Уроборос

― Выпусти меня немедленно! ― закричала я в очередной раз, пиная железную дверь, и вскинула голову, смотря на камеру слежения. ― Слышишь меня, Александр Лайтвуд, я прибью тебя, когда выйду отсюда!       Не нужно было соглашаться на разговор с Алеком, не нужно было доверять отцу, создавая портал. Пнув дверь, закричала от злости. Я даже не поняла, когда они успели сговориться между собой. Теперь я снова в долбаной камере, в которой меня держала Инквизитор, не в силах что-либо сделать. Сев на кровать, запустила пальцы в волосы и тяжело вздохнула. Все мои доводы рассыпались об четкое и злое «Нет» от Алека.       На упрек, что полчаса назад он сам настаивал на том, чтобы я ушла, он только сунул мне в руки запуску, которую якобы оставила я. Я даже читать ее не стала, просто сожгла, назвав парня идиотом. Как он мог поверить какой-то там записке, когда я уже сказала «да» на его предложение. Это ужасно раздражало, неужели он настолько во мне не уверен, что поверил в нечто подобное?       Но все это отступало на фоне того, что мог сделать с ним и другими моими близкими Джонатан, разозлившись за мой побег. Я даже не смогу их защитить, потому что кучка этих идиотов, заперла меня в камере. Все что я могла, это ругаться в камеру, осыпая их ругательствами и угрозами, даже Джейс не захотел меня слушать, заявив, что все это только ради моего блага.       Хуже всего была именно неизвестность, которая изводила меня, я даже не знала, что там наверху происходит. В порядке ли они? Нашли ли они квартиру Джонатана? Тысячи пугающих мыслей вертелись в моей голове, заставляя меня сходить с ума, от страха и беспокойства. Усевшись на пол, подтянула коленки к груди и положила на них подбородок, стараясь не заплакать.       А ещё я все-таки беспокоилась за Джонатана, то, как Валентин влияет на него, ни к чему хорошему точно не приведет. Я боялась, что из желания быть любимым и нужным хоть кому-то, Джонатан наделает ещё больше глупостей и ошибок. Он застрял в собственном детстве и отчаянно хотел вернуть ту прежнюю жизнь, которую у него отнял Валентин. Мне было жаль его, я хотела помочь, но все же разумом понимала, после содеянного его никто не пощадит.       От него отвернулась даже родная сестра, считая его монстром. Возможно, он и был им, но он ни в чем не виноват. Я все ещё видела в нем того мальчика, что пел мне колыбельные и читал сказки, и хотя разум твердил о том, что пора очнуться, прийти в себя, но лишь сердце лишь болезненно сжималось в груди, желая оправдать и защитить, если бы я только могла все исправить… В тот день, когда Валентин на моих глазах отправил собственного сына в Эдом, если бы я только могла все изменить, возможно, Джонатан был бы сейчас совсем другим.       Если бы я только могла забрать его боль… Слезы все-таки покатились по лицу, вырываясь вместе со всхлипом. Уткнувшись в колени, накрыла голову руками, от отчаяния хотелось выть волком, разнести чёртову камеру на мелкие осколки, просто сделать хоть что-нибудь, а не сидеть тут, когда все мои близкие подвергают себя опасности. Как выбрать сторону, когда сердце разрывается, от боли и страха?       Дверь камеры тихо открылась, я вскинула голову, смотря на то, как Алек прислоняется к стене, смотрит на меня тяжёлым не мигающим взглядом. От него все ещё пахнет кровью, я замечаю ее на его лице и руках. Внутри что-то отчаянно, болезненно сжимается, в предчувствие чего-то страшного. Алек убирает руки за спину, набирает в грудь побольше воздуха и выдыхает: ― Джонатан мертв.       