Эффект мотылька

Марк смотрел на учителя, что-то бубнящего себе под нос, и мысленно отсчитывал каждую секунду до конца урока. Этот день его уже изрядно достал - голова болела, хотелось спать, да еще и факт, что они и Натаниэлем не успевают доделать книгу комиксов к назначенному сроку, неприятно давил на нервы. Ансьель старался спать хотя бы по пять часов последнюю неделю, но этого чертовски не хватало. Парень и вовсе хотел отказаться от походов на уроки, ибо смысла в его прибывании в школе не было вообще: мало того, что его мозг практически не работал из-за усталости, так ещё все, о чем Марк мог думать - это чертов сюжет чертового комикса. "Мне кажется, та фраза ЛедиБаг была не совсем в ее стиле, надо написать так, как сказала бы она" "Этот диалог не несет особой смысловой нагрузки, на его рисовку уйдет много времени, но он не важен для сюжета. В то же время, он дает прочувствовать персонажей. Я не знаю, оставить его или нет. Вот черт" Марк тяжело вздохнул и постарался сесть ровнее, чтобы не заснуть. Он знал, что Натаниэль работает столько же - выглядели они оба не очень, однако Ансьель был счастлив, работая с Куртцбергом. Они были одержимы одной идеей, одной целью, они ставили на кон все, и Марк не мог не ухмыляться от мысли о том, что приятно иметь под боком такого же помешанного на чем-то человека как и ты. Работа, которую они делали вместе, не была в тягость, она изматывала, но эта усталость заставляла сердце трепетать от медленного приближения к цели. В их городе через месяц будет проводиться конкурс на лучший творческий проект среди подростков. Победивший проходит в следующий тур, а там уже, не смотря на полученное место, хотя бы мало-мальская известность ему обеспечена, ведь все СМИ поставлены на уши и готовы обсуждать это даже сейчас, что уж говорить про время, когда все эти работы можно будет увидеть и оценить. Натаниэль хотел быть известным и любимым публикой, а Марк хотел, чтобы его работа вдохновляла других людей. Они оба стремились к вершине, хотели быть на первом месте, и не смотря на то, что их мотивации для достижения конечной цели были немного разные, они работали в команде слаженно, точно и без разногласий. План был надежный, как швейцарские часы. Если только один пункт под названием "работать" вообще можно было назвать планом. Первый месяц парни задерживались в школе допоздна, и даже охранник растаял, видя их упорство, и дал им дубликат ключей от "кабинета исскуств" на постоянное пользование. Однако в семь часов все же приходилось уходить, и поэтому второй месяц парни постоянно проводили вечера вместе в доме у Марка, поправляя друг друга и оттачивая до совершенства каждый фрейм. "Здесь, мне кажется, её взгляд должен быть более мягким" "Это выражение не совсем точно описывает то, что она хочет сказать" "Она должна соблюдать дистанцию с котом Нуаром, они ведь на задании" "Я думаю, она бы не успела прийти туда за такое короткое время при всем желании" Марк ухмыльнулся в кулак своим мыслям. Странно, что в его мозг въедаются только фразы, связанные с работой, а все эти бытовые "мама сказала больше не спрашивать разрешения, если мы собираемся ночевать у меня", "я принес нам печенья и кофе", "как ты думаешь, стоит ли мне красить ногти в голубой или оставить черный?" практически сразу стирались из памяти. Ансьель подумал, что все это звучит очень правильно, если это диалог между ним и Натаниэлем. Марк не любил людей, он сложно открывался и всегда был напряжен, в любой момент готовый отдалиться, чтобы не мешать или не надоедать. Однако с Куртцбергом у него просто не было времени думать об этом и накручивать себя, ведь что бы он ни сказал, он был уверен - Натаниэль не высмеет его, не унизит и не будет осуждать. По сути Марк мог назвать своего напарника своим лучшим другом, да только сам факт, что у него появился человек, который знает о нем практически все, который реально может понять его настроение по паре фраз, которому достаточно показать пару жестов и помычать, чтобы объяснить сложную мысль... Это было Ансьелю в новинку. И это его пугало. * * * - Уже час ночи, ты хоть уроки сделал? - пробормотал Натаниэль, сосредоточенно водя стилусом по планшету. - Не сделал бы, даже если бы хотел. У меня такое чувство, будто я не спал два месяца, - шипит Марк, потягиваясь и слушая, как хрустят позвонки. - Хотя я спал два часа назад. И да, спасибо, что разбудил. - Да не за что, только я думаю, что тебе пора бы хоть раз выспаться, а то башка скоро совсем перестанет работать, - на выдохе отвечает Куртцберг, еле сдерживаясь от того, чтобы не стереть всю страницу к чертям, потому что его бесила буквально каждая черточка. - Это ты мне говоришь? Я не собираюсь уступать тебе в часах работы, - в шутку говорит Марк и пялится в монитор своего компьютера. Буквы постепенно теряют смысл, глаза болят и слезятся, и сейчас, прямо в этот момент, он понимает, что не хочет останавливаться несмотря на все это. Натаниэль смотрит на него, как на придурка, и медленно встает со своего кресла. Это кресло он принес с собой, так же как и ноутбук, так же как и графический планшет, а еще зубную щетку и любимую кружку. До Марка внезапно доходит, что они буквально живут в одной комнате. Раньше он не особо думал об этом, так как это помещение вообще теперь было лишь местом для работы, так что их совместное пребывание здесь было слишком привычным и... - Какого черта ты творишь? - непонимающе смеется Марк, которому на самом деле все равно, потому что его мозги почти не работают. Куртцберг перекатывает кресло, на которым сидит Ансьель, от стола к кровати и буквально вытряхивает парня на матрас. Марк падает как безвольная кукла, и это выглядело бы ужасающе, если бы Натаниэль не знал, что его друг просто устал и придуривается, лишь бы не двигаться лишний раз. Натаниэль без лишних слов стягивает с друга штаны и заматывает его в одеяло, осторожно подкладывая подушку под голову. - Завтра воскресенье, и раньше, чем в 12 часов дня, я не подпущу тебя к работе. Тебе нужен перерыв. - Тогда ты тоже не будешь работать, - бурчит Марк, понимая, что глаза предательски слипаются. - Конечно не буду. Я дорисую эту страницу и тоже лягу спать, - сквозь теплый смех говорит Натаниэль, и Марк слышит его уже сквозь дрему.