Я дал тебе второй шанс, но ты потерял его, друг.
10 августа 2018 г., 17:47
Моргана была в ужасе, Мерлин — Эмрис.
— Я могла подумать на кого угодно, на любого рыцаря, на любого простолюдина, даже на Гаюса, но только не на Мерлина! — отчаянно и злобно произнесла девушка. Вовсю мерила шагами прохладную землю под босыми ногами, крепко зажмурившись. — Он всегда вёл себя, как лопоухий дурачок, а оказался Эмрисом! Оказывается, он всем врал. Каждое его слово было ложно, а все действия: его поведение, поступки — это всё лишь... маска? Даже после того, как он отравил меня, я продолжала его любить, а он оказался моим самым страшным врагом. Правильно мне говорила сестра: «Ярость, ненависть, жестокость, злость — качества сильного человека, а доброта, сострадание, любовь — удел слабых». Но я всё же поддалась любви, спасла его. Я проявила чудовищную слабость! Если бы... Если бы он умер, всё было бы хорошо. Я могла занять законное место на троне и уничтожила бы своих врагов. Но я повела себя глупо и теперь расплачиваюсь за это.
Моргана остановилась. Почти впилась пальцами в длинные, черные, как смоль, локоны. Пыталась сделать подконтрольными мысли и эмоции. Вскоре ей это удалось, но не ранее, чем из глаз предательски вырвались горячие потоки слёз. Девушка, поджав губы и почти умоляя себя поверить в происходящее, поскольку мозг рьяно отрицал это, прекратила рыдать и задумалась: «Где я? Куда я забежала? Нужно срочно искать дорогу к хижине, пока на меня не напали».
***
Камелот. Артур, делая поочередный перебор пальцами по столу и сосредоточив на этом занятии весь свой взгляд, сидел в своей комнате. Юный наследник трона был полон отчаянья и чувствовал себя каким-то неполноценным. Как будто сейчас ему не хватало второй половины. А ведь так оно и было: они с Мерлином — две стороны одной медали. До ужаса похожи и в тоже время совершенно противоположны, поэтому и не могут полноценно жить друг без друга. «Теперь дни стали для меня какими-то серыми, скучными и однообразными. Иногда просто хочется пролежать целый день , — тоскливо, потирая нахмурившийся лоб, думал Артур. — Я так привык к нему, к его дурачествам, шуткам, я теперь просто не могу проснуться и не видеть его глуповатой физиономии, — на лице проскочила тень улыбки, но осознание реальности снова заставило посерьезнеть. — За эти четыре года он стал не только моим другом, он стал моим братом. В любой ситуации он мог рассмешить меня, помочь найти мне выход, а теперь он оказался магом, предателем и убийцей. Как он мог так со мной поступить? Почему же меня предают самые родные и дорогие для меня люди? Моргана, теперь и Мерлин. Я просто не вынесу ещё одного предательства. Все рыцари отвернулись от меня, не хотят говорить со мной, даже не смотрят на меня. Они все осуждают меня, потому что Мерлин был для всех них лучшим другом. Они считают не его предателем, а меня. Гвейн в отчаянии чуть не подрался со мной, а теперь уже несколько дней сидит в таверне и не хочет никого видеть. И я его понимаю: из всех рыцарей он дружил с этим совершенно невыносимым мальчишкой больше всех. Но не больше, чем я... Гаюс — это вообще отдельная история: войдя в раж, старик сыпал воспитательными речами и не обременял себя мыслями о том, с кем говорит. Практически закатил скандал. Даже хотел меня убить, а теперь заперся у себя в каморке и никого не впускает. И отчасти его мотивы понятны, ведь Мерлин стал ему сыном и... Как же всё теперь сложно... Что мне делать? Возможно, я поступаю неправильно. Возможно, он действительно невиновен и не убивал моего отца? А может, я позволил себе право на ошибку... Теперь я ни в чём не уверен, ведь такой демагогии, что прогрессирует во мне, прежде ещё не слышал. Сердце мне говорит: «Что ты делаешь? Как ты можешь желать