Я отрицательно качаю головой, сжимаю собственные запястья до боли, вонзая ногти в кожу. Алек хмурится, поджимает губы, я вижу, как в его взгляде разгорается злость и раздражение. Я же продолжаю отрицательно качать головой, я не хочу верить в это, не хочу, чтобы это было правдой. ― Джейс убил его, пронзил сердце клинком Серафима. ― Пожалуйста, Алек… ― мой голос дрожит, срывается, ― пожалуйста. ― Этот монстр должен был сдохнуть, ― жестоко говорит он, делая шаг ко мне, ― я не понимаю, по какой причине ты пыталась его защищать, но послушай вот что…..       Я не даю договорить Алеку, моментально оказываюсь около него и с силой сжимаю его голову ладонями, смотря в синие растерянные глаза и со злостью выдыхаю: ― Смотри! Смотри, Алек!       И перед глазами мелькают мои воспоминания, десятки, сотни. Все что было связано с маленьким златовласым мальчиком, что дал мне имя в честь прекрасного цветка, веря в то, что я не монстр, не чудовище, созданное его отцом. Мальчик, что горел в пламени пентаграммы, преданный собственным отцом, сломленный и уничтоженный его предательством. Перед глазами мелькает пугающий образ Джонатана, который он сам мне показал, и я опускаю руки, смотря в синие глаза, в которых встречаю растерянность. ― Магнолия, ― Алек протягивает ко мне руку, но я отталкиваю ее, сжимаю руки в кулаки, ― он уже не тот каким ты его помнила, ты знаешь это лучше чем кто-либо, он похитил тебя, держал в кандалах, убил стольких Охотников. ― Не он монстр, единственный кто по-настоящему заслуживает смерти это Валентин, Алек, ― я срываюсь на крик, ― его жизнь была ужасной, он просто хотел, чтобы его любили!       Алек обнимает меня, я же цепляюсь за его одежду руками, не в силах сдерживать рыдания. Так не справедливо, так жестоко, за что это случилось с нами? С ним? Почему Валентин все ещё ходит по этой земле, когда другие умирают из-за него? Где эта чертова справедливость, когда она так нужна? Я столько потеряла из-за него, даже то кем я являюсь – его вина. ― Мне жаль, Магнолия, мне так жаль, ― шепчет Алек, ― все пройдет, ты сильная, ты справишься.       Я так хочу ему верить, так хочу, чтобы сердце перестало болеть. Алек подхватывает меня на руки, выносит из камеры. Я ощущаю на себе десятки взглядов и прячу лицо на груди Алека. Я так хочу спрятаться от всего мира, хочу чтобы этот бесконечный кошмар, наконец, закончился. Алек усаживает меня на кровать, бережно укутывает в одеяло. Рядом садится Изи и мягко улыбается. ― Все наладится, цветочек, ― шутливо говорит она.       Джейс стоит в дверях, не решаясь войти, я вижу на его лице сомнения и протягиваю руки к нему. На лице брата появляется облегчение, словно он боялся, что я оттолкну его, но я ведь обещала, чтобы ни случилось, я никогда не сделаю этого. Джейс обнимает меня, зарывается лицом в волосы. ― Ты слишком добрая, сестрёнка, ― шепчет брат, ― не было другого выхода.       Я киваю, он прав, не было, но слишком больно это признавать, что я вновь оказалась бессильна что-либо изменить, исправить. Я обладаю такой огромной мощью, такими силами, но никогда ничего не могу изменить. Каждый раз смерть приходит к моему порогу и забирает часть меня, разрывает на куски, бросая в пучину отчаяния. От моей настоящей семьи остался лишь брат, от моего прошлого остались лишь горькие осколки. ― Как там Макс? ― отстранившись от брата, взглянула на Алека. ― Его перевели в Идрис, сейчас за ним присматривают Безмолвные Братья, ― Алек улыбается мне, ― он скоро поправиться. ― То, что ты сделала, ― Изи кладет