Чужак

- Локи, твой брат отбыл на охоту, а ты не мог бы мне составить компанию в саду? – попросила Фригга, сматывая золотые нити в тугой клубок. Рукоделием она занималась каждое утро в компании своей свиты, но прогулки предпочитала разделять с мужем или сыном. Сыновьями. Прошло чуть меньше двух недель с того момента, когда Локи и Тор появились в Асгарде. То есть, примерно дюжина тягостных дней, когда Локи потерял Тора – своего возлюбленного, но обрел Тора – бога, сына Одина, наследного принца, прекрасного златовласого аса. Весь Асгард вздохнул с радостью и утонул в пирах, потекли реки медовухи, в которых Локи точно не мог утопить свою растерянность и тоску. Тор моментально выстроил между ними высокую стену и общался с любовником только на общих завтраках. Уже через три дня Локи перестал на них появляться, потому что надежда поймать на себе холодный взгляд возвращенного бога растворялась с небывалой скоростью. - Он мне не брат, - прошипел оскорбленный Локи, принимая корзинку с клубочками из рук Фригги. - Конечно, не брат. Прости меня, милый. Он твой возлюбленный. Но если бы из твоих слов я не знала об этом факте, я бы сказала, что с Томасом ты ближе, чем со своим возлюбленным. - Том навсегда останется моим сыном, а Тор – любовью. Но Тор сильно изменился, когда Один вернул ему силу. Он перестал говорить со мной, даже его сын живет в моих покоях. Это как раз и разбивает мне сердце. Маленький мальчик оказался в чужом мире, настоящий чужак, а самого близкого и родного человека больше нет рядом, - Локи замолчал, словно набирался смелости продолжить откровенность. – Матушка, это не тот мужчина, которому я подарил свою любовь в Мидгарде. И эта фраза прозвучала смертельным приговором. До этого момента Лафейсон не мог произнести эти слова, но от этого они не потеряли свою устрашающую суть, а новой волной опустошения накрыли с головой. Божественная кровь застыла в жилах молодого асгардца, и пустота в животе обрела очертания зудящего ужаса. - Милый, ты мой сын, пусть и не по крови. Но люблю я тебя всей искренней и светлой материнской любовью. Как только впервые я увидела тебя, маленького и беззащитного в коконе тонких пеленок в жгучий мороз. Даже твоя синяя кожа, взывающая у моего народа гнев и жажду убийства, подарила сердцу умиление и такую безграничную любовь, которая залатала в моей душе потерю родного сына. Они остановились посреди ухоженного дворцового сада, и Фригга погладила тыльной стороной ладони щеку сына. - Ты моё спасение, милый. Если бы не было тебя, горе бы сожгло меня изнутри. А сейчас ты вернул мне сына и внука. Ты настоящее благословение. И твое разбитое сердце заживет или его починит Тор, Томми или кто-то другой, главное, что я в этом уверена. Ты - моё спасение, запомни это, прошу тебя. И всегда напоминай себе, что чудеса ждут тебя за порогом, чтобы сбыться, только не забывай открывать двери для себя и для других. Тор отгораживается от тебя, а ты позволяешь ему это. Он думает, что наказывает тебя или пытается защитить тебя, а ты показываешь ему, что он прав. Твое счастье в твоих руках, а в руках Тора – его счастье. Много лет назад моё счастье забрали из моих рук, но я отвоевала его назад, а сейчас меня наградили втройне. Локи, ты не представляешь, как я счастлива, что Тор жив. Не было ни дня, когда бы я не представляла его смерть. А ты хоронишь свои чувства живьем. Прекрати. Ты должен быть сильным, я именно таким тебя воспитала. Фригг закончила и отвела взгляд, потом шагнула в сизую тень дерева. Он устроилась на удобной скамейке и протянула руку к сыну в просьбе передать ей корзинку с рукоделием, которую Локи нес из самого замка. - А теперь оставь свою ворчливую матушку в одиночестве и проводи Томаса на урок верховой еды. Этому нежному малышу труднее нас всех здесь, - сказала тихо Фригга и поцеловала сыну руку в знак безграничной любви, благодарности и краткого прощания. Локи постоял несколько минут, разглядывая помолодевшую от последних событий мать, и направился к замку. Тому и правда было тяжелее всех. Пока Тор в ускоренном темпе постигал азы жизни молодого бога, Локи переживал о потере возлюбленного, Томас попал в совершенно незнакомое место. Малыш оставил привычный уклад жизни, всех друзей, соседей. Даже Тор оставил сына на воспитание Локи и нянькам. Привычные занятия математикой и рисованием теперь сменились верховой ездой, изучением языков, историей, этикетом и фехтованием. Маленький мальчик нуждался скорее в отце и защите, чем в огромной свите слуг, просторных покоях и страшном новом мире. Локи заметил хрупкую фигуру Тома совершенно случайно, заглянув в библиотеку. Малыш казался совсем маленьким на фоне исполинских книжных полок, как