Что же ты, малышка?

Моя любовь умеет убивать. Прости, что не сказал об этом раньше. Когда вжимал в скрипучую кровать и целовал покусанные пальцы. Моя любовь тягучая, как мёд, и сладкая, и горькая, и злая. Она тебя когда-нибудь убьет, уже сейчас немного убивая.

      Жизнь безумно скоротечна. Вот, кажется, только вчера было Рождество и чудесные каникулы на Гриммо, а вот уже мы сдаем СОВ и вот-вот вновь отправимся на летние каникулы. Но это даже, наверное, хорошо. Этот год был самым эмоциональным, столько всего произошло. Хорошее, плохое… Но, откровенно говоря, плохое вспоминать совсем не хочется. Да и зачем? Хочется жить и радоваться, пока есть такая возможность. Мы все прекрасно понимаем, что война близко, да что уж там, она уже началась, пусть министерство и отрицает, пусть взрослые не говорят нам об этом открыто, да они насчёт этого вообще ничего не говорят, но это не отменяет возвращение Тёмного Лорда, это не отменяет того, что некоторых из нас не станет после битвы, сейчас главное верить в лучшее и надеяться на счастливый финал. Хотя о чём это я? О каком счастливом финале может идти речь, если на грани смерти находятся все твои самые родные и близкие люди? Когда на грани находишься ты. Финал будет печальный в любом случае, вот только от нас зависит, будет ли он просто печальный или превратится в кромешный ад на земле для нас. Но зачем нам об этом так глобально думать, мы — подростки, мы хотим жить, любить и веселиться. Пока есть время. Пока есть возможность, играем беззаботных детей перед взрослыми дядями и тётями, которые до сих пор видят в нас своих малышей и малышек, но когда рядом нет посторонних, приходится говорить и о войне, и о врагах. Собрания ОД больше нет возможности проводить, Амбридж что-то пронюхала и устроила облаву. Что ж, что есть, то есть, мы успели многому научиться за это время. Самообороне в опасных ситуациях.       Мысли о плохом залетают в мою голову достаточно часто, слишком часто для подростка, но я всеми силами стараюсь их прогнать. Мысли о Сириусе помогают мне избавиться от всего ужасного. От будущих смертей. Я очень скучаю, это просто невыносимо. Мы стараемся переписываться, но это очень небезопасно, сов постоянно перехватывают. Во время зимних каникул нас немного застукала Джинни. Но это не стало помехой, это мне даже нравится, я могу теперь с ней свободно обсуждать наши отношения.

***

      Это был последний день каникул, мне было очень грустно от одной мысли, что я не увижу Сириуса ещё практически полгода, хотелось выть. Да и ребята были не в самом лучшем расположении духа, слишком уж хорошо проходили каникулы. Все сидели в Космосе с грустными минами, внизу было собрание Ордена, поэтому в комнате не было взрослых. — Чёёрт, как же не хочется возвращаться именно сейчас, — простонал Гарри, откидываясь на спинку кресла. Сириус умудрялся уделять достаточно внимания нам обоим, да и не только нам, но и остальным тоже. — И не говори, в Хогвартсе нас снова ждёт эта противная жаба, — пробурчал Фред. — Вместе со своими противными директивами, — продолжил Джордж. — Может помолчите и не будете напоминать? — убитым голосом пробурчала я. — Может ну его? Свалим оттуда по-тихому — с надеждой спросил Рон. — Рональд, ты же прекрасно знаешь, что это невозможно! Об этом могут узнать родители, — ответила Гермиона, но, кажется, она тоже была бы не против остаться здесь, библиотека в доме была не хуже, чем с Хогвартсе. — Дай хоть помечтать. — проворчал Ронни. — Первый раз не хочется ехать в школу, там такая тяжёлая атмосфера, а тут так хорошо-о, спокойно, — сказала Джинни и горестно вздохнула.       В комнате повисла гнетущая тишина, не хотелось говорить. Просидели мы так минут пятнадцать, не меньше, и продолжали бы сидеть так и дальше, если бы не пришла миссис Уизли и не позвала нас ужинать.       В столовой были практически все, кто обычно оставался: Грозный Глаз, Кингсли, Макгонагалл, Люпин, Тонкс. Мы молча заняли свои места, и, так же молча, приступили к еде. У меня аппетита, к слову, не было совсем, и я, размазав еду по тарелке и практически ничего не съев, поднялась и, поблагодарив миссис Уизли, вышла из кухни, предварительно поймав взгляд Сириуса. Но одна я шла недолго, практически возле моей комнаты меня нагнал Блэк и заключил в объятиях. — Ты чего такая хмурая, милаха? — с озорным огоньком в глазах спросил он. — А чему радоваться? Я не хочу завтра уезжать от тебя, — проныла я. — У, милая, не нужно, грустить будем завтра, а пока мы всё ещё рядом, — он нежно поцеловал меня в щечку. — Ты же придёшь ко мне сегодня? — Конечно, малышка, не беспокойся, — Сириус ещё раз поцеловал меня и пошёл дальше к своей комнате.       Как только Блэк пропал из моего поля зрения, я повернулась, чтобы войти в комнату и заметила Джинни, которая стояла, ехидно глядя на меня и поигрывая бровями. — Так-так, подруга, ничего не хочешь мне рассказать? — повысив тон на несколько октав, спросила она. — Хочу! — утвердительно кивнула я и открыла дверь в свою комнату, приглашая и её войти. Я давно собиралась ей рассказать, а тут такая возможность. Около часа я в подробностях рассказывала Уизли обо всех переплетениях в наших отношениях. Я очень благодарна ей, что она выслушала, поняла и искренне порадовалась за нас. С тех пор я спокойно могу разговаривать с Джин на эту тему, она всегда поддержит, выслушает мои сопли и даст нужный совет.

