Необычный подарок

— Отцепись, дура психованная! И чернявого своего забери, утомляете — лениво протянул один из мальчишек, столпившихся на холме, с исследовательским интересом тыча палкой в холщовый пыльный мешок валяющейся у него под ногами. Северус с кислым лицом схватил рвущуюся вперед, как Хогвартс-экспресс, Джиневру, за руку. За последний год девчонка окрепла, вытянулась и окончательно обнаглела. Чем-то она напоминала ему Лили в этом же возрасте, вероятно раздражающим желанием нести в мир добро и справедливость. С компанией маглят вороватого вида сбегающей на холмы из ближайшей деревни, они за последнее время сталкивались неоднократно. Тут мешок снова зашевелился, видимо в надежде сбежать, пацаны громко засмеялись, сверкая отсутствием молочных зубов и задорно заулюлюкали. К боку Снейпа жалась соседская девчонка Лавгуд, с которой сильно сблизилась Джинн, если, конечно, ее несколько даже тираничное шествие можно так назвать. Пожалуй Северус не мог охарактеризовать себя как чересчур невезучего или же слишком уж сопереживающего человека. Но в новом теле, в этой жизни, в этой семье, он несколько изменил свою точку зрения. — А если в нос? — скопировав ленивую интонацию мальчишки спросил Снейп, и очень по-снейповски прищурился. Стивенсон, глуповатого вида увалень, не вызывал в нем никакого страха, в уме он прикидывал размер котла, в который этот тринадцатилетний имбецил поместился бы целиком. Краем сознания он зацепился за желание Лавгуд «спасти во чтобы бы то ни стало» и поморщился. Эта бледная моль раздражала его ещё больше, чем Джинни, хотя казалось бы, больше невозможно. Начнем с того, что его тайные мечты об одиночестве, так и не осуществились. После той памятной ночи в лесу, его сестра Джиневра будто бы взяла на себя миссию никогда не упускать его из вида. И только лишь вечная присказка Аластора, «постоянная бдительность», могла спасти от её внимательных глаз. Но и этого Вселенной будто оказалось мало. Систематическое пропалывание по утру грядок несколько мирило Северуса с действительностью. Не то, чтобы он считал себя юным гербологом, но однообразие действий успокаивало и помогало медитировать, что было крайне важно для возвращения навыков окклюменции. Каждое утро, он встречал Джинн у сарая с метлами, от которого она украдкой оглядываясь на окна родительской спальни, кралась. И каждое утро она при виде его разворачивалась и истязала его своим присутствием, занимаясь в основном разглядыванием стрекоз или плетением венков из сорняков. В один из таких дней, они и услышали короткий тихий вскрик и плеск воды. Слух у этого тела оказался очень чувствительным. Северус не думая вскочил, чуть не опрокинув сестру, и не обращая внимания на её недовольный возглас помчался в сторону озера. Сформированные за прошлую жизнь инстинкты кричали об опасности, но на деле все оказалось более прозаичным. Рядом с кромкой воды, вся в зелёной тине, сидела нечесаная, грязная девчонка в ярких резиновых сапогах. — Идиотка! — в лучших своих традициях рыкнул Снейп, и взяв девочку под подмышки вытянул из воды. Не узнать Лавгуд было невозможно. Даже на четверть не прокачав чтение чужого сознания, Снейп слышал её за километр. Девчонка фонила мыслеобразами и самое отвратительное было то, что от нее невозможно было закрыться. Такая вот природная аномалия, достающая его на всех уроках зельеварения. Но проблема была совсем не в этом, нет. — Здравствуйте, профессор. Мне кажется, вы стали ниже ростом — тихо сказала Лавгуд и посмотрела на Снейпа своими блеклыми глазами навыкате. Северус поморщился и оглянулся, к ним нацепив калоши на пару размеров больше ковыляла Джинни. — Вы сейчас не здесь, мисс