Эгоист

***

Кон­но­ру по­надо­билось пол­ча­са, что­бы при­быть на мес­то. Зда­ние горело оранжевым, и дым над крышей сносило в сторону. Ска­ниро­вание обе­щало, что второй этаж об­ва­лит­ся предположительно че­рез три ча­са и со­рок две ми­нуты, несущие стены не выдержат — и за ними обрушится крыша. Ма­шина Хэн­ка сто­яла при­пар­ко­ван­ная, на обо­чине, и Кон­нор за­мер, не­ дой­дя до нее па­ры мет­ров, по­тому что прек­расно знал, что там най­дёт. Он по­кач­нулся — сис­те­ма вы­дала мно­жес­твен­ные сиг­на­лы об ошиб­ках — мед­ленно зак­рыл гла­за и нап­ра­вил Элай­дже зап­рос с ко­рот­ким от­че­том. И с прось­бой, то­же ко­рот­кой. И толь­ко по­том нап­ра­вил­ся к ма­шине. Пу­ля прош­ла на­вылет и зас­тря­ла в об­шивке, ее не­об­хо­димо бы­ло вы­нуть и от нее из­ба­вить­ся, но Кон­нор пред­по­чел пос­чи­тать это вто­рос­те­пен­ной за­дачей. На этот раз Хэнк пре­дус­мотри­тель­но взял ду­ло пис­то­лета в рот, су­дя по все­му, что­бы дрог­нувшая ру­ка ни­чего не мог­ла ре­шить. Не ре­воль­вер — пис­то­лет, су­дя по но­меру, приоб­ре­тен­ный не­легаль­но. Кон­нор хо­тел про­бить его по ба­зе, но окон с ошиб­ка­ми всплы­ло так мно­го, что ему приш­лось зак­рыть гла­за и пос­то­ять, опи­ра­ясь пле­чом о приот­кры­тую двер­цу. Он ос­то­рож­но пе­рело­жил то, что бы­ло Хэн­ком, с во­дитель­ско­го си­денья на зад­нее. Поп­ра­вил но­гу то­го, что бы­ло Хэн­ком, приг­ла­дил во­рот­ник его кур­тки, ле­гонь­ко про­вёл ла­донью по гор­лу. Нак­ло­нил­ся бли­же и по­цело­вал его из­ло­ман­ное, ис­крив­ленное ли­цо. Пой­мал горсть оши­бок. На пе­рифе­рии взгля­да на­до­ед­ли­во и нас­той­чи­во све­тило крас­ным, и Кон­нор не сра­зу осоз­нал, что это прос­то стек­ло от­ра­жа­ет его ди­од. Кон­нор сел на во­дитель­ское мес­то и за­мер там на со­рок во­семь ми­нут и трид­цать две се­кун­ды, по­ка Элай­джа не пе­рез­во­нил.

