Чужак

- Сын, нам нужно поговорить. - В просторную библиотеку зашел Один, мимоходом осматривая книжные полки. Убедившись, что Локи проводил здесь время в одиночестве и уже поднял заинтересованный взгляд на царя, Один провел пальцами по корешкам старых книг. Локи понимал, что отец оттягивает начало разговора, а это значит, что беседа будет неприятная. - Если ты пришел почитать, мой царь, то могу посоветовать другую полку: эти довольно утомительные, - переключил внимание на себя уставший ждать Локи. Молодой принц понимал, что не просто так Всеотец задумчив, но нервы натянулись стальной тетивой. - Нет, конечно, нет. Локи, ты давно знаешь правду, что ты родился не в нашей семье, - Один сделал паузу в надежде, что Лафейсон что-то скажет в ответ, но Локи упрямо с нечитаемым выражением лица ждал продолжения, - Так вот. Когда-то твой отец забрал у меня самое дорогое, в ответ ему пришлось отдать мне тебя и уйти в свой мир, закончив позорную войну не в свою пользу. Но Лафей жив и продолжает править своим царством. Мы с Фриггой решили, что не будем тебе врать и оставили твою фамилию. Твой род - часть тебя, хоть мы и любим тебя как свою кровь. Но ты уже повзрослел. Теперь у тебя есть выбор вернуться в родные снежные пустыни, принять трон от Лафея. - Мы закончим этот разговор здесь и сейчас. Я прошу тебя, не упоминай больше ни о чем таком. Если я решу вернуться туда, я дам тебе знать, но сейчас мое самое большое желание - закончить чтение этой книги и не опоздать на ужин с моими родителями, - тепло улыбнулся отцу Локи. Один попытался еще что-то сказать, но лишь мягко кивнул и вышел из библиотеки. Локи расслабленно опустил голову на сложенные руки и шумно выдохнул. Живот скрутило от волнения. Он сам не понимал, как смог выговорить что-то, старался не называть вещи своими именами, чтобы не ранить Одина. Хорошо, что здесь была не Фригга, иначе бы ее он точно не выдержал. Пускай в его венах чужая кровь, но рос Локи, впитывая кожей палящее солнце Асгарда, дышал пылью книжных полок царской библиотеки, засыпал под красивый голос Фригги. В Асгарде Локи впервые поцеловал девушку и получил первую ссадину, научился магии и вырос в любви и ласке. Возможно, в далеком будущем Локи посетит Йотунхейм, и этот прекрасный пустынный мир займет место в его хрупком сердце, но не сейчас. Локи просто не готов. *** - Очнулся? – раздался звонкий мужской голос за спиной Тора. – Я думал, ты до вечера в бессознанке проваляешься, идиот. – В дверном проеме стоял молодой парень в помятой, видавшей виды светлой рубахе и рваном джинсовом комбинезоне. Типичный деревенский парень, живущий в старом доме, окруженном кукурузными полями. Крохотные голубые глаза, спрятавшиеся за крупным носом, усыпанным веснушками и с густой спутанной шевелюрой курчавых волос. - Сын. Мой сын, - пересохшими губами прохрипел пленник. - Ты про мальца, с которым ты ехал? Мастер ни слова про него не сказал, приказал только за тобой приглядывать, вечером тебя уже забрать должны. - Он жив? – будто не слышал ничего Одинсон, - Мой сын жив? - Ты и вправду идиот. Ты знаешь, я предлагал тебя убить, но Мастер сказал следить за тобой, охранять. Не понимаю, кому нужен такой мусор. Ты же полицейский, ты же грязь. - Дэн, достаточно! Мы с тобой договаривались, что ты не распускаешь свой язык. - за спиной деревенского надсмотрщика появился интеллигентного вида джентльмен в светлом костюме-тройке, аккуратных туфлях и с маленькими вощенными усиками над верхней губой. - Простите, Мастер, не смог сдержаться, - потупил взгляд зарвавшийся подчиненный. - Ничего страшного, мой друг. Наш бог тебя видит и благодарит. Ты достойно поработал, выполнил поручение. Сейчас я сам пообщаюсь с нашим гостем. Прибери, будь добр, мою машину в гараж, - натянуто улыбнулся джентльмен. - Здравствуйте, мистер Одинсон, - встал перед пленником вновь пришедший, когда Дэн скрылся за дверью. - Где мой сын? – бескровными губами прошептал Тор. - Ваш сын в безопасном месте, и его безопасность в дальнейшем зависит только от вас, мистер Одинсон. - Мастер поправил скромную брошку в виде букетика лаванды на лацкане своего светлого пиджака. - Что мне нужно делать? - задыхаясь продолжил Тор, - Что вам от меня нужно? - А вот это уже другой разговор. Мы с вами сейчас переместимся из этого неподобающего для вас места и посетим самое святое пространство моей веры. Ах, да! Что же это я? Забыл представиться, пустая голова. Мое имя - Мастер. Это имя, должность и духовное естество. Зовите меня только так. Я давно отказался от Роджера. Только глупые человеческие душонки могли сложить такое издевательское над духовным человеком имя. Роджер. Я уже несколько лет откликаюсь только на свое настоящее имя. - смахнул несуществующую пылинку с плеча Мастер. Следующие несколько часов выпали из сознания Тора. Точнее, реальность сменилась мутной неглубокой дрёмой. Мелькали светлые