Чужак

Позади Локи и Тома, утопая по щиколотки в рыхлом снегу, стоял ледяной великан. На его синюю, как у Локи, кожу лица падали белые пряди волос. Почтенный возраст великана был виден невооруженным глазом. Сгорбленная спина позволяла выцветшим глазам находиться напротив взгляда Локи, хотя ростом Лафейсон точно уступал. Локи предусмотрительно молчал, с волнением рассматривая собеседника. Но старик совершенно не ощущал той неловкости, которая сковала Локи и Тома. Старик почтительно ждал, когда его собеседники преодолеют барьер осторожности и любопытство пробьет скорлупу, чтобы выскочить наружу. — Простите, — начал Локи, растягивая слова, словно заходил в ледяную воду. — Что значит, вы нас ждали? Мы знакомы? Старик ухмыльнулся, от чего его рот растянулся в тонкой улыбке, а на лице появилось еще больше морщин, хотя Том подозревал, что это просто невозможно. — Знакомы или не знакомы — это слишком принужденно. Не могу ответить на твой вопрос однозначно, юный Локи. Я знаю, кто вы, а вы не знаете, кто я. Но я надеюсь, что звезды сегодня на моей стороне, и вы тоже узнаете меня. — Конечно, спасибо, но нам уже пора возвращаться. Том не привык холодам Йотунхейма, он не может тут задержаться. Даже мне здесь некомфортно, понимаете, — Локи заговорил очень быстро, продумывая пути отступления. Он переживал, что возникнут трудности, чтобы сбежать от старика без последствий. — Юный Локи, разве ты не заметил, что у Великого Томаса не возникает неудобств в Йотунхейме? Его кожа готова к тому, чтобы он мог находиться здесь довольно продолжительное время без последствий для его здоровья. А позже и вовсе адаптируется, — старик говорил эти слова, как простую жизненную истину. Поучал неуёмных разыгравшихся малышей. А паника внутри Локи поднималась пенной шапкой, готовой вот-вот выплеснуться наружу. — Ты готов сбежать сейчас, но нам нужно сохранить время друг друга, ведь уйдешь сейчас — вернешься потом. Останешься сейчас — откроешь правду раньше, — проскрипел старик таким же спокойным голосом, безразлично пожимая плечами. — Локи, — подал голос Том, сжимая ладонь Лафейсона своей горячей ладошкой. — Мне правда тепло, давай послушаем, вдруг он что-то интересное расскажет. Я бы хотел послушать. Можно нам остаться? Все внутри Локи заскрипело от боли. Сердце наполнилось такой нежностью к мальчишке, что он готов был согласиться на любую прихоть и коршуном охранять безмятежное спокойствие Тома до конца своих долгих дней. — Конечно. Только ненадолго, хорошо? Мы с тобой не предупредили никого, вдруг нас будут искать? — сказал с широкой улыбкой Локи. — Не переживай, юный Локи, я не задержу вас надолго. И вы вольны покинуть меня в любой момент, я просто пытаюсь выторговать у вас немного времени в свое пользование, чтобы рассказать тебе правду, которой ты и мальчик достойны. Но в твоей власти послушать сейчас или через много лет. Разреши своей душе познать радость знания, отбросив темноту неизвестности, — проскрипел старик медленным певучим голосом. В ответ Лафейсон смог только кивнуть и сжать пальцами, для поддержки себя или Тома, чужие маленькие пальчики. — Нам недалеко идти, юный Локи, — пробормотал непринужденно старик и ткнул скрюченным пальцем в сторону одного из крайних домов, которые недавно рассматривали Том и Локи. Лафейсон снова кивнул, показывая, что услышал и понял собеседника и на секунду задумался, не предложить ли старику помощь в передвижении, но тот проворно засеменил по снегу, прокладывая путь к жилищу. И только около сгорбленного, как хозяин, домика Локи осознал, насколько большим был дом вблизи. Надменной горой вырастали из снега стены, укутанные шкурами разных животных, сквозь которые просматривался синий лед. Мазайкой наложенные друг на друг на друга в хаотичном порядке, разноцветные колокольчики звенели на ветру. Внутри же было просторно. Дом состоял из одной комнаты, выполняющей функцию спальни, кухни, купальни и гостиной. Даже мидгардцы не отличались таким аскетизмом в быту, как новый знакомый. — Располагайтесь, юноши. Мне нечего вам предложить в качестве угощения, от чего вы бы не отказались, поэтому я не буду. — с легким саркастичным смешком сказал хозяин дома. — Спасибо, что подумали об этом, — отозвался Том. — Твой родитель хорошо тебя воспитал, как настоящего царя. Смелого, мудрого и вежливого. А главное — справедливого, чего уже очень давно не видели наши холодные края, — проговорил старик, весело взирая на Тома. — Спасибо, — повторил Том. — А я ведь не зря называю тебя, юный Локи, просто Локи. Ты наследный принц Асгарда, Один постарался вложить в тебя все свои амбиции. Но ты не взял, потому что это не твое, юный Локи. В ту темную ночь, когда ты родился, я взял тебя на руки, и небо озарило яркое пятно, какого никогда не видовал наш глаз. Оно, это пятно, было прекрасным, лучшим небесным чудом. И это сделал для нас ты, юный Локи. Твой отец пытался погубить своих врагов, погубить тебя, погубить свой народ, потому что он — темная ночь, смутные времена. А ты, юный Локи, наше спасение и свет. В ту ночь я понял, что ты никогда не станешь нашим царем. Не потому что кто-то не позволит, а потому что твоя душа — вольная разноцветная птица, дарящая чудо и мир. А еще я знал, что ты приведешь в наш мир настоящего царя, которого ждал Йотунхейм с начала своего существования. Ты должен был привести к нам чужака, полукровку, живущего не в своем мире. И ты его привел к нам, спасибо тебе, — сказав последние слова, старик еще ниже наклонился в почтительном поклоне перед Локи и Томом.