Эффект мотылька

В комнате было непривычно тихо: не слышно было ни стука клавиш, ни скрипа стилуса по графическому планшету, ни тихо наигрывающей музыки из чужих наушников. Марк смотрел в ночную темень, пялился на мигающие лампочки ноутбука и компьютера, медленно переводил взгляд на далекий фонарь за окном, а после мысленно успокаивал себя, затем просто закрывал глаза и наслаждался дыханием Натаниэля под боком. Это была последняя ночь перед конкурсом, и Ансьель находился в постоянном напряжении, из-за чего не мог заснуть. Что же до Натаниэля – сразу после того, как он кончил в руку своего друга, его начало клонить в сон, и он заснул уже через полчаса, обнимая Марка. Парень и не был против, что хотя бы один из них выспится, да только ему неимоверно хотелось поговорить: не обсудить этот вылизанный проект, который они довели до совершенства, а просто отвлечься от пожирающих его мыслей и поболтать, например, о вчерашней выставке, на которую они все-таки успели выбраться. Куртцберг пробормотал что-то несвязное во сне и закопался носом в волосы Марка, тут же снова успокаиваясь. Брюнет слабо улыбнулся, думая о том, что Натаниэль сейчас непривычно открытый и расслабленный. Ансьель не знал, что произошло с его другом сегодня, но он был особенно прилипчив и очень хотел внимания. Наверное, так на него действовала вся эта напряженная ситуация. Хотя парни и были уверенны в проекте на все 100%, они все равно нервничали. Марк глубоко вздохнул и закусил губу, вспомнив, что днем ему предстоит ещё и находиться в окружении огромного количества людей, который наверняка будут спрашивать его об их с Натаниэлем работе. Хотя, на самом деле, он надеялся, что ему не придется ни с кем разговаривать, ведь его друг знает о его социофобии… Друг. Ансьель нахмурился. Он не знал, мог ли называть Натаниэля своим другом. Наверное, нет, раз это голубоглазое чудо лежит сейчас рядом с ним и обнимает его во сне, а Марк не может даже подняться и вытереть сперму с их рук, потому что не хочет будить уставшего за все эти 3 месяца парня. С другой стороны, их отношения были… совсем не такими, какими Марк представлял себе «любовные отношения». Они никогда не признавались друг другу в любви, практически не целовались, им не нужны были романтические вечера со свечами и вином. Этим же занимаются парочки, верно?.. Такое ощущение, будто они просто веселились и делали, что хотели. И, в принципе, Ансьеля это устраивало, да и он боялся разрушить все это своими вопросами о том, что происходит. Прислушиваясь к себе, он мог сказать, что с Натаниэлем ему было хорошо, спокойно и тепло. Но он не мог сказать, что любит его. Наверное, не мог. Парень зажмурился до цветных пятен перед глазами и резко раскрыл глаза. Ему вообще не хотелось думать об этом. Ему нравилось то, что происходит сейчас. Он не собирался ничего менять. Он не хотел думать о будущем, он и без того постоянно беспокоится о том, что будет через день, два, неделю и дальше по списку. Поэтому сейчас он решил пустить все на самотек и хоть раз в жизни не трястись за каждый свой шаг. Марк ухмыльнулся. Одно дело – сказать, другое – сделать. *** - Нат, я сейчас умру, боги, тут слишком много людей, - тихо бормотал Ансьель, хватаясь за рукав своего напарника и задыхаясь от паники. - Всё будет в порядке, Марк, ты слышишь меня? Они думают, что мы обычные зрители. На сцене я буду говорить, а ты стой рядом и кивай, хорошо? Говорят, что представление людей голыми помогает снять стресс, - успокаивающе отвечал Натаниэль ему на ухо, и брюнет прекрасно понимал, что практически ничего из этого не поможет, но всё равно нервничал чуть меньше. Социофобия была его слабым местом. У него практически не было друзей, он не мог нормально отвечать на уроках, он не мог спросить у окружающих его людей, если ему что-то было не понятно, он уже несколько раз ночевал на лавке, потому что телефон разряжался в самый неподходящий момент, и Марк не мог найти дорогу домой. Он не ходил в общественные туалеты, он с трудом разговаривал с продавцами, он не мог смотреть в глаза людям, он постоянно извинялся, он думал, что выглядит слишком ярко, что на него все пялятся. Это было невыносимо. «Что ж, Джон Ватсон, с этим тебе и жить», - подумал Ансьель и фыркнул. Минуты неумолимо бежали вперед. *** Сердце стучало как сумасшедшее. В голове Марка боролись две мысли: желание победить и нежелание выходить на сцену. Почему это вообще было так необходимо? Почему все это нельзя было провести онлайн? Рука Натаниэля приятно давила на плечо, от ощущения напарника рядом было ощутимо легче. Брюнет скосил глаза на Куртцберга, проверяя, в каком тот состоянии. Тот был напряжен и вымученно улыбался. Эта улыбка была настолько пластмассовой, что Марк подумал, что лучше бы парень вообще убрал ее со своего лица. Ансьель осторожно прикусил плечо