Любовь как меч, юмор как щит

— Следующий. Ирука поднял взгляд с бланка, на котором аккуратным почерком было выведено «Узумаки». Мальчик, стоявший напротив, выглядел на редкость отвратительно. Слегка нахмурившись, чуунин скользнул взглядом по белой коже, поджатым губам и лихорадочном румянце на щеках. Казалось, юному джинчурики было не комфортно стоять прямо и он переместил вес на правую ногу. С отсутствующем взглядом Наруто сложил печати и по обеим сторонам от мальчика появилось два клона. — Что думаете, Мидзуки-сенсей? Светловолосый шиноби задумчиво потёр подбородок: — Обычно ребята создают минимум троих, но два ведь тоже неплохой вариант? Ирука кивнул, взял из ряда, выложенного на столе, протектор и подошёл к мальчику. Надевая повязку на светловолосую голову, он будто случайно задержал руку на горячем лбу. — Поздравляю со сдачей экзамена, — широко улыбнулся чуунин. Никто из экзаменаторов не заметил появление красных всполохов в глазах юного джинчурики, когда за ним захлопнулась дверь. С тихим стоном Наруто упал на кровать. — Спасибо, что помог, — пробурчал он в подушку. — Сочтёмся, — хмыкнул лис. Мальчик уже задремал, когда был бесцеремонно вырван из царства Морфея: — Что Четвёртый сказал тебе? Мгновение Узумаки расфокусированным взглядом смотрел в ближайшую стену, смысл вопроса ускользал в тумане сна. А… Четвёртый Хокаге?