Лавгуд. Здесь меня зовут Рональд Уизли — так же тихо, добавив своему голосу давления сказал он. Лавгуд склонила голову к плечу и не моргая уставилась на него. Из её волос вывалилась маленькая лягушка и упала прямо девчонке в подол мокрого платья. Переведя взгляд на неё, девочка молча кивнула. — Рон, кто там? О, ты ведь соседка наша, да? Вот это ты вымазалась! Ты чего тут делаешь? — засмеялась Джинни и присела на корточки рядом со все еще рассматривающей лягушку Луной. — Я пыталась поймать солнечных пуфырий. Но они такие хитрецы. Вечно убегают. — мечтательно пропела та. Джинни подняла брови и покосилась в сторону Снейпа. — Не спрашивай лучше — сказал тот, и отвернувшись пошел в сторону огорода — бери эту и веди к маме. Пусть почистит её заклинанием. И ради Мерлина, сделай что-нибудь с её волосами! Смотреть тошно — бросил он через плечо — Фу-ты, ну-ты, какой придирчивый! — показала ему в ответ язык Джинни — вставай давай, пошли! Как тебя там? Луна, да? Мама говорит, что нужно знать всех своих соседей по имени. Я Джинни, кстати, а то был мой противный братец Рональд — трещала рыжая непереставая. С тех пор у Снейпа появились ещё две тени, помимо его собственной. Поначалу, он сбегал, игнорировал, угрожал, язвил, плевался и обещал кары небесные. Но после смирился, и просто следил, чтобы не убились ненароком. Северус не знал, что именно за дар у Лавгуд, но она всегда видела суть вещей при этом находясь в нескольких местах одновременно. Мешанину из её мыслеобразов практически невозможно было разобрать, что служило девочке некоторой защитой. В её голове было прошлое, будущее и настоящее одновременно, она видела начинку артефактов, обман зелий, редких магических животных, и теперь, как он знал и внутреннее содержание маленьких мальчиков. И даже параллельная реальность была для неё будто ещё одним слоем на луковице Мироздания. Единственное, что уберегло девочку от потрошения её мозгов Отделом Тайн была абсолютная рандомность и бессистемность её видений. И конечно её отец Ксено, работавший в Отделе уже многие годы. Первое время, на холмы Северус безуспешно пытался сбегать от Джинни с Лавгуд, позже, они просто гуляли там, собирая травы или просто бездумно валяясь в поле. Маглята пришли намного позже, чем неимоверно раздражали Джинн, ведь это «наше место», вопила она. Снейп вздыхал, драться с детьми ему было не по себе, но что сделаешь, если твоему телу всего 9 лет и мальчишки с деревни будто чувствуют твою инаковость, как зверята. И потому эта стычка, была одной из множества. — Ему очень больно и страшно. — тихо сказала Лавгуд, и сделала шаг в сторону мешка. Мальчишки не заметившие ее по началу, кинулись в рассыпную и начали показывать пальцем, крича: — Смотрите, это же та полуумная! Рыжая психичка еще и свою отсталую подружку привела! Давай ее камнем! И чернявому врежь, Майкл! — собирая мелкие камушки с земли, мальчишки толкали друг друга, а Стивенсон, который и был Майклом, изобразив подобие умственной деятельности на лице, начал замахиваться своим кулаком в сторону Северуса. Луна же, будто не видя ничего, шла вперед к катающемуся и вопящему по земле мешку, не обращая внимания на камень острым краем больно саданувший ее по щеке. Зато камень заметила окончательно взбешенная Джинни, которая, как чувствовал Северус была на грани магического выброса. «Заканчиваем упражнение» — устало подумал Снейп, и невербально послал в сторону группы мальчишек сильное жалящее. От удара Майкла, он увернулся, подставив тому приправленную магией подножку, и ударив тем же жалящим пониже спины. Краем глаза он видел, как Джинни подняла с земли огромную палку и приправив ее спонтанной детской магией на