Натаниэля сквозь рубашку, и тот непонимающе глянул на парня. - Мне говоришь успокоиться, а сам так нервничаешь. У нас замечательный проект. Мы обязательно победим, - Марк ухмыляется действительно счастливо, вспоминая все то время, что они провели, работая над комиксом. - Вчера мы посмотрели весь комикс от начала до конца. Он интересный. Он красивый. Персонажи очень каноничны. Нам не о чем волноваться. Натаниэль смотрел на блестящие глаза Ансьеля и понимать, что последний правда верит во все сказанное и гордится тем, что они сделали. Куртцбергу кажется, что после такой речи у него нет права волноваться. *** ЛедиБаг стояла на сцене и лучезарно улыбалась всем, держа в руке конверт с именем победителя. Вспышки ослепляли со всех сторон, глаза Марка слезились, и толкучка парню уже изрядно надоела. Он ждал речи ЛедиБаг с нетерпением, потому что хотел, чтобы всё это скорее закончилось, и они с Натаниэлем пошли домой. Желудок неприятно скрутило, в животе заурчало – брюнет вспомнил, что не смог поесть ничего с утра. - Приветствую вас, жители Парижа. Я рада видеть вас всех на объявлении победителей этого конкурса, - сказала супергероиня, и толпа радостно зашумела, поднимая руки к небу. Помолчав несколько секунд и дождавшись, пока люди успокоятся, ЛедиБаг продолжила: - Итак, за последнюю неделю мы оценили все ваши проекты, но победитель только один, и главный приз – тоже, поэтому второго и третьего места не будет. Марк сжал руку Натаниэля в своей. Напряжение достигало своего пика. - Я не хочу мучить вас ожиданием и сразу скажу имена победителей и покажу их работу, - ЛедиБаг мучительно медленно открыла конверт, откашлялась и прочитала. – Джейсон Леви и Бен Ли. Их проект – это 3D анимация про супергероев этого города. Марк почувствовал, как его колени дрожат, а в голове шумит слишком сильно. Он видел лишь мелькающие картинки, словно попал в клуб, в котором мигающий свет создавал ощущение раскадровки жизни. Натаниэль неподвижно стоял, и, кажется, даже не дышал. Он смотрел прямо на экран на сцене, на котором показывали этот мультик. Он не понимал, почему так произошло. Он видел явные недостатки. Он понимал, что на это у одного человека ушла бы максимум неделя, а у двух – и того меньше. Звуковое сопровождение было посредственным. Тени в некоторых местах были неправильными. Фон был плохо проработан. Смысла в этом сюжете было мало. - Я… Мне так жаль… - Ансьель снова начал извиняться, хотя понимал, что это не его вина. - Пойдем отсюда, - Натаниэль осторожно потянул парня за руку сквозь толпу, чувствуя, что тот сейчас разрыдается. Как только они дошли по-дальше от огромного скопления людей, Марк обессиленно упал на бетон и взвыл, пряча лицо в ладонях, а потом тихо заскулил, не в силах сдерживать отчаяние, которое топило парня в себе. Натаниэль присел рядом и приобнял напарника, будучи не в силах помочь. Он чувствовал то же самое. Он понимал, что у них едва ли хватит сил справиться с этим. Это был слишком серьезный удар. - Это несправедливо. Я не понимаю. Я не понимаю. Я не понимаю, - как заведенный причитал Ансьель, содрогаясь всем телом. - Я тоже, Марк. Я тоже, - Натаниэль уткнулся носом в колени и всхлипнул, стараясь не смотреть на своего друга. Ему было слишком тяжело. Художник мог бы перешагнуть через это один, но Марк считал, что это – его первый и последний шанс, и Куртцберг буквально чувствовал, как ЛедиБаг сломала все самые смелые надежды его друга о свое колено, обтянутое тканью геройского костюма. *** Когда они разбрелись по домам, солнце уже садилось. Они впервые за два месяца ночевали отдельно друг от друга, но понимали, что это необходимо. Им надо было побыть одним, несмотря на гнетущее чувство одиночества от вида холодной постели и молчаливых стен. Марк упал лицом в подушку. У него не было сил даже включить музыку. Он прислушивался к звуку телевизора в другом конце его квартиры, к вою ветра за окном, к настойчивому стуку о стекло, но его мозг не обрабатывал информацию, превращая все это в один монотонный шум. Спустя минуту до парня все-таки дошло, что на стук надо отреагировать. Он с трудом оторвался от постели и посмотрел на окно, о которое билась черная бабочка. Марк слабо ухмыльнулся – она была необычайно красива, и он тут же захотел сфотографировать ее, да только сил на это не было. Он открыл окно и впустил насекомое к себе, планируя лежать на кровати и наблюдать за тем, как оно порхает под потолком. Ансьель обернулся и дернулся, раскрывая рот в немом крике – перед ним стоял мужчина в черном обтягивающем костюме. - Крикнешь – умрешь, - прошипел он, и Марк не нашел причин не верить этому человеку. Тот же жестом предложил парню сесть на кровать и продолжил. - Я тебе не враг, мне просто не нужны лишние свидетели. Меня зовут Бражник, и у меня для тебя есть очень интересная информация.