Звонок с соседнего света

      Алексей приехал к себе домой в состоянии лёгкого возбуждения. Ещё бы, их концерт прошёл на ура, ни одного неприятного инцидента с фанатами или что-то в этом духе. Молодой человек упал на диван стоявший в гостиной, тепло улыбнулся вспомнив как к нему за автографом подошла девочка лет шестнадцати, со смущённой улыбкой. Именно такие чувства больше всего нравились молодому музыканту, они были неподдельные, искренние, он прямо чувствовал, как у людей, в прямом смысле «трепещет душа», когда они к нему подходят.        За окном светило слабое Питерское солнце, и даже погода, казалось, не хотела омрачать лёгкую эйфорию музыканта. Алексею был в настолько хорошем настроении, что, закинув голову к потолку, он начал рассуждать о том, что жизнь красива и интересна во всех своих причудах, со всеми плюсами и минусами бытия…       Внезапно сердце Алексея пронзила какая-то непонятная, ноющая боль. Нет, это не было физической болью, в груди что-то заныло с необычайной силой, заставляя молодого человека неосознанно схватиться за рубашку. — Миша… — произнёс парень и сел, оперевшись локтями на колени, низко опустив голову, закрыв лицо волосами и сцепив руки в замок. Он понял, что это была за ноющая нотка в его груди — это память о его старшем брате, которого он так любил. Алексей вновь откинулся на спинку дивана и погрузился в воспоминания…        С самого детства они были как два хороших друга, как два любителя приключений, которые даже после того, как выросли, всё равно продолжали идти бок о бок. Молодой человек с улыбкой вспоминал, как упрашивал брата и его друзей показать ему какие-нибудь аккорды, как увязывался с ними по парадным, где они, ради развлечения, играли на гитарах, как получал от старшего в детстве, когда ябедничал родителям, правда и делал он это не так и часто, как обычные младшие братья, и было это потому, что младший помогал старшему во всех его затеях и сдай он Миху, тот сдаст его, и попало бы обоим. Когда они возмужали, и Миша начал приходить с друзьями в квартиру, для того чтобы играть песни, придуманные им вместе с Князем, Алексей, кроме брата, также просил Князя, Балу или Яшу показать ему как берется аккорд, как играть перебором* и так далее. Вспомнилось также и то, что когда Михаил узнал, что его младший брат тоже решил собрать группу, то старался всячески, исподтишка, не в лоб, помочь брату. Михаил как-то невзначай просил сыграть что-нибудь, и делал замечания, которые Леша жадно впитывал; начинал охотно помогать с освоением других инструментов, а потом и вовсе взял его к себе барабанщиком на время. Вспомнились моменты, когда Михаил приезжал к Алексею в гости, прихватив с собой бутылку какого-нибудь хорошего алкоголя, как они вместе отмечали очередной концерт младшего и старшего, как уже подвыпившие спорили о чём то несущественном, в духе: «А что было бы, если бы не было позвоночника?! А тогда бы голова в трусы упала». Как потом оба просыпались с тяжёлой головной болью, так как закон «где одна — там и ящик» действовал неукоснительно.       Отвлекаясь от воспоминаний минувших дней, Алексей достал сигареты, и снова вспомнил Мишу. Когда-то, в юности, спалив младшего за этим делом, он неплохо надавал ему звездюлей, а потом и вовсе оттащил за шиворот к отцу. Хмыкнув, молодой человек закурил, дым легко и непринуждённо обволакивал его лицо, едва касаясь ресниц и щёк, растворяясь в воздухе.       Неожиданно даже для самого себя, Алексей посмотрел на фотографию, на которой они были изображены вдвоем с братом, которая висела на стене, и, улыбнувшись, проговорил: — Ну и что ты молчишь?! Хоть бы позвонил! — и снова тепло улыбнувшись, он затушил сигарету и отправился на кухню.       Приготовив себе что-то перекусить, Алексей начал заниматься своими обычными «обывальскими» делами: разбирал сумку, с которой он ездил на свой концерт; что-то бросал в стиральную машину, что-то небрежно кидал на вешалку и отправлял в шкаф. Делая это всё, Алексей никак не мог отпустить ощущение, которое пришло на смену эйфории. Это ощущение было наоборот, тревожным и беспокойным. Такое обычно возникает, когда ты понимаешь, чувствуешь, хотя и не видишь, что сзади тебя кто-то стоит, наблюдает за тобой, смотрит на твои действия. Вот и сейчас Алексей ощущал именно это, будто в квартире есть кто-то, КРОМЕ него самого. От таких ощущений Леша повел плечами, сбрасывая усталость и напряжение от воспоминаний, накрывших его без причины.       