Триггеры

Лиам понимает, что что-то не так, когда у вечно спокойного Тео подскакивает пульс и начинают трястись руки. Все остальные из его маленькой младшей стаи на кухне ничего не замечают и продолжают разговор, но вот Лиам улавливает едва ли заметный скачок в чужом запахе и с неподдельным интересом смотрит на Тео. Тот стоит у кофеварки и пытается разобраться с кнопками, чтобы сделать эспрессо по просьбе Мейсона. Не то чтобы у Врачевателей Страха была на кухне кофеварка, блендер или тостер — Лиам уже давно понял, что у Тео есть некоторые проблемы с современной техникой, да и сам Лиам иногда не мог справиться с этой шайтан-машиной, но паника от кофейных зерен — это что-то новое. Он встает со своего места и подходит к Тео. Внешне с ним ничего не происходит; Тео все так же спокоен, но Лиам прекрасно слышит его сердце, которое бьется очевидно быстрее, чем должно, и видит, что пальцы над кнопками с обозначениями видов кофе едва заметно подрагивают. — Эй, — негромко говорит он, привлекая внимание; на удивление, Тео слегка вздрагивает. — Все нормально? — Да, я просто... — Тео замолкает, и Лиам чувствует яркий запах паники. Он опускает взгляд и замечает, что в кружке явно не эспрессо; но не понимает, почему Тео так испугался латте. — Не та кнопка, — просто говорит он, забирает кофе и ставит чистую кружку, после чего нажимает нужную. Лиам хмурится, замечая, с каким напряжением Тео проводит взглядом кружку с ошибочным кофе, и касается пальцами его плеча. Тео слегка отшатывается назад; этого снова никто не замечает. Лиам вскидывает брови. — Я сам не всегда с ней разбираюсь, — говорит он, думая, что это-то должно успокоить Тео, ведь кофеварка стоит на его кухне. Тео глубоко вдыхает — совершенно бесшумно, замечает Лиам, — и пару раз кивает. — Все нормально, — говорит он, когда берет кружку с правильным кофе. Лиам почему-то ему не верит. *** В следующий раз Лиам сталкивается с паникой Тео через месяц, но тут же связывает этот случай с треклятой кофеваркой. Он мучает Тео вопросами о химерах, оборотнях, особых способах тренировок — конечно, он сам оборотень уже давно, но знания Тео были явно обширнее, учитывая все года, которые он провел в самообразовании. Тео, если на чистоту, лучше всех обладает самоконтролем в его окружении — ну, и просто Лиаму немного нравится доставать его вопросами. В какой-то момент он просит Тео оборотиться, потому что видел его волком лишь однажды, и то — мельком, и тут это происходит. Тео не может стать волком, и его снова накрывает паника. Внешне это никак не отображается — лучший в самоконтроле, — но Лиам все равно хочет чихнуть от химических запахов, но еще больше хочет сделать хоть что-нибудь, чтобы их убрать; чтобы они снова сменились на спокойствие и сладкое снисходительное веселье, которые всегда исходили от Тео, когда он отвечал в тысячу первый раз на новые вопросы Лиама. Тео сосредоточенно смотрит на свои руки с когтями, кажется, абстрагировавшись от всего внешнего мира. Лиам буквально чувствует, как он все сильнее напрягается с каждой секундой; как от него исходят невидимые вибрации; и сам начинает ощущать необъяснимую тревогу. — Тео, — зовет он, но тот не реагирует. Лиам пересаживается со своего кресла на диван к химере, а потом кладет руки на чужие ладони — сверху, на когти, не боясь пораниться. — Тео, — снова зовет он, — все нормально, можешь не показывать. — Я могу, — резко отвечает Тео, шумно втягивая носом воздух; Лиам отмечает, что шумно, потому что в доме никого, кроме них; потому что Тео может ему доверять. — Тео. Лиам ждет, пока он посмотрит в его глаза. Тео все же сдается и поднимает взгляд, и Лиама буквально сносит отчаяние и вина в чужом взгляде. — Все нормально, — мягче повторяет Лиам, слегка сжимая чужие пальцы. — Ты не обязан. Да и мне уже не особо интересно. Тео сглатывает, но, кажется, прислушивается — его плечи заметно расслабляются, а потом Лиам чувствует, что когти под его пальцами пропадают. Лиам слабо ободряюще улыбается, а потом отпускает чужие руки. *** Вечером Лиам звонит человеку, который был другом для Тео дольше всех — Кори. И после этого разговора для него все встает на свои места. *** Лиам замечает панику Тео каждый раз, когда тот делает что-то неправильно; когда он ошибается, и ему страшно даже представлять, что Врачеватели Страха могли делать с ребенком, когда он ошибался. Лиам всегда был проблемным — расстройство прерывистой вспыльчивости было прямой противоположностью сочетания идеальный ребенок. Но даже если его отец частенько его упрекал и напоминал о каждом срыве, то у него всегда была мама — поддерживающая, добрая, всегда говорящая, что промахи — это нормально, что на ошибках надо учиться и не бояться их допускать. Но у Тео были только Врачеватели — и Лиам очень сомневался, что в их функции входила моральная поддержка или нормальное