Что же ты, малышка?

Взлетают в небо дети птичьих стай. Я был когда-то так же беззаботен. Моя любовь умеет убивать. Твоя — сжигать. А значит, мы в расчете.

      Есть ли жизнь после смерти? Никогда раньше не задумывалась на эту тему, хотя, определённо, стоило. Быть может мы перерождаемся в новое тело и продолжаем жить, так называемая «реинкарнация»? Или, более религиозная версия: рай или в ад? Мерлин его знает, но, похоже, именно сейчас мне придётся это выяснить.       После невыносимой боли неожиданно наступило облегчение, стало до невозможности хорошо… Нормально ли это? Мне было так хорошо, что даже тяжело было поднимать веки, не хотелось вообще открывать глаза и терять столь прекрасное чувство, которое я испытывала лишь раз в жизни, но совершенно не помню когда. Странно, чувство до боли знакомое, однако я не помню… совершенно не помню.       Первое, что я увидела, наконец открыв глаза, так это парня, который склонился надо мной и что-то говорил, он говорил-говорил, но слов я не разбирала, глаза застилала белая пелена, через которую я едва разглядела парня, поразительно похожего на Гарри. Парень сильно жестикулировал и пытался мне что-то объяснить, но я всё ещё не слышала, да и видела просто ужасно.       Когда пелена рассеялась, я действительно увидела Поттера, только вот Гарри ли это был? Сходство поражает, но глаза… они были не зелёными, а карими. Я в замешательстве уставилась на него, хлопая глазами и всё ещё не понимая, что он говорит. -… забыла? — неожиданно резко вернулся ко мне слух. — Что, прости? — переспросила я, мысленно пытаясь определить, где всё-таки нахожусь.       Я лежу на широком диване посредине просторной комнаты (явно незнакомой мне комнаты, что поражает не меньше, чем этот недоПоттер). — Я спрашиваю, что ты здесь делаешь? Ты слишком юна, чтоб умирать. — повторил парень. — Умирать? Я умерла? — с ужасом воскликнула я. И тут водоворотом навалились воспоминания: отдел тайн, пожиратели, битва, Сириус, заклинание, летящее в меня. Нет-нет-нет, только не это, я ещё хочу жить, любить, хочу семью, я еще не хочу умирать, мне ведь ещё совсем рано. — Ещё нет, — в комнату вошла рыжеволосая девушка, приветливо улыбаясь, — Я — Лили, а это — Джеймс. — Вы родители Гарри? — спросила я, на что они лишь кивнули головами, — Я не хочу умирать, а как же Сириус, родители, как же мои друзья. Они все будут скучать, я уверена, будут, я не могу их просто взять и оставить. — О да, Бродяга и в тридцать имеет популярность среди молодых девушек, хватку не теряет. — засмеялся Джеймс. Я смущённо улыбнулась. Про то, что Сириус и в пятьдесят будет ещё ого-го, я решила скромно промолчать. — Что мне делать? Как вернуться? И почему я вижу вас? Вы же мертвы? — я просто в растерянности. — Ты не умерла, нет, твоё время ещё не пришло. В том мире ты в находишься в коме, ты вернёшься, когда примешь решение, здесь ты из-за того, что мы хотели с тобой поговорить, да и лучше здесь, чем в лесу каком-нибудь. Ты сейчас в промежуточном состоянии между жизнью и смертью. И тут ты уже сама должна решить: вернуться туда или остаться здесь, — спокойно объяснила мне Лили, но это ещё больше меня запутало и немножко напугало, правда, не могу до конца понять что именно. — Почему вам так важно поговорить со мной, о чём? — Мелисса, я хочу сказать огромное спасибо за Сириуса, мы очень благодарны тебе, ведь ты его спасла не только в Министерстве, но и вообще, в целом, — посерьёзнел старший Поттер. — Мы очень любим Блэка, он стал для нас лучшим другом, такого как он найти очень сложно, — кивнула Лили. — Этот пёс… он стал для меня братом, если не больше. Мелисса, прошу, береги его, он сложный, но это характер такой, придётся его терпеть, понимаю, это сложновато, но всё же, он искренне любит тебя, — говорит Джеймс с какой-то каплей мольбы что ли, — Знаешь, мы когда-то шутили, что он у нас ловелас, но однажды этого пса кто-то да приручит, и тогда ему не отвертеться. Я обещал, что, если это когда-то случится, то я выпью три литра огневиски один и станцую гопак на столе. Передай ему, что я выполнил своё обещание. — И прибавь, что при этом он упал со стола, а на второй день подняться с кровати не мог, — засмеялась Лили, а её супруг лишь пожал плечами и ухмыльнулся. Я не смогла сдержать улыбку. Они такие милые. Как жаль, что так рано ушли. — Ну куда же без этого, передай ему, что я слежу за ним и совсем не обижаюсь, он не виноват. Береги его, Лиса!       Это было последнее, что я смогла услышать от них. Я провалилась в темноту и бродила по ней, кажется, вечность. В кромешной темноте и абсолютной тишине. Лишь иногда, когда я очень хорошо прислушивалась, я могла слышать биение своего сердца. Но через какое-то время я услышала голос, родной, знакомый и такой любимый, затем появился крохотный лучик света в этой непроглядной тьме и я что было сил рванула к нему.

