Ошибка Морганы или другой Мерлин

      Моргана проснулась рано. Утреннее небо пронзали первые солнечные лучи, разукрашивая окрестности теплыми полутонами. Вокруг было очень красиво и тихо, только иногда слышалось заливистое пение птиц. Эти звуки просто завораживали, особенно по утрам. В здешних местах и без того было очень загадочно, но в такие рассветные моменты казалось, что от всего здесь излучалась магическая энергия. Всю эту идиллию портило плохое предчувствие Морганы, которое, между прочим, никогда её не подводило, а во многих случаях даже спасало от верной смерти. Потерев сонные глаза и оглядевшись по сторонам, девушка еще раз прислушалась к окружающей тишине и заметила, наконец, что Мерлина нигде нет.  — Интересно, где он? — подумала девушка. — Надеюсь что с ним все хорошо, и что ничего не случилось. Недавние события здорово отразились на нём. Совсем не удивительно, что сейчас ему нужно время и одиночество.       Тем временем Мерлин, как и предполагала волшебница, действительно ходил по лесу, размышляя обо всём произошедшем. За эти несколько недель его жизнь перевернулась с ног на голову, случилось столько перемен, что те до сих пор не укладываются в юношеской голове. Он думал о том, как бы ему хотелось, чтобы это был сон. Хотелось проснуться, избавиться от тяготящих мыслей о недавних событиях так, словно они лишь плод воображения, но это не так. Ему безумно хотелось, чтобы всё было как прежде. — Но тогда у меня не было бы Морганы, — тихо пробормотал молодой человек, медленно расхаживая по берегу небольшого лесного озера. Его воды в эту пору года казались темнее обычного, а высокие и пышные ели, возвышающиеся над водоемом, не пропускали к земле и половину дневного света, обрекая здешние места на прозябание в вечном полумраке. — К сожалению, я должен был кем-то пожертвовать... Кого-то выбрать.. Артур — мой друг, этот выбор дался мне очень тяжело, но я все же выбрал Моргану. Ведь и я... Хочу хоть раз почувствовать себя счастливым... — думал Мерлин, но подобные внутренние рассуждения начинали перерастать во внутреннюю дискуссию. — Нет! Я не жалею об этом! — заверил себя он и мотнул головой. Будто попытался избавиться от ненужных суждений, — совсем не жалею, я поступил правильно и не должен в этом сомневаться. К тому же Моргана попросту не перенесет очередного моего предательства, а Артур сделал свой выбор, объявив мне войну. Теперь он для меня враг и предатель.       Растратив на эти умозаключения несколько тихих, нарушаемых лишь далеким пением птиц минут, Мерлин шагнул на узкую извилистую тропу, которая и привела его сюда, а сейчас обещала проложить путь туда, где его, наверняка, уже ждет теплый прием и сытный завтрак.       Пытаясь больше не давать сомнениям ни единого права на существование, Мерлин вскоре остановился у двери. Тихонько отворив ветхую дверцу, сколоченную из потемневших от дождей досок, волшебник шагнул в дом.       Первым, что бросилось в глаза, стал накрытый всякими лакомствами стол, вот только Морганы нигде не было. Она зашла в дверь несколькими минутами позднее, а в руках её было много различных трав. — Доброе утро, Моргана, — тихо сказал молодой человек, глядя на девушку так, словно его умиляло увиденное: длинные и блестящие черные волосы, струящиеся по плечам, чуть бледная глянцевая кожа, на фоне которой её тонкие губы кажутся ещё розовее, и ярко-зеленые глаза. В них-то и появлялся яркий огонек всякий раз, когда они смотрели на него. — Ты безумно красива.. — прерывисто выдохнул он, а на лице была все та же мягкая улыбка. Среди путаницы собственных мыслей и чувств пока не находилось более достойных слов, чтобы выразить своё восхищение, но она уже тесно граничило с благоговением. — Доброе утро, — чуть смутившись, ответила девушка. И было странным видеть в её лице почти чуждую Моргане эмоцию. Судя по всему, Мерлин стал чуть ли не единственным, перед кем эта сильная, гордая и храбрая волшебница была готова открыть и свои человеческие стороны, а может и слабости... — Спасибо... — улыбнулась она, а юноша мог поклясться в том, что щеки собеседницы порозовели на пару тонов. — Где ты был? я волновалась, — мягко, но все-таки с упреком, произнесла она. — Мне нужно было побыть в одиночестве, — посерьезнел юноша, присаживаясь за стол и потирая ладонью сморщенный от задумчивости лоб. — Ведь за это время столько всего случилось... Мне нужно было подумать. — О чем? — аккуратно спросила волшебница, занимая место на стуле напротив.