обучение ребенка жизненным основам. Лиам подтверждает теорию, которую подкинул ему Кори: Тео не может делать все неидеально. Хоть ему и интересно, потому что он увлекается психологией — какая может быть без нее история? — все же Лиам всегда старается оказаться рядом и остановить это напряжение из-за ошибки; исправить ее и показать, что все хорошо. Он понимает, что Тео нужно время — много времени, но также Лиам знает, что нет ничего невозможного. Он уверен, что Тео сам осознает свою проблему, и в этом есть ощутимый плюс: вдвоем справляться гораздо проще, даже если они об этом не говорят. *** Апогей наблюдения Лиама случается тогда, когда его нет дома. Он задерживается на тренировке и просит Тео разобраться с новым купленным телефоном — а именно перенести резервную копию с ноутбука на этот самый телефон. В теории все просто, но на практике Лиам забывает, насколько старый у него ноутбук и сколько раз он чуть не выбросил его в окно в приступе злости от зависшей страницы. Лиам понимает, что все очень плохо, еще на пороге. Дом буквально пропитан паникой и напряжением, густым запахом, оседающем на ламинате пола. Лиам бросает сумку; клюшка глухо бьется о стенку, но он не обращает внимания; и мчится на лестницу. В его комнате бардак: на полу разложена куча бумаг, стоит пара ноутбуков — его собственный и Тео, — лежит новый телефон, и спустя несколько секунд Лиам осознает, что это все — разные инструкции, и принтер, видимо, печатает новые. Тео сидит среди них, бегая глазами от одной бумажки к другой, видимо, пытаясь разобраться. И нетрудно понять, что у него ничего не получается. — Эй, — привлекает к себе внимание Лиам, наступая на пустое между этими инструкциями место. — Что случилось? Тео вздрагивает и поднимает на него взгляд; и у Лиама щемит сердце, когда на секунду он видит, насколько тот запуган. — Он не работает, — отвечает Тео ровным тоном, очевидно, пытаясь скрыть беспокойство. Если бы Лиам не был оборотнем, то точно не смог бы определить, что что-то не так; но он был. Он прекрасно замечает, с каким усилием Тео сжимает бумаги; прекрасно чувствует запахи беспокойства; кожей ощущает волны напряжения; и точно определяет загнанного в угол зверя в чужом взгляде. Лиам прямо по бумажкам идет к нему и садится на пол напротив. Он берет свой ноутбук, смотря в экран, понимает, что это очередная причуда техники, и тихо вздыхает. — Ты распечатал все это, чтобы разобраться? — Лиам осматривает все бумажки, а потом кидает взгляд на принтер, что продолжает печатать. — В инструкции в коробке не было написано, почему это может не работать, — отвечает Тео, кусая губы; он нервно отбрасывает бумажку, в которой не нашел ответ, и хватает другую. Смотря на него Лиам и сам кусает нижнюю губу. Он закрывает крышки обоих ноутбуков, рукой сгребает все бумажки в одну кучу; старается игнорировать то, как подскочило сердцебиение Тео, как в воздухе появился запах вины; и отодвигает подальше новый телефон, пряча под кровать. — Тео, — он кладет ладонь на чужие руки; чувствует, как чужие пальцы снова подрагивают. — Все нормально, я сделаю это сам. — Я пытался, — говорит Тео, нахмурившись; Лиам не может выдержать и кладет ладони на его щеки. — Тео, все нормально, — убеждает он. — Ты не обязан делать все идеально. Тео прикусывает нижнюю губу и позволяет себе сбросить эту маску спокойствия; ведь перед ним Лиам. Он глубоко вдыхает и выдыхает, слабо кивая. — Я вообще ничего не смог сделать. — Я бы с этим поспорил, — Лиам улыбается уголком губ, а потом проводит пальцами по чужим скулам, успокаивая. — Но ничего страшного, если у тебя не получилось. И если бы ты что-то сломал, тоже не было бы ничего страшного. Мы все исправим, ладно? Тео поджимает губы, снова делая глубокий вдох и стараясь взять себя в руки; но, видимо, он не может преодолеть это, не может справиться с чувствами, к которым привык за столько лет, и только немного отчаянно хватается за чужие запястья. — Тео, — тихо говорит Лиам, чувствуя, как у него разбивается сердце. Он ощущает крепкую хватку на своих запястьях; он понимает, насколько Тео тяжело бороться с собой, и представляет, насколько вина и страх были для него привычны. — Иди сюда, — негромко говорит Лиам и за плечи тянет Тео ближе; обнимает крепко, прижимая к себе, и ладонью слегка гладит напряженные лопатки, пока не чувствует, что он начинает расслабляться. Тео жмется виском к чужому плечу; доверчиво, по-детски; и сжимает пальцами чужую рубашку, хватаясь крепче, будто боясь потеряться. Лиам мягко трется подбородком о его волосы и сам глубоко вздыхает; из воздуха пропадает паника, напряжение и вина; Тео расслабляется, но даже не пытается выбраться из объятий. — Мы все исправим, — негромко повторяет Лиам. — И научим тебя пользоваться кофеваркой. Тео тихо смеется в его руках; и Лиам не может не улыбнуться в ответ.