***

Хэнк иног­да сме­ял­ся и го­ворил, что лю­ди уми­ра­ют и что это нор­маль­но. Кон­нор знал, что это нор­маль­но — пе­рена­селе­ние Зем­ли при от­сутс­твии тер­ра­фор­ми­рован­ных пла­нет, гро­зило че­лове­чес­тву ка­тас­тро­фой, но по­том Хэнк умер — и пе­рена­селе­ние Зем­ли для Кон­но­ра пе­рес­та­ло иметь зна­чение. Иног­да Хэнк го­ворил ве­щи, вро­де: «пер­спек­ти­ва смер­ти де­ла­ет нас те­ми, кто мы есть», или «ис­пы­тывать боль важ­но, что­бы под­держи­вать в се­бе че­ловеч­ность». Кон­нор не был с ним сог­ла­сен да­же в луч­шее вре­мя. Пос­леднюю не­делю Хэнк про­вел в боль­ни­це, неп­ри­выч­но съе­жив­ший­ся, в пе­реп­ле­тении тру­бок. Он был раздражительный и вспыльчивый, но то и дело брал Коннора за руку, и Кон­но­ру не нуж­но бы­ло ска­ниро­вать его, что­бы по­нимать, что Хэнк уми­ра­ет. Он ска­ниро­вал. По­том ска­ниро­вал ещё раз. Кон­нор был в ужа­се. Его сис­те­мы сбо­или, фо­новые про­цес­сы тор­мо­зились и под­ви­сали, и фай­лы би­лись, ког­да он смот­рел на че­лове­ка на боль­нич­ной кой­ке и осоз­на­вал свою бес­по­мощ­ность. Он за­гово­рил о пе­рене­сении соз­на­ния нас­толь­ко мяг­ко, нас­коль­ко смог — и был уве­рен, что все объ­яс­нил до­ход­чи­во. При­чин от­ка­зывать­ся не бы­ло, сох­ра­нение соз­на­ния бы­ло клю­чевой целью, всем ос­таль­ным мож­но бы­ло пре­неб­речь. Он, чес­тно го­воря, был до­волен вык­ладкой обос­но­ваний, ко­торую под­го­товил. В от­вет Хэнк рас­сме­ял­ся. Он сме­ял­ся, каш­лял и сно­ва сме­ял­ся, а по­том ска­зал: — Ну нет, ма­лыш, я со­бира­юсь спо­кой­но уй­ти на по­кой, бе­зо вся­ких ро­бокоп­ских шту­чек, — ему бы­ло тя­жело го­ворить. — Ду­ма­ешь, Алекс Мер­фи был рад, что его вер­ну­ли? Кон­нор не ду­мал, что прос­тые сло­ва мо­гут выз­вать у не­го столь­ко оби­ды, столь­ко злос­ти и столь­ко сис­темных оши­бок. Он от­ве­тил хо­лод­но: — Это да­ло ему воз­можность рас­пра­вить­ся с опас­ной бан­дит­ской груп­пи­ров­кой, так что да, ду­маю, ес­ли он был в сос­то­янии ис­пы­тывать удов­летво­рение, он его ис­пы­тывал. — Я не об этом го­ворю. Слу­шай, не смей иг­рать в эти иг­ры. — Я не знал, что вы ре­лиги­оз­ны, Хэнк. — То есть? — Ка­кие при­чины, кро­ме тех, что основаны на вероисповедании, мо­гут заставить вас отказаться от того, чтобы продолжить ваше су­щес­тво­вание в дру­гом, механическом те­ле? — Ус­та­лость? — По­яс­ни­те. — Я — су­ици­даль­ный мил­ле­ни­ал, че­го ты хо­тел? — это звучало как шутка, и вероятнее всего было шуткой, но Коннор все равно напрягся. Сказал прямо: — Я бы хотел, чтобы вы продолжали жить даль­ше. Хэнк до­воль­но фыр­кнул, по­мол­чал, а по­том ска­зал: — Ми­лый, я хо­чу ос­та­новить­ся и сой­ти. «Милый». Он так и сказал: «милый». — Вам се­год­ня сде­ла­ют МРТ. — Да все, что угод­но, лишь бы это ско­рее кон­чи­лось. Хэнк за­мол­чал, а по­том до­бавил: — Я бу­ду ску­чать. Сде­лай со сво­ей жизнью что-ни­будь прек­расное, ког­да ме­ня не ста­нет, лад­но, малыш? Кон­нор мол­чал, а по­том про­шеп­тал: — Я то­же бу­ду ску­чать. Он поп­ра­вил во­рот­ник и ска­зал сов­сем дру­гим, серь­ез­ным то­ном: — Но вы еще здесь. Не забудь­те про МРТ. Хэнк ус­мехнул­ся. Кон­нор по­том про­иг­ры­вал эту ус­мешку в сво­ей па­мяти две ты­сячи со­рок во­семь раз. Хо­рошо, что Элай­джа его по­нимал. Хо­рошо, что Элай­джа был че­лове­ком, ко­торый ис­крен­не счи­тал, что лю­дям не­обя­затель­но уми­рать. Кон­нор со­бирал­ся сде­лать что-то прек­расное со сво­ей жизнью.