усиление, понеслась на толпу испуганных мальчишек, зарядив нескольким сразу палкой промеж глаз. Волосы ее в закатном солнце отливали красным и весь воинственный вид характеризовала одна единственная фраза: «Гриффиндор головного мозга». Бросая угрозы и непечатные ругательства, хулиганы бросились врассыпную, оставив Майкла справляться с трудностями в одиночестве. Тот недобро покосился в сторону спокойно стоящего Снейпа и дернувшейся было в его сторону Джинн, встал, пошатнувшись отряхнул штанины, и как-то даже обижено сплюнул: — Ведьмино отродье, еще пожалеете, попадитесь только — развернулся, потрусив в сторону деревни. Луна присела на корточки рядом с притихшим мешком, Джинн подойдя к ней со спины, со вздохом достала чистый платок и присев, развернула девочку к себе лицом, из царапины шла кровь, а все силы она только что потратила на потрясающе идиотское по мнению Северуса действие. Цыкнув, он достал из кармана маленький флакончик с заживляющей мазью, и отобрав платок промокнул его, обильно нанеся Луне на щеку. Затем взял за плечи несносную Уизли и покрутил в разные стороны проверяя на наличие повреждений. — Сколько раз я говорил тебе, оставаться за моей спиной и не подходить близко к тем, кто может тебя обидеть? Разве ты не видишь, что это опасно? — беззлобно ворчал он, поправляя выбившуюся прядь из ее косы. Заставить эту дуреху заплетать волосы, чтобы не терять их повсюду, стоило ему целую неделю нервов и целый список озвученных вслух примерзких зелий, в которых можно использовать части человеческого тела во вред. Порой ему казалось, что Гарри Поттер по степени бараньего упрямства проигрывал в чистую этой упертой рыжей девице. — Да чтобы эти маглы могли бы нам сделать, Рон, не говори ерунды — презрительно фыркнула Джинни и попыталась схватить убегающий мешок двумя руками — только и могут, что обзывать меня психованной, а тебя чернявым, будто других ругательств нет, пуритане сраные — сплюнула она, щелчком пальцев убирая кровь Луны с платка. После практически года жизни в семье Уизли, о терпимости тех к маглам, Северус не питал иллюзий. Научный интерес Артура, с которым обычно Снейп разделывал живые ингредиенты у себя в лаборатории, поджатые губы Молли, и очень поверхностные знания о мире маглов у детей Уизли не смотря на находящуюся под боком деревню, характерно указывали на отношение к простецам ни как к равным, и даже ни как к равным другого вида. Это была такая же неоспоримая истина, как и то, что малышка Джинн ругается, иногда похлеще чем завсегдатые Дырявого котла, а мелкая невербалка, выходит у всех членов семьи легко и непринужденно. Что касается чернявости Снейпа, хорошая вышла шутка, в стиле близнецов. Разбирая вместе с ответственным Перси, которому Молли поручила опись всех предметов в найденной лаборатории-складе, пыльный сундук со старыми зельями, Снейп к своему удовольствию нашел примечательный флакончик антивеснушчатого зелья, к которому тут же, повинуясь какой-то детской порывистости, приложился, в последствии не раз за это назвав себя мысленно кретином. Смириться с новой жизнью, в чужой семье, в теле ребенка, он еще как-то мог, но у этого ребенка было просто ужасающее количество веснушек, которые вызывали в Северусе какую-то гадливость, а также ощущение, что не может быть никаких серьезных взрослых дел с таким конопатым лицом. Тогда ему показалось странным, отсутствие у зелья какого-либо вкуса, но осмотрев свои руки, которые моментально очистились от мерзких рыжих точек он успокоился и продолжил разбор сундука. И только когда Перси громко ойкнул, и с круглыми как у совы глазами начал тыкать в Северуса пальцем, а после громко заорал «Мааам. мама!» — Снейп