Teen notes

Старфаер любит обниматься. Вот прям очень. Любит тихонько красться позади выбранной жертвы, а потом стремительно набрасываться, когда человек этого совсем не ожидает, или радостные победные объятия, когда им удается снова приструнить разбушевавшихся нарушителей порядка, или как акт утешения, когда кому-то очень сильно нужна небезразличная поддержка. Она благодарно обнимает Киборга, когда тот чинит ей абсолютно все, что она приносит; обнимает Бист-Боя, который сам кидается ей на шею после удачного раунда в компьютерной игре, если она находится рядом с ним; обнимает Рейвен от переизбытка чувств, и даже если та не прикасается к ней в ответ, то с недавнего времени хотя бы перестала ее отталкивать, и это Корианд'р считает своей маленькой победой. А вот с Робином все по-другому. Она не может просто подойти к нему и обвить его торс, прижаться к нему всем телом, чтобы почувствовать, как сильные, натренированные руки прижимают ближе, и слышать, как гулко и мерно бьется его сердце или наоборот – оглушающе-громко. В общем, одно дело обниматься в друзьями, и абсолютно другое – с Диком. Да и сам Ричард все время выглядит слишком собранным, напряженным и вечно обдумывающим какие-то проблемы, о которых другим знать не дано, и всякие проявления сентиментальности будут ему как кость в горле, а быть отверженной мужчиной, к которому ты испытываешь сильную симпатию, - дико и унизительно… И здесь, как правило, все ее аргументы заканчиваются, как и сеанс самоубеждения о пользе уменьшения количества телесного контакта на людях с их лидером, потому что, черт побери, кого она обманывает – они либо не прикасаются друг к другу вообще, либо так, что на теле живого места нет от царапин и засосов. Хотя насчет его занудства, гиперответственности и повышенной тревожности она душой не покривила – если его занимает какая-то проблема, то он отдается ей всецело, забывая о еде и необходимости отдыха. А раз он пребывает в состоянии, будто ему в жопу воткнули кол, то дело совершенно точно в Слейде – их самой большой головной боли. Как только возникает хоть малейшее упоминание или намек на его появление, то Робин похлеще охотничьего пса встает в стойку и начинает денно и нощно рыть носом землю в его поисках, порой доходя до сущего абсурда. И пытаться отвлечь такого нервного и максимально раздражительного лидера – себе дороже, еще и огрести можно за исключительно благие намерения, поэтому все давно махнули на это рукой, мол, побесится и успокоится. Однако же тамаранианке до всего всегда есть дело, и позволить их лидеру довести себя до физического и морального истощения она ну никак не может. Иногда ей хватает просто сделать ему этот их земной чай или кофе и накрыть теплым пледом, чтобы перевести его внимание на что-то кроме мониторов, а иногда – нет. - Ну же, Дик, - она ерошит ему волосы на макушке и массажными движениями спускается к шее. – Достаточно на сегодня. И раньше, когда они все только-только начинали и присматривались друг к другу, если Грейсон оставался равнодушным к проявляемой ему ласке и глухим к обращенным словам, она отступала. Тяжело и очень несчастно вздыхала и удалялась в свою комнату, потому что, в отличие от него, ей нужен был отдых и сон, особенно после изнуряющих боев. Сейчас Старфаер считает себя достаточно смелой, чтобы гнуть свою линию и отстаивать правильность своих действий, даже если ей приходится делать это против воли того, на кого она оказывает давление. Просто потому, что так больше продолжаться не может. Она насильно отключает компьютеры и не слушает, что говорит ей Робин в праведном гневе, хотя ей, по правде говоря, обидно слышать такое от него, уверяет его, что Слейд от них никуда не денется, хотя, конечно же, не может отвечать за достоверность этого утверждения. Ричард огрызается и злится, сыпет аргументами и упрямится, и в такие моменты ей очень хочется его стукнуть, но вместо этого она перехватывает его поперек и насильно уносит в свою комнату. И Робин, конечно, невероятно сильный, стоящий целой армии и все такое, однако Старфаер во всей ее тамаранской мощи он все равно не чета, если честно (но это большой секрет – она давно поняла, как мужчины трепетно относятся к своему эго и не допускают его уязвления в любых проявлениях, потому и сдерживается). Лежа в кровати, она крепко-крепко его обнимает, заключает в кольца рук и ног, и всем телом ощущает, как до дрожи напряжен каждый его мускул, и только тогда понимает, насколько же сильно он вымотан. Корианд'р прижимает его голову к своей груди, чтобы он настроился на ритм ее спокойного и ровного сердцебиения. И Ричард Грейсон слушает.