смерти собственного друга? Ты же сейчас ведёшь себя, словно предатель», а разум вторит совершенно иное, и неудивительно, что диаметрально противоположное: «Как ты можешь волноваться за него? Он же предатель, лгун и убийца. Он маг!» Мерлин нагло нарушил закон. Почти предал, а может, хотел спасти? Я не знаю... Точно так же я не знаю о том, что мне слушать: сердце или разум? Гвен говорит, что нужно слушать сердце. Причина тому весьма проста, потому что разум не должен править сердцем, а сердце должно править разумом, и, наверное, отчасти она права. Я прикажу его привезти и дам шанс объясниться, и если он сможет сделать это, то тогда я постараюсь дать ему второй шанс. Всё-таки, по словам Гаюса, он никогда не причинял мне вреда. Никому не причинял. Лишь несчётное количество раз спасал мне жизнь, и даже спасал от происков злого рока моего отца — того, кто всегда был ярым противником магии и почти ненавидел её. Это всё значит, что Мерлин просто не мог его убить, и поэтому он заслуживает второй шанс. И я ему его предоставлю. Последовав словам старого мудреца Гаюса, прислушаюсь к желаниям сердца и очень надеюсь, что оно меня не подведёт», — размышлял Артур. Приняв окончательное решение, он глубоко вдохнул, как будто это помогало ему окончательно собраться с мыслями. Когда сомнений не осталось, а их место заняла решительность, молодой человек вышел из комнаты и направился к своим верноподданным: Дрефану, Натану, Леону и Персивалю, чтобы попросить их привезти Мерлина, взяв с собой одно кольцо в виде дракона и меча. Пройдя по пустынным каменным коридорам, погруженного в тишину замка, он толкнул тяжелую дубовую дверь и шагнул в просторную, наполненную звуками голосов комнату, но те резко затихли. Как только рыцари увидели его, то перестали смеяться, улыбаться и говорить о чём-то, судя по всему, забавном. Сделали лица задумчивыми и в тех прямо читалось задевающее безразличие. Лишь спустя несколько шагов Артура чей-то голос нарушил тишину и довольно сдержанно и холодно произнёс: — Здравствуйте, милорд. — Здравствуйте, только перестаньте злиться, — с некой нотой раздражения произнёс гордый и уверенный с виду наследник, но на самом деле океан переживаний бушевал в нём. Внутри здорово трясло от того исхода, что повлекли за собой совершенно сумасшедшие события последних дней. — Я бы хотел попросить вас привести Мерлина, — ровно, пытаясь скрыть эмоции, говорил Артур. — Срочно, — размеренно добавил он, чудовищно медленно меря шагами комнату и лишь искоса глядя на то, как сосредоточились на нём уже удивлённые взгляды рыцарей. — Нет, ни за что! — тихо и уверенно ответил Персиваль. Позволил себе наглость в виде ухмылки и потянул вверх уголок рта. — Мы не привезём Мерлина на верную смерть, мы не предадим его, — продолжил пояснения Натан. Сидевшая за столом четвёрка снова действовала и размышляла так, словно один слаженный организм. Как всегда, впрочем. Начиная от общих мыслей и убеждений, и заканчивая непревзойдёнными действиями на поле боя, когда приходится думать не только о своей шкуре, но и о жизнях своих друзей, а иногда последние казались значимее собственной. Это и доказывало факт наличия рыцарской чести, доблести, храбрости и существование настоящей и крепкой дружбы. — Нам не так легко, как тебе, предать лучшего друга! — уже яростно закончил он. На эти слова Артур никак не отреагировал. Позволил себе лишь повести бровью. — Леон, возьми. — произнёс он, протянув руку с зажатым а ней кольцом. Леон, метнув на Артура вопросительный взгляд, взял кольцо. Одна половина красивого и совершенно необычного украшения была выполнена в виде дракона вторая, вторая же имела гладкие очертания меча, а по центру столь необычного украшения был голубь. Перстень был огранён рубинами, при наклоне