понял, что что-то тут не чисто. Прибежавшая на крики Молли, увидела Северуса и отшатнулась, схватившись за передник. Медленно обойдя находящуюся в явном шоке женщину, Северус с полной уверенностью, что не увидит ничего хорошего направился в сторону висящего на первом этаже зеркала. Подойдя к нему в плотную, он понял, что его попадание в младшего Уизли было еще цветочками. Из зеркала на него смотрел ошарашенный Сириус Блэк. Закрыв глаза и глубоко вдохнув, он достал из кармана припрятанный флакончик с зельем и только сейчас заметил, что на этикетке с названием сзади была перечеркнутая подпись «Зелье родовых черт». Тогда он присмотрелся к своему отражению и понял, что похож не на Сириуса, а на Седреллу, бабку Рона Уизли, фотографию которой видел на прикроватной тумбочки родителей этого тела. Те же черные вихры волос, яркие, синие глаза, и конечно полное отсутствие каких-либо веснушек. Молли, пришедшая в себя все причитала, что будто привидение увидела, а пришедшего с работы Артура вообще развеселила вся эта ситуация, хоть он и пожурил Снейпа (в тот момент ему захотелось приложиться лбом о какую-нибудь твёрдую поверхность), за проглатывание неизвестных зелий. Раздраженный собственным идиотизмом, Северус только стиснул зубы и мрачно цыкнул в сторону ржущих близнецов, отмечая задумчивое выражение лица Джинни, которая как он знал мечтала избавиться от веснушек и иметь волосы не такого яркого оттенка. Тогда он, как и Молли с Артуром, понадеялся, что действие зелья окажется недолговечным, но вот уже как год Северус щеголял внешностью всех Блэков вместе взятых, и каждый раз кривился разглядывая себя в зеркале. Уж лучше бы Мерлиновы веснушки! Тем временем мешок в руках Джинни затих, и из его отверстия показалось серое, подранное кошачье ухо. — Он давно один. Твой папа сможет подлечить его, он не будет против — все так же тихо, как в прочем и всегда, сказала Луна и возвела на Снейпа свои огромные потусторонние глазищи. В ее глазах не было его отражения, они будто поглощали все, на что смотрели, заманивали в свою туманную глубину, и, если бы не восстановленная на более-менее средний уровень окклюменция, которая не могла спасти, но позволяла хотя бы не утонуть в бесконечности её мыслеобразов, Северус бы наверняка провалился. Постройку теплицы и возведение террасы пришлось отложить практически на два года. Найденные галеоны заботливые родители к неудовольствию Снейпа решили отложить для закупок к школе. Лучше бы вложили их в дело, чем тратили на этих рыжих троглодитов, заработали бы многим больше. То, что Северус тоже являлся одним из «трагладитов» он как-то не учитывал, видимо от того, что рыжим был весьма условно. Чертежи были готовы, но прежде всего хотелось разобраться с обнаруженными под домом хоть небольшими, но помещениями и в общем-то самим домом. Этому решению поспособствовал случайный разговор с Артуром в одно из бесконечных, отвратительно-английских чаепитий принятых в семье Уизли. В тот вечер Северусу поручили принести тяжеленный поднос с чашками и чайником вручную, за грубость, сказанную в адрес доставшей его Джинни. Так себе наказание, выбесившее бывшего профессора до белизны в сжимающих поднос пальцах, привело к его фееричному падению прямо перед всей семьёй сидевшей за столом на заднем дворе этой Мерлин ее задери, Дыры. Скорее от обиды и унижения, нежели от боли, Снейп громко, и очень по-взрослому выругался, от чего получил полный восхищения взгляд близнецов и в той же степени негодования от Молли. — Рон! Как тебе не стыдно! При сестре и матери! — Тоесть если бы вас здесь не было то можно было? — зло прошипел Северус поднимаясь с земли. — Рон, немедленно извинись за