Тэхён подошёл поближе, чтобы привлечь внимание друга, и в тот же момент от осознания заговорил. - Это не зомби, Кук. Просто парень. Взгляд Юнги задержался на Тэхёне, а затем на его щеках неожиданно появился слабый румянец. - Он прав, - нарушил тишину низкий, довольно приятный голос, совпадающий с криком, который Тэхён слышал ранее. – Я не зомби. Человек вышел из-за спины Юнги, и Тэхён заметил, как Юнги на него смотрит. Его лицо было то ли слегка нахмуренное, то ли изумленное, будто он ещё не до конца отошёл от прерванного детьми момента. - Меня зовут Намджун. Я так понимаю, вы знакомы с Юнги? – Он встал рядом с другим юношей, и лицо его растянулось в теплой улыбке, при виде которой вся троица расслабилась. В конце концов, говорящего зомби никто из них ещё не встречал. Тэхён потратил несколько секунд на то, чтобы его рассмотреть, однако дошло до него всё намного позже из-за того, что всё внимание мальчика оставалось на Юнги: тот с последней их встречи совсем не вырос. Этот парень, Намджун, был таким высоким, что Тэхёну захотелось встать на носочки, но волосы юноши привлекали сильнее: такого оттенка Тэхён не видел никогда. Волосы Намджуна будто лишились всякого цвета, так происходило, когда сушили шкуру животного. - Да, - ответил Чонгук, пока Тэхён молчал. Младший хмуро глянул на друга, а потом обратил внимание на других. – А что вы делали? Глаза обоих комично распахнулись, и когда Намджун уже собрался ответить, Юнги шлепнул его по губам. - Нет. Не надо. Они же совсем малявки. Все трое моментально рассвирепели, а Тэхён пуще всех. Юнги всегда относился к нему как к равному, а теперь из-за этого непонятного парня с волосами цвета печеной грязи всё изменится? Как бы не так. - Мы подумали, что он тебя ест, - раздраженно выпалил Тэхён, пока двое других переводили дух. – Я думал, ты… Лицо Юнги подобрело, и он шагнул вперёд, чтобы успокоить младшего. - Поверь, я в порядке. Но вы-то что здесь забыли? Дома всё хорошо? - Да. – Когда Суён и Чонгук подошли к нему ближе, Тэхён ощутил, что потихоньку расслабляется, чувствуя защиту, хотя и считал, что доверяет Юнги безоговорочно. – Мы пришли торговать. Кажется, миссис Пак хочет купить у вас лошадь. И я… мы, - быстро добавил он, когда Чонгук слабо пихнул его локтем, - хотели тебя увидеть. - Ну что ж, вот он я. – Юнги театрально раскинул руки, выглядя жутко довольным этим тупым жестом. Затем он опустил руки и добавил: - Рад вас обоих видеть. И тебя… - Суён, - подсказала она и ошарашила Тэхёна следующим вопросом: - Почему на тебе только один ботинок? Тэхён захлопал глазами и покраснел, когда до него дошло, что она не знает о том, что у Юнги нет ноги. Однако Юнги улыбнулся ей так же, как когда у него это спрашивали Тэхён и Чонгук. - Ну, второй мне не очень-то и нужен. Он наклонился, чтобы закатить край джинсов, и в тот же момент рука Намджуна опустилась на его поясницу, дабы помочь ему сохранить равновесие. Тэхён следил за тем, как парень касается Юнги - ласково, уверенно и как-то ещё, хотя мальчик не смог додуматься, как. Ожидая увидеть пластик, Тэхён заметил изменение только после того, как Чонгук ахнул. - Она деревянная?! - Разве она была не пластиковая? – перехватил Тэхён чонгуковы слова, хмурясь на высококачественную аккуратную конструкцию. - Прежняя была пластиковая, да, - пожал плечами Юнги и опустил штанину. – Но я из неё вырос, поэтому Намджун сделал новую. - Устойчива к любой погоде, да и чистить легко, - заявил парень, широко улыбаясь и слегка ослабляя тэхёново пренебрежение. Совсем чуть-чуть. Тэхён изо всех сил пытался сдержать ответную улыбку, не желая доверять человеку, которому ненамеренно удалось его так сильно напугать. Он невольно стал сравнивать Намджуна с Хосоком, чтобы хоть как-то занять себя и не быть слишком приветливым с незнакомцем, жаждущим забрать у него Юнги-хёна. - Это ты её сделал? – распахнула глаза Суён. – Ты ему ногу смастерил? - Намджун весьма полезный. – Юнги оглянулся туда, где оставил телегу, а после сменил тему. – Можем и дальше болтать, но нужно идти. Лошади скоро захотят пить. - Как жаль, что дождя нет, - высказался Намджун, хотя Тэхёну показалось, что