The Deep End

— Как ты? Почему лицо опухшее? Мягкий баритон, что раздался в небольшом, уютном кабинете, заставил Чимина вздрогнуть и поёжиться. — Я пришёл сказать, что завтра начинаю работать в «SG», — Пак неловко оглядывал лицо своего собеседника, не зная, куда деть руки. — Вчера праздновал это с Тэхёном. Мужчина пододвинул к нему чашечку с чаем, который Чимин несколько минут тому попросил. Его тихий вздох был полон разочарования и печали. Пак перевёл взгляд на стол, что стоял возле окна, возвышаясь над всеми остальными предметами мебели, делая их незначительными мелочами. Но больше всего привлекали дипломы и грамоты на стенах. Все они имели две схожести: термин «психиатрия» и имя «Ким Намджун». — Наши сеансы придётся прекратить, — подытожил Чимин, видя слабое кивание в ответ. — Я рад за тебя, это хорошо, что твоя мечта начала сбываться. Но разве ты хочешь прерывать лечение именно сейчас? Мы впервые за несколько лет на правильном пути, память возвращается, и ты готов всё бросить? — мягко спросил доктор Ким, беря в руки свою чашку с крепким кофе. — Доктор, — выдохнул Пак. Второстепенной задачей по прибытии в Сеул после подачи документов в университет стал поиск психиатра, так как прошлый остался в Пусане. Чимину казалось, будто бы ноги сами привели его в своё время к дверям клиники молодого и подающего надежды Ким Намджуна. Тот сразу вошёл в курс дела и, используя записи своего пусанского коллеги, тут же приступил к лечению. Панические атаки и кошмары мучили Чимина, сколько он себя помнил. Но с поступлением в старшую школу они значительно регрессировали, позволяя Чимину жить нормальной жизнью и не носить таблетки в нагрудном кармане рубашек, чтобы во время приступа можно было сразу же запихнуть их в себя и вновь притворяться нормальным. Тэхён подозревал иногда что-то неладное, но Чимин не хотел терять друга, а потому никогда не говорил о своей «дефектности». Он списывал крики во сне на триллеры, что смотрел, пока Ким был на работе. Но на самом деле никаких фильмов не было, они были не нужны, чтобы почувствовать ужас, сковывающий всё тело, липкий пот, струящийся по телу потоками. Лицо неизвестного мальчика было всем, что за годы терапии помнил Чимин. Родители не могли помочь, они не знали, что случилось с другом Чимина, с которым сын иногда играл в парке. Знали лишь имя — Кан Минсу. В тот день Чимин пропал с детской площадки, а позже появился вечером в сопровождении полицейского. На следующий день он улыбался и твердил, что не знает никакого Минсу. Кан Минсу и его родители пропали в тот же вечер, а полицейский намекнул, что за то, чтобы исчезнуть, семья Кан заплатила немало денег и покинула Пусан. Чимин пытался вспомнить хотя бы что-то, но всё было тщетно, и тогда мама впервые повела его к психиатру. Мальчишка не отбивался, не ломал стулья, как это делают в подростковых американских фильмах. Он чинно сидел в кресле, положив ручки на коленки, и смотрел на молчащего доктора. С Намджуном история была та же. Чимин половину первого сеанса молчал. Намджун видел, что Пак как бы неосознанно принюхивался к новому человеку, и не налегал. Когда же Чимин заговорил, то Ким подумал о том, что лучше бы он уж молчал. Окровавленное тело, чужие чёрные глаза, уверенный в себе юноша, старше самого Чимина на несколько