и преломлении света можно было заметить, что внутри выгравировано мелким шрифтом: «Я даю тебе второй шанс. Возвращайся, Мерлин». — Артур, ты серьёзно? Это кольцо даёт король, лишь когда прощает мага и даёт ему второй шанс, — оживился рыцарь. — Я серьёзно, Леон, абсолютно серьёзно, — заверил Артур, почувствовав облегчение от того, что груз чувства вины и отчаяния в эту минуту был не таким ощутимым. — Если он наденет это кольцо, значит он не виновен и может возвращаться. Идите сами, я его чуть не убил и очень обидел... — Артур осёкся. Подумал о том, что обидел друга. О том, что безумно привык и не хочет без лучшего друга, но не позволил этим откровениям достигнуть ушей слушателей, — идите сами и привезите его поскорее. — Конечно, — всполошились улыбающиеся рыцари и тишину комнаты нарушили скрипы и скрежет отодвигаемых от стола стульев, — мы поедем и привезём его. Сегодня же. Уверен, он тебя простит, — сказал Леон, по-дружески и одобрительно водрузив свою спрятанную под кожаной перчаткой ладонь на сильное плечо принца. После этих слов рыцари переглянулись и обменялись улыбками. Поспешили отвесить Артуру поклон и направились в сторону выхода, чеканя свои шаги. Они спешили за Мерлином. Артур, глядя на развивающиеся красные плащи доблестных рыцарей Камелота, был преисполнен гордости за своих друзей. Да и за себя тоже, ведь происходящее обещало расставить всё на свои места. Артур так и остался стоять в комнате, думая о своем лучшем друге. — Надеюсь, я всё сделал правильно и не пожалею об этом... — он тихо произнёс, когда звон доспехов и голоса рыцарей, предвкушающих поиски Мерлина, начали стихать. После этих слов он вышел из комнаты. Оказавшись на свежем вечернем воздухе Камелота Артур снова замер. Прислушивался к тишине и улыбнулся, ведь окружающее его умиротворение сонного города было очень похожим на то, что начало теперь появляться внутри него. Он был уверен, что сделанный им выбор правильный. По крайней мере, молодой наследник трона теперь хотел этого больше всего...***
Лес. Мерлин бежал к Моргане, ему нужно было срочно её найти, потому что случиться может всё что угодно. «А если я найду её, и она не захочет со мной говорить? — с ужасом думал юноша, и прибавил ходу. — Ну уж нет, этого не будет, я её очень люблю и во второй раз не потеряю. Я отрёкся от Артура и никогда его не прощу, даже не дам объяснить! Он воткнул мне нож в спину, этим он уничтожил нашу дружбу, и даже если он захочет всё вернуть, а я знаю, что так и будет, то я не приму его предложение! Я никогда не забуду ему того, что он сделал, а он никогда по-настоящему не простит меня. Лишь будет делать вид. Наша дружба развалилась, в тот злополучный день мы всё уничтожили. Теперь мы больше не будем теми друзьями, какими были раньше. Дружбы не может быть без доверия и, к тому же, я понял, что не могу жить без Морганы, он может простить меня, но её — никогда. Они стали кровными врагами и никогда не простят друг друга. Однажды он уже отнял у меня любимую, второй раз я не позволю ему сделать это. Я не желаю ему смерти, но, к сожалению, вера угасла. Между нами больше нет того доверия. Остались лишь воспоминания о тех днях, когда мы верили друг другу, когда не лгали и не предавали, а теперь мы просто бывшие друзья. У него есть несколько вариантов развития событий его жизни, которые я ему предскажу: первый — я вернусь, и всё будет, как раньше, но он должен простить Моргану, а с этим будет тяжело, поскольку Моргана вряд ли на это согласится; второй — он отдаст Моргане трон, но останется жить при дворе, и всё будет, как прежде. Но я очень сомневаюсь в том, что Артур на это согласится. И третий... Третий вариант — война, и я уверен, что Артур выберет первое или третье. Я знаю, что никто меня не поддержит, все