парня не очень-то это заботило. Юнги велел им идти следом; троица была благодарна за предоставленное время для того, чтобы они могли взять передышку от неожиданной атаки и всего увиденного после. Тэхён вовсе жалел, что они это узрели, потому как из-за этого он едва ли мог как следует разглядеть берег, уходящий в глубокую быструю реку. Река была такая красочная, будто материализовалась из сна, а её звук был схож со звуком дождя, предостерегая обгоревших на солнце гостей, которые осмеливались погрузиться в воду. Несмотря на всё, Тэхёну безумно хотелось это сделать. Он с трудом заставил себя сосредоточиться на телеге и поразился числом вёдер, наставленных на неё двумя парнями. Штуковина почти не изменилась с последнего раза, когда он её видел. - Возвращаться придется пешком, - с сожалением произнёс Намджун, спокойно наблюдая за тем, как Юнги запрыгивает в телегу. – Дорога идет в горку, и лошадь такой большой вес не выдержит. - Ладно, - хором ответили они, стараясь не тревожить Юнги, который был не особо доволен тем, что все, кроме него, пойдут на своих двоих. Когда они отправились обратно через лес, Тэхён не мог не заметить, каким беспокойным был его сидящий в телеге друг, и пускай Тэхён завидовал тому, что Юнги имел возможность не подниматься в горку, он также понимал, насколько это задевало гордость юноши. Большую часть обратной дороги они старались не отставать, а Суён болтала больше всех, поскольку им не хотелось ставить её в неловкое положение, к тому же, Юнги и Намджун ничего о ней не знали. Пока она говорила, Тэхён рассматривал Намджуна: его внимание привлекли тяжелый, будто сделанный из брезента ремень, что сидел на бедрах парня, и штука, висящая на его шее и похожая на какие-то странные очки. Всё ещё возмущенный влиянием Намджуна на Юнги, Тэхён решил спросить у него об этих вещах только потому, что знал, как невежливо будет задавать Юнги вопросы, касающиеся старшего. Засунув свою гордость куда подальше, он поинтересовался: - А что это на тебе надето? Намджун попросил пояснить, и Тэхён указал на его ключицы и талию, не зная, как можно эти штуки описать. - Это пояс для инструментов. – Намджун дотронулся до петельки, державшей плоскогубцы, и Тэхён с удовольствием отметил, что уже всё понял и больше никаких пояснений ему не потребуется. – Остальные просто носят с собой оружие, ну, или какую-нибудь отвертку, но мне как-то некомфортно выходить из дома без этого пояса. - Он ломает всё подряд, поэтому любит чинить, пока никто не видит, - заговорил Юнги. - Да уж, ну, я учился у лучшего. – Тон его голоса заставил Тэхёна покраснеть, а потом взглянуть на Суён и Чонгука с чувством жуткого раздражения, которое только усилилось, когда на то, что он считал очевидным и странным, не последовало реакции. - Заткнись, - проворчал Юнги, но Намджун не стал обращать на него внимания. - А это защитные очки. – Он коснулся штуковины на своей шее. – Я пользуюсь ими, когда работаю, чтобы щепки и всякое такое не попадали в глаза. - То есть, они как обычные очки? – спросила Суён. Намджун надел их на глаза, потянув за гибкий задник, и стал похож на громадное насекомое. - И да и нет. Они не позволяют видеть лучше. Просто защищают. Типа окон для глаз. - Намджун, - предупреждающе произнёс Юнги, но было слишком поздно – юноша споткнулся о камень, еле удержавшись на ногах. – Их также не стоит носить, пока идешь, - сухо добавил Юнги. - Что ж, правила существуют для того, чтобы их нарушать, - весело ответил Намджун, а потом стянул очки вниз. Хмурясь, Тэхён посмотрел на Чонгука, и всё вдруг сошлось: неподатливая тяжесть в его груди походила на его отношение к Суён несколькими неделями ранее. Не желая больше об этом думать, он спросил: - Юнги, а ты скоро к нам заглянешь? - Всё зависит от урожая, - ответил Юнги, начиная рассказывать о разведении некоторых растений, одно из которых он случайно назвал «коноплей». После этого он вдруг порозовел, а потом продолжил свое повествование. За разговорами они не заметили, как добрались до деревни. Караульные дружелюбно поприветствовали Юнги и Намджуна, хотя Тэхён заметил, что, разговаривая с первым, они слегка