***

      Очнулась я также неожиданно: резкий вдох и яркий свет в глаза. Похоже, что я сильно напугала маму, которая сейчас дремала в кресле возле кровати, на которой я лежала. с красным лицом и здоровыми кругами под глазами. — Мама, — голос ужасно хриплый, будто не говорила вечность. — Малышка, — она вскочила с кресла, будто вовсе не спала, а лишь ждала, когда я произнесу хоть слово. Она громко выдохнула и крепко прижала меня к себе, — Как ты себя чувствуешь? — Нормально, вроде, — растерянно ответила я ей. — Что со мной? И где мы? — Ты, глупышка, пошла в Министерство со своими друзьями и поймала там проклятие. На сколько мне известно, ты закрыла собой Сириуса. Это было режущее проклятие, что-то из очень тёмной магии. Мы в больнице Святого Мунго, когда мы тебя привезли, врачи были очень удивлены, что ты вообще выжила. Ты впала в глубокую кому и пролежала здесь уже около двух с половиной недель, никто не знал, очнёшься ты или нет. — Ого, — говорить было чрезвычайно сложно.       И только сейчас я почувствовала сильную боль в районе живота и сжимающие всё моё тело бинты. Голова — словно сплошной кусок свинца, веки тяжелые и постоянно пытаются закрыться обратно. — Подожди, я позову целителя, — сказала мама, увидев моё лицо, выражающее такую боль, что и не описать словами. Я немного приподнялась на локтях, но сильная боль пронзила живот и голову, я решила не геройствовать и прилегла обратно. Через минуты две в палате появились мама и целитель. — Как ты себя чувствуешь, Мелисса? — спросил он. Это был мужчина средних лет с тёмными волосами, в которых уже пробивалась седина. — Болит голова и раны на животе, а так, вполне неплохо, — мой голос был по-прежнему хриплый, даже какой-то чужой. — Это уже не так страшно. У тебя была сильная кровопотеря из-за чего у тебя сейчас слабость и головокружение, будь осторожна, я пока не советую подниматься с кровати. — А когда меня отпустят домой? — Шустрая какая, не раньше чем через неделю, — усмехнулся он и вышел.       Мама принялась щебетать о том, как она рада, что я, наконец, пришла в себя, и о том, как она меня любит. Через час пришёл папа и тоже начал разглагольствовать о том, как он счастлив. О Сириусе мне не говорили ни слова, но я пока, думаю, не спрашивать. Через часа два я всё же смогла уснуть.

