Непременно

Канкри проснулся резко. Он, распахнув глаза, сразу поморщился от яркого света из окна. Кто же так рано распахивает шторы? Тут до художника дошло, что он не у себя, потому что в его комнате окон как таковых не было. Далее пришло ощущение тяжести. Словно на нем кто-то лежал. При чем лежал очень основательно, так, что Кэнни не мог нормально пошевелиться. Он, приоткрыв глаза, невидящим взглядом попытался рассмотреть свое положение. Как и ожидалось, Кронус, похоже, ночью так хорошо спал, что прижал Вантаса к себе и навалился сверху. Это было чем-то похоже на позу из всяких бестселлеров, где главный герой прикрывает собой кого-то. Но у Канкри затекла рука и надо было что-то делать. Плюс еще и голова раскалывалась. И нос заложило. И горло предательски защекотало, подбивая на ужасный кашель... Парень озабоченно выдохнул. Только заболеть ему для счастья не хватало. - Кронус, эй, Кронус! - позвал он негромко, тыча кулаком в бок музыканта, - Вставай, пожалуйста. Мне дышать тяжело, - Ампора, сонно застонав, потянулся и, приоткрыв глаза, уставился на Канкри, видимо, пытаясь сообразить, как тот тут оказался. Альбинос был готов поспорить, что мог бы увидеть, как на дне зрачков черных глаз щелкают шестеренки мыслительного процесса. Он слабо ухмыльнулся, понимая, что все это действительно нелепо и смешно. Кронус, заметив улыбку на лице друга, тоже поспешил сонно улыбнуться, лениво прикрыв глаза. - Доброе утро, детка. •—•—• Данная часть включает в себя сцену сексуального характера, которая у автора первая, а также тонну ООСа. Уже прошло где-то около половины года после того, как Кронус познакомился с Канкри. Октябрьские ветра по вечерам пронизывали насквозь, листопады радовали взор, а лужи, покрывшиеся тонкой коркой льда, предвещали приход холодной зимы. Канкри было одиноко, когда он сидел в своей комнате и рядом не было его друга. Почему-то ему казалось, что он начинал растворяться в кислороде. Но, стоило телефону тихо зазвонить, он тут же хватался за трубку и, улыбаясь, принимал вызов от Кронуса. Тот, если не получалось встретиться, звонил ежедневно в обязательном порядке. Они разговаривали много и подолгу. Конечно, говорил в основном Вантас, которому просто нетерпелось рассказать о сегодняшних новостях и о новых книгах, прочитанных им, а Ампора, ухмыляясь, слушал и слушал этот пронзительный голос, который так ему полюбился. А когда оба были свободны, они встречались и шли в какой-нибудь парк, садились на лавочку и обсуждали разные вещи. Иногда Кронус приносил с собой гитару и играл что-нибудь из своих сочинений. Канкри это все нравилось. Очень, очень нравилось. Это был один из тех дней, когда Кэнни заходил в гости к своему близкому другу. Кронус сразу заметил, стоило только альбиносу пересечь порог, что от него пахнет скипидаром и чем-то едким. Однако он, привыкший к тому, что в академии Вантасу порой давали умопомрачительные по сложности задания, ничего не сказал - лишь улыбнулся и погасил свет в прихожей. - Кронус, - позвал Канкри, поправляя рукава своего неизменного красного свитера и садясь на диван. - Что такое, Кэнни? - откликнулся Ампора с кухни, доставая с полки чашки. За полгода он почему-то выделил для юного художника отдельную чашку. - Можно спросить у тебя кое-что? - Кронус, заливая обжигающим кипятком заварку, прислушался. Из гостиной не доносилось ни шороха. Только тихо щелкали часы. Он решил промолчать. Он знал. Знал все, что могло бы сейчас произойти. Точнее, он подозревал о своем знании. Поставив чайник на место, он опять прислушался. К тиканью часов прибавились шаги, мягкие и осторожные. Хоть они были слышны и неотчетливо, но Ампора ждал, пока художник подойдет ближе. Спустя какое-то время он обернулся и с ожиданием посмотрел на Канкри, стоящего в дверном проеме. Тот, опустив голову, полуслепым взглядом уперся в пол, то ли пытаясь найти там что-то стоящее внимания, то ли просто от того, что смотреть надо было хоть куда-нибудь, - Ну, как бы... Мне трудно об этом говорить, и вообще, я считаю, что ты можешь смело игнорировать мой вопрос и не отвечать на него, но мне все же хотелось бы получить ответ, - он поджал губы и сделал паузу. Кронус облокотился на кухонный стол, подавляя в себе желание закурить. Он никогда не курил рядом с Канкри. Возможно потому, что он берег его. Он осмотрел гостя: подрагивающие коленки, сжатые на крае свитера пальцы, побелевшие костяшки, бледная кожа, черные волосы с проглядывающими светлыми корнями, темные очки, закрепленные на кармане черных старомодных штанов. Однозначно Вантас волновался. - Так что такое, Кэнни? - как можно мягче спросил Ампора, тоже начинавший нервничать. - Я хотел спросить: как ты ко мне относишься? - Канкри замолчал и, подняв голову, посмотрел на Кронуса. Тот молчал. Конечно. Кого этот вопрос может не волновать? - Как я уже говорил, ты можешь не