Выглядела немного взволнованно и даже нетерпеливо, ведь никогда не любила недосказанности. — О том, что я не жалею о своем выборе, — признался Мерлин, заглядывая собеседнице в глаза, а та от услышанного замерла и теперь будто приготовилась ловить каждый новый звук, — никогда не предам тебя, Моргана, и всегда буду с тобой — тише, слегка волнуясь, и на одном дыхании произнес он. — Я это знаю, — сказала она, кивнув головой. — И даже в этом не сомневаюсь. Я уверена, что ты никогда не предашь меня, — громче и решительней произнесла она. А затем, снова вернув свой взгляд к его глазам, Моргана совсем тихо произнесла всего три слова, но и представить не могла, какую ценность они представляют для Мерлина: — Я верю тебе, — слегка волнуюсь, сказала она.       Как только смысл сказанного достиг сознания юноши, на его губах тут же появилась улыбка, ведь он уже давно хотел слышать от неё подобное. Много раз представлял себе то, как она говорит ему эти слова, а сейчас, услышав их наяву, даже потерял дар речи. Привстав, решительно подошел к ней и крепко обнял.  — Я ждал эти слова всю жизнь, — зажмурился он, положив подбородок на девичью макушку, — ты никогда не пожалеешь, что доверилась мне, — склонившись, прошептал он на ухо Моргане. — Я в этом и не сомневаюсь — улыбаясь, еще крепче его обняв его, произнесла волшебница. Камелот. Комната Артура.       Артур, сидя за резным письменным столом, заполнял документы. — Быть королем на самом деле очень сложно, — тихо озвучил свои мысли молодой человек, макнув перо в стоящую рядом чернильницу и нанося на пергамент очередную свою подпись.        В подобные этому моменты его даже раздражала слепая вера людей в то, что короли только и делают, что окружают себя богатствами и комфортом, что живут в свое лишь удовольствие, а на деле всё было совершенно иначе: вечная бумажная волокита, постоянные дискуссии с советниками и казначеем, скучнейшие и сложные разговоры о политике и налогах. Не говоря уже о том, что за последние дни Артуру удалось поспать лишь несколько часов. — А ведь коронация была совсем недавно, — тихо сетовал новоиспеченный король, откидываясь на спинку стула и потирая сонные глаза, белки которых были увенчаны красными прожилками.       Недавняя церемония возложения короны на его голову не была для Артура ни на каплю радостным событием. И дело даже не в той ответственности, которая свалилась на его плечи. В конце концов, его готовили к этому с детства и он с пеленок понимал, что именно ему придется когда-то управлять Камелотом, вот только не думал, что так рано и после таких трагических для него событий. После смерти Утера Пендрагона на плечи наследника упал очень тяжёлый и порой просто невыносимый груз. — Если бы со мной был бы Мерлин, мне было бы гораздо легче, — подумал он, но тут же поморщился от собственных мыслей.       Не хотел даже вспоминать о нём, но где-то в глубине сознания понимал, что размышления эти были ничем иным, как самой настоящей правдой. Без него Артуру действительно было очень тяжело, но он попросту не мог отчаяться, ведь прежде всего должен был думать о судьбе и интересах своего народа. — Если бы не Гвен и дядя, я бы все это не выдержал и пал бы духом. Они — единственные дорогие мне люди, единственная настоящая поддержка. Особенно Гвиневра. При воспоминании о ней, Артур, глядя невидящим взором на пламя в камине, даже не заметил, как лицо его поплыло в улыбке. К сожалению, из-за всех этих событий они виделись всё реже и реже, а встречи эти не несли в себе даже мало-мальских намеков на объяснения в чувствах. Все сводилось к разговорам о монархии и переживаниями Гвиневры, которая с каждым днём переживала за Артура всё больше и больше, а юный Пендрагон прекрасно понимал, что объяснениям и признаниям сейчас совсем не место. Из этих тяжёлых раздумий его выдернул внезапный стук в дверь и появившийся в проеме силуэт стражника. — Ваше величество, Вас хочет видеть Гвиневра. Впустить её? Или сказать что Вы занять, милорд? — чуть взволнованно спросил он. — Впусти, — ровно произнес Артур.       