отвернутся, возможно, даже возненавидят. В том числе Гаюс и даже мама... Особенно мама. Она очень хороший человек и никогда не примет мой выбор, но я всё же её сын и, наверное, когда-нибудь она смирится. Теперь я понимаю смысл некогда услышанных мною от Морганы слов: «Из глубочайшей доброты порождается глубочайшая жестокость, а благие намерения иногда приводят к самым худшим последствиям». С Морганой это случилось после моего предательства, со мной — после предательства Артура. Чудовищами не рождаются, такими нас делает жизнь и близкие люди. Я не хочу жертв, я не хочу мстить невинным людям, но хочу отомстить Пендрагону. Очень надеюсь, что не стану чудовищем и смогу остановиться, когда будет нужно. Хочется верить, что не перейду черту дозволенного, но отныне не могу быть ни в чём уверенным, даже в самом себе». Мысли юноши сменяли друг друга с невероятной скоростью, но не быстрее, чем его шаги. Из этих раздумий его вывел показавшийся в лесной чаще силуэт Морганы. Девушка бежала куда-то, волосы были растрёпаны. Она, наверное, заблудилась, а молодой человек смекнул, что нужно немедленно идти к ней, и через некоторое время он уже стоял напротив волшебницы. — Моргана, не уходи, дай мне шанс объясниться, прошу тебя, — преградив ей дорогу, почти умолял Мерлин, вот только и подумать не мог, что этим разозлит девушку пуще прежнего. На эти слова Моргана достала прихваченный с кухонного стола хижины нож и зарычала сквозь сомкнутые зубы: — Подойдёшь ещё на один шаг, и я убью тебя, Эмрис, понял? — Успокойся, — мягким голосом сказал он, но чудовищное волнение не скрывали его широко распахнутые глаза и даже предательская дрожь голоса. — Зачем ты пришёл? Чтобы отдать меня Артуру и чтобы он убил меня? Может, убьёшь меня сейчас, или ты будешь счастливее, если меня убьёт мой братец? — скривилась девушка. Слова и упоминания о подобном родстве явно были ей не по душе. — Я больше не служу Пендрагону, я отрёкся от него навсегда, больше он мне никто. Я хочу, чтобы ты стала королевой, Моргана, — заверил он, а каждое новое слово давалось ему легче и будто делало его спокойней. — Потому что ты... Ты настрадалась из-за Пендрагонов, и имеешь больше прав на престол, чем Артур, — заверил он и запнулся. Мерлин выдержал паузу и даже сделал глубокий вдох, но, собравшись с мыслями, уже не сомневался в уместности следующих слов. — Я люблю тебя, — сказал юноша, — и если ты захочешь, я брошу мир к твоим ногам, лишь бы ты улыбалась. Я сделаю для тебя всё, Моргана! В тот день, когда ранили твоего отца, я применил заклинание старения и назвался колдуном Драгуном. Хотел его спасти, но что-то пошло не так, и та магия убила его, хотя я, конечно, этого не хотел. В тот момент от волнения и ужаса я больше не смог сдерживать заклинание старения и стал самим собой. Тогда я ещё считал Артура своим другом и хотел всё объяснить, но он не дал мне сказать ни единого слова. Он приговорил меня к смерти, я захотел сбежать, но он и этого мне не позволил. Со своими рыцарями он окружил меня и вонзил мне свой меч в живот, и с улыбкой на лице произнёс те слова, которые я никогда не забуду и не смогу простить его за них. Они отпечатались в самых отдаленных закромах и подкорках сознания и души, а предательству нет места в настоящей дружбе. Следовательно, это была не она. После всего этого он перестал быть моим лучшим другом, он всё разрушил, и теперь я для него не тот, кем был. Скорее я стал некой противоположностью — навсегда худший враг. Теперь понимаю, что совершил огромную ошибку и должен был тогда выбрать тебя, а не его, — скривив лицо в умоляющей гримасе, Мерлин искренне раскаивался в своей былой ошибке, что повлекла за собой подобные исходы. В голове теплилось куча воспоминаний о былых днях, но жажда пояснения взяла верх и он, заглядывая Моргане в глаза и робко дотянувшись до её свободной от ножа ладони, продолжил и будто умолял понять его. — К сожалению, я понял это только сейчас, когда уже успел сломать тебе жизнь... но я прошу тебя, дай мне второй шанс! Я сделаю для тебя всё! Молю тебя, Моргана... После настолько искренних слов Моргана, опешив, разжала дрогнувшую руку и выронила нож на землю. — Я просто не могу поверить... — еле слышно для самой себя, сказала девушка, — ...