***

      Я очень скучала по Сириусу, пыталась придумать хоть какой-то способ увидеться с ним. И придумала. Не важно, что я нарушила миллион школьных и нешкольных правил. Как только нас отпустили в Хогсмид, я взялась за осуществление своей задумки. Всё было предельно просто: я вызвала своего домового эльфа Элли и попросила переместить меня в комнату к Сириусу Блэку. Честно говоря, я не сильно надеялась на то, что мне это удастся, но всё вышло очень красиво, именно так, как я задумала. Мы с Элли появились в комнате Сириуса, чем сильно испугали его, но, несмотря на то, что он меня немного поругал, всё же он был очень рад меня видеть. Элли вернула меня в Хогсмид к тому времени, когда нужно было уже возвращаться в Хогвартс, и я приказала ей никому не рассказывать о произошедшем. Позже я вновь с нетерпением ждала, когда же нас ещё раз отпустят в Хогсмид. Так мне удалось ещё два раза прийти к Сириусу, благодаря Джинни моих отлучек никто и не заметил. А однажды Сириус вообще появился там в виде Бродяги, чтобы увидеть меня и Гарри. Но вскоре Амбридж запретила походы в Хогсмид и возможность ходить к Сириусу пропала. На Хогвартс был наложен барьер против аппарации даже для домовиков, а домовики, работающие здесь не могли переместиться из Хогвартса. Как бы печально это не было, пришлось смириться.