запинались. Прежде чем он мог это обдумать, он заметил, что Намджун хмурится, опустив голову так, чтобы не видели другие, и Тэхён вдруг почувствовал внезапный прилив сочувствия к нему. - Намджун, - выпалил он, всё ещё не желая разговаривать с парнем, но всё же придумал очередной вопрос. – Почему твои волосы такого цвета? Руки Намджуна взметнулись вверх, словно он тоже забыл о цвете своих волос, а потом юноша снова улыбнулся, и когда охранники исчезли из виду, с его лица сошёл дискомфорт. - Ну, я экспериментирую… - Он нас всех убить пытается, - перебил его Юнги. Намджун обиженно на него глянул, но всё же продолжил: - Я слышал, что у пепла сожженных водорослей имеются отбеливающие свойства, и хотел узнать, можно ли использовать их на волосах, раз на одежде можно. После нанесения требуется воздействие солнца, но всё же использовать можно! - Вот когда волосы выпадут, будет ему урок, - ухмыльнулся Юнги. - Но зачем вообще нужно отбеливать одежду? Или свои волосы? – нахмурилась Суён, а на горизонте показалась ферма Юнги. - Эти грязно-коричневые и желтые пятна, которые не может отмыть даже наше мыло… – Намджун оттянул свою рубашку: на месте пятен оказались бледные узоры, от повторяющихся стирок всё исчезло. – Выглядят они слегка противно, не думаешь? Тэхён опустил взгляд на свою рубашку и при виде синеватых клякс от добытых ягод залился румянцем, понимая, о чём толкует Намджун. Он даже не смог вспомнить, какого цвета изначально была его рубашка. Может, когда-то она была белая? - Да какая разница, если одежда испачкана у всех. – Юнги произносил слова, будто помня их наизусть, и сразу стало понятно, что парни не раз из-за этого ругались. - Взрослым нравится, - заговорщически кивнул Тэхёну Намджун. – Тем, кто помнит, что было раньше. Я постоянно слышу их жалобы о том, как сильно они скучают по стиральным машинкам. Суён оживилась. - В нашей деревне они есть. Такие странные. Большие металлические коробки, которые мешают воду с мылом. Намджуну будто подарок вручили. - Стой, правда что ли? У вас в деревне есть электричество? Троица кивнула, и заинтригованный Намджун на секунду взглянул на Юнги, а затем повернулся к остальным. - Как думаете, я могу пойти с вами, когда вы тут закончите? Я тут кое над чем работал, но с электричеством… Было бы просто супер. Но прежде чем Тэхён мог ответить, что не видит никаких проблем, пусть ему и не очень хотелось отправляться обратно с Намджуном, Юнги резко заговорил: - Кому-то нужно ворота открыть. Тогда Намджун вздрогнул, слегка краснея, и в этом можно было бы винить жару, если б он не принялся избегать встречаться с Юнги глазами. Он пробормотал «точно, прости», а потом пошел открывать ворота. Лошадь потянула тележку, и оставшийся путь до дожидающейся их миссис Пак получился напряженным: Юнги смотрел прямо перед собой, и Тэхёну казалось, что друг откусит ему голову, если он заговорит. Миссис Ли почувствовала витающее в воздухе напряжение, как только они прибыли. Старушка напрямую высказалась: - Ох, заметно, как вы рады друг друга видеть! – Это вызвало улыбки у младших ребят, но её племянник никак не среагировал - просто сполз к краю тележки, чтобы спуститься. Она окликнула его, но парень продолжил таскать воду к поилкам для лошадей, игнорируя её и любые возникнувшие разговоры. Тэхён заметил, как Юнги чуть не уронил ведро, когда миссис Пак разрешила Намджуну пойти с ними, и специально отвел взгляд, сочувствуя своему другу, но не понимая, как его утешить. Только через несколько лет Тэхён узнает о ссоре Юнги и Намджуна той ночью, как непреклонен был первый, пока второй пытался объяснить, как много значит для него такая возможность. До ссор с Чонгуком Тэхён не знал, что ругаться можно тихо, однако он увидел, каким той ночью возвратился Юнги: при лунном свете на лице мальчика отразилось столько злобы, что по спине Тэхёна побежали мурашки. Без ноги или же с ней, Юнги казался Тэхёну неуязвимым, непоколебимым, как гора при землетрясении. Адреналин не позволял Тэхёну уснуть, в то время как Юнги усаживался передохнуть. Он рассчитывал услышать, как старший плачет, но не дождался от него ни единого звука.