своё поведение — нахмурился Артур. Когда он становился настолько серьезным, у Снейпа сводило зубы. — Я прошу прощения, мама, Джиневра — он специально назвал полное имя сестры, просто из вредности, вон как ее перекосило — это все эти идиотские булыжники! Они повсюду, так ведь и шею можно себе сломать. Ещё хуже, чем эти дурацкие калоши! Мы маги или придатки соплохвоста? Почему нельзя убрать все, что мешает ходить?! — отыгрывать ребенка порой было совсем не сложно, природная вспыльчивость здесь была на руку. — Ты все сказал? — голос Артура не предвещал ничего хорошего — Я объясню тебе, почему мы не можем убрать эти камни. Эти идиотские, как ты выразился булыжники, остатки усадьбы, принадлежавшей семье Уизли. Их практически невозможно сдвинуть, так как они вмурованы глубоко под землю и испещрены рунами. Когда-то они были напитаны магией, сейчас же наш Источник, как мы сами убедились не способен напитать даже лягушек в нашем болоте, не говоря уже о стенах дома. — Так вот что это такое! — вдруг воскликнула Джинни — сверху видно, что камни будто бы повторяют очертания комнат! Ой. — Джинни, ты что летала на метле? Вы что, дали своей малолетней сестре метлу, Фред, Джордж? — взвилась Молли — Да не давали мы ей ничего, чуть что сразу мы, мы что рыжие что ли самые? И как они умудряются говорить хором, даже такие длинные предложения, это, что, зеркальная легилименция? Подумал прибалдевший от свалившейся на него информации Северус. Значит была усадьба. Был Источник. Были земли, озеро, хозяйство. Вероятно и деньги. Где это все сейчас? Прое… — Но как же так получилось, что от целой усадьбы остались одни камни? — решил не озвучивать до конца свои мысли Снейп. Про Источник он решил так же ничего не спрашивать. Они нашли его глубоко внизу, намного дальше, чем ожидалось, теперь Северус понимал, что скорее всего ритуальный зал находился под одной из комнат бывшей усадьбы и вероятно раньше имел несколько входов-выходов. В небольшом и весьма запущенном помещении со сводчатым потолком, куда семья Уизли спустилась в полном составе, камень было не так просто отыскать. Практически иссохшийся ручеек забитый мелким мусором медленно стекал в грязную гранитную чашу. Внутри чаши пульсировал Камень Рода, с каждым вдохом слабо подсвечиваясь изнутри синим. Дыхание его было прерывистым и тихим. Когда Северус впервые увидел его, у него защемило сердце. В своей прошлой жизни он был оторван от своего рода, и всегда чувствовал себя не на своём месте. Даже Хогвартс, который заменил ему дом, не вызывал в нём того ощущения наполненности, которое он почувствовал рядом с засыпающим камнем Рода Уизли. Чтобы возродить былую мощь, разбудить камень и дары, понадобится не один, и даже не сто праздников Колеса года. Тысячи ритуалов, множество жертв, не одно поколение, должны напитать камень. Одному Северусу никогда не справиться с этой задачей. И от этой мысли, он вдруг ощутил себя самым несчастным и самым счастливым одновременно. Он не один, и никогда не будет один. Ему есть на кого положиться, у него есть те, кто подставят ему плечо. Он будто слышал тихий шепот камня на периферии сознания о сплочённости, о единстве, о силе. И понял, что это все не его мысли, не его желания. Это мысли и желания Магии Рода, отголоски её величия. И он знал, что какое бы не чувствовал внутреннее сопротивление, он всего лишь слуга. Слуга высшей сущности, подарившей ему ещё один шанс, шанс на жизнь и даже выбор в каком направлении строить свой Путь. С той маленькой поправкой, что Путь этот должен всегда идти во благо Рода. А еще это означало, что Снейпу не нужно было рвать жилы. Не было больше необходимости играть на два фронта, из года в год спасать от опасности неблагодарных малолетних идиотов, врать, изворачиваться, страдать. Не было в этой реальности поехавшего крышей Лорда, а Дамблдор, что казалось немыслимым, был всего лишь директором школы. Больше никаких интриг, никаких обетов. Он может посвятить себя исследованиям, посмотреть мир, заняться постройкой Усадьбы. Он может выбирать. Но как же получилось, что Уизли докатились до жизни такой? Оказалось, что во всем виноваты. Павлины. — Не понял.