Через мгновения в дверь зашла по обыкновению встревоженная Гвен. На миг её лицо озарила лёгкая улыбка, но как только взгляд девушки достиг глаз короля, она сразу сменила выражение лица на уже привычное. Даже немного сочувственное, ведь ей было очень больно видеть таким своего любимого человека. — Здравствуй, Артур. Как ты? — тихонько произнесла она, когда за стражем, впустившем её в помещение, с той стороны закрылась дверь. — Здравствуй Гвен, — приподнявшись, почти подскочив с места, молодой человек преодолел разделяющее их расстояние. Приблизившись к девушке, он дотянулся до её теплой ладони и легонько потянул, умащивая себе на грудь. Как будто хотел, чтобы стоящая напротив девушка почувствовала каждый стук его сердца, что с её присутствием удвоило обыденный темп своего биения. — Ты как? — волнительным шепотом спросила она, но ответ и без того был перед глазами: жутко взволнован и озадачен, почти измучен отсутствием аппетита и жутким недосыпом, о котором почти кричат мешки под его глазами и пергаментного цвета кожа. Она и без ответа понимала, что Артуру сейчас не легко: навалились эти государственные дела, приемы, документы. Сейчас ему совсем не хотелось что-либо делать, а отсутствие верного друга и помощника только усугубляло ситуацию. — У тебя... — ...Нет выбора, — смело перебил робкие речи Гвиневры Артур. — Я знаю, — решительно выдохнул он, — я ведь король, — вздернув подбородок, сказал юноша, но говорил скорее с иронией, чем хвастливо, — и теперь должен думать не о себе, и не о своих переживаниях, а о городе. И жителях Камелота, — рассуждал он. — Должен... — с толикой сочувствия, тихо согласилась собеседница, — и ты всегда можешь рассчитывать на мою поддержку, я помогу тебе всем, чем смогу, но ты должен собраться, Артур. Ради людей, ради себя и ради будущего нашего Камелота, — на порядок убедительней сказала девушка. — Ты права, Гвен, как всегда, впрочем, — улыбнулся монарх, а мысли в голове начали своё быстрое течение, — у меня скоро очередное собрание, — нехотя сказал он, ведь ему больше всего не хотелось, чтобы она сейчас уходила. — Ты будешь замечательным правителем, — заверила его девушка и беззвучно рассмеялась над той гримасой, что проскочила на красивом лице светловолосого юноши. — До скорой встречи, Артур, — спокойно произнесла она, позволив себе приподняться на носочках и поцеловать его в щеку. — До встречи — еле слышно произнес он, почти с жадностью вдыхая цветочный запах её локонов, что дарил ему умиротворение. Лес.       Мерлин с Морганой, взявшись за руки, гуляли по лесу. Поговорив, кажется, обо всём на свете, они медленно шли по знакомой тропе, но от девушки не скрылось то волнение, которое сейчас четко читалось в лице молодого мага. — Что мы будет делать, Мерлин? — не менее взволнованно спросила девушка, — у меня плохое предчувствие, и я... Я переживаю. Что нам делать? — Не волнуйся, не думай ни о чем, — успокаивал её юноша, — всё будет хорошо, и я смогу защитить тебя, — заверил он, — если будет такая необходимость, — пробормотал напоследок Мерлин, но искренне надеялся, что всё разрешится мирным путем, а спустя миг не верил собственным глазам, ведь после его слов по щеках Морганы скатились горькие, похожие на жемчуг слезы. — Морга... Родная, ты чего?.. — заточая её в объятья, произнес он, но не сдержал ироничной улыбки. Сейчас его даже умиляла искренности её эмоций и то, что она не боится показать ему свою слабость. Моргана никогда и никому не позволяла видеть свои слезы, но он стал редким исключением. — Кошмары... Мне сняться очень страшные сны, — со слезами и комом в горле бормотала она, уткнувшись носом в плечо молодого человека. — Какие именно? — волнуясь, спросил он, но ответа не последовало. — Моргана, какие сны? — настойчиво взывал он. Она снова молчала и ему пришлось взять девушку за плечи, отодвинуть от себя и заглянуть ей в глаза, — я с тобой, я очень волнуюсь за тебя. Ты только посмотри: только что ты была