***

Намджун с коробкой всякого хлама догнал их по пути из деревни, уверяя, что его глаза покраснели лишь из-за случайно опрокинутых им в спешке химикатов. Понять, чистая ли то была правда, было невозможно, и Чонгук, хоть и не особо был всем этим заинтересован, шепнул Тэхёну, что Намджун ну точно плакал. Он предположил, что они с Юнги поссорились из-за того, что Юнги хотел пойти, но не мог, в отличие от Намджуна, у которого получилось отправиться с друзьями Мина, оставляя того одного. Тэхён его прекрасно понимал: одиночество повергало его самого в бездну страданий и ревности, и ему так вдруг захотелось уговорить миссис Ли отпустить Юнги вместе с ними. Но потом он вспомнил, что кроме Юнги у старой миссис Ли нет помощников, поэтому Тэхёну пришлось неохотно сдержать свои порывы. В попытке рассеять гнетущую тучу над Намджуном, что так не был похож на парня, которого они повстречали пару дней назад, Суён спросила его о планах на электричество. Намджун попытался отвлечься и принялся рассказывать им всякие безумства о том, как много он сможет сделать с огнем и помощью взрослых, и даже продемонстрировал им кое-что из своего пояса с инструментами – самую нелепую вещицу, которую Тэхён когда-либо видел. Эта штука была похожа на кусок трубы с рукояткой, и когда Намджун принялся заверять, что с помощью этого можно издалека прикончить зомби, Тэхён старался не засмеяться в голос. - Будь у меня электричество, я бы мог делать для этого более точные детали без риска подорвать себя на месте. Тэхён тихонько отошёл от него подальше, чувствуя себя ужасно из-за того, что предпочел собственную безопасность вместо того, чтобы утешить юношу. Но что бы то ни было, к этой вещице он не испытывал особого доверия. Разумеется, Намджун не горел желанием пользоваться этой штуковиной, потому как она была слишком шумная и предназначалась лишь для экстренных случаев, и Тэхён был этому только рад. Возвращение обратно через Распутье, как называли эту деревню соседи Юнги, оказалось более напряженным, чем в первый раз. Когда местные жители увидели группку людей с лошадью и телегой, взрослые принялись шептаться, а некоторые даже хмурились и отводили взгляд, позаботившись о том, чтобы их недовольство не осталось незамеченным путешественниками. - Они вот уже несколько лет пытаются заграбастать наших лошадей, - тихо сообщил им по-странному нервный Намджун. – После того, как они отказались вести всякие переговоры об электричестве, миссис Ли в ответ ни за что не соглашается обменивать своих лошадей. - Как думаешь, они нас тормознут? – прошептала Суён, придвинувшись чуть-чуть ближе к маме, хотя никто не стал её из-за этого дразнить. - Всё может быть, - размышлял Намджун. – Если тормознут, у меня есть запасной план. Тэхён подумал о странной маленькой трубке и вздрогнул, ему вдруг захотелось отговорить Намджуна ею пользоваться. Если в попытке их защитить парень отшибет себе руку, Юнги снимет шкуру с каждого присутствующего. Лоб Тэхёна покрылся потом, и мальчику отчаянно захотелось бросить телегу и просто побежать мимо деревни до безопасного леса. Однако он отказался от этой идеи, когда рядом с ним оказался Чонгук: на лице младшего четко читалась решимость. Тот незнакомец с их последнего визита всё же остановил их на середине пути и спросил, что же им такого удалось обменять на лошадь, но миссис Пак плавно вывернулась из ситуации, сказав ему, что она лишь безвозмездно предложила соорудить подходящее седло для племянника-калеки владелицы лошадки. Тэхёну совсем не понравилось то, что она поведала какому-то мужику о Юнги, но незнакомец лишь фыркнул что-то типа «какой слабак этот мальчишка», и Чонгуку пришлось ущипнуть Тэхёна за локоть, чтобы тот перестал убийственно глядеть на этого мужчину. К счастью, внимание