— нахмурился Снейп, услышав ответ Артура — какие ещё павлины? — знал он только одних павлинов, красавцев альбиносов, живших в поместье у Малфоя. — Думаю, вы уже достаточно выросли для этой истории. — устало вздохнул Артур, моментально перестав злиться — То было ещё при моем пра-прадеде, когда фамилия Уизли имела вес в обществе. Родилось у него восемь одаренных детей — пять дочерей и три старших сына. Самая младшая дочь, София, была сосватана за брата своего, Августина. Совсем юная, но достаточно сильная, и красивая ведьма, с открытыми дарами. Но вот характер её, не подходил тому времени. Дед не желал разбрасывать родную чистую кровь, да и Софи, судя по всему раздражала его непокорностью. Узнав, что ей придется выйти за родного брата она воспротивилась, и решила сбежать из отчего дома. Одевшись сквибкой, которые работали при Усадьбе, и скрыв приметный для всех Уизли цвет волос, Софи украла лошадь и ускакала в ночь. Но по прибытию на одну из волшебных улиц Лондона на неё напал вельможа, бывший так сказать весьма на веселе и посчитавший её обычной «магглой с палочкой». Он ударил в спину парализующим, даже не выходя из-за угла улицы, с которой увидел Софи на лошади, а затем наложил на девочку Империо и сняв ту с лошади, взял прямо в переулке. Как потом выяснилось, попортил нашу девицу, второй сын дома Малфоев. Да-да, тогда ещё не было никакого «проклятья одного ребёнка». Оно появилось уже после. Девочку нашла одна из сестер и уговорила вернуться. В смятении и страхе Софи пришла к отцу. Тот был в ярости. Он с помощью легилименции узнал лицо сына главы рода Малфой и решил сосватать её за него, ведь род чистокровный, значит и будущий ребенок тоже. Нельзя терять ни капли чистой крови и необходимо вычленить выгоду даже в таком.. Щекотливом положении. Род Уизли и Малфои никогда до этого не пересекались. Софи понесла моментально, и Малфои не смогли откупиться, скандал был бы знатным. Брачный договор был выбран самый строгий, практически лишающий девочку прав. Высшему обществу — объявлена помолвка. Отец Софи лишил её волшебной палочки, и приставил к ней домовика, чтобы не сбежала. По этикету, Малфою необходимо было ухаживать какое то время за Софи на публике. Он был с ней жесток, холоден, напыщен и невероятно хвастлив, как и все Малфои того и этого времени. Не желая выходить за насильника чуть ли не больше, чем за родного брата, в отчаянии, без поддержки и защиты, девочка решилась на страшное преступление. Она выпила яд, убив себя и будущего наследника Малфоя, тем самым наложив проклятие на оба рода. С тех пор клеймо Предателей пало на всех Уизли. Не уберегли детей своих, одаренных Магией. Малфои же, долго не могли поверить в проклятие, пока их вторые дети к первому году жизни полностью не трансформировались. Это было страшное зрелище. Но они не оставляли попыток изменить ситуацию. С тех пор между Малфоями и Уизли идет холодная война. Каждый винит другого. Малфои поспособствовали нашему разорению. И до сих пор косвенно влияют на это лишая возможности детей Уизли занимать высокие должности в Министерстве. Боюсь, так продолжится до тех пор, пока не будет снято проклятие. — Ахуе.. — начал было Северус — Рональд Билиус Уизли!