руку мне на плечо и сжимает, ― это больше чем чудо, мы благодарны тебе и прости за то, что не искали тебя. ― Вот это и правда обидно, ― выдыхаю я, ― я ведь рассчитывала на вас. ― Прости, ― Алек устало хмурится, ― надеюсь, что твое «да» ещё в силе. ― Какое еще, да? ― удивлённо смотрит на Алека Изи. ― Так ты все-таки сделал предложение? ― восторженно улыбается Джейс и переводит взгляд на меня. ― Ты не представляешь, как долго он таскал меня по магазинам в поисках колец. Что за глупая традиция обмениваться кольцами? Так ведь примитивные только делают! ― Ты согласилась? ― Изи сжала мои ладони. ― О, Ангел! Согласилась! Наконец-то!       Я перевожу взгляд с одного счастливого лица на другое и ощущаю, как в груди становится теплее, боль никуда не ушла, но она словно отодвинулась в сторону, уступая место свету, который излучали люди вокруг меня. Встретившись с взглядом синих глаз, невольно улыбнулась, я могу злиться на него сколько угодно, но никогда не перестану любить, не смотря на все сожаления, жизнь, как ни странно продолжается.       Всегда продолжается, хотя в моем сердце навсегда останется уголок боли под именем Джонатан. Златовласый мальчик, что читал мне сказки и дал мне самое красивое имя на свете, именно таким я хочу сохранить его в своей памяти. Ни монстром. Ни убийцей. А ребенком, который был моей путеводной звездой. ― Алек! ― в комнату заглянул один из Сумеречных Охотников. ― Разлом. Демоны по всему городу. ― Отдыхай, ― Изи спрыгнула с кровати. ― Я в порядке, ― я сбросила одеяло и встала, ― думаю, вам не помешает помощь. ― Так держать, Лия, ― смеется Джейс.       Алек хмурится, в его взгляде сомнения, я целую его в щеку и улыбаюсь. Он тяжело вздыхает и негодующе качает головой, хотя видно, что он так же хочет улыбнуться. В информационном центре он все же настаивает на том, чтобы оставить меня в Институте, но сдается под напором Джейса и Изи. Меня определяют в группу с тремя Охотниками, к северу Бруклина, где количество демонов почти минимально.       Я недовольно поглядываю на Алека, он же только насмешливо смотрит на меня. Сбор занимает несколько минут, активировать руны, проверить оружие. Я открываю сразу несколько порталов, Алек подходит ко мне, застёгивается куртку, проверяет крепления для клинков. Охотники смотрят на нас искоса, перешёптываются, но я лишь не могу сдержать улыбки, от этой странной заботы. Поймав руку Алека, прижала к щеке: ― Я буду осторожна. Не волнуйся. ― Николас, ― он отступает от меня на шаг и смотрит на рослого темноволосого Охотника, делает шаг вперёд и кивает, ― ты заглавного.       Мужчина кивает и смотрит на меня, я киваю ему, признавая лидерство. Я вижу в его глазах облегчение, похоже, его это и в правду беспокоило. Мы уходим последними, потому что я контролирую работу порталов, что разбрасывают группы Охотников по всему Нью-Йорку. Мы выходим не далеко от Ист- Ривер, Николас ведёт нас к порту. Я же разглядываю двух других Охотников. Парень, с темно-каштановыми волосами, чуть старше меня. Он так нервно сжимает клинок, что я почти сразу понимаю это его первая миссия. Рядом с ним идёт метис, мужчина лет тридцати, с явными азиатскими корнями. Он замечает мой взгляд и улыбается. ― В небе! ― кричит Николас и вскидывает клинок.       