***

      Прошло два дня с того времени как я пришла в себя. На следующий день завалились все Уизли и Поттер, но Грейнджер почему-то не взяли, сидели долго, принесли кучу всего вкусного, а иногда даже полезного. Вскоре мать Уизли позвала своё рыжее семейство домой, дабы «дать деточке отдохнуть». Когда все вышли, Гарри присел на край моей кровати и начал очень горячо благодарить меня за спасение своего крёстного, действительного родного ему человека. Я думала об этом. Я думала о том, кому было бы хуже, если Сириус бы вдруг… если бы я тогда не успела, не увидела, ведь в тот момент он был куда слабее меня, его организм уже вряд ли выдержал бы такую нагрузку. Я понимала Гарри как никогда. Я понимала, что было бы если бы не мой отчаянный шаг. Ничего бы не было, мир просто рухнул бы и для меня, и для Поттера. Только сам шрамоголовый, видимо, не до конца понимал, для чего я это сделала. Ему явно сейчас не до рассматривания в каждом встречном влюблённых, да и самому ему сейчас явно не до любви. Хотя очень жаль, ведь его детство уходит впустую, уходит, просто потому что одному очень злому магу не даёт покоя существование Гарри на одной с ним планете. Жаль. Чрезвычайно жаль его и всех тех, кто попал под раздачу.       На второй день пришли Тонкс, Грозный Глаза, близнецы и Джинни. Сириуса всё ещё не было. Я не спрашивала. Ждала молча.       На третий день мне разрешили подниматься с кровати и ходить, было сложно, но терпимо. Маме некоторое время пришлось даже поддерживать меня за обе руки, ведь подняться с кровати было для меня уже огромнейшим достижением, я упала на спину и что-то отбила, поэтому ходить было так больно. Но к боли привыкаешь, как, в принципе, и ко всему. Как бы тяжело тебе не было, рано или поздно, ты привыкнешь. Можно привыкнуть даже к страданиям, как физическим, так и душевным. Кто-то однажды сказал, что лучше всю жизнь чувствовать боль, чем не чувствовать вообще ничего. А я не знаю, что выбрала бы я. Ведь можно привыкнуть. Но что тогда? Ты, получается, опять же не будешь чувствовать ничего? Но в чём же тогда смысл?       После целого дня тренировок, я уже могла ходить почти прямо. Мама была очень рада. Она всё это время сидела со мной в больнице, всячески поддерживая и приободряя меня. Мне было и радостно от того, что она буквально не отходит от меня, но и было немного стыдно, ведь она тратит своё время просто впустую, взяла отгулы на работе. Я очень хочу ей сказать огромное спасибо, но что-то не даёт мне этого сделать. Гордость? Стеснение? Почему люди так бояться говорить такие правильные слова, как «спасибо», «пожалуйста»?       На четвертый день меня уже начало раздражать нахождение в этой больнице и то, что Сириус так и не пришёл ко мне, даже письма не отправил. Абсолютно НИ-ЧЕ-ГО. Чего он ждёт? Когда я поправлюсь и сама к нему приду? А ещё я заметила, что на мне нет того самого кольца, что мне подарил Блэк на Рождество. Что это собственно всё значит? — Привет, дорогая, — произнес дед, беспрепятственно входя в мою палату. — О, дедуля, привет, — очень обрадовалась я, ведь он ещё ни разу не приходил навещать меня. — Прости, был в Ирландии, дела были неотложные, как только смог, так и вернулся. Как ты? Как самочувствие? — сказал он, оправдываясь и переводя тему. — Я понимаю, все нормально, жить буду, — усмехнулась я грустно. — Переживаешь из-за Блэка, да? — усмехнулся он, садясь в кресло для посетителей. — Ты знаешь где он? Что с ним? — подскочила я и недовольно зашипела от боли. — Знаю конечно, его оправдали дня два назад и отпустили, он сразу же пришёл сюда, но его не пустила твоя мама, он серьёзно поругался с ней из-за этого. — Что? Да как она… и ничего не сказала?! — возмутилась я. Я уж решила, что не нужна ему, что он меня бросил, что его забрали в Азкабан и тому подобное. Все эти дни я сидела и тупо накручивала себя, даже не представляя, почему же на самом деле Сириус не навещает меня. Да ещё чуть-чуть и я бы сбежала из чертовой больницы. — Но я всё решил, он должен быть здесь с минуты на минуту, — самодовольно улыбнулся он и подмигнул. — Спасибо, — искренне сказала я и откинулась на подушку с глупой улыбочкой. — Расскажи лучше, как ты решилась прыгнуть под заклятие? Блэк тогда рвал и метал, но Беллатрикс догнать так и не удалось. Ты бы видела его, когда он бежал с тобой на руках по больнице, ты была совсем без чувств и вся в крови. А я тогда чуть сердечный приступ не схватил. Эх, как он переживал, как себя винил, а тут его ещё и забрали в Министерство, чтобы пересмотреть дело. — Я не думала, когда прыгала, оно само как-то вышло, спонтанно, но, знаешь, я даже не жалею, — спокойно пожала плечами я. — Странная ты девчонка, конечно, — засмеялся он и вышел, махнув рукой на прощание. А я лишь улыбнулась в ответ и продолжила ждать своего любимого пса, теперь полностью оправданного преступника.