это немыслимо, но про это мы поговорим потом, а сейчас... — запнувшись, волшебница задумчиво прикусила изнутри щеку и прищурила глаза. Теперь она рассматривала юношу напротив с таким усердием, что тому казалось, что Моргана пытается прочесть содержимое его головы и убедиться в подлинности его намерений, — я поверю тебе, Мерлин-Эмрис, — вердикт созрел, а на красивом девичьем лице проскочила улыбка, — я очень тебя люблю и надеюсь, что никогда не пожалею о своих словах. — Не пожалеешь, любимая, я клянусь тебе, — сделав нервный и протяжный выдох, молодой маг чуть не захохотал от облегчения и преодолел разделяющий их шаг. Еле отведя взор от блеснувших огоньком глаз девушки, он заточил её в объятья и прижал к себе, но вскоре снова рассматривал аккуратные черты её светлого лица, а после, отринув все до последнего сомнения, смело поцеловал девушку. И весьма не вовремя, ведь пришедшие Мерлину на помощь рыцари как раз стали свидетелем происходящего, но увидели то, чего не должны были видеть и это их по меньшей мере шокировало: пара самых разыскиваемых в Камелоте особ находилась прямо перед их глазами, но показалось весьма и весьма странным то, что они целовались. Им не хотелось верить в это, но разве возможно не верить собственным глазам? Тогда-то Леон, судорожно подбирая подходящие слова, слез с лошади и приблизился ко всё ещё не отошедшему и не отпустившему руку Морганы Мерлину. — Мерлин, друг, почему ты целуешь эту ведьму? Что ты вообще делаешь рядом с ней? — нахмурился рыцарь. — Она не такая, — упрямо и даже раздраженно кинул маг, — и я люблю её. Уходи, Леон, я не хочу тебя убивать, — тише и ровно советовал юноша. — Мерлин, нет... Я понял, она тебя привожила, околдовала или сделала ещё какую-то гадость, — рыцарь поморщился от одной только мысли о подобном и брезгливости, а рука потянулась к рукояти меча, который покоился в висящих на поясе ножнах. — Леон, прекрати, это твой бывший король довёл меня до этого, — отозвалась девушка. — Когда мне стали сниться пророческие сны, я очень испугалась, но когда я узнала, что я одна из самых сильных колдуний и предпоследняя жрица старой религии, то я была просто в ужасе. Если бы об этом узнал отец, то он бы меня казнил, он ненавидел магию, и от этой ненависти он сошёл с ума. Хотя не магия убила его жену, а он сам. Своим страстным желанием иметь сына, иметь наследника, который продолжит его тиранию. Нимуей предупреждала, что цена будет слишком высока, но он не слушал её, потому что до одержимости хотел сына. Когда Артур родился, Игрейн умерла, потому что её жизнь и была той самой страшной ценой, но он обвинил во всём магию, потому что не мог жить со своим чувством вины. Утер перекинул свою вину на несчастных магов, на друидов и на волшебных созданий, хотя они не были ни в чём виноваты. Он просто фанатически уничтожал всё и всех, он убивал даже тех людей, которые точно не были магами, он убивал всех подряд и убил бы даже меня — свою собственную дочь, если бы узнал. И я испугалась, очень сильно испугалась и стала искать помощи у других людей. Тогда и объявилась моя сестра, и она окончательно уничтожила мою былую жизнь. Тогда, в тот ужасный день, я захотела убить Утера для того, чтобы быть вместе с дорогими и любимыми. Я делала это для того, чтобы спасти людей