пятна, откуда-то звучали отрывистые голоса, скрип и смех сливались в тошнотворный клубок неоформленного месива. Сильно кружилась голова и тошнило. Но желудок Тора был пуст, горло пересохло от жажды. Тугие пластиковые хомуты стягивали запястья, резали кожу. Все тело ныло, но сознание Тора умоляло, тянулось к надежде. Том, Локи, Стиви, Тони... Том, Локи... Мысли Тора, словно грызун в клетке, мельтешили по своему бесконечному колесу. От этих мыслей не было толку. А надежда, хоть и не умирала, но причиняла сильную душевную боль. К страху только невозможно было привыкнуть, но каждую мысль блондин не успевал додумать до конца. Коктейли из наркотиков и обезвоживание сделали свое грязное дело - Тор бродил по зыбкому месту между сном и явью, петлял по заболоченному пространству, где холодно и жутко, где живут подкроватные монстры и сквозит одиночество. Кто-то тащил, тянул, нес. Как будто он не человек, а мешок, набитый соломой. В следующий раз Тор очнулся уже от резвого запаха нашатырного спирта, любезно поднесенного Матером к лицу пленника. А Одинсон уже и не надеялся еще раз увидеть эти вымазанные воском усики. - Добро пожаловать в наш мир, мистер Одинсон. Я бы хотел показать вам, как мы проводим мессу, познакомить вас с нашими обрядами. Чтобы вы понимали, я в нашем приходе главный. Здесь все слушаются только моего приказа. Тор осмотрелся. Они находились в просторном зале с высокими потолками. Окон в помещении не было вовсе или они просто были занавешены плотными шторами, что свисали с самого потолка и мягко поглаживали паркетный пол. Все четыре стены помещения были укрыты тяжелыми темно-зелеными шторами. В самой дальней стороне прямо напротив Тора располагался алтарь, привычный, казалось, в любом христианском храме. Креста, конечно, не было. Но стояла большая статуя неизвестного Тору божества, которому поклонялись местные сумасшедшие. Зрение подводило Одинсона. В глазах резало от песка и сухости. Он не мог сконцентрировать взгляд ни на одном предмете вокруг: отвлекал приятный, но навязчивый запах чего-то цветочного. Сильно болела голова. Нет, она адски болела. - Я понимаю, что мы можем оскорбить своего бога, притащив сюда такого невежу, как вы, мистер Одинсон. Но у нас есть человек. Да, человек, который умеет читать пророчества нашего бога. И она сказала, что вы нужны здесь. Я долго сопротивлялся, а потом, проследив за вами, узнал, что вы еще делите ложе с мужчиной. Совсем неподобающая мерзость. Но наш пророк продолжала доказывать, что вы нам нужны. - Где мой сын? - Я уже отвечал на этот вопрос, мистер Одинсон. Обратите внимание, эту церковь я строил сам. Потратил целое состояние, миллиарды часов, чтобы просто найти последователей. Мы долгие годы просто собирались здесь, восхваляли свою веру и ждали... Многие последователи покинули нас, так и не дождавшись Мессии. Но пришла она. Она повела за собой нас. Подарила надежду. Вселила чувство безграничной любви. И чтобы прикоснуться к нашему богу, ей нужен вы, а ваш сын не нужен. Но ради вас жизнь мальчишке мы сохраним. Вы меня поняли, мистер Одинсон? - Предельно. Что мне нужно делать сейчас? - А сейчас вы увидите нашу службу. Окажетесь в центре самого настоящего таинства. Так что сосредоточьтесь и наслаждайтесь. Тор стиснул зубы. Спорить с сумасшедшими нельзя, даже если очень хотелось. Но ему было очень плохо. Мышцы ломило, его всего знобило, ногу тянуло тупой болью, голова раскалывалась. Он только сейчас почувствовал все части своего тела. Понял, что сидит на стуле, а перед ним растянулись несколько десятков церковных лавок. Толстые свечи с несколькими фитилями горели в каждом свободном углу. Тора оставили в одиночестве, наедине с невыносимой болью и беспокойством. Какого черта происходит, зачем и кому все это нужно? Уже через четверть часа весь зал был заполнен несчетным количеством людей. Каждый был облачен в темно-зеленую рясу с глубоким капюшоном, так что ни одного лица невозможно было увидеть. Темно-зеленая каша из людей тихо жужжала, пока Мастер - единственный, на ком не было капюшона, - читал непонятные длинные мелодичные стихи, что-то говорил, восхвалял и призывал. Тор не слушал. Было слишком плохо физически, эффект наркотиков проходил, а на его место пришло похмелье. Каждый звук ударял между ребер острым ножом, в голове как будто кто-то ковырялся. И тут вдруг все затихли. На середину алтаря, представляющего собой небольшую сцену с двухметровой рогатой статуей, по обеим сторонам которой стояли длинные ящики, наполненные белым песком, в который бережно были натыканы свечи, вышла высокая фигура в такой же длинной зеленой рясе. Фигура молча подняла руку в призывном жесте, и Мастер ловко вложил в раскрытую ладонь серебряный ножик. Медленно, под любопытными взглядами сотни человек фигура прошлась до стула, на котором томился Тор, и равнодушно, под трепет толпы, приставила к его горлу нож.