Тэхёна переключилось на странную схожесть между ним с Чонгуком и Намджуном с Хакёном: на протяжении всей стычки Хакён сжимал руки Намджуна, да так, что его собственные костяшки побелели. То, как они держались за руки, заставило Тэхёна нахмуриться, но в то же время благодаря этому они закончили разговор без каких-либо сюрпризов. На выходе из деревни Тэхён услышал, как Хакён шепчет: - Это несправедливо, но теперь ты, по крайней мере, уверен, что сможешь вернуться. Всё было бы по-другому, если бы мы начали перепалку. Увидев в этом смысл, Тэхён успокоился, хотя мрачная атмосфера преследовала их до знакомой развилки, где Тэхён первоначально присоединился к группе. - А дать название нашей деревне не помешало бы, - вздохнула миссис Пак. – Раз уж страна снова развивается, люди должны о нас знать. - Тэхёнвилль, - важно заявил мальчик, вызывая первый искренний смешок у Намджуна с тех пор, как они отправились назад. Чонгук его треснул. - В таком случае я съеду. - Нет, не съедешь! Они всё пререкались и пререкались; их шутливое настроение передалось группе и слегка растопило холодность Хакёна и Намджуна, которым, по всему видимому, с каждым шагом очень хотелось развернуться и пойти обратно в деревню Юнги, Сорён. Однако когда вдалеке стала виднеться их деревня, грусть Хакёна исчезла, будто тень в полдень, и даже Намджун оживился: присущее ему любопытство отогнало от юноши угнетающие мысли. Тэхён воспрянул духом, удивляясь тому, как рад он был вернуться домой к гарантированной еде, и как сильно он соскучился по родителям. Дверцы распахнулись, когда они до них дошли, и их с явной радостью встретила девушка из группы Хосока, Сынван. - С вами всё хорошо! И, - она распахнула глаза, рассматривая Намджуна, будто необычного зверька, - вы привели друга. - Ага, - Намджун помахал рукой и невероятно очаровательно и слащаво ей поклонился. – Я Ким Намджун. - Оу. – Её щеки залились румянцем, а взгляд в панике метнулся к Тэхёну, будто моля о помощи. – Твой папа скоро придет, я послала за ним Чонвана. Тэхён улыбнулся ей в знак благодарности, удивляясь её реакции на Намджуна (по мнению Тэхёна, Намджун был похож на чокнутого), но радость от встречи с родителями и возможности поведать им о своих приключениях не давала ему отвлечься. После всего того, что случилось, когда ему было пять, Тэхён никогда бы не подумал, что ему хватит смелости покинуть деревню, однако он сделал это. Гордость затуманила его разум, и он на время позабыло том, какой способ выбрал, покидая дом. А ему следовало бы быть с этим поаккуратнее. И когда вдалеке показались его родители, слегка опережающие остальных взрослых, которые пришли услышать новости, Тэхён замахал им, хотя и понимал, что это выглядит глупо, но сдержаться он не смог. - Ким Тэхён! – крикнул отец, и его сердитый тон заставил Тэхёна помедлить и опустить руку. Но прежде чем он мог заговорить снова, перед мальчиком возникла как никогда разъяренная мама. - Бога ради, да чем ты только думал?! – Из-за её громких слов Тэхён пошатнулся и широко распахнул глаза. Мама, в отличие от разбойников, заставляла его опасаться за свою жизнь. – Ты уже как-то раз ушёл самостоятельно, чуть не погибнув, и что же ты делаешь десять лет спустя? – Мама уперла руки в бока, а Тэхён смотрел на то, как дрожит её нижняя губа. У него внутри смешались друг с другом чувство вины и страх. – Ты хоть когда-нибудь думаешь, прежде чем что-то сделать, Ким Тэхён? Мы что, идиота вырастили? От этих её слов глаза Тэхёна стали ещё шире, а сзади мамы зашевелились, давая о себе знать, остальные взрослые, допрашивавшие миссис Пак. Они всё услышали, и лицо Тэхёна зарделось ярко-красным, смущенным румянцем; мальчик пытался не зареветь, не понимая, как реагировать на мамин гнев. - Ну и? Жители молча