и магов от отцовской тирании. Я хотела убить его, но сестра меня обманула. Она сделала меня источником ужасной магии. Все стали засыпать, а я была в ужасе и не понимала, что происходит, и я... я не хотела этого. А для того, чтобы остановить это, нужно было убить источник колдовства, и мой любимый сделал это: он меня отравил, он пожертвовал мною ради будущего Камелота, ради будущего Артура. Этим человеком был Мерлин, весь тот год меня обучала магии сестра. Черной магии, и с каждым днём она внедряла мне в сердце ненависть, жажду к презрению, злобу, а Мерлин уничтожил меня ради Артура. А как он ему отплатил? Своей вечной гордыней, высокомерием, самолюбием и заносчивостью? Он каждый день спасал Артура, он был готов на всё, он отдал бы за него свою жизнь, не раздумывая, а тот, не дав ему объясниться, убил бы его, но Мерлин успел прочесть заклинание и оказался в лесу. И Мерлин любит меня. Я была далеко от местонахождения Мерлина, но когда он произнёс те слова, я ему всё простила, за несколько минут я смогла прибежать к нему, спасла его. Артур ведь говорил, что Мерлин ему, как брат, и что он никогда не сделает ему больно, а сам нарушил свои слова. А если бы он узнал, кто я? Как ты думаешь, что он сделал бы? Он сделал бы то же самое. Я сотворила много зла, била ни в чём не повинных людей, меня ничто не оправдывает, но я не хотела быть такой. Такой меня сделали, но и я... Я нарушила главный закон волшебника: на войне или в мести ты должен быть жестоким, должен быть сильным, но должен быть и милосердным. Всегда должен уметь вовремя остановиться, чтобы не перейти черту дозволенного; сердце и разум должны усмирять жестокость и останавливать на неверном пути, но никогда жестокость и жажда мести не должны править сердцем и разумом. Я не смогла остановиться вовремя, и уже ничего не могу изменить. После всех этих откровений Морганы Леон впал в ступор. Он понял, что она просто несчастная, обманутая девушка с разбитым сердцем. Ему стало по-настоящему жалко Моргану и он всё же решился сказать: — Моргана, я даже не думал, что всё так, — свел брови от задумчивости рыцарь. — Всё так, Леон, — заверила девушка. — Я никому не говорила этого, но сейчас я не сдержалась, и мне стало легче. Я не знаю, может ли быть всё, как раньше, но я бы хотела, чтобы так было. Когда-то давно я упала с лестницы и чуть не умерла, а после этого случайно услышала разговор отца и Гаюса. Я думала, что я просто подопечная гостья, а оказалась его единокровной дочерью, я была ошарашена и с тех самых пор и слов у меня вся жизнь перевернулась. Мне было невыносимо больно. Так больно, что я даже не могу передать это словами. Всю жизнь я жила во лжи, и за всю эту ложь и все мои страдания я захотела стать королевой Камелота. И я имею на это право! Раз я единокровная дочь Утера и сестра Артура, то имею такие же права на трон, как и он. И даже больше! — повысила тон девушка. — Я всю жизнь жила во лжи, Утер не хотел меня признавать, и не признал бы, потому что я имею ещё больше прав. Знаешь что, Леон, иногда королева может править лучше, чем король, — отчеканила Моргана. — Иногда королевству нужна именно королева, а не король, — исправилась девушка, но былой уверенности совсем не растеряла. — Если бы я была королевой, то мы бы подписали мирный договор с пятью королевствами. Я бы создала империю, разрешила бы магию, и королевство бы процветало. За эти несколько дней я всё обдумала, смерти Артуру и никому из рыцарей я не желаю. Я лишь хочу стать королевой, но хочу сделать это мирно. Артур будет принцом Камелота и будет иметь при дворе ту же власть и положение, какое было у него до смерти отца. Все рыцари смогут также служить Артуру, и я разрешу магию и объединю империи, и обещаю, что в процветающем Камелоте будет