и сам Локи много лет назад, одетый в сорочку тонкой отделки и короткие брюки. Том с важным видом рассматривал корешки прекрасно сохранившихся книг, заглядывал за стеллажи выстроенных в ряд книг ручной работы. Здесь не пахло пылью, как можно было ожидать: еще несколько веков назад, будучи совсем юным магом, Локи заворожил воздух библиотеки, пропитал его легким запахом цитруса. Это было единственным убежищем от страшного большого мира, в котором он был свой и чужой одновременно. Все склоняли головы перед принцем, но в их глазах плескался огонёк презрения и негодования. В белокурой головке Томми Локи узнал себя из прошлого: сильный, но потерянный, хваленый, но не признанный. Такой же полукровка, силком затянутый в интриги взрослых, ценный дар, даже товар, оставленный на самого себя. - Если хочешь, то мы можем никуда сегодня не идти, а остаться здесь. Вдвоем, - проговорил осторожно Локи, привлекая к себе внимание Томми. Мальчишка встрепенулся, словно его застали на месте преступления, но оценив обстановку, понял, что его не будут ругать. - А разве можно? – тихо спросил Томми. - Малыш, ты забываешь, что ты принц. Тебе здесь можно всё, - сказал Локи и развел руки в стороны, показывая масштаб этого «всего». - Но папа сказал, что мне надо ходить на эти все занятия и внимательно слушать, - возразил Томми, но в голосе не было упрямства, скорее горькая обреченность. Сердце Локи сжалось от тоски, при одном только взгляде на потухшие глаза малыша, которые когда-то заставили бога почувствовать себя отцом. Том, его прекрасный, нежный мальчик сейчас катастрофически нуждался в Локи. А еще больше - в Торе. Но Тора Локи не мог предоставить сыну, зато мог утопить свое разбитое сердце в лечебном бальзаме сыновьей преданности. - За папу сегодня я, а это значит, что я тебе покажу свои любимые книги, мы попьем теплого чаю со сладостями и проведем весь день вдвоем. Если, конечно, ты не против, - уточнил Локи и замер, опасаясь, что теперь его может оставить и Том. - Я бы этого хотел, - ответил Том, и Локи смог выдохнуть и ощутить солнце, вставшее в груди. Локи понял, что скучал по звонкому смеху Тома только тогда, когда услышал его. Он ловил каждый звук этого чудесного смеха и сохранял в сердце, на всякий случай, для трудных времен, про запас. Том сейчас был отражением самого Локи: стоял одной ногой в одном мире, другой ногой в другом мире, а голова не понимала, какую реальность принять, чтобы унять тоску и сохранить разум. Лафейсон понял, что мальчику в разы легче свыкнуться со свалившимися на голову чудесами, он ведь ребенок. Но при этом в новой обстановке осиротевшее дитя обрело новых незнакомых родственников и стало жить по их указке. Никто не удосужился объяснить, зачем нужно делать то, что просят. А как можно добиться от маленького существа выполнения приказов и просьб, если он даже не знает самой очевидной причины? - Малыш, а ты понимаешь, что произошло и почему мы теперь живем в Асгарде? – спросил Локи, пока они вдвоем листали энциклопедии мироописания Асгарда. Том поднял ясный взгляд на Локи и бледная улыбка нарисовалась на его лице, а потом и вовсе осмелела и растеклась по лицу. - Да, я знаю. Мы живем здесь, потому что твой дом здесь. Но и папин дом тоже теперь здесь. Раньше он мне сказал, что его дом рядом с тобой, но теперь он в твоем доме, но не с тобой. Я все понимаю, ему нужно привыкнуть жить не там, ну, не дома. Ну, не тут дома, а там дома, где мы раньше жили. Как ты думаешь, если мы вернемся, папе проще будет пережить все? Том говорил, а Локи не верил, что эти слова звучат из уст такого малыша. Он понимал и прощал всех стразу же, и если сам Лафейсон злился на Тора, то Томми понимал отца, давал ему шанс на поиск себя. Мудростью Том точно пошел в бабушку Фриггу. Та тоже так тонко и точно подмечала все трещинки и темные мысли намного раньше всех других. Томми знал, что Тору нужно время, всегда только время. Это основная монета в торовой вселенной. Как же Локи сам не вспомнил, не распознал уже привычной ситуации? Тор всегда брал то, что ему дают, когда сам контролировал ситуацию от начала до конца. А когда земля уходила из-под ног, условия менялись, Тор уходил в скорлупу, отдалялся. Он не жалел чувств и эмоций, когда был в ресурсе, но когда его мир летел в бездну, он закрывался от всех. Буквально от всех, Локи так жалел себя, что не заметил самого главного – Том уже знал, как нужно преодолеть эту гнусную тоску. Надо просто ждать. Прошлый раз это вывернуло Локи наизнанку, но Тор компенсировал с лихвой, значит и сейчас достаточно составить компанию ждущему Тому и тоже ждать, жить в «сейчас», а не в сожалении о прошлом или страхом перед будущим. ____ Ну как?