***

      И вот уже пришло время сдачи СОВ, несколько экзаменов уже были позади и вот последний — История Магии. Гарри явно стало нехорошо, мы все за него очень испугались, быстро дописав, мы повыскакивали вслед за Поттером. То, что я услышала от него, было чем-то безумным, я еле удержалась на ногах и ошалело уставилась на Джинни, которая тоже уже была здесь. Мы сделали всё возможное, чтобы попробовать узнать, дома ли Блэк, но выяснить так ничего и не удалось. То, как мы противостояли Амбридж и как добирались до министерства, помню очень смутно, голова полностью отказалась работать, разум захлестнула паника за любимого человека. Только одна мысль: «Сириус там, в плену у Тёмного Лорда, его нужно спасти».       Но вот нужная нам комната наконец найдена. Мы с Гарри бегом пересекаем её и проходим в громадный зал, где хранятся пророчества, ребята едва успевают за нами. Дойдя до неё, мы пошли очень медленно и осторожно, ведь, судя по видению Гарри, в конце 97 ряда стоит Волан-де-Морт… Наконец, мы дошли к нужной точке. Вот 97 ряд. Вот он пройден до конца. Вот пустое пространство, где Гарри видел Тёмного Лорда, пытающего Сириуса. Но ни Волан-де-Морта, ни Сириуса, ни даже следов борьбы тут нет и, похоже не было. Мы растеряно переглянулись, мои руки начали дрожать. — Может оглядимся? — предложила Гермиона. — Давайте, только не расходимся, держимся вместе. — Эй, смотрите, — окликнул нас Рон и мы подошли. — Это твои инициалы? — Да, а что это? — растерялся Гарри и протянул руку, чтобы взять шар. — Нет, — воскликнули мы с Гермионой в один голос, но было поздно, Поттер уже держал шар в руке.       И тут, прямо за нашими спинами, раздался голос. Кто-то сказал спокойно, немного растягивая слова:  — Очень хорошо, Поттер. А теперь повернись, медленно и без глупостей, и отдай его мне.       Черные силуэты, возникшие неизвестно откуда, обступили нас слева и справа, отрезав все пути к бегству, их глаза блестели сквозь прорези устрашающих масок, все были такими разными, что, если бы мужчина не протянул руку вперёд, было бы весьма неясно, кто с нами говорит; с десяток горящих палочек были направлены на нас. Джинни, стоящая рядом со мной, ахнула от ужаса. — Дай его мне, Поттер, — с расстановкой повторил голос, а именно — Люциус Малфой.  — Я хочу знать, где Сириус! — вскрикнул Гарри. — «Я хочу знать, где Сириус!» — передразнила его женщина слева.       Пожиратели Смерти сузили свой круг так, что нас от них отделяло всего пара шагов. Свет их палочек слепил в глаза. — Пора бы тебе понять разницу между сном и явью, Поттер, — сказал Малфой. — Отдай мне пророчество, иначе мы пустим в ход палочки. — Пожалуйста, — сказал Гарри, поднимая свою собственную палочку на уровень груди. Тут же по обе стороны от него взлетели в воздух и наши палочки. — Если ты отдашь мне пророчество, никто не пострадает, — холодно сказал Малфой. — Ну да, конечно! — сказал Гарри. — Я дам вам это… пророчество, да? И вы спокойно отпустите нас всех по домам — так что ли?       Не успел он договорить, как Пожирательница смерти взвизгнула: — Акцио, проро… Гарри моментально среагировал: он крикнул Протего прежде, чем она успела произнести заклинание до конца, и, хотя шарик едва не спрыгнул с его ладони, сумел удержать его. — А он у нас шустрый, этот… малютка-Поттер, — сказала она. Её безумные глаза блестели и, несмотря на то, что лицо её было скрыто, было понятно, что она зло ухмыляется.       Женщина шагнула вперед, отделившись от своих собратьев, и стащила с головы капюшон. Азкабан иссушил лицо Беллатрисы Лестрейндж: оно стало худым и похожим на череп, но глаза ее всё также сверкали лихорадочным, фанатическим блеском. — Значит, будем сопротивляться? — спросила она. Ее грудь быстро поднималась и опускалась. — Прекрасно. Возьмите самую младшую, — приказала она Пожирателям Смерти, которые стояли рядом. — Пусть посмотрит, как мы пытаем девчонку. Я сама этим займусь. Мы все теснее обступили Джинни. Гарри шагнул вбок, встав прямо перед ней и прижав пророчество к груди.  — Только попробуйте напасть на любого из нас, и оно разобьется, — сказал он Беллатрисе. — Не думаю, что ваш хозяин будет доволен, если вы вернетесь к нему с пустыми руками. Или я не прав? Неожиданно я почувствовала, как Гарри наступил мне на ногу. — Что? — шепнула я. — Разбей стеллажи, когда я скажу. Я осторожно передала послание ребятам и, убедившись что все поняли, приготовилась. Спустя некоторое время Гарри громко закричал «ДАВАЙ». Шесть разных голосов воскликнули: «Редукто». Шесть заклятий вылетели из палочек в шести разных направлениях, и полки соседнего стеллажа, в который они угодили, разлетелись на куски; сотня стеклянных шариков взорвалась одновременно, и всё огромное сооружение пошатнулось, а воздух сразу наполнился множеством молочно-белых фигур, их голоса — эхо бог весть какого далёкого прошлого — смешались со звоном бьющегося стекла и ломающегося дерева, когда щепки вместе с осколками дождем посыпались на пол… — Бежим! — крикнул Гарри, видя, что стеллаж угрожающе накренился и с верхних полок посыпались новые шарики. Он схватил меня за мантию и потащил вперед, прикрываясь другой рукой от града обломков и осколков, которые сыпались сверху. Какой-то Пожиратель метнулся к нам сквозь облако пыли, но Гарри сильно ударил его локтем в закрытое маской лицо; вокруг раздавались крики боли, кто-то громко завизжал, полки с грохотом обрушивались друг на друга, также в этот шум вплетались обрывки речей провидцев, выпущенных на волю из своих шариков… Я с радостью заметила, что путь перед нами свободен. Рон, Джинни и Полумна пронеслись мимо нас, закрывая головы руками. Прямо впереди маячила приоткрытая дверь и я прибавила ходу, подгоняя Невилла и пытаясь не потерять из вида Джинни. Мы все выбежали за дверь и поспешно закрыли ее.  — Что будем делать? — спросила Гермиона у Гарри, дрожа с головы до ног.  — Во-первых, нечего нам стоять тут и ждать, пока нас найдут! — сказал Гарри. — Надо убраться подальше от этой двери.       Мы побежали, стараясь не шуметь, к двери в круглую комнату. И почти достигли цели, когда услышали тяжелый, мощный удар в дверь, которую заколдовала Гермиона. Через несколько секунд мы увидели полы мантий — к нам быстрыми шагами приближались двое Пожирателей смерти. Дальше снова всё довольно размыто и в бешеном ритме: заклинания, попытки убежать и не потерять друзей…       И вдруг, высоко над нами, распахнулась ещё одна дверь, затем другая, в комнату вбежали ещё пять человек. Это были Сириус, Люпин, Грозный Глаз, Тонкс и Кингсли. Сириус, живой и невредимый, как камень с сердца упал, и я широко улыбнулась. Мы все были изрядно поколочены и, скорее всего, долго не продержимся.       Сражение возобновилось с новой силой, заклинания летали, были отовсюду слышны крики. Я и Джинни сражались с Рабастаном Лестрейнджем, он, к слову, был довольно привлекательным и чертовски хорошим противником.       Я успела заметить, как Малфой прижал Гарри за ворот к стене, Сириус сражался с одним из Пожирателей Смерти в нескольких шагах от меня; Кингсли дрался сразу с двумя; Тонкс, остановившись на полпути ко дну каменной ямы, посылала лучи заклятий вниз, в Беллатрису.       И тут моё сердце чуть не остановилось, зелёный луч почти угодил в Сириуса, но тот вовремя успел отклониться.       Лестрейндж едва не угодил в Джинни Круцио, я в бешенстве крикнула «Импедимента» и он отлетел к стене. Быстро поднявшись на ноги, я оглянулась и увидела, что Лестрейндж ударился спиной о платформу, на которую в пылу битвы вскочили Сириус и Беллатриса. — Дамблдор! — закричал кто-то, все на мгновенье перестали сражаться.       Только одна пара противников продолжала биться, не обращая внимания ни на что вокруг. На моих глазах Сириус увернулся от красного луча, посланного Беллатрисой, — он смеялся над ней:  — Ну же, давай! Посмотрим, на что ты способна! — воскликнул он, и его голос раскатился эхом по огромной комнате.       Я стою буквально в паре шагов от них и поднимаю палочку, чтобы атаковать Беллатрису, но в этот момент Сириус отвлекся и бросил мимолетный взгляд на меня и именно в этот момент Белла бросила еще одно заклинание. У меня всё похолодело внутри, ничего не соображая и как в замедленной съемке я бросилась наперекор лучу заклинания, даже не обращая внимание на его цвет, и в последнюю секунду успеваю перехватить его на себя, при этом бросив «Остолбеней» в Беллатрису. Тело пронзила жуткая боль, я громко завизжала. И где-то на заднем фоне услышала, как кто-то крикнул моё имя. В следующую секунду боль пронзила меня ещё раз и я просто отключилась. Или умерла? «в каждой паре трагично влюбленных я видел нас, и в каждом бездомном бродяге видел себя.»