Ошибка Морганы или другой Мерлин

      Заклинание Мерлина перенесло его к хижине Морганы. Случайность?       Очевидно, что нет. Вселенная в редких случаях ленива, а потому подобные стечения обстоятельств ничто иное, как её происки.       Мерлин лежал на промозглой сырой земле, глядя на тусклое небо, и так и не нашёл в себе сил забраться внутрь той хибары, которую смог наблюдать, когда с тяжестью повернул голову. Он умирал, но так быстро следующая по пятам смерть не несла должного умиротворения: он думал, и десятки сменяющих друг друга мыслей были отчаянны и печальны. Настолько, что не хотелось верить собственному голосу, отбивающемуся от стенок будто раскалывающейся надвое головы.        «Даже в страшном сне я не мог представить, что меня убьёт мой лучший друг. Каким же я был глупцом! Каким же я был идиотом! Как я жалею о своём выборе! Почему я выбрал его, а не Моргану — мою любовь, девушку, которую я буду любить всю жизнь?! Какой же я был дурак! Я должен был выбрать её, я должен был выбрать Моргану, но выбрал Артура. Этого заносчивого упрямца, что не желает мириться даже с мыслью о допустимости магии. А ведь та не раз спасала ему жизнь. Магия спасала Артура Пендрагона много чаще, чем почти безграничная его отвага. Моего некогда лучшего друга...       Ради него я был готов на всё. Ради него я пожертвовал своей любимой, сломал ей жизнь, уничтожил её, уничтожил её душу. Как же я мог так поступить ради того, кто без сомнений предал, вонзив в меня нож и даже не дав объясниться? Он даже хуже своего отца. Моргана бы никогда не сделала так! Если я выживу, я сделаю правильный выбор. Теперь я готов идти на всё, чтобы она меня простила.»       — Моргана, любимая, прости меня. Я люблю тебя больше жизни, помоги и… ещё раз… прости… — еле слышно прошептал Мерлин перед тем как закрыть глаза.       Слова давались практически безболезненно относительно ранения, зияющая на животе рана, оставленная Артуром, казалась сейчас просто царапиной. Тело будто отвергало боль, и лишь мозг начинал бится в агонии от злобы на собственную глупость и никому не нужную самоотверженность, от страха безысходности и осознания того, что ты предан. И предан именно тем, чью жизнь спасал чаще, чем свою собственную.       Размышляя об этом снова и снова, молодой маг в изнеможении закрыл глаза. Тело юного чародея теперь сиротливо покоилось на лужайке, а рана всё продолжала кровоточить. Сердце всё медленнее билось в его груди и вскоре казалось, что оно вот-вот затихнет, что маг умрет, забирая с собой все свои тайны и истинные помыслы, в прошлом чистые, но сейчас запятнаные вероломством лучшего друга.

***

      Моргана шла домой от ручья. Только что искупавшись, девушка куталась в неопрятный, накинутый поверх тонкого черного платья платок и спешила поскорее оказаться в хижине. Вскоре, когда прохладный ветер перестал морозить ей плечи, девушка замедлила шаг и просто стала наслаждаться прогулкой.       Смотря на тёмные кроны деревьев, она ступала по узкой извилистой тропе. Почти с немым трепетом прислушивалась к пению птиц, разбавляемых шуршанием ломавшихся под её ногами сухих листьев. Тонкие птичьи голоса всегда умиротворяли её, а потому девушка прикрыла веки и сделала глубокий вдох, что отличался от предыдущих своей жадностью.       Она будто хотела впитать в себя свежий травянисто-земляной запах, пробивающийся сквозь ветви тускловатый свет и каждый до последнего звук. Стать частью окружавшей её идиллии.       Но идиллия была нарушена странным нарастающим ощущением тревоги, что росло в ней с каждым новым шагом в сторону дома. Вдруг у неё несильно кольнуло сердце, но ещё более странным показалось то, что ей почему-то начал слышаться голос Мерлина. Тихий и хриплый, почти непонятный, но всё-таки безумно знакомый. Несмотря на его приглушенность, она всё же смогла разобрать. Всего два слова. Два слова, давшие ей понять всё.       «… помоги…» и «…прости…».       Сорвавшись с места, она побежала. Перебирала по прохладной земле босыми ногами так быстро, насколько могла. Словно какая-то путеводная нить связывала их, и почти опешившая от услышанного шепота она выбежала на поляну у собственной хижины.       Первым, что попалось на глаза была та же потрёпанная крыша с кучей просветов среди полусгнивших ветвей, хлипкие двери на скрипящих петлях, а скрип этот, казалось, способен свести с ума любого. Даже самого терпеливого. На первый взгляд всё вокруг было надоевшим и до тошноты привычным, но, к её ужасу… У этих дверей лежал никто иной, как Мерлин. Испачканный землей и липкой алой кровью, а по темному багровому пятну не сложно догадаться, что та до последней покинувшей хозяина капли принадлежит ему.        Бледный, словно смерть, он прижимал руку к животу. Вся его рубашка пропиталась кровью и прилипла к ране, а грудь почти не вздымалась. Моргана, быстро подбежав к нему, на грани отчаяния всматриваясь в его синюшного оттенка лицо.       «Надеюсь, ты ещё жив», — пронеслось в голове у колдуньи.       Она, наскоро оценив увиденное, быстро, но осторожно взяла его за руку. Пульс был, но еле ощутимый, а значит, что всё ещё может обойтись. Самое главное, что он жив.       Моргана поднесла свою руку к ране и начала медленно читать исцеляющее заклятие. Длинное заклинание, произносимое на древнем языке. Оно давалось ей с большим трудом, так как в горле то и дело вставал ком, а из глаз одна за одной вырывались обжигающие слёзы.       Вскоре всё получалось: с каждым её словом рана на его животе затягивалась всё быстрее и быстрее. Когда она произнесла последнее слово, увечье исчезло. Растворилось так, будто его и не было, оставив после только кровавое пятно, но и то обещало в скором времени исчезнуть. И теперь лишь мертвенная бледность его лица напоминали ей об увиденном, но о случившемся хотелось не только догадываться, но и знать. Хотя бы получить ответ на один единственный вопрос: «Кто?..»       — Он жив — с облегчением произнесла девушка, видя, как постепенно лицо молодого волшебника преобретает всё более естественный цвет. — Я клянусь, что тот человек, кто это совершил, пожалеет. Будет сокрушаться о том, что зря родился на свет, — процедила через зубы она, и приподняла ладонью голову Мерлина.        Устало поднявшись, Моргана с трудом приподняла его и оттащила в дом, даже и не подумав применить магию. Словно не доверяя ей, она сама донесла его до кровати и уложила в постель.       Погладив Мерлина по неопрятной гриве тёмных волос, укрыв того одеялом, она пошла разводить огонь. Ужин сам себя не приготовит, а Мерлину точно нужно будет поесть после произошедшего…       Через несколько часов полнейшего забытья сном юноша проснулся. Тяжесть во всём теле и отголоски боли под ребрами ясно давали понять, что он всё ещё жив. И хотя магу и было тяжело, он таки заставил себя подняться и растерянно огляделся по сторонам.       Он узнал хижину Морганы.       Первой же мыслью в голове было: «Что я здесь делаю?»        Но не успел волшебник довести до заключения свои мысли, как в дом вернулась сама хозяйка. Моргана, всё в том же поношенном чёрном платье и с тёмными, слегка прихваченными в пучок волосами, принесла светлые зелёные листья. Порезав их, девушка подошла к стоящему на печи котлу и бросила в ароматно бурлящее содержимое. Из котелка повалил пар, и по хижине разнёсся ещё более ощутимый и приятный травяной аромат.       — Моргана? — спросил удивлённо волшебник, приподнявшись на кровати на локтях. Он немного прищурил глаза и сквозь здешний полумрак всматривался в стройный силуэт темноволосой девушки.       Моргана, услышав нотки недоумения в его голосе, неспешно повернула голову.       — Что? — зелёные глаза смотрели на него одновременно заботливым и внимательным взглядом. Мельком, словно заново отмечая синяк на левой щеке и слегка растрёпанный вид.       — Я жив? — задал Мерлин по своей сути глупый, но самый очевидный вопрос.        Ему всё ещё не верилось, что он выжил. Молодой человек безумно боялся, что всё это может оказаться ненастоящим. Что всё окружающее его сейчас будет иллюзией, просто предсмертным бредом или миражем. Но это была правда, и он был жив, и Моргана спасла его. Хотя почему он даже не мог поверить в это?       — Теперь ты дома, и ты жив, — с тенью улыбки шёпотом заверила девушка.       Моргана на мгновение подошла к нему и нежно коснулась его щеки.       — Моргана, прости ме… — поочередно глядя на тонкую девичью руку и её бледное красивое лицо, начал маг, но был перебит волшебницей.       — Уже давно простила, — мягко улыбнулась она, — а теперь ешь.        Девушка протянула ему тарелку с только что сваренной ею похлёбкой и кусок невесть откуда взятого ею хлеба. Мерлин несмело и растерянно кивнул, взял еду, но есть пока не решался.       — Не переживай, я не хочу отравить тебя. Ешь, тебе нужно скорее восстановить свои силы, — Моргана улыбнулась, когда Мерлин всё же зачерпнул первую ложку.       — Я хочу с тобой поговорить. — так и не донеся ложку до рта, Мерлин отложил её.       Юноша в миг стал серьёзным и даже нахмурился. Говорил ровно, но дёрнувшийся от глотка кадык, выдал его нервозность.       — Успеешь, только поешь сначала, потом и поговорим. Хорошо? — присев рядом, девушка почти уговаривала его следовать своим советам, а для пущего эффекта нежно и заботливо провела ладонью по его плечу, но совсем скоро убрала её, когда получила от собеседника утвердительный кивок.       Мерлин сам не заметил, как съел всё до последней крохи. После такого ранения, потеряв много крови, было неудивительным, что он был голоден. Тем более, что еда была очень вкусная. Иногда даже у мастера стряпни Гаюса не получилось бы так приготовить.       — Спасибо, Моргана, очень вкусно, ты прекрасно готовишь, — робко, но искренне благодарил он.       — Всегда пожалуйста, Мерлин, ты ведь знаешь, — она внимательно посмотрела в его глаза, и волшебник кивнул, но сразу же стыдливо опустил взгляд. Он всё ещё чувствовал себя виноватым за произошедшее между ними.       — А ты сама? — поспешил отвлечься он. — Думаю, что тебе тоже нужно…       — Нет, я не голодна, — снова мягко перебила его Моргана, — лучше расскажи мне о том, что с тобой случилось.       Она прищурилась от задумчивости, а Мерлин на это лишь устало вздохнул. С грустью поведал ей о смерти Утера, о предательстве Артура, и о том, как был ранен и как позорно бежал из замка.       — Подожди, — вдруг остановила его Моргана, выставив перед собой раскрытую ладонь, — ты говоришь, что Утер умер? — две темные дуги над зелёными глазами поплыли вверх, а волшебник кивнул, — и Артур решил убить предателя? — снова не верила ушам девушка, и юноша опять кивнул. — Почему он вдруг посчитал, что это ты?       Моргана смотрела на него в упор. Мерлин вдруг по-настоящему растерялся. Что он мог ей ответить? Снова соврать? Нет, он больше не мог так с ней поступить — уже слишком много бед доставила ложь в его жизни.       — Моргана, — обратился он к девушке, — я хочу рассказать тебе одну свою тайну и очень прошу тебя, не руби сгоряча.       — Что? О какой тайне ты говоришь? — сидящая рядом девушка с любопытством посмотрела на своего возлюбленного, забирая из его рук пустую тарелку.       Мерлин на секунду прикрыл глаза, собираясь с мыслями. Откинув свои последние сомнения, он снова открыл их, только теперь его взгляд был полон уверенности и непоколебимости в принятом им решении.       — Я — маг, — Моргана удивлённо распахнула глаза, но Мерлин продолжил, — и я — Эмрис, — её взгляд неожиданно стал безжизненным, стеклянным.       