Закончив домашние дела, музыкант сел, взял в руки гитару и начал что-то наигрывать, посчитав, что если вздремнуть не удалось, то нужно провести этот отрезок времени хоть с какой-то пользой. Бездумно перебирая аккорды, Алексей всё глубже погружался в те моменты, когда он сидел вместе с Мишей в комнате, и тот учил его брать тот, или иной аккорд. — Не так, смотри, одним пальцем зажимаешь две струны, понял? — пронёсся в ушах парня знакомый голос старшего брата, — не тупи, щекастый. — Я не щекастый, — вспомнил свой ответ Алексей, всё быстрее наигрывая. Мелодия приобретала истерические нотки, так как от быстрой перестановки пальцев и зажимания струн некоторые, не дозвучав, «всхлипывали». — Щекастый, щекастый, хомяк натуральный, воооот, уже лучше, теперь попробуй четыре струны на трёх ладах… — гитара в руках молодого человека резко перестала звучать, потому что по щеке прокатилась… слеза, скупая мужская слеза, но полная любви и горечи потери дорогого человека. Как будто боясь, что кто-то это увидит, Алексей рванул с необычайной скоростью в ванну. Плеща в лицо холодной водой, молодой человек поднял глаза и уперся взглядом в своё отражение. Долго гипнотизируя его взглядом, музыкант тихим шагом, который ему был несвойственен, потому как он всегда ходил, чеканя шаг, как ходил их с Мишей отец, потопал на кухню, с твёрдым желанием напиться и ударить крепким, пьяным сном по мукам совести.       …Алексей забылся сном, только когда стрелка часов давно указывала за полночь. Спал он беспокойно, ворочаясь, то и дело, что-то шепча во сне, дергаясь, будто его пробивал заряд тока. Вопреки его состоянию, а выпил он немало: в его распоряжении были две подаренные на концерте бутылки вискаря, всему его позитивному заряду, молодого человека снова мучили кошмары. Он и забыл уже про них… Пять лет назад они доставали его каждую ночь и он просыпался, тяжело дыша, и с мокрыми, от слез, глазами. Тогда музыкант медленно опускался на подушку, вспоминая моменты из детства, когда он вскакивал с кровати, не в силах развидеть тот кошмар, что «навестил» его, и шел к старшему брату, как тот его называл глупышом и трусишкой, отправлял спать, напугав в добавок еще одной страшилкой. Вспоминал, как все же ему удавалось растормошить Мишу, как тот улыбался и уверял, гладя по волосам, что это лишь страшный сон, как по-детски уверял что если этот «плохой» сон ещё раз к нему «придёт», то Миша лично придёт его бить, вызывав радостное восхищение тем, какой «храбрый» у него старший братик…       И сейчас Алексей резко дергается и, подпрыгнув на кровати, просыпается. Опять кошмар, он так и стоял перед глазами: Вода. Много воды. Кто-то тонет, он видит, как из воды появляется черное нечто, что уволакивает людей на дно… Потом сон резко меняется, сменяясь на лес. Вокруг мертвые деревья и кустарники, они обмотаны какой-то липкой белой пленкой, похожей на паутину. Леша чувствует тревогу, которая нарастает все сильнее и сильнее. Он бредет, но не может выбраться из западни. Вдруг рядом парень замечает легкое шевеление и из черного куста выбегает нечто, непонятная субстанция, которая приближается, используя четыре конечности, как руки, так и ноги. От этого молодой человек бросается наутек, но его ноги, словно приросли к земле, они не повинуются хозяину, тело сводит судорогой и… Он просыпается.       Алексей вновь укладывается на кровать, пытаясь забыть этот сон, пытается вновь окутаться тьмой, слиться с ней и наконец уснуть.       Музыкант видит улицу, сплошь покрытую туманом, вымощенную брусчаткой. Вокруг никого, ни души. Он видит, как сквозь туман к нему движется человек. Его волосы растрепаны, а на плечах колышется черный плащ… — Миша? — тихо произносит Леша, пытаясь узнать в незнакомце брата. Он делает шаг навстречу, а неизвестный подходит всё ближе. Резко появляется свет, который освещает незнакомца… Но это не Миша. — Что за! — произносит молодой человек, делая шаг назад. Он его знает. Это он — Черный Человек. Человек из страшной истории. Он забирает все самое ценное, что есть у людей, все их чувства, их положительную энергию и оставляет взамен лишь вязкое чувство отрешенности, нежелания и агрессии. Алексей делает еще шаг назад, его сердце колотится с бешеной силой, но он не может защититься, не может позвать на помощь. — Миша… — почти шёпотом, охрипшим от страха голосом, произносит парень, отшатываясь назад. А существо все приближается. Он снова делает шаг назад и, споткнувшись о что-то, падает на твердые мокрые камни. Незнакомец приближается. Леша слышит непонятный звук, он понимает, что этот звук доносится от Черного Человека, звук заставляет его закрыть уши, а в душе вдруг нарастает такая тревога, что он закрывает глаза и срывается на крик…       Алексей вновь просыпается. Звенит телефон — это и был тот непонятный звук из сна. Музыкант поднимается и берет телефон, пытаясь унять дрожь во всем теле. Он сглатывает и, прикрыв глаза, сонно протягивает: — Слушаю… Из трубки вместо ответа звучит непонятное шуршание и звуки, похожие на завывания сирен. — Говорите, — повторяет Ягода, открыв глаза и взглянув на часы. — Алексей Горшенев? — произнес тихий голос, похожий на голос мертвеца. — Д-да, — заикнувшись ответил он. — С вами хочет поговорить ваш брат. — Что? Вы считаете это смешно? — Алексей не мог понять, кому понадобилось сотворить такую идиотскую выходку, он оживился и добавил, — шутка неудачная! — парень собрался было сбросить вызов, но тут в трубке послышался до боли знакомый голос, который заставил молодого человека притихнуть и потерять дар речи. — Лешка… Ты слышишь меня? — М-Миша… что? Это невозможно… Не может быть… — Алексей почувствовал резкую слабость, голова пошла кругом, на лбу выступили капли пота непонятно чем вызванные, возможно шоком от звонка и ночного кошмара, который никак не желал выпускать молодого человека из цепких, когтистых лап. — Леш, успокойся, это действительно я, но у нас мало времени… Ты должен меня выслушать. — Нет… Это глюки. Я не верю… Тебя нет, ты умер. Это мой сон, да? — последнюю фразу Лёша произнёс мысленно, — если так, то это замечательный сон… — Леха твою налево! — из трубки послышалось шипение и голос стал слышен перебоями, — это не сон, ты должен мне помочь, слышишь? Лешка… Я знаю, это тяжело понять, но это действительно я… И этот звонок… Мало времени. — Где ты? — словно в бреду продолжил младший брат, игнорируя все слова старшего, и постепенно срываясь чуть ли не в истерику, — почему ушел? Почему ты не мог сказать раньше? Что произошло? Ответь… — а в ответ лишь гулкая тишина и глубокий, до боли знакомый Алексею, вздох. — Ты не о том думаешь! — раздалось из трубки едва различимо, — ты должен мне помочь, слышишь? Но мне нужно твое согласие на это, ведь этот звонок… Он ведь не из мира живых, понимаешь, да? Он забирает твою энергию, он может забрать памятные вещи, поэтому ответь мне Леш, ответь, — слова едва различимы в шуме. — Я готов отдать, что хочешь, только поговори со мной. Ответь мне, Мишка, где ты? — снова защемило в груди, глаза начало предательски щипать. — Сейчас нету времени, я позвоню еще, жди моего звонка. — Нет! — Леша вцепился в трубку, — Миша нет, останься, побудь еще со мной! Ответь мне, мне так нужен твой совет… — но в трубке снова зашуршало, зашипело и связь оборвалась. Послышались гудки. — Нет, не сейчас… Ты издеваешься?! Смеёшься?! — шептал молодой человек, все еще сжимая в руках трубку, — я схожу с ума… С этими мыслями Алексей и не заметил, как провалился в беспамятство.       Пробуждение было далеко не радужным, голова гудела как царь-колокол, во рту была пустыня Сахара, а весь остальной организм то и дело предпринимал попытки сблизиться с «белым другом». Алексей с трудом раскрыл свои глаза, но встать себя заставить он не мог, если только ползти.       Вспомнив, сколько он вчера «вылакал», молодой человек ругался отборным матом, чего вроде бы за ним никогда не наблюдалось, но сейчас был, как говориться, не тот случай, что б следовать канонам. Полежав и постонав от головной боли ещё немного, парень всё-таки нашёл в себе крохи сил и воли, чтобы подняться в вертикальное положение. Правда ненадолго, ведь как только он это сделал, рвотный позыв не заставил себя долго ждать и нахлынул с необычайной силой. Молодого человека скрутило, и он даже не понял, как смог добраться до «белого коня». Там он пробыл довольно долго, а когда привёл себя в порядок, хоть и частично, то отправился на кухню.       Опохмелившись и заставив себя (в который уже раз) что-то съесть, Алексей начал вспоминать, что происходило вчера, зачем-то ведь он напился. Он не страдает манией к алкоголю и прекрасно умеет контролировать этот процесс, в отличие от своего б…брата. Алексея как молния ударила, в голове постепенно сумбурно и скомкано проступали вчерашние события: вчерашние приезд, погружение в воспоминания и самое страшное, то, от чего в горле молодого человека вставал ком, а спина и лоб покрывались потом.....звонок. Молодой музыкант впал в ступор. Мозг отчаянно хватался за нити здравого объяснения того, что происходило вчерашней ночью. То что это НЕ СОН Алексей не сомневался, и на розыгрыш было весьма не похоже, никто так искусно не сможет передать интонации и набор слов, но если всё это правда тогда.......       Алексей вспоминал разговор, напрягая память, и уже в который раз ругал себя. Взгляд его то и дело падал на фотографию, которая стояла на столе, по видимому, он снял её со стены, решив как в старые времена выпить со старшим братом и снова, поговорить и поспорить о чём то не имеющим смысла. В ушах отчётливо слышался голос брата и их ночной диалог. Что это было? Кто так пошутил? Алексея терялся в догадках, но грудь щемило от осознания, что скорее всего это не сон и не глюки от большого количества спиртного.Когда его состояние стало улучшаться, молодой музыкант сел за стол и начал рассуждать.       «А может все-таки сон?» — думал молодой человек, подперев голову руками, — «да нет, не похоже. Совершенно не то чувство, сны так не ощущаются».       Вновь и вновь он прокручивал в голове то мгновение, когда впервые за столько лет услышал в трубке голос брата, он вспоминал каждое слово, скребя ногтями по столу от того, что память отказывалась сотрудничать с ним. От досады Алексей решил зайти в интернет, чтобы посмотреть, единичный ли это случай. Однако после просмотра нескольких сайтов, он захлопнул крышку ноутбука, поскольку везде был написан всякий бред, который наверняка писали люди для того, чтобы выбить денег из испуганных «пострадавших», наживаясь на горе и шоке.       Алексей вспомнил, что Миша просил помощи и повторял это не один раз… Но только какой помощи? Что ему надо? Внезапно на грудь упала тревога: «А что, если это были действительно глюки… Предсмертные. Что, если брат зовет его… А может он уже итак умер, а все это проноситься перед глазами. Да, перепил и доза оказалась смертельной…» — Нет, я не готов! — крикнул музыкант в пустоту, и, ударив кулаком по столу, он поднялся и принялся расхаживать по комнате, нарезая круги и, при этом, словно говоря сам с собой.       Из раздумий Лешу вывел вновь раздавшийся звонок… Он вздрогнул и посмотрел на телефон, который стоял рядом с кроватью, на тумбочке. Мгновенно тело сковало дрожью, сердце заколотилось, а во рту словно не было воды целые сутки. Телефон все продолжал звонить. Тогда молодой человек медленно подошел и взял трубку, трясущимися и мокрыми от возбуждения и кого-то страха, руками. — Алло, — охрипшим голосом проговорил он, ожидая услышать шуршание и тихий, такой знакомый и любимый голос. Однако… — Здорово, Лех! Мы тут с пацанами… Это были ребята из группы, которые решили узнать, почему их друг не выходил на связь так долго, и почему его голос дрожит, будто он увидел что-то ужасное. — Все хорошо, — попытался оживиться Алексей, выравнивая голос, — устал просто.       