Я вскинула голову, наблюдая за черной точкой в небе, к ней присоединяется ещё одна и они срываются вниз, издавая пронзительный оглушающий визг. Охнув, зажала уши, парень рядом мной со стоном рухнул на землю. Тварь метнулась ко мне, когти чиркнули по плечу с лёгкостью вспарывая ткань, я едва успеваю увернуться. Врезавшись в железный контейнер, прижала ладонь к плечу. Лишь царапины, но неприятно. Активировав «Ирацу», взглянула на мужчин. ― Прикроешь нас, ― Николас запрыгивает на контейнер, протягивает руку другому Охотнику и смотрит на меня.       Я утвердительно киваю, к сожалению, мое стило кануло в неизвестность, вместе с Джонатаном. Так же как и браслет, у семейства Моргенштерн какой-то пунктик на мои артефакты, даже обидно как-то. Воспоминания о Джонатане невольно причиняют боль, но я поспешно отгоняю от себя эту мысль. Демоны делают широкий круг и снова идут на снижение, опять почему-то целясь в меня.       Увернувшись от когтей, вскинула ладонь, запуская в тварь воспламеняющуюся руну. Демон издал ещё один оглушительный визг и рассыпался на четыре омерзительных демона. Что моментально разбежались в разные стороны, скрываясь среди контейнеров. Вторая же крылатая тварь, все же вцепилась в мои плечи, когти бродили кожу, заставляя меня задохнуться от боли. Николас, что-то закричал, я же обхватила лапы твари, выпуская магию льда.       Только когда демон заверещал, выпуская меня из своих лап, я поняла всю глупость своего поступка. Блестящая гладь воды неумолимо приближалась, я попыталась хотя бы открыть портал, но удар о воду вышиб весь воздух из лёгких. В глазах потемнело, ледяная вода моментально сковала тело.       Я забарахталась в воде, но меня неутомимо тянуло ко дну. Лёгкие горели от нехватки воздуха, перед глазами замельтешили черные пятна. Чьи-то сильные руки схватили меня за руку, потянули вверх, от боли пронзившей тело, я попыталась закричать, но ледяная вода моментально хлынула в рот, забивая легкие.       «Черные твари, срываются с потолка, разбиваются об пол, превращаясь в густую черную пелену тумана. Одна, вторая…. Чёрное, склизкое вещество медленно обретает форму, похожую на человеческую. Она делает шаг, опускается на колени перед телом юноши и с ее губ срывается крик, полный отчаяния и боли. Она касается тонкими пальцами мертвенно- бледной кожи, наклоняется к нему и целует в лоб. ― Они заплатят за то, что сделали с тобой! Мама рядом, сыночек!» ― Дыши, мать твою! ― орет кто-то над ухом, что-то давит на грудь, лёгкие горят. ― Демон!       Я резко сгибаюсь всем телом заходясь в кашле, я ощущаю, как в моих лёгких булькает вода. Кто-то с силой ударяет по спине, усиливая кашель. Вода вылетает из лёгких, обжигая кончик языка метким болотистым привкусом. Горло жжет и першит, перед глазами все плывет. Я сжимаю чье-то плечо, стараясь отдышаться, но воздуха все равно безумно мало. ― Очнулась, ― облегчённо выдыхают рядом со мной, и я удивлённо смотрю в глаза Ника, ― с возвращением, принцесса.       Я пытаюсь хоть что-то сказать, например, что счастлива его видеть, но из моего рта вырывается лишь поток воды, которой я успела наглотаться. Упав на бок, загребла пальцами песок, тело трясет от ужасного холода, который похоже пробрался даже в кровь, грозя превратить меня в самую настоящую ледышку. Мир перед глазами снова меркнет. « ― Прошу тебя! ― с трудом выдыхает Клэри, сжимая обеими руками запястья Джейса. ― Я люблю тебя!       Джейс лишь сильнее сжимает руки на ее горле, делает шаг к краю крыши. Ноги девушки болтаются в воздухе, лишившись всякой опоры. Глаза брата смотрят холодно, даже с каким-то презрением. Его губы трогает тонкая усмешка: ― А я нет, уже нет!       