отвечать, я все понимаю. Это достаточно трудный вопрос, возможно, тебе требуется немного времени, чтобы обдумать все как следует... - Канкри, не выдержавший молчания, теперь бормотал что-то свое, а музыкант молча смотрел на него и думал, чего бы такого ответить, что его дорогой друг не страдал. Сказать что-нибудь грубое даже в голову не приходило. Сказать, что Кэнни его лучший друг... Кронус не был уверен в этом ответе, а точнее в его правдивости. Конечно, они дружили, но с каждым днем ему все больше и больше казалось, что их дружба перерастала во что-то более уверенное и нахальное, забиралась в сердце и при каждом взаимном взгляде, хитро хихикая, подбивала на "алые чувства", как любил выражаться Канкри. Первое время Кронус этого не замечал. Однако, когда он обратил на это внимание, было уже слишком поздно. Наверное стоило сказать Кэнни правду. Страшную, горькую правду. И будь, что будет. - Ну, - протянул Кронус, почесав затылок. Канкри в ту же секунду замолчал, - Ты уверен? - уловив в сумерках квартиры робкий кивок, он шумно выдохнул, - Ты мне нравишься. Молчание. Канкри, затаив дыхание, замер, во всю смотря на Кронуса, хоть тот был размыт во взгляде голубых глаз. Ампора тоже не шевелился. Словно время остановилось. Когда Вантас немного успокоился, он глубоко вдохнул и осторожно приблизился к музыканту. Хлопнула открытая форточка, от чего художник вздрогнул. - Как давно? - спросил он у хозяина квартиры взволнованным голосом. Тот, пожав плечами, не ответил. Он и правда не знал, - Неужели правда? - Кронус кивнул. Канкри замолчал. Возможно, впервые ему было нечего сказать. И не с чего начать разговор. Не сказать, что он получил тот ответ, который он не хотел бы услышать. Просто он... Не ожидал. Наверное, не ожидал взаимной симпатии. Почему-то на глаза навернулись слезы. Но ведь от счастья не плачут, правда? Он протер рукой глаза. Кронус грустно улыбнулся и потрепал по голове паренька. - Я тебя расстроил, да? - Канкри мотнул головой, - Тише, тише. Не плачь, - он притянул альбиноса к себе, позволив тому себя обнять. Тот, не заставляя себя ждать, тут же обхватил Ампору прохладными руками и прижался к его груди, так, что он мог расслышать биение сердца музыканта. Отчего-то стало спокойнее. Стало лучше. - Я не плачу, - прошептал он, закрывая глаза. Кронус, ухмыльнувшись, приобнял того за плечи, - Как вообще можно было молчать о таком? Сказал бы сразу, и все было бы проще! Разве тебе не было тяжело? Если было тяжело, то не надо было терпеть. Я все пойму. Все, честно... - Кронус лишь улыбался, думая, что за такие моменты он бы отдал все. Он бы больше не пережил ни дня без этого парня. Как бы он хотел, чтобы все это не кончалось. Никогда, - Ты меня слушаешь? Кронус! - окликнул его Канкри, недовольный тем, что его слова пролетают куда-то мимо. Ампора, хихикнув, потрепал художника по голове. Затем он, поддавшись порыву, слегка отстранил от себя Вантаса, проведя рукой по щеке, и, нагнувшись, коснулся губами лба альбиноса. Тот, начиная густо краснеть, пока решил не сопротивляться. Тем более все прикосновения этого парня были такими мягкими, можно сказать нежными. Кронус, уже почти не думающий о последствиях, осторожно целовал Кэнни. Лоб, виски, веки, переносица, нос, щеки - казалось, ничто не было обделено вниманием. Осмелев, он в конце концов, посмотрев в глаза Канкри, поцеловал того в губы. Так нежно, как смог. Вантас, словно очнувшись от транса, с волнением посмотрел на Кронуса. Тот впервые видел его так близко, что мог бы при желании рассмотреть тонкие, неглубокие морщинки у глаз. Так близко, что кружилась голова, а сердце бешено наращивало ритм. Он, испугавшись и предчувствуя что-то, судорожно сжал рубашку Кронуса. Тот же, заметив напряжение художника, поцеловал того в щеку и снова прижал к себе, поглаживая рукой по спине. Он понимал, что все это может быть для Вантаса пыткой, кошмаром и просто отвратительной вещью. Он понимал, что ему нужно останавливаться, если он не хочет потерять его насовсем. Кэнни, выровняв дыхание, теперь наслаждался окружающим его теплом и сердцебиением Ампоры. Затем он, приподняв голову, вдохнул запах Кронуса - запах одеколона и ужасных сигарет. Хотя, на данный момент сигареты музыканта не являлись для Кэнни такими уж и ненавистными. Они придавали шарма. Такого невероятного шарма, прекрасной ауры. Вантас внимательно посмотрел на отстранившегося Ампору. - Кронус, - прошептал он, - Кронус, что случилось? Что-то не так? Ему ответили лишь несдержанным поцелуем. Это было рваное, чуть ли не дикое прикосновение губ, наполненное пока только зарождающимся желанием. Рука, которая поглаживала спину, теперь поддерживала Кэнни за голову, когда другая обвилась вокруг его талии. Вантас, на мгновение испугавшись, зажал губы и легонько толкнул Ампору, давая тому понять, что его действия едва ли правильные. