Мой личный сорт дофамина

      Фантомхайв ныне прибыл в своё излюблено-ненавистное поместье этим пасмурным и сварливым, будто желчная бабка на базаре с гнилым укропом меж разваленных зубов, утром. Злой несоизмеримо, до худости бледный и жутко взъерошенный, абсолютно не сомкнувший синих очей накануне - это было заметно по смольно-тёмным кругам под глазами. Сизый ворох на иссиня-серых волосах и влажная повязка в районе глазницы на правом глазу дали мне отчетливо понять, в каких эдаких злонамеренных инсинуациях от новостей и психических мучениях провел сию бессонную ночь в пути мой благословленный контрактор. Когда ему отправили весточку глупые прислужницы моей госпожи в торопях и попыхах; когда я проводил время с моей божественной карой, дабы скрасить боль её разодранных в клочья рук, кои теперь будут навечно усыпаны уродливыми шрамами; когда я не отходил от нее ни на единый предательский шажок - я непреднамеренно успел столкнуться лбами с главной фрейлиной семьи Мидфорд, которая ослушалась моего приказа и доложила матери моей госпожи о нелециприятном инциденте, порочащим её честь и достоинство. Моя оплошность была лишь в одной допущенной ошибке, как он мог полагать, но разве можно было назвать ошибкой то, что состроил и сопоставил дьявольски умный дворецкий?       Контрактор в данный момент был в ярости - но на меня ли? Кто может сейчас объяснить витиеватый ход мыслей взрослого графа, чья жена пыталась свести счёты с жизнью? Дверь кареты громко отворилась и громко стукнулась о борта кареты. Звонкий треск стекла маленького оконца на двери заставил притихнуть каждого из находящегося здесь слуг. Я, как мне и полагается по всем нормам услужливого этикета, самым первым встретил своего своенравного хозяина и мне же, вот незадача, первому прилетело рукоятью выгравированной трости из слоновьих бивней. -- Господин... -- в нижайшем поклоне сквозь зубы проговорил я, принимая со всей благосклонностью удар по лицу: твёрдый материал рассёк мою очеловеченную кожу и горячая кровь хлынула на мощенную каменную брусчатку под ногами Фантомхайва и моих лакированных ботинок. Я не прервал нижайшего поклона, а лишь прикрыл свинцом налитые тяжёлые веки, дабы нарочно скрыть свои окрашенные демонической яростью и винным благородством, глаза. По ряду слуг прокатилась волна волнительных вздохов и испуга. Готов поклясться, что та часть женского коллектива, которая покорно выполняла мои поручения, пропустила сердечный удар в страхе и жалости обо мне. Солнце едва выглянуло из бурых туч, дабы осветить для каждого присуствующего здесь. Быстрая капля за каплей в лучах утреннего светила с моего лица лилась прерывистой струйкой кровь. -- Кто допустил всю эту вакханалию, Себастьян? Кто отправил семье Мидфорд уведомление? Вы совсем не понимаете, чьему дому служите? Фантомхайв злобно оскалился, проходя величественным шагом вдоль ряда своей нижайшей прислуги. Я прекрасно его понимал и из личных соображений самым первым подставил щеку, ведь чувствовал, что гнев отнюдь был направлен не на меня и я не должен никогда выходить за рамки человеческой личины даже в его отсутствие. Когда же злополучный ряд закончится, он бросил всепоглощающий презрительный взгляд на главную виновницу скверного развития ситуации - фрейлину молодой госпожи. Её гордого подбородка коснулась грязная часть трости, окаймовкой минуту назад бивщаяся о брусчатку, заставляя негодницу ещё выше поднять бледное личико. -- Камелия, не ты ли это стала крысой в моём поместье? -- усмехнулся мой гордый контрактор и обернулся на меня. -- Себастьян, что делают в моем доме с паразитами? -- Уничтожают. -- безэмоционально ответил я, так и не разогнувшись от поклона. Но я прекрасно чувствовал, что за уничтожающая атмосфера витала смертельной вуалью ненависти между бунтаркой-слугой и всепросветным графом. -- Так скажи мне, Камелия. Кто дал тебе разрешение без моего ведома отправлять гонца к семье Мидфорд? -- отозвался он, вернув своё величественное внимание к "паразиту", еле сдерживая в пределах уст ходящих от злости. Грязная трость одним щелчком пальцем о затвор в пасти вырезанного пса на рукояти, превратилась в грозное оружие с остриём на конце, которое мягко и непринуждённо углубилось в тонкую шею молодой служанки. -- Я сама, -- продцедила она сквозь зубы та и зажмурилась, продрагивая от прилива бесконтрольного адреналинового удара по хрупкому организму, ожидая точно такого же удара, как и я пару минут назад, только более смертельного. Конечно же, своего преданного слугу нет смысла убивать, а вот она всего лишь челядь, чей поступок не заслуживает жизни. Но... Если она и покинет этот мир от руки злого мужа своей госпожи, возможно, она даст начало пути счастья для своей самой возлюбленной госпожи из всей семьи Мидфорд. Да и госпожа Фрэнсис никогда бы не допустила подобной ситуации, будь она вкурсе, что происходит за глухими стенами этого чёртового поместья. Звук рассеченного воздуха со свистом прокатился около ушка бунтовщицы и она выкрикнула в тот момент, когда удар должен был случиться, но почувствовала лишь мягкое касание метала об щеку. И только потом открыла глаза, начиная ронять крупные слёзы и срываясь в истерический рёв. Я держал острие трости господина прямо пред мыльным личиком девчонки - это была абсолютно не жалость, лишь холодный расчёт на фееричность события. Моя длинная и большая, рваная и окровавленная гематома всё так же красовалась на бледном лице. Я повернулся к девушке в истерике так, чтобы моя Элизабет, которая с секунды на секунду должна выйти, не видела этого ужаса, но видел каждый, кто находился в рядах робких слуг, включая ту, что подставила каждого под гнев Госпожи Фрэнсис Фантомхайв-Мидфорд. -- Господин Фантомхайв, что тут происходит? -- отозвалась божественным и тихим голосом Элизабет, выйдя на парапет балкона в лёгком одеянии. Её нагое и худое, слегка истощённое тело скрывали несколько слоёв белоснежных шёлковых тканей халата. А по всему заднему двору тот час разлетелся аромат чистых бинтов и лёгкой сукровицы, скрывающейся под давящими повязками вдоль изрезанных предлечий. -- К чему эти формалости, моя дорогая? -- отозвался сквозь зубы остервенело Сиэль, да так, что жвалки заходили на его моложавом, но изрядно уставшем лице. Фрейлина Элизабет при появлении последней тут же свалилась с ног в полуобморочном состоянии и я успел её подхватить, чтобы та не размозжила себе голову о неровную, но твёрдую брусчатку. -- Воспитываю слуг. -- Это моя фрейлина. -- возразила девушка с присущей ей аристократичной гордостью. Не подав вида на то, как её защитница упала ниц. -- Только это её и спасло. -- бросил в ответ раздраженно господин и опёрся на свою окровавленную трость. Он подарил своей жене много многозначительный взгляд и скинул свободную руку с платком, будто бросая ей вызов. -- Себастьян, быстро приведи всё в порядок. Вечером у нас приём. И чтобы эту... -- Её зовут Камелия. И она моя фрейлина. -- возразила слабым голосом госпожа. -- Да. Она. -- пренебрежительно кашлянул в платок граф и протёр им же рукоять от остатков моей крови. --Чтобы я её больше не видел. Пусть на глаза не попадается. -- Да, милорд.