В этот момент Моргана уронила из рук кухонную утварь. Только нож, так и не убранный ей после нарезки хлеба, находился в опасной близости. Она задержала на нём продолжительный взгляд и уже невольно напряглась только от одного упоминания имени своего врага.       — Очень смешно! У тебя всегда были странные шутки. Ты же не серьёзно, ты же сейчас шутишь? — с надеждой спросила она, нервно оглядевшись, встав и отходя к двери.       Мерлин тоже поднялся, медленно подошёл к Моргане и еле слышно произнёс:       — Моргана, к сожалению, это не шутка. Я — маг, и я — Эмрис.       В этот момент что-то внутри неё надломилось, но волшебница вовсе не обратила на это внимания. Она пыталась справиться с потрясением, так безжалостно нанесённым её любимым.       — Мерлин, нет... этого не может быть! — отчаянно замотала головой девушка и скривилась. — Ты же... Ты не можешь... Не смеешь быть моим самым страшным кошмаром! Моим смертельным врагом... моей погибелью, — перешла на шёпот колдунья. — Этого просто не может быть. Я же люблю тебя, Мерлин! Ты не можешь быть Эмрисом! — от отчаяния Моргана уже не шептала, а сорвалась на крик.       — Мы сами творим свою судьбу, и теперь мой выбор — это ты. Я отрёкся от Артура и сделал правильный выбор. Теперь я больше не твоя погибель, а твоя судьба, — волшебник попытался взять её за руку, — поверь мне, Моргана.       Девушка отшатнулась от него, поджав губы и быстро мотая головой. Ей так хотелось верить, так хотелось, но…       — Тебе поверить?! Ты говорил то же самое, когда пытался меня отравить! Что же ты сделаешь теперь?! Я не могу верить тебе, потому что ты Эмрис! Больше всего на свете я люблю Мерлина, но так же сильно ненавижу и желаю смерти Эмрису! Что же мне делать? Как быть, если мой любимый и мой злейший враг оказался одним и тем же человеком?! Я не могу не любить тебя, Мерлин, но не могу и не ненавидеть Эмриса! — Моргана всё больше скатывалась в истерику, а в голосе всё больше проскакивали визгливые нотки отчаяния.       «Что же мне делать?!» — будто разрываемая пополам душа кричала. Моргана устало прислонилась к двери, безуспешно пытаясь сдержать крик. Магия бурлила и хотела вырваться наружу. И если бы это был не Мерлин, она бы непременно выпустила бы её, позволив той творить любое безрассудство.       Но, даже несмотря на то, что Мерлин был Эмрисом, это всё ещё был Он.        Когда Мерлин снова попытался взять её за руку, она с ужасом и толикой отвращения откинула её. Мысли быстро проносились в голове, расстраивая её всё сильнее с каждой секундой.       — Не прикасайся ко мне! Никогда не прикасайся, понял?! — зашипела девушка. — Когда-то я пришла к тебе и была в отчаянии. Помнишь? Когда только узнала о своей магии. Я пришла к тебе, я умоляла тебя о помощи, но ты жестоко оттолкнул меня, отказав в помощи! — выплюнула она. — Если бы тогда ты так не сделал, а рассказал мне правду и начал бы учить меня магии, то всё было бы по-другому, Мерлин. Ты виноват во всём! Я не была такой! Ты сделал меня такой! Ты убил во мне доброту и сострадание! Ты убил мою душу! Ты сломал и уничтожил всю мою жизнь! Я не хотела быть такой, какая я сейчас, но ты вынудил меня ей стать! Ты уничтожил... А теперь просишь довериться и жить, как ни в чём не бывало?! — фыркнула колдунья, даже не пытаясь скрывать ядовитый тон и сарказм. — Это невозможно! Оказалось, мой любимый — мой злейший враг и лгун! Мне очень больно, но я смирюсь и буду жить без тебя. Как же ты так мог? ...Эмрис, — последнее слово Моргана произнесла с ещё большим отвращением.       Больше не глядя на него, девушка вышла из хижины и скрылась в темнеющей чаще.        Мерлин же несколько минут простоял в ступоре, так и не вымолвив ни слова, но, вскоре опомнившись, выскочил из хижины и побежал следом.       «Сейчас я не потеряю тебя, — подумал он, пытаясь магией нащупать её след, — ты будешь со мной, Моргана. И я сделаю всё для того, чтобы ты меня простила».