счастлива, а теперь что? Это никуда не годится, — пошутил он и широко улыбнулся. Девушка не смогла сдержать ответную улыбку, но той не суждено было долго задержаться на светлом лице: — Мне сняться кошмары, Мерлин, очень страшные кошмары. О том, что ты — чудовище, и что ты не похож на себя… Я очень боюсь, очень. Пожалуйста не нужно мстить, не нужен мне трон. Мне нужен только ты, — почти умоляла Моргана, а словами своими повергла юношу в состояние шока, — не становись чудовищем, Мерлин, я просто не выдержу, — чуть не кричала она, глотая потоки собственных слез. — Успокойся, любимая моя, я никогда и ни за что не изменюсь. Я не стану чудовищем, — взяв её лицо в ладони, сказал он, — пожалуйста, — шептал маг, — успокойся и возьми себя в руки. Ты же сильнее многих, сильнее всех... — уверенно и без колебаний произнес он. — Ты не понимаешь, — замотала головой девушка и опустила взор, — мои кошмары всегда сбываются. — Этот не сбудется, успокойся и хватит об этом, возьми себя в руки, — почти командовал Мерлин. С виду был чудовищно спокоен, но на деле не на шутку переживал. — Хорошо, но мы ещё об этом поговорим, — настаивала девушка. — Обязательно поговорим, но не сейчас, любимая, — улыбнулся он. — Закрой глаза, — с хитрецой прищурился собеседник. — Зачем? — недоуменно спросила девушка, но под укоризненным взглядом тут же глубоко вдохнула и покорилась ситуации: закрыла веки и даже нетерпеливо перемялась с ноги на ногу. Даже не догадывалась, что Мерлин в эту самую минуту собирал ей огромный букет ароматных и пестрящих яркими красками лесных цветов.  — Это тебе, — склонившись к ней, прошептал молодой волшебник. Моргана распахнула глаза и увидела невероятно красивую композицию из диких цветов. Взяв большой букет сразу обеими руками, она вдохнула приятный и аромат, и про себя подумала, что это лучший запах в её жизни. Прижав цветы к себе, обняв Мерлина освободившейся рукой, она мысленно благодарила его за этот приятный момент, который хоть немного, но смог отвлечь её от тех тягот и переживаний, что нависали над ней не хуже грозовой тучи, застрявшей в осеннем небе. — Не за что, — ответил юноша, шутливо ткнув пальцем в кончик носа девушки, — главное для меня то, что ты улыбнулась, — признался маг. Камелот. Тронный зал.       Все рыцари, восседая за исполинским столом, стоящим под высокими сводчатыми потолками пустынного зала, сидели на отведенных им местам. Молчали и лишь изредка обменивались взглядами, выжидая приказов Артура. Первым заговорил Гвейн:  — Милорд, почему Вы велели собрать нас? Еще и в срочном порядке? — взволнованно спросил он, упираясь в стол ладонями и рассматривая братьев по оружию. — Сер Гвейн, вчера ко мне пришел один наемник, — начал король, — он рассказал мне о том, что Мерлин и моя сестрица окружили его людей одним из заклинаний. Они убили десять его лучших воинов, а ему велели следовать сюда. Передать мне, что скоро Камелот будет их. Эта наглость переходит все границы, с этим нужно что-то делать! —почти сорвался на крик Артур, водрузив на гладь стола тяжелый кулак. — Это уже слишком! Если они нанесут удар, мы можем не удержать крепость. Поэтому я предлагаю вам снова отправиться на их поиски и любим способом привести сюда, ведь Мерлин вам всё ещё доверяет. — Милорд, но как мы это сделаем? — ошарашенно спросил один из рыцарей. — Придумайте, — злился Артур, проявляя несоответствующую монарху нетерпеливость, но тут же взял себя в руки. — Возьмёте два камня... — сказал король, кивнув на содержимое запертого ларца, что стоял доселе посреди стола, — они могут заблокировать любую магию в радиусе пары миль. Если Мерлин и Моргана будут без магии, победить их будет гораздо проще, поскольку Мерлин и вовсе не умеет держать меч в руках. — Хорошо, милорд, мы всё сделаем, — кивнул Гвейн, а тишину зала нарушил скрип отодвигаемых от стола стульев. Затем, поклонившись, все до последнего рыцаря вышли и отправились собираться в непростой путь, а Артур, приблизившись к трону, медленно осел на него и подпер рукой будто потяжелевшую от груза мыслей голову. Он так и остался сидеть на троне и думал лишь об одном:  — Не слишком ли я жесток, и правильно ли я поступаю?..