Он разжимает пальцы, и девушка летит вниз, с грохотом врезается своим телом крышу автомобиля. Она похожа на сломанную, изувеченную куклу, кровь толчками вытекает из ее рта. Джейс же безразлично отворачивается от изломанной фигурки, тонкая усмешка появляется на его лице».       На место холода приходит жар, он растекается по телу, концентрируется в груди. Воздух вокруг, кажется, обжигающе горячим, я не могу остановить дрожь. Тело выгибает, бросает из стороны в сторону. Песок забивает рот, крик рвется из груди, я отталкиваю чьи-то руки, упираюсь лбом в песок. «― Алек! ― Изабель падает на колени перед братом, в отчаянии прижимает ладонь к его груди, в которой торчит стрела. ― Брат! Магнус, ты же маг сделай что-нибудь! ― Я не могу, больше не могу, ― качает головой отец, ― бессмертие в обмен на исцеление Джейса, я больше ничего не могу.       Девушка с трудом сдерживает всхлипы, Алек пытается улыбнуться, на его губах клубится кровавая пена. Я чётко вижу как пламя в его груди, медленно, неумолимо угасает. Изабель раз за разом пытается активировать руну исцеления, но она лишь на секунду загорается и блекнет. Алек сжимает руку сестры, отрицательно качает головой, плечи девушки трясутся от рыданий. ― Так бывает… ― Алек зажмуривается от боли, кровь течет по подбородку, ― солдаты умирают на войне. ― Нет! Нет! ― кричит Изи, но рука Алека безвольно падает ему на грудь, синие глаза становятся пустыми, блеклыми. ― Нет!» ― Разряд! ― раздражающий писк над ухом врывается в сознание, тело подбрасывает от электрического разряда. ― Ну, же! Давай, девочка, борись! Заряжай ещё!       «Мужчина опускается перед двумя могилами, в старческих узловатых пальцах он сжимает букет розовых магнолий. Опускает на одну из могил, гладит мраморную плиту ладонью. Я с трудом узнаю в сгорбленной фигурке отца. По морщинистому лицу катятся слезы, он накрывает глаза ладонью, вытирает лицо от влаги. ― Я так скучаю по тебе, цветочек, ― выдыхает он и касается второго надгробия, ― ты должен заботиться о ней Рафаэль». ― Кто вы такие! Охрана! ― Магнус, быстрее! ― я слышу такой родной и любимый голос.       Магический разряд проходит по всему телу, заставляя меня выгнуться дугой. Сердце колотится в груди с такой силой, что вот-вот проломит грудную клетку. Я пытаюсь сделать вдох, но что-то мешает. Тянусь к лицу, нащупываю какую-то трубку во рту, пытаюсь от нее избавиться, но делаю только хуже. Горло пронзает острая боль, вкус крови щекочет язык. ― Магнолия! ― меня окутывает запах Алека, сильные руки сжимают с такой силой что я, кажется, слышу хруст собственных костей. ― Я не могу дышать, ― с трудом выдыхаю я, пытаясь ослабить хватку парня. ― Цветочек! ― отец стоит рядом и смотрит на меня с таким облегчением, что мне даже становится не уютно. ― Папа, ― я чувствую, как по лицу бегут слезы, перед глазами все ещё его морщинистое лицо, ― мне так страшно!       Алек прижимает меня к себе ещё сильнее, от слабости голова идёт кругом. Кажется, я и правда чуть не умерла, хотя эта мысль не так сильно меня тревожит, как те видения что я видела. Что это было? Будущее? Все что я люблю, будет уничтожено? Алек? Джейс? Отец? Рафаэль? Даже Клэри. Алек опускает меня на узкую кровать в Лазарете. Тревожно заглядывает в глаза, я отрицательно качаю головой. ― Больше никаких миссий, ― шипит Алек и сжимая мои ладони, наклоняется, пытаясь согреть их дыханием. ― Алек, позволь мне продолжить лечение, ― отец кладет руку на плечо Алека и мягко улыбается, ― теперь с ней все будет в порядке!       