ждали, и хотя Тэхёну хотелось, чтобы они все отошли от них с мамой подальше и продолжили беседовать с миссис Пак, он знал, что никто не станет так неуважительно относиться к его маме, поэтому ему всё же придется публично унизиться. - Нет, мама, - пробормотал он. – Мне жаль, что я заставил вас беспокоиться. Она шмыгнула носом. - О да, жалеть ты точно будешь. Тебе повезёт, если найдется время вздохнуть спокойно, когда мы с отцом с тобой закончим! – А потом, видимо, придя в себя, она покачала головой. – Бросай телегу, мы идем домой. – Её обвинительный взгляд прошёлся по миссис Пак, но та спокойно его встретила – взрослую женщину мама наказывать не могла. Тэхён принялся отвязывать ремни, с ненавистью замечая свои трясущиеся руки и мечтая просто провалиться под землю, однако он понимал, что мама и там его достанет. Позже, когда мама пошла спать и с ним пришёл поговорить отец, Тэхён узнал, что они будут периодически отключать электричество, дабы попытаться растянуть его ещё на немного. - Мама волнуется, что электричество может закончиться посреди зимы, - объяснил отец. - Полная нервотрепка: ей нужно быть везде и сразу, а она за один раз может побывать только в двух местах. Ещё и ты пропал. Понимаешь, почему она так отреагировала? Тэхён угрюмо отвернулся. - Она перед всеми начала… - А ты исчез, ни слова не сказав, - говорил отец, как всегда спокойно и рассудительно, Тэхёна это ужасно раздражало. – Тебе настолько не нравится то, как здесь обстоят дела, Тэхён? Папины слова настолько были похожи на то, что он говорил Суён пару дней назад, и от этого он встрепенулся, садясь на кровати, и быстро-быстро заморгал. - Нет-нет, конечно, нет. Просто… - Он нервно сглотнул слюну и на секунду взглянул на отца, но не сумел долго смотреть ему в глаза. – Мне нужно было помириться с Чонгуком. Просто необходимо было. Джэхёк ненадолго замолчал, а потом просто положил руку Тэхёну на плечо, тихонько вздохнув. - Иногда я забываю, что сам был подростком. – Сын ничего на это не ответил, и он мягко добавил: - Всё это будет казаться тебе мелочью через пару-тройку лет. Постарайся об этом помнить, ладно? От его снисходительного тона у Тэхёна внутри всё сжалось, и он сдерживался, чтобы не фыркнуть. Вместо этого он выпалил короткое «ладно» и снова улегся, поворачиваясь к отцу спиной.

***

С возвращением в его жизнь Чонгука следующие несколько месяцев пролетели так быстро, что Тэхёна почти не заботило то, что им снова приходилось мыться в канаве. Душ был доступен лишь иногда, и мальчик всё никак не мог понять, почему взрослые были так этим недовольны. Как-то одним вечером его отец уговорил маму пригубить немного домашнего алкоголя, а она принялась плакаться о том, как ей не хватает шампуня и пахучего мыла, сделанного не из чего попало. Злясь, что родители не удосужились извиниться за то, что на глазах чуть ли не всей деревни обращались с ним как с глупым ребёнком, Тэхён от них отдалился. Они пытались всячески занимать его делами, но мальчик старался как можно больше времени проводить вне дома и даже пропускал совместные приемы пищи. Тэхён совершенствовал свой навык поддержания невозмутимого вида, когда мама начинала на него кричать, а папа пытался ее поддерживать, хотя тоже не любил, когда повышают голос. - Наверное, твоя мама была права, - сказал Чонгуку Тэхён одним осенним вечером, когда листья начали менять цвет, а Суён ушла домой после урока с Сынван. - Насчет чего? - Насчет меня. – Тэхён невесело усмехнулся. – Такое чувство, что всё, к чему я имею отношение, в итоге катится к чертям сраным. – Он намеренно, дабы позлить мать, заимел ещё одну вредную привычку – сквернословил тут и там. Грязные словечки и разнообразные способы их использования приводили его в восторг. – Я стараюсь… И просто