***

— За­чем? Мол­ча­ние. По­щел­ки­вание кно­пок. — Вы по­каза­ли ему пре­дыду­щие мо­дели и да­ли по­нять, что он не пер­вый в ли­ней­ке. За­чем? — Я го­ворил те­бе, что лей­те­нант при­ходил нес­коль­ко раз по­видать ме­ня? — Элай­джа по­чесал под­бо­родок и под­ки­нул в ла­дони ни к че­му не под­клю­чен­ный ште­кер. — У не­го бы­ло очень мно­го воп­ро­сов. — И у вас бы­ли для не­го от­ве­ты? — Не всег­да. И боль­шей частью я, ра­зуме­ет­ся, не стал с ним де­лить­ся. Коннор молчал и Элайджа поднял на него взгляд. — Что-то не так? Кон­нор сце­пил зу­бы — ему не нуж­но бы­ло, но он не смог сдер­жать­ся: — Я ду­маю, что мож­но и так ска­зать. Мол­ча­ние. — За­чем бы­ло са­боти­ровать свою собс­твен­ную ра­боту? Элай­джа смот­рел с ин­те­ресом. Он опер­ся лок­тем о стол, едва-едва не касаясь руки то­го, что совсем недавно бы­ло Хэн­ком, и под­пер под­бо­родок ла­донью: — А кто-то что-то саботировал? — Элайджа. — Это бы­ла до­воль­но ста­биль­ная Эш­ка, но она все еще мог­ла сле­теть. Ей ну­жен был краш-тест, я ей его ус­тро­ил, она его не прош­ла. Вот и все. Никакого саботажа. Кон­нор ти­хо сказал: — Все бы­ло в по­ряд­ке. Когда Элайджа не ответил, он продолжил своим обычным голосом: — Это был не краш-тест. Он выстрелил себе в голову и сжег вместе со зданием всю линейку. Если вы хотели мне что-то этим доказать, то могли просто… — Зачем мне что-то доказывать? Он по-моему и сам выразился ясно. — Он убил себя. — Я знаю. И если уж он так хотел все закончить и навсегда подчистить, нужно было вламываться ко мне, чистить облачные хранилища, не знаю, стрелять в мониторы — так в девяностых уничтожали данные? — он улыбался, Элайджа улыбался. — Но он все сделал по старинке, может быть в надежде, что кто-то оценит намёк. Он замолчал, а потом добавил: — Но вряд ли, конечно, можно утверждать наверняка. Коннор сказал: — Вы обещали не останавливаться. Вот и не останавливайтесь. Элайджа хмыкнул. Вы­тер ру­ки, взял нож, раз­ре­зал фут­болку у того, что было Хэнком, на гру­ди, от­ло­жил нож, рез­ким дви­жени­ем на­жал на грудь, и она рас­кры­лась. — Ну, он пы­тал­ся, — Элай­джа про­вел ру­кой по чужим внут­реннос­тям: — Это всё пой­дет в утиль. На­сос выг­ля­дит неп­ло­хо, а вот… Нет, всё за­менить, все пе­рего­рело. Зна­чит, шес­той, хмм. Нуж­но, что­бы при уг­ро­зе са­молик­ви­дации на фо­не кри­тичес­ко­го стрес­со­вого уров­ня, он ав­то­мати­чес­ки вы­рубал­ся — в не­кото­рых си­ту­аци­ях это мо­жет быть не очень удоб­но, но… Кон­нор быс­тро его пе­ребил: — Нет. Элай­джа под­нял го­лову, ссу­тулив­ший­ся над сто­лом, за­ин­те­ресо­ван­но раз­би­ра­ющий то, что бы­ло Хэн­ком, за­пус­тивший ру­ки в его внут­ренности. Кон­нор смор­гнул со­об­ще­ния о сис­темных ошиб­ках. — Опять нет? Ну, мо­жет, тебе симпатичнее всего в нем привычка чуть что пой­ти и вы­шибить се­бе моз­ги, но, между прочим, я не смо­гу де­лать их бес­ко­неч­но. Я было поду­мал, что ты уже на­иг­рался. В нянь­ку в том чис­ле. Кон­нор мол­чал, и Элай­джа по­жал пле­чами: — Ну, ви­димо, нет. — В сле­ду­ющий раз я поп­ро­бую но­вую ком­би­нацию дей­ствий и но­вую стра­тегию по­веде­ния. — Как хо­чешь. Но, на всякий случай, по­думай еще, по­ка я тут раз­бе­русь. Кон­нор кив­нул. Ему не о чем бы­ло «ду­мать». — Что ж, для про­токо­ла, — за­писы­ва­ющее ус­трой­ство ав­то­мати­чес­ки отоз­ва­лось на клю­чевую фра­зу ко­рот­ким пис­ком. Элай­джа на­дел оч­ки, пе­ревя­зал во­лосы, пе­реки­нул но­гу те­лу Хэн­ка че­рез жи­вот и сел на не­го вер­хом. Под­тя­нул поб­ли­же лам­пу на гиб­ком ме­тал­ли­чес­ком стеб­ле, на­дел пер­чатки, пе­ред тем как с лег­ким щел­чком от­со­еди­нить не­фун­кци­они­ру­ющий ти­ри­ум­ный на­сос. — Ан­дро­ид со встро­ен­ной че­лове­чес­кой па­мятью, по­ряд­ко­вый но­мер 357-234-75, шес­той в ли­ней­ке HN. Не спра­вил­ся с уров­нем стрес­са и са­мо­унич­то­жил­ся. Для Эшек это уже ста­новит­ся тра­дици­ей. По­зит­ронный мозг вос­ста­нов­ле­нию не под­ле­жит, потому что его разнесло в кашу. Но воспоминания сохранились на облаке, так что тут никаких проблем. Кон­нор мол­ча смот­рел на те­ло на ла­бора­тор­ном сто­ле. Свет от ламп был хо­лод­ным и яр­ким, у то­го, что не­дав­но бы­ло Хэн­ком, гла­за нез­ря­че смот­ре­ли в по­толок. — Мо­жет быть, хотя бы на этот раз блокируем ему восприятие себя как андроида? — спросил Элайджа. — Решение, конечно, не идеальное и потянет за собой некоторые трудности, но это хоть что-то. Можно прикрутить фичу, чтобы он даже мог есть — ну, знаешь, контейнер в груди. Его, конечно придётся извлекать и опорожнять регулярно, но я не думаю, что это такая уж большая проблема… Проблемы бывают и побольше. Он снова улыбался и вертел в руках тириумный насос. — Знаешь, моему брату в детстве нравилось играть в куклы. Не знаю, я почему-то вспомнил. Кон­нор мол­чал. — Скажи, когда будешь готов, а я пока, — он с силой развел створки хэнковой груди в стороны, и они хрустнули, — попробую со всем этим разобраться.