лет — вот о чём рассказывал Пак. В его кошмарах был только один ребёнок, на вид которому нельзя было дать больше десяти лет. Он стоял всегда спиной к Чимину и иногда поворачивался лицом, чтобы взглянуть, вкладывая в один единственный взгляд и поддержку, и заботу, и то самое тепло. С ним Пак чувствовал себя в безопасности, но, когда наступали чёрные тени, незнакомец кричал и просил убегать, он разбито улыбался, а потом обливался кровью. На этом моменте Чимин просыпался. Прогресс в лечении начался несколько недель назад — Чимин вспомнил то, как они с Минсу играли в парке, пытались слепить замок из песка на детской площадке, но на этом всё. А на прошлой неделе Пак мельком увидел маленького себя, нарисованного в альбоме Кана. Он ясно помнил чёрные волосы, что всегда стояли смешным ёжиком, помнил его добрые глаза и безопасность, которую чувствовал в эти мгновения возвращения утерянных частиц своей памяти. Чимину было комфортно на этом диванчике, ему искренне нравился психиатр. — Знаешь, — вдруг задумчиво сказал Намджун, откидывая свои высветленные волосы со лба. — Может, стресс и большие физические нагрузки из-за работы смогли бы помочь тебе. Часто бывает, что забытые потрясения могут нахлынуть именно в неподходящие моменты, когда организм находится в критическом состоянии. Пак кротко пожал плечами. — Чимин, ты ведь прекратишь теперь работать для того сайта? — хорошо замаскированное непрофессиональное любопытство проскользнуло в голосе Кима, и рыжий нахмурился. — Думаю, у меня не будет времени на то, чтобы исполнять желания старых извращенцев, — хмыкнул Пак, неловко перебирая пальцами подол своей клетчастой рубашки. — Это было отличной подработкой, разве что менеджер брал высокие комиссионные, но, как видите, доктор, у меня всё ещё есть деньги на ваши консультации, — Чимин наигранно рассмеялся. Затянулось неловкое молчание, а рыжий подумал о том, что он уже вполне привык проводить здесь два часа в неделю. Будет немного сложно поменять свои старые привычки, но ради чего только не пойдёшь ради мечты. Как бы Чимин этого ни стеснялся, он не мог отрицать того, что ему нравилось работать для элитного порно-сайта, где за соответствующую плату исполнялись особые пожелания клиентов. Пухлые губки и щёчки, хорошая комплекция и общая невинность делали его звездой запросов, а фотосессии и различные неприличные наряды стали неотъемлемой частью его скрытой от Тэхёна жизни. Другу он врал, что деньги у него из-за работы онлайн торговым представителем одной из известных марок (даже создал страничку для продвижения своего товара, так как боялся, что Ким попросит показать), а ноги выбриты исключительно из-за жары. Тэхён верил, Пак врал опять. Чимин, в конце концов, поднялся с дивана и, поклонившись, поблагодарил доктора, а тот взамен попросил беречь себя. — Если что — звони, я могу выслушать тебя по телефону, — бросил напоследок Намджун. — А телефонные консультации тоже платные? — усмехнулся Чимин. — Нет. Пак дышал полной грудью, когда вышел из клиники, на душе стало легче, он был рад, что Намджун отнёсся с пониманием и даже предложил звонить, если что-то будет беспокоить. Дома Тэхён опять зависал в приставке, а Чимин отправился в свою комнату, чтобы собрать последние вещи. Завтра у него — личное Великое Переселение.