нахер всё порчу. - Ну да, здравым смыслом ты редко руководствуешься, - согласился Чонгук и рассмеялся, заметив вялый взгляд друга. – А что, врать мне незачем! Ты можешь быть грубым и эгоистичным, да и тупишь нередко… - Вот спасибо, - заворчал Тэхён. - Но мне кажется, что… тебя просто ничего не волнует. И знаешь, это заметно со стороны. Поэтому ты кажешься грубым, когда на самом деле ты просто сбит с толку, ну и слегка эгоистичен. - Меня много что волнует! – заспорил он. – Я волнуюсь о маме с папой, и о тебе… И о Суён, Хосоке и Юнги. – Тэхён, не понимая, почему добавление в список Чонгука заставило его покраснеть, быстренько вбросил туда остальных друзей. Чонгук просто одарил его взглядом. - Но ты волновался обо мне также и когда вёл себя, как мудак, верно ведь? Тэхён закусил губу, ничего не ответив, но понимая, что друг прав. Они на секунду остановились, и Чонгук со всей серьёзностью сказал ему: - То, что ты волнуешься, ни черта не значит. Надо демонстрировать свою заботу. - Но если им все равно? – выпалил Тэхён. Тогда Чонгук улыбнулся ему, сочувственно и приятно, и лицо его сделалось мягче. - Если ты о родителях, то им не все равно. Я раньше… думал так о маме. – Его улыбка слегка померкла. – Но ты пытайся. Они могут тебя расстраивать, но сдаваться нельзя. Иначе что тебе ещё остается? - Я могу жить с тобой, - пошутил Тэхён. – Буду воровать твои одеяла и еду и волосы постригу, чтобы твои родители думали, что я – это ты. - А давай меняться, - хитро заулыбался Чонгук. – Меня твои предки любят. Тэхён его треснул, а Чонгук лишь рассмеялся.

***

Мама Тэхёна волновалась не зря – электричество перестало поступать в самую суровую зимнюю пору, но никому не хотелось идти на риск и отправлять её, слабую от недоедания, к линиям электропередач, чтобы убедиться, в них ли заключается проблема. Каждый и без этого понимал, что так оно и есть. Намджун в эти месяцы работал не покладая рук, радостно экспериментируя с электричеством. Он частенько выбирался на разведку в соседний город вместе с взрослыми, а иногда даже с мамой Тэхёна. Юноша клялся, что с инструментами на руках он сможет снабдить их невероятно полезными вещами; телега с лошадьми всё чаще возвращалась с металлическими штуковинами, приводящими Тэхёна в искреннее изумление. Ему отчасти хотелось подойти и расспросить Намджуна обо всём этом, потому что он знал, что так поступил Чонгук, но его сдерживала странность этих вещиц, а также воспоминание о том, что Намджун целовался с Юнги. Тэхён никогда прежде не видел, как один мальчик целует другого, и даже представить себе не мог, что парням может хотеться заниматься таким с другими парнями, и это всё ему не особо нравилось. Он думал, что знает о Юнги всё, поэтому совершенно не ожидал того, что увидел. И вместо того, чтобы обвинять Юнги, мальчик стал винить Намджуна и пытался держаться от него подальше, несмотря на то, что парень сдружился с Хосоком. Тогда он уже научился осознавать свою ревность, поэтому в основном занимал себя, помогая отцу рубить дрова на вылазках за пределы деревни, опасаясь полностью вырубить свою территорию, и проводя время с друзьями, когда те не зависали с Намджуном. Так и прошёл следующий год: Тэхён проводил всё время с Чонгуком и Хосоком, а налаживать отношения с мамой не стремился. Люди изо всех сил старались подготовить себя к приближающейся зиме, и никто уже не тешил себя надеждами на хорошие новости с электростанции, когда мама Тэхёна отправилась туда на разведку. Некоторые взрослые горевали по электричеству сильнее, чем по собственным усопшим родственникам, в то время как дети просто старались жить каждым днем. А потом Намджун нашел способ вырабатывать электрическую энергию с помощью речного потока, протекающего к востоку от их деревни.