Чужак

Проговорив с Томми весь день в библиотеке, Локи с сожалением и небольшой злостью понял, что никто и не собирался их искать. Два чужака в золотом Асгарде. Если бы много лет назад Тор остался здесь, то Локи бы никогда не стал самим собой нынешним, воспитываясь в холодных землях Йотунхейма. Никогда бы не родился Томми, в котором течет часть мидгардской крови. - Милый, а ты хочешь посмотреть на Йотунхейм? – медленно растягивая слова, проговорил Локи. Томми весь вскинулся, и на его лице отразилось удивление: широко распахнутые глаза, приоткрытый рот и бесконечная заинтересованность во взгляде. - А можно? Локи немного удивился такому любопытству к обычной ледяной пустыне, но вспомнив, что Том все же ребенок, проявляющий пытливый интерес ко всему новому. - Конечно можно, Томми, я же с тобой, не бойся, - сказал Локи и протянул ему раскрытую ладонь. - Спасибо, пап, - тихо ответил Том. В жизни Локи было уже достаточно много приятных воспоминаний, связанных с Томом. От самых ярких и сочных до незначительных и неловких, но все они были одинаково дороги его сердцу. Но если бы кто-то спросил сейчас Локи, когда он ощущал себя наиболее довольным жизнью, он, наверное, назвал бы этот момент. Момент, когда цепкая ладошка хваталась за его руку с удивительной силой. Том признал в Локи не только часть своей семьи, он признал в нем «своего взрослого», которому всецело доверился. Лафейсон и не помнил, как они добрались до радужного моста, как Хеймдаль без лишних вопросов отправил их в страну синего льда, историческую родину Локи. Локи пришел в себя, когда холодный, пронизывающий до костей ветер сбивал с ног. Он сжал посильнее ладонь мальчика, стянул со своих плеч меховую накидку и укутал в нее Тома. Затем прикрыл глаза, откинул назад голову и осмотрел свою свободную ладонь, кожа на которой стала синей. Пару раз, еще когда он мыл совсем молодым принцем Асгарда, он сбегал сюда, чтобы ответить на свои многочисленные вопросы: «кто я?», «почему я тут?», «что с моей настоящей семьей?», «как бы я жил в Йотунхейме?». Но так ни разу и не нашел ответы на свои вопросы, а Фригга, чувствуя смятение сына, обнимала его и говорила: «Сын, хорошо, что ты дома, со мной». И все вопросы Локи затихали, ведь очевидные ответы таились в словах матери. Он дома со своей семьей. А позже пришел период большой обиды на снег вообще - раз от меня отказались, значит, и мне они ни к чему. Ласковое солнце Асгарда жило под кожей и в сердце, там не осталось места для синего льда. Но стоя глубоко ногами в пушистом снегу, Локи не испытывал удушающей обиды, только сладкое чувство, когда утоляешь застаревшую тоску. Он скучал по Йотунхейму, даже не подозревая об этом. Том рядом боязливо затих, выдыхая маленькие облачка пара в морозный воздух. - Ну что, дружок, готов осмотреть этот прекрасный мир? – спросил с улыбкой Локи, замечая с теплотой, что во взгляде Томми нет и намека на отвращение к новой внешности Локи. Да, он и раньше видел его в таком экзотическом виде, но не долго и считанные разы. - Здесь очень красиво, медленно сказал Том, переводя взгляд с лица Локи на линию горизонта. - Да. Ты прав. Знаешь, а я ведь раньше никогда не заходил дальше. Всегда топтался здесь, на нежном поле, в одиночестве пару часов и возвращался назад. - Почему? – просто спросил малыш. - Не знаю, - Локи замолчал. – Наверное, у меня просто никогда не было такой удачной компании. - Ещё бы, - подхватил игривое настроение Лафейсона Том, взял его покрепче за руку и двинулся в сторону возвышающихся справа гор. Локи немного забавляло находиться в Йотунхейме в образе йотуна, его сущность веселилась и самозабвенно чувствовала свободу. Каким бы ни был идеальным Асгард, Йотунхейм в противовес ему оставался самобытным, гордым, вольным. Много веков шла изнуряющая, вялая, но питающаяся силами с одной и другой стороны, вражда. Том тоже чувствовал себя достаточно уютно для маленького мальчика в холодном мире, он доверчиво сжимал широкую ладонь Локи и жался теплым боком к его бедру. Не прошло много времени, когда они дошли до первых поселений. Одинокие домики из толстого синего льда, стоящие друг от друга на почтительном расстоянии - все великаны любят одиночество. В этом Локи был с ними отчасти солидарен. За домиками возвышался горбатой глыбой дворец. Несуразное, вросшее в гору, уродливое наслоение ледяных плит только своим исполинским размером намекало на царские покои. Наверняка, дальше в ледяной пустыне или там, за горой, тоже стоят одинокие ледяные дома великанов, более ценящих умиротворенный стиль жизни. - Красивый, - сказал Том, заворожено рассматривая дворец вдали. - Думаешь? – протянул неуверенно Локи. – Он необычный. - Я понимаю, что ты думаешь, будто он не такой, как Асгард. Но он правда красивый. Однажды мы с папой ездили в гости к маминым родителям, в Канаду. Там мы с дедушкой построили снежную крепость. Она тоже была красивая, хоть и нелепая. Красиво то, что любишь. Локи с трудом сглотнул горький ком. Казалось, он только что снова влюбился в Тома. - Значит, я его не люблю, - проговорил Локи сиплым голосом. - А я уже люблю, - ответил Том, на лице которого расплылась широкая счастливая улыбка. Они стояли, прижавшись друг к другу, в открытом поле, недалеко от синих стен дворца и молчали, думая о своем. Том рассматривал трещинки, пронизывающие лед, а Локи думал о своем детстве. - Очень почетно встретить здесь вас двоих, мой принц. – услышал спокойный голос позади себя Локи.