***

Небольшая двухместная комната в общежитии развлекательной компании «SG» стала чем-то вроде отправной точки для него. С самого утра Тэхён проводил его, передал в руки менеджерам, которые были так заняты заселением новых стажёров, что проигнорировали вежливое приветствие Пака, тут же вручая ему копию документа с правилами общежития, и фактически оставили перед дверью с символической цифрой 222. Второй этаж, второй блок и вторая комната в блоке. Как только Пак неловко зашёл в небольшую, но чистую и уютную комнатушку, он обрадовался, мысленно сравнивая её с той комнатой, которую делил с Тэхёном в университетской общаге, но, когда послышался недовольный голос, требующий объяснить кто он к чёрту такой, рыжий слегка напрягся, но улыбку не убрал. — Привет, меня зовут Пак Чимин, — он вежливо поклонился. — Позаботьтесь обо мне. — Чан Ван, — просто ответил парень. — Ван? — переспросил Чимин. — Боже, да чего же все удивляются, — цокнул парень. — Да, просто Ван, — он пригладил свои волосы цвета тушёной моркови (Чимин едва заметно поморщился) и пошаркал тапочками в сторону одной из постелей. — Вещи можешь сложить в шкафу, но мои не трогать, — безразлично сказал парень, развалившись на односпальной кровати. Рыжий открыл шкаф, а потом перевёл взгляд на своего нового соседа, такого же стажёра на должность помощника хореографа. Тот принялся пилить ногти и жевал жвачку, от чего Чимину аж челюсть сводило. Не то чтобы парень был противным, просто его дикие манеры и показательный пофигизм немного раздражали. Весь шкаф был под завязку забит тряпьём парня, и Чимин громко выдохнул. — Ты не мог бы освободить половину шкафа, пожалуйста, — уверенно попросил Пак, натыкаясь на безразличный взгляд. — Не мог бы, — кинул парень и возвратился к своему занятию. — Но мне некуда разложить свои вещи, — терпеливо, словно ребёнку сказал Чимин. — Так не распаковывай их, — фыркнул парень. — Нужно было вчера заселяться, как я, — уже мягче добавил. — Знаешь, как мне было страшно спать здесь одному? — обвинительным тоном спросил, вызывая удивление на лице Пака. — Освободи половину, — уже более твёрдым тоном сказал Чимин. — Возьми со стола расписание и почитай, а то завтра не успеешь даже проснуться, как отправят отрабатывать проживание и питание. Кстати, надеюсь хоть сегодня покормят, а то вчера на меня порции не хватило. Видите ли, — воскликнул парень, — официальное заселение только сегодня, а меня они не ждали, — он злобно стукнул кулачком по одеялу, а Пак еле сдержался, чтобы не рассмеяться из-за его обиженного выражения лица «морковного» парня. Он закрыл двери шкафа и пообещал себе разобраться с этой проблемой позже. А пока подошёл к столу, разглядывая небольшой лист бумаги, сложенный вдвое. В нём было указано приблизительное расписание последующих дней, а основное время занимали тренировки в зале. Так как они не были стажёрами в айдолы, у них не было запретов на сладкое, но были некие ограничения и штрафы за беспорядок и алкоголь. Чимин едва заметно выдохнул, положил список на стол и направился ко второй кровати, тут же ложась на неё. Он закинул руки за голову и растянулся на удобном матрасе, слыша, как зажужжал телефон. Лениво достал смартфон и покосился на своего соседа, который так же пилил свои ногти, не обращая внимания ни на что. Белый потолок, на который Пак уставился, когда провёл пальцем по экрану и приложил телефон к уху, так и просил налепить на него несколько звёздочек, которые бы сияли ночью, не давая кошмарам прокрасться в крепкий сон. Персиковые стены тоже казались довольно миленькими, а вся мебель была достойным ширпотребом из спрессованных опилок. Не так уж и плохо. — Хэй, Чимми, я уже скучаю, — в телефоне раздался низкий голос Тэхёна, и рыжий невольно улыбнулся. — Нормальный сосед попался? — Я тоже, Тэтэ, — ответил, поглядывая на Вана. — Такой же вредный, как ты. Только разве что чистоплотный, кажется. — Ладно, тогда обживайся. Я позвоню завтра, — в трубке на заднем фоне лилась негромкая, приятная музыка, было слышно