царить мир. Леон, подумай над моими словами, — шагнув вперед, убеждала его волшебница и смело заглянула в глаза собеседника. — Всё будет, как раньше, а изменится только то, что магия будет в законе, и то, что я буду королевой. Из всех рыцарей больше всех я уважаю тебя, поэтому я надеюсь, что ты расскажешь Артуру всё, что я тебе сказала. Передашь слово в слово, надеюсь, он согласиться. — Сомневаюсь, Моргана, но расскажу ему всё, как ты сказала, — кивнул задумчивый рыцарь. — Это хорошо, — немного поубавила в настойчивости девушка, — а теперь возьми эту птицу. Моргана протянула ему свою пустующую руку, но вскоре возле тонкого запястья восседал сорвавшийся с ветви черный ворон. Удивленный Леон медленно протянул на встречу птице свою спрятанную под кольчугой и кожаной перчаткой руку. — Зачем, Моргана? — Всё просто: напишешь мне ответ Артура, лист прикрепишь к лапке птицы, и я всё узнаю. Только не говори о письме Артуру, он может обвинить тебя в сговоре со мной. — Хорошо, но он бы не обвинил меня, я его хорошо з... — Леон, ты вовсе его не знаешь. Его знаю я, поэтому если хочешь жить, то лучше не говори. Я догадываюсь о сути его ответа, но хочу удостовериться. Напиши мне его, дословно, — просила девушка и дождалась кивок согласия. — И ещё, когда ты ему расскажешь, то поймёшь, что он никакой не король, а тиран похуже отца, и тогда, я уверена, ты примешь мою сторону. — Никогда, Моргана, я служу только Пендрагонам, — ровно ответил собеседник и вскинул подбородок. — Не забывайся, я также Пендрагон, и я уверена, что после его слов и приказа ты примешь моё предложение. — Мерлин, поедем с нами, — переведя взгляд от волшебницы, Леон внимательно и с надеждой смотрел в глаза другу. — Прости, Леон, но я не поеду. Артур не обуздает своё желание убить меня. На вопрос: «Почему я не еду?», скажи ему две вещи: я люблю Моргану, и я Эмрис. Увидишь реакцию, друг. И ещё, я буду рад, если ты станешь на путь истинный. А теперь отправляйся, король тебя ждёт. — Прощайте, — произнёс Леон и направился вдаль искать других рыцарей, чтобы ехать обратно в Камелот. Через несколько часов, преодолев расстояние до замка, Леон с ещё тремя воинами Камелота направились к Артуру, чтобы всё рассказать. Те трое остались ждать за дверью, а Леон зашёл в тронный зал. — Здравствуйте, милорд, — произнес он. — Здравствуй, Леон, — немного нетерпеливо ответил принц. — Мерлин здесь? Позови его. — К сожалению, хочу Вас огорчить, — собрался с мыслями рыцарь. — Я нашёл Мерлина на одной из полян, там он целовался с Морганой, он заявил, что любит её. Моргана просила передать вам кое-что... Леон, как обещал, дословно передал слова колдуньи и ожидал реакции Артура, которой его так запугивали. — Милорд, — вдруг добавил он, — Мерлин попросил передать, что он не явился во дворец, потому что любит Моргану и что он Эмрис. — Что?! Она ещё посмела с тобой о таком говорить и просить передать мне?! Это уже чересчур. А Мерлин? Он правда сказал, что любит эту ведьму? Значит, я не ошибся, значит, он её сообщник и предатель. Как же близко я подпустил врага, чуть не вернул его обратно. Леон, возьми лист, пиши приказ, а после оповестите всех в городе, понял? — Да, милорд. — За голову Морганы Пендрагон и Мерлина-Эмриса награда: столько золота, сколько весишь сам.Король Камелота: Артур Пендрагон
— Что? Простите, милорд, Вы серьёзно? — Более чем, предатели заслуживают смерти. Или ты не согласен со мной? — Согласен, милорд. — И ещё, если когда-нибудь увидишь Мерлина, передай ему эти слова: «Я дал тебе второй шанс, но ты потерял его, друг, отныне мы худшие враги, в этой войне выживет только один из нас, и им будешь не ты». — Хорошо, милорд, если вдруг увижу, то скажу, — приглушенным голосом сказал рыцарь, отвесил поклон и покинул комнату.