Алек кивает с неохотой и отпускает мои руки, я пытаюсь улыбнуться, но тело пронзает новая боль. Алек в ужасе опускается на колени, прижимая ладонь к боку, он смотрит на меня широко раскрытыми глазами. Я сгибаюсь, сминаю одеяло в пальцах. Крик застрял где-то в горле, дыхание перехватило. ― Джейс! ― выдыхает Алек.       Я пытаюсь ухватиться за тающую между мной и братом связь, но отголоски боли становятся всё слабее. Я физически чувствую, как его жизнь ускользает между моими пальцами. Сорвавшись с кровати, открываю портал. Он с оглушающим грохотом закрывается у меня за спиной, я же не могу пошевелиться.       Клэри в отчаяние цепляется за куртку брата, я падаю на колени. Его безжизненный взгляд устремлён в небо, земля вокруг неправильно алая, пропитанная кровью. Я не могу пошевелиться, не могу отвести взгляда от мертвого тела на земле. Внутри словно что-то ломается, разрывается на куски, оглушая болью и ненавистью. Я медленно ищу взглядом крупную фигуру мужчины, он стоит на камне у озера.       Я поднимаюсь на ноги, запускаю руку себе за спину и сжимаю в пальцах железный цилиндр. Острые пики с тихим щелчком выскальзывают из основания, внутри больше ничего нет, только оглушающая, убивающая меня боль и ненависть. Он виноват во всем, он уничтожил жизнь Джонатана. Забрал жизнь Джейса. Превратил мою жизнь в Ад.       Он успевает увернуться, его меч встречается с моей пикой, высекая искры. Я отскакиваю назад, перекручиваю оружие в руках. Он недовольно морщится, словно от зубной боли, нерешительно оглядывается себе за спину, где медленно разрастается сияние. Я же снова поддаюсь вперёд, он уходит от удара. Его клинок наливается сиянием, я с усмешкой позволяю рунам на посохе вспыхнуть. ― Кристина, ― он выплевывает мое имя как проклятие, и я радостно улыбаюсь, ― как же я мог забыть про тебя. ― Какое досадное упущение с твоей стороны, ― я бросаюсь вперёд, он отбивает мой удар, ― последнее в твоей жизни!       Он зло скалится, бросается на меня, я ухожу из под удара, ноги оказываются в воде, но я игнорирую этот факт. Вскидываю руку, воспламеняющая руна срывается с ладони одновременно с его кинжалом. Металл со скрипом входит в мою грудь, но я не замечаю этого, потому что по ушам ударяет оглушающий полный агонии вопль. Тело Валентина моментально вспыхивает и осыпается жалкой кучкой пепла.       Оружие выскальзывает из ослабевших пальцев, я прижимаю ладонь к груди, кровь заполняет рот, пошатнувшись, я падаю назад, вода принимает меня в свои объятия, качая на своей поверхности. Дыхание вырывается с хрипом, надрывным и свистящим. Я не чувствую боли, только холод, медленно растекающийся по всему телу. Закрыв глаза, улыбаюсь. Я победила своего монстра. «У тебя есть одно желание, юный Уроборос!»       Я удивлённо открываю глаза, в воздухе над водой завис сияющий силуэт ангела. От его сияния на груди символ начинает светиться, тепло окутывает все тело. Перед глазами мелькают такие родные и любимые лица. Звучит смех Джейса, я словно чувствую теплые губы Алека на своих. Слышу голос Джонатана, напивающий мне колыбельную. Но на смену им приходят другие ведения. Смерть Алека. Старость отца. Моя могила рядом с могилой Рафаэля, сломанная фигурка Клэри и жестокий взгляд брата. «Ты можешь загадать лишь одно желание! Я могу спасти лишь одного, если ты это хочешь!» ― Не нужно спасать, ― тихо выдыхаю я, ― я хочу, чтобы Валентин Моргенштерн умер до моего рождения…..       Я не успеваю договорить, как острая боль скручивает все тело, перед глазами мельтешат воспоминания и мир гаснет, сливаясь с отчаянным криком. Последнее что я слышу, это мягкий и теплый голос ангела. «Да будет так!»