***

Ожидание явно затянулось. Я, не отрываясь, смотрела на часы. Час. Два. Три. А его всё нет. Что же опять случилось? — Нет! Я против! Не знаю, что задумал мой отец, но не бывать этому! — послышался крик мамы за дверью. — Причём здесь твой отец? Пусти меня к Мелиссе! — прозвучал до боли знакомый голос. Я, не думая, спрыгнула с кровати, о чём практически сразу пожалела, так как раны ещё не до конца затянулись, и бросилась к двери. Открыть дверь получилось очень эффектно, она ударилась о стену, а в проёме появляюсь я, вся такая бледная, худая, с перекошенным от боли лицом. В коридоре стояли мама и Сириус, и настойчиво продолжали не замечать меня и орать друг на друга, но их прервала я. — Сириус, — выдохнула я и бросилась к нему в объятья. — Лисса, — шепнул он и сильно, но осторожно прижал меня к себе. И мне стало плевать на всё: на боль, на маму, которая, оказывается, против, да на весь мир было плевать. — Мелисса, а ну отойди от него. Я против того, чтобы вы общались! Ты подумала, что скажут о нас люди? — запричитала мама. — Хватит этого цирка. Я не уйду, теперь уж точно нет! — рыкнул Блэк, выдыхая мне в макушку. — Ты же сам должен понимать, ты в Азкабане сидел, да ты ей в отцы годишься, что ты ей сможешь дать, скажи мне на милость. Какое у тебя может быть будущее с ним, Мелисса? Да никакого!!! — Мама! Хватит! Я люблю Сириуса, ясно?! А он меня! — повысила голос я, хватаясь рукой за плечо Сириуса — от таких высоких тонов у меня разболелась голова и ещё сильнее заныли раны на животе. — Ты ему уже не нужна. Раньше, когда у него не было выбора, то да, молоденькая дурочка клюнула на старого ловеласа. А сейчас он свободен, оправдан, да куча женщин снова готовы вешаться ему на шею. Пойми, милая, как только будет шанс, он бросит тебя, променяет на другую, а тебе будет больно. Ты ему не нужна, — продолжала она, взяв меня за руку и глядя прямо в глаза. Я с тревогой посмотрела на Сириуса, он был бледен и явно не хотел, чтобы я тоже ссорилась с матерью, но это не я начала. — Хватит, мама, что ты несёшь? Уходи… — отрешённо бросила я и осторожно двинулась обратно в палату. Сириус ещё что-то сказал ей и вошёл за мной, закрывая дверь. — Милая, прости, что всё так, — виновато сказал он, помогая мне сесть на кровать и садясь на край кровати рядом. — Ничего, что-то такое от неё я и ожидала, — хмыкнула я в ответ. — Что новенького случилось за время, что я тут валялась? — Ну, они наконец признали, что Лорд вернулся, меня оправдали. Он засветился в Министерстве во время нападения, но это даже замечательно, если б они его сами не увидели, так бы и продолжали наговаривать на Гарри, что он лгун. А мне вернули все титулы и ячейку в Гринготтсе, приносили извинения и выплатили нормальную такую компенсацию, скажу я тебе, — я внимательно слушала, так мне ещё никто об этом не рассказывал. — Это замечательно, я очень рада за тебя, — улыбнулась я, смотря в его глаза, окруженные плотным занавесом из ресниц, таким только позавидовать. — А я за тебя — нет, тебя стоит как можно сильнее наказать. Кто тебя дернул броситься под проклятие? Зачем? Если бы не кольцо, что я подарил на Рождество, ты бы умерла, понимаешь? — обречённо спросил он, отводя взгляд куда-то в сторону, в окно.       Я понимаю, что ему это не нравится, но у него не было кольца, которое смогло бы его защитить, значит, инстинкт, который кричал о том, что нужно спасать Блэка, меня не подвёл. — Я жива и не капельки не жалею о том, что прыгнула под него! — упрямо заявила я. — Малышка, как только ты залечишь свои раны, я тебя так накажу, что ты сидеть не сможешь, — многообещающе сказал он. — А благодарность будет? — игриво спросила, облизав губы. — Ещё как! — Сириус, я хочу тебе кое-что рассказать, но пообещай, что не решишь. что я сошла с ума! — сказала я после недолгой паузы. — Не пугай так, что-то случилось? — Я, когда была в отключке, видела Джеймса и Лили, — осторожно начала я. Его брови поползли вверх, такого он явно не ожидал. Здесь, мне кажется, даже уместнее было сказать, что я беременна от него тройней, чем вспоминать его старых друзей. — Они говорили о тебе, просили сказать, что любят тебя. Очень просили беречь тебя и ещё, это странно, но… — я неуверенно посмотрела на шокированного Сириуса. — Джеймс просил сказать, что выполнил обещание: выпил три литра виски и станцевал гопак на столе. А Лили сказала, что при этом он упал с него, а на второй день встать не мог. Это мне приснилось, да? — растерянно спросила я. — Как ни странно, но вряд ли. Такой спор действительно был, только я и Джеймс знали об этом, — Блэк был поражен и явно не знал, что делать. — Они любят тебя Сириус, — улыбнулась я, радуясь, что не сумасшедшая. — Я их тоже. Как и тебя, Мелисса, — Блэк серьёзно задумался, смотря уже куда-то сквозь меня. — И я тебя люблю, Сириус.