***

Наруто и Курама не были друзьями, пускай и знали друг друга пять лет. Периодически девятихвостый завывал, грудью бросался на прутья, пытаясь проломить их, а потом молчал долгие недели. Наруто знал, что это остаточная боль от насильного раздвоения и запечатывания второй половины в теле Минато. Иногда, будто последняя капля опрокидывала кувшин, ненависть зверя прорывалась наружу, и Курама рассказывал о том, что собирается сделать с мальчиком, стоит тому только зазеваться. Девятихвостый скалился, сверкал глазами и пускал клубы обжигающего пара. Наруто сидел, внимательно слушал зверя, с молчаливой покорностью проглатывая чужие эмоции. В хорошие дни лис мог плеваться ядом, язвить, угрожать. Узумаки в долгу не оставался, каждый словесный выпад возвращая сторицей. Раз в году, в ночь своего рождения*, Наруто запирался на все замки, забивал окна досками и, уединившись в ванной, пытался абстрагироваться от шума подвыпившей компании, буянившей возле его квартиры. Каждый год, в эту ночь, Курама рассказывал мальчику истории. О Мудреце Шести Путей, рождении и дружбе других хвостатых, своих странствиях по миру. Курама был тем, кто указал Наруто, что бездумное использование теневых клонов опустошит источник чакры, какого бы размера тот не был. Чакра — жизненная сила, и хотя она может восстановиться, но оставляет мелкие, почти невидимые зазубрины, которые дают о себе знать спустя несколько десятилетий. Когда Узумаки получал ранения, лис, ничего не говоря, вливал в него чакру больше обычного, поэтому любые раны у мальчика заживали в рекордно короткие сроки. Девятихвостный часто ворчал и отчитывал юного шиноби, стоило тому совершить какую-то глупость, и временами напоминал Ируку-сенсея. Курама не догадывался, что Наруто собирается снять печать. И тем-более никто из них не догадывался, что сие маленькое событие посетит Четвёртый. Замерев, опасаясь собственного вздоха, юный джинчурики во все глаза смотрел на отца и даже не заметил, как они уединились в месте, где не было ни пола, ни стен: сплошное белое ничто. — Ты подрос, Наруто, — Намикадзе Минато улыбался, счастливо и немного печально. — Ненавидишь меня? Тело Узумаки пробила дрожь, он резко вздохнул, из голубых глаз хлынули слёзы: — Это моя реплика, даттебаё! — прокричал Наруто во весь голос. — Умираешь, чтобы запечатать лиса. А твой сын — хоп! — и снимает печать. Забавно, да? Пускай сын Хокаге, а плевал я на твою Коноху! Просто…просто, — мальчик задыхался, — я хочу защитить тех, кто рядом со мной. А знаешь, кто был всегда рядом? Не ты, не жители Конохи, а Курама! И пускай он не всегда был добр, но он никогда не унижал меня. И…Ирука-сенсей, Шикамару, Чоуджи, Хината, Киба тоже. Но я знаю Кураму, если он выйдет из моего тела и, — Наруто сглотнул, — и я умру, он не будет мстить. Курама умён и побоится, что его запечатают. Он уйдёт. Ты знаешь, что ему всегда больно? Ты разделил его на части, и это больно. И…и я рискну, потому что он мне дорог, потому что я верю ему и так будет правильно. Те…теперь скажи мне, Четвёртый Хокаге, ты меня ненавидишь? Наруто проклинал себя за то, что его голос сорвался на последней реплики, за то, что он упрямо смотрит в глаза Намикадзе, а сам позорно дрожит всем телом. Намикадзе наклонил голову и через несколько мгновений ровно ответил: — Ты прав, это риск, который может уничтожить деревню. Как Хокаге я должен устранить угрозу, — сердце Наруто пропустило удар, старший шиноби встретил взгляд голубых глаз и продолжил: — Но как отец, я дорожу тобой больше, чем всей Конохой. Я дал тебе силу, которая обернулась ужасным бременем. И доверяю тебе любые решения по её использованию, — Минато искренне улыбнулся. — Наруто, я так тобой горжусь. Мальчик потрясенно смотрел на Четвёртого, после чего бросился на него, крепко сжимая в объятиях. Отвечая на объятия, Минато звонко рассмеялся: — Ну же, у нас мало времени и много работы. Эта печать была сделана таким образом, что её невозможно открыть без ключа. Работа Кушины, печати всегда были козырем Узумаки. В ключе, свитке, содержится моя чакра, которая и послужила бы спусковым механизмом. Однако, — Намикадзе указал на себя, — во мне также есть немного чакры. С твоей помощью у нас должно получиться. — Сложность работы заключается в том, что я хочу деактивировать печать, не снимая её, тем самым сделав изменения недоступными для сенсоров. Задача трудоёмкая и потребует немало времени, — Минато потрепал мальчика по голове. — Что скажешь, одолжишь мне свою силу? Широко улыбнувшись, Наруто кивнул, и они преступили к работе. Несмотря на то, что его обязанность сводилась к постоянному вливании своей чакры в отца, пока тот шаманит над печатью, от Узумаки никогда не требовалось столько контроля, как в ту ночь. Закончив только к семи утра, мальчик мысленно возблагодарил многочисленные тренировки. Тепло распрощавшись, Минато крепко обнял сына и исчез, будто его появление было лишь сном. Открыв глаза в физическом мире, Наруто проплакал ещё около часа. Курама молчал и, что удивительно, не спешил вырваться на свободу. Умывшись, мальчик оделся и, механически пожевав батон вместо завтрака, отправился в Академию. В какой-то момент, стоя перед экзаменаторами, Узумаки показалось, что он практически потерял сознание. Однако контроль за телом ловко перехватил девятихвостый и даже создал двух клонов, несказанно удивив тем самым Мидзуки-сенсея. Придя домой, Наруто рухнул в постель и кратко пересказал Кураме события этой ночи. Девятихвостый долго молчал и, когда Узумаки начал засыпать, сказал: — Вы, люди, бешеные. Находится здесь — сейчас для меня самое безопасное решение. В конце-концов, как только мне наскучит, я сразу же уйду. Улыбнувшись, Наруто наконец уснул.

***

Вечером его разбудил Ирука, пришедший проверить состояние бывшего ученика. Наруто благосклонно позволил влить в себя лекарства, посетовав на отвратительный вкус, и вновь заснул, пока чуунин шумел на кухне. Проснувшись утром, мальчик увидел холодную кашу на столике у кровати. Улыбаясь, он съел всю тарелку и провалялся в кровати ещё около дня. Незапланированный отдых несколько раз прерывался посетителями. Хината пришла передать Узумаки, что ему необходимо сфотографироваться для личного дела, а также, что через неделю состоится встреча с наставниками-джоунинами. Около часа Наруто посидел с девочкой, угостив её своим лучшим раменом. Шикамару и Чоуджи пришли проверить "живой ли ты ещё" и принесли апельсинов. До самой ночи парни играли в карты. Следующие дни были довольно деятельными. Наруто успел сфотографироваться, передать фото в резиденцию хокаге, где познакомился с внуком Третьего - Конохомару. Небольшая конфронтация мальчиков закончилась неожиданной просьбой об ученичестве, Узумаки покрутил пальцем у виска и поспешил откланяться. Благодаря клонам и их усилиям в добывании еды, Наруто смог немного поднакопить денег и купил новый тренировочный костюм. Неделя пролетела совершенно незаметно. Рано утром Узумаки посмотрел на календарь, в котором красным кругом был обведён сегодняшний день. Да, уже сегодня они узнают свои команды и встретятся с будущими наставниками.