разговаривающих между собой людей. — Ты на работе? — Да, — прошептал Тэ, а потом раздался его жалобный голосок: — Моён-нуна, ну ты чего, я же только на минуту Чимину позвонить. Это несправедливо, ты же говорила, что штраф за игры. Ким завершил вызов, а Чимин тихо захихикал, представляя жалобное лицо друга и разъярённую Моён, что мстила за прошлый криво оставленный питчер и свою испорченную причёску. Когда он в очередной раз обернулся к своему новому соседу, тот уже крепко спал, а пилочка для ногтей лежала на его груди. Видимо, у бедняги действительно была бессонная ночь, и он отрубился, когда ещё даже полдень не настал. Чимин тоже прикрыл глаза и широко улыбнулся. Первый день протекал плавно, без лишних неожиданностей, а большая столовая даже удивила вкусной едой и уютными столиками. Её вполне можно было принять за кафетерий, если бы не перекрикивающиеся на кухне повара, брань и ругань которых были слышны даже в зале. Чимин молча обедал с Ваном, на экскурсию молча отправился с Ваном и даже молча ел с ним шоколадные батончики на лавочке в небольшой зелёной зоне, что располагалась на территории «SG». Здесь же были и тренировочные залы, которые Пак разглядывал с открытым ртом, а Чан присвистывал, приглаживая свою морковную макушку. Сама территория была огромной, так как в сравнении с главным офисом находилась ближе к загороду. На второй день жёсткий подъём в семь (что не так уж и плохо) и тренировки. На каждого хореографа было распределено по два стажёра, и Чимин плёлся за Ваном, который воинственно сжимал в руках небольшую сумку с вещами, что могли понадобиться в зале. Когда они вошли в ещё пустое помещение, в углу послышались смешки, а потом уже и откровенный лошадиный смех. Парни переглянулись, и Чимин направился вперёд, подмечая, что Ван — тот ещё пугливый паренёк. Из открытой двери небольшой каптёрки опять послышался громкий смех, и Чимин взглянул на часы, показывавшие, что до тренировки ещё есть пятнадцать минут. Мужчина со светло-русыми волосами припадочно шатался на стуле, совершенно не замечая, что за ним наблюдают. В его ушах были наушники, а в руках смартфон, больше похожий на лопату. Он почти что задыхался от смеха и судорожно дышал. Чимин вежливо постучал по дверному косяку, и, заметив, что реакция не последовала — зашёл внутрь, от чего увлечённый телефоном парень испуганно подскочил и выдернул наушники. — Чего пугать так, — приятным, низким голосом потянул он, переводя взгляд на Чимина. — Я Пак Чимин, стажёр, — сказал рыжий, видя, как пристально его оглядывают. Прежнее поведение так резко контрастировало с теперешней серьёзностью, что Чимину стало интересно, с чего же парень так хохотал. — Чон Хосок, хореограф, — его зоркие карие глазки глядели слегка настороженно. Он поглядел на свои часы. — Ещё полно времени, обычно мои мальчишки любят спать до последнего, а я по субботам позволяю опаздывать. Они вышли из небольшого кабинета хореографа, Ван так же стоял возле входной двери и неловко переминался с ноги на ногу. Когда зал начал наполняться парнями-трейни, глядящими на Пака и Чана, парни немного поёжились, но всё же вышли на середину, чтобы представиться. — Да ладно, чего вы, — вдруг сказал Хосок. — Мои мальчики не кусаются, — он подмигнул Чимину и засмеялся, хоть в его глазах читалось явное напряжение. — Меня зовут Пак Чимин, а это Чан Ван, — дрожащим голосом сказал Пак, чувствуя, как Вана чуть не трясёт от того, что на него уставились девять пар любопытных глаз. — Мы стажёры на должность помощника хореографа, пожалуйста, позаботьтесь о нас. Отовсюду неожиданно посыпались неожиданные вопросы: откуда парни, где они учились, какие стили им нравятся. Морковка, как Чимин прозвал Вана в своих мыслях, немного стушевался, а Пак сначала тихо, но потом уже более уверенно рассказал о своём детстве в Пусане и об отделении эстрадных танцев в своём универе. И с каждым сказанным словом его голос становился чуточку громче, а движения не такими скованными. И Чимин понял, что он там, где ему самое место.