Любовь как меч, юмор как щит

Не то что чтобы Наруто и правда был таким дураком, каким казался. А вы попробуйте прожить на ежемесячном пособии в 60 рё, когда килограмм самого поганого мяса на рынке стоит около 15. При всей осторожности денег едва хватало на две недели, до конца месяца ещё столько же, а в холодильнике едва ли мышь не вешается. Поэтому Узумаки привычно хватал самодельную удочку и спешил на ближайшую реку ловить рыбу да собирать ягоды по дороге. А когда карманы приятно дребезжали мелочью, тут тоже всё непросто. Если не подумав сунуться на рынок, юный джинчурики мало того, что ничего не купит, так и камнем получит по своей блондинистой голове. Чтобы клиентов не отпугивал. Вот и получалось, что первую половину месяца Наруто нещадно прогуливал уроки (раннее утро — самое безлюдное время на рынке), а вторую проводил в мечтаниях где бы найти, что поесть. Не до учёбы было. Не то чтобы Наруто любил оранжевый цвет. Но лишних денег не водилось, поэтому между эстетикой и качеством выбор даже не стоял. Тем более, костюм прочный и на вырост (уже два года носит). Не то чтобы Наруто настолько обожал рамен. Но в магазине дешево, а в Ичираку вкусно. Скидка постоянного клиента также приятно греет кошелёк, да и старик мальчика любит. Не то чтобы Наруто так ненавидел девятихвостого. Конечно, он был напуган до дрожи в коленях. Но в то же время заинтригован этой обжигающей, искренней ненавистью. Она отличалась от лицемерности, которой жители деревни щедро одаривали Узумаки, и давала возможность осознать себя здесь и сейчас. Осознать себя существующим. Пускай и ненавидимым. Наруто шёл на это чувство, будто мотылёк беспечно летящий на огонь. Оказавшись в глубине своего сознание один раз, спускаться туда не представлялось трудностью и более не требовало наличие смертельной опасности. Каждый вечер Узумаки садился в позу лотоса, закрывал глаза и посещал своё сознание. После первой встречи Лис изменил линию поведения: вместо того, чтобы сыпать проклятиями и напрасно пытаться выбить решётку, он сделал ставку на чувства мальчика. Разговаривал с ним ласково, словно змей-искуситель уговаривая снять печать. И тогда бы Лис отомстил всем тем, кто делал ему больно, кто ранил жестоким равнодушием. Наруто никогда не отвечал. Он сидел на камне (неизвестно откуда взявшемся стоило о нём подумать), внимательно слушал и через несколько часов уходил, так и не проронив ни слова. Прошло несколько недель, когда Лису надоела его игра. В этот раз он выбрал стратегию молчания, игнорируя посещения мальчика как игнорируют назойливую муху. И тогда Наруто впервые подал голос: — Как тебя зовут? Несколько минут они просидели в тишине, когда мальчик не надеялся уже услышать ответ, раздалось, эхом разлетаясь в залах: — Курама. Это был их первый диалог.

***

Конечно, они не стали друзьями, слишком много обоюдных претензий, невысказанного ещё оставалось. Каждый вечер Наруто рассказывал о своих буднях, будто Курама не наблюдал их собственными глазами. Обычно во время их встреч Лис притворялся спящим, но мальчик всё равно умудрялся получать удовольствие от такого своеобразного общения. Курама оживлялся, когда Узумаки приходил грустным или побитым, и возобновлял попытки уговорить мальчика снять печать. Несмотря на возраст, Наруто с упёртостью осла не вёлся на провокации и игнорировал каждый словесный выпад Лиса. Иногда мальчик задавал вопросы. Иногда Курама отвечал, но чаще отмалчивался. — Почему ты напал на Коноху? — спросил Наруто. Лис фыркнул: — Нужна мне ваша халупа, — Курама некоторое время помолчал и нехотя продолжил: — Один из Учих, обладателей шарингана, подчинил меня. — Тебя можно подчинить? Курама бросил на мальчика гневный взгляд и отвернулся, дав понять, что разговор окончен. В следующий раз Наруто поинтересовался, мёртв ли этот человек. Курама мрачно усмехнулся: — Нет. То, что рассказывал Лис, противоречило написанному в книгах. Хвостатые нападают в местах, где грехи человеческие нарушают равновесие в балансе жизни. Сплошные сказки. Наруто видел кошмары о том, как приходит человек в чёрной маске, забирает Кураму и, смеясь, убивает мальчика. С громким криком Узумаки просыпался в середине ночи, мокрый от пота и слёз. В какой-то момент Наруто понял: отныне предстояло не только выживать, но и бороться.