Дождавшись банального: «Ну ладно, тогда до завтра», он отложил трубку, все еще глядя на нее, как будто ожидая, что сейчас она сама поднимется и заговорит, или же из нее появиться голограмма и заговорит с ним. Музыкант мотнул головой, прогоняя навязчивые мысли и решил выпить кофе, поскольку от стресса глаза буквально слипались, хотя спал он достаточно, и пойти прогуляться, подышать свежим воздухом.       Погода стояла хорошая: светило солнце, но при этом было совсем не жарко, поскольку дул сильный северный ветер. Леша шел по улице города, надвинув капюшон на лицо, оставаясь незамеченным. Он вспомнил, как Миша жаловался, что опять опоздал из-за того, что люди узнают его, просят фотографию и автограф. Как не могут понять, что он тоже человек, не задумываются о том, что может он спешит, может у него дела, нет, думают лишь о своей удаче, выгоде. По этой причине парень всегда старался одеться невзрачно, затеряться в толпе, закрыв лицо волосами и капюшоном.       Шёл он медленно, никуда не торопясь, вновь и вновь прокручивая всё с ним произошедшее: какая-то помощь, звонки с того света… вроде и чушь, но поди разберись. Алексей сам не заметил, как ноги привели его к могиле старшего брата. Переждав нескольких подростков, Алексей подошёл к могиле. — Привет ещё раз, давно не виделись, — постарался пошутить музыкант, но вышло как-то не очень: голос слегка дрожал и хрипел, губы слегка подрагивали. Алексей опустился на корточки напротив надгробия и долго рассматривал изображение на нём, в голове всплыла старая народная песня «Каким ты был, таким ты и остался» — Это точно, — подумал про себя парень.  — Что же тебе от меня надо то? Навёл тут жути, чуть не довел до белого каления, понимаешь, а теперь молчишь, — Лёша услышал шаги и поспешил скрыться за памятник, благо размер того позволял сделать это, никто бы не увидел.       К памятнику подошла девчушка лет 16-17, с букетом гвоздик. Она положила их на самый край плиты и, как-то заботливо и боязливо, как будто изображение повернётся и уставится на неё своими угольками глаз, погладила плечо. Девочка не была из тех отвязных ребят, которых до неё видел Лёша, она была одета в какой-то плащик до колен и ботинки, на небольшом квадратном каблучке со шнурками. — Здравствуйте… — произнесла она дрожащим голосом, — а я вот… — девушка запнулась, воровато осмотрелась, будто боясь, что кто-то ее увидит, и достала из кармана маленький бутылёк, поставив его к могиле. — Спасибо вам и брату вашему за такую музыку, за то, что дали надежду… до свидания, — и, толи заплакав, толи просто смутившись сама себя, она убежала.       Алексей вышел из-за камня, провожая девушку взглядом. — Надежда есть всегда, — подумал он, осмысливая ее слова, — хотя я даже не могу знать, про какую надежду ты говоришь… Но согласно поговоркам, она умирает последней. Идя по переулкам в сторону дома, Леша пытался сопоставить моменты из разговора и слова этой девушки. — Но какое они имеют значение? — спрашивал он сам себя, — причем тут это?       Музыкант поднялся по ступенькам и вошел в квартиру. Он увидел отблеск от стекла. Фотография, та самая, блеснула от света, исходящего из коридора. Тут в голове молодого человека пронеслась мысль… Нет, даже не мысль, а воспоминание, мгновение. Это было вчера. Он же говорил с ним, хотя это было не впервый раз, ведь Алексей часто обращался к Мише за советом, невзирая на то, что это была просто фотография, но в первый раз он сказал те заветные слова: — Хоть бы позвонил… — тихо проговорил он, опускаясь в кресло. Он ведь понимал, что это невозможно, но вот почему вырвались именно эти слова? Простое совпадение? Но ведь желал этого, так? Надеялся? Да. Вот тот клик — надежда. — Я все понял, — снова проговорил молодой человек в пустоту, глядя на фото, — я так этого хотел, что под влиянием алкоголя мне почудилось… Или же нет? — спросил сам себя. Выяснить это можно было лишь одним способом — ждать звонка на трезвую голову и чистые мысли. — Ведь ты обещал, говорил ждать, так где же объяснение? — Алексей сидел в кресле, нервно теребя край рубашки, ожидая звонка. Часы показывали уже поздний вечер, и с каждой секундой настрой падал. Плюнув на все, Леша ушел на кухню и заварил себе чаю.