***

Для начала Узумаки перечитал учебники, которые выдала ему Академия. Техники шиноби можно поделить на три раздела — гэндзюцу, ниндзюцу и тайдзюцу. Все они восходят к двум первоначалам — энергии тела и духовной энергии (или же чакре). Техники также делятся по разрядам, начиная от E и заканчивая A, в зависимости от степени их сложности и затрате энергии. Наруто вздохнул. Так или иначе всё упирается в чакру. А его контроль над чакрой контролем назвать совестно, один огрызок от него. Узумаки открыл параграф, объясняющий принцип медитации и углубился в чтение. Ежедневно мальчик вскакивал в пять часов утра, после чего начинал утреннюю тренировку: пробежку, разминку, комплекс упражнений. Как только в Академии звучал последний звонок, Наруто мчался в лес проверять старые ловушки на наличие пойманной дичи и ставить новые. По вечерам до поздней ночи мальчик медитировал, пытаясь нащупать движение чакры в каналах. За три месяца такого режима Наруто совсем выдохся. Он успешно освоил уже пройденные в Академии техники, но осознавал, что с таким темпом далеко не уедет. Прогуляв занятия, Узумаки направился в библиотеку, где понабрал кучу свитков в поисках того, что может ему помочь. Тем же вечером Наруто наткнулся на нечто под названием «Техника Теневого Клонирования». Подобно базовому Клонированию, изучаемому в Академии, эта техника создаёт копии пользователя. Однако эти клоны являются телесными, а не простыми иллюзиями. Ну конечно! Если не успеваешь, лучший вариант — раздвоиться. Наруто нахмурился: всё описание использования техники сводилось к рисунку печати и ощущению «будто чакра делиться на два потока», которое должно возникать. Узумаки пожевал губу и решительно скрутил свиток обратно. Ещё два месяца. Два. Месяца. Он потратил на изучение этой техники, всеми правдами и неправдами проклиная автора свитка. Как-то раз Курама поинтересовался, откуда взялось такое рвение, и получил бесхитростный ответ: — Чтобы тебя защитить. Следующие минут десять Наруто, оскорблённый в лучших чувствах, наблюдал как до колик в животе смеялся Лис. Вроде успокоившись, он взглянул на Узумаки, который, откровенно говоря, даже среди сверстников был несколько мелковат, и вновь упал, заливаясь звучным смехом. За несколько дней до своего девятилетия и до того как Наруто овладел этой невозможной техникой, его дом навестил Третий. Справившись о благополучии мальчика, он осторожно поинтересовался, зачем тот взял такие сложные для ребёнка свитки. Наруто поднял подбородок и напомнил старику, что он как-никак будущий хокаге, и эти свитки для будущего хокаге раз плюнуть. А потом смущенно почесал в голове и признался, что как-то сложно и непонятно они написаны. Он, может, ничего и не понял, но будущего хокаге одна маленькая неудача не остановит. Третий с улыбкой потрепал мальчика по волосам и вскоре откланялся. Как только дверь за ним захлопнулась, Наруто облегчённо выдохнул. Каждое утро Наруто отправлял двух клонов под хенге в лес, добывать пропитание. Однажды заметив, что развеяв технику, память клонов переходит к оригиналу, Узумаки поставил эксперимент и оставил трёх дома, медитировать. Развеяв технику вечером, он с изумлением отметил прогресс в тренировках. С тех пор Наруто оставлял около пяти клонов на медитацию, двух охотников отправлял в лес, одного — на рыбалку, трёх — на тренировочную площадку (не забыв при этом применить ко всем хенге). Время освободилось, багаж знаний пополнился. А значит, пора применить их на практике. Узумаки исполнилось десять и вот уже несколько дней он бегал за Шикамару и Чоуджи, его первыми товарищами по играм, уговаривая тех на спарринг. Закатывая глаза и ворча, ребята согласились и по очереди тонкой лепёшкой раскатали блондина по площадке. Сказать, что было обидно, ничего не сказать. Ну ладно проиграть Шикамару, но Чоуджи. Впрочем, через неделю Наруто реабилитировался. Поняв, что Чоуджи берёт весом и силой, он сделал упор на скорости и внезапности. С Шикамару было сложнее. Во время поединка приходилось скакать по всему полю, пытаясь взглядом охватить тени, не говоря уже о том, чтобы следить за тактикой игры Нары, стратегии которого сменяли друг друга со скоростью летящего сюрикена. Пару дней Наруто посещал все занятия, не спал на парте, сидел тихо, внимательно смотрел и слушал. Ируку-сенсея, откровенно говоря, на холодный пот пробило. После занятий Узумаки стоял возле ворот и пинал камешек, пока наконец-то не увидел кого-то: — Хината! Хьюга от неожиданности подпрыгнула и непонятно почему залилась краской. — Хината, — Наруто с улыбкой до ушей подбежал к девочке. — Не хочешь со мной провести спарринг? — С-спарринг? — Ага. Я наблюдал за тобой во время занятий, — Хината забыла выдохнуть, о чём поспешно напомнила себе. — Твой контроль чакры просто нечто! — девочка пробормотала что-то и опустила взгляд. — Я подумал, было бы здорово позаниматься вместе. Эм, поучиться друг у друга. Наруто бросил на девочку внимательный взгляд. — Конечно, если ты не хочешь занимать с таким, как я… — Я хочу! — Узумаки удивлённо похлопал глазами после чего расплылся в улыбке. — Здорово, даттебаё! Тогда сегодня в семь? Спустя какое-то время к тренировкам ребят присоединился Киба, почуяв (в прямом смысле этого слова) что-то интересное. Шикамару, Чоуджи, Хината, Киба с Акамару. Никогда Узумаки не был так счастлив. Наруто исполнилось двенадцать. Завтра днём пройдёт выпускной экзамен, после чего бывшие школьники станут полноправными шиноби. Юный джинчурики некоторое время любовался звёздным небом, после чего, завесив окно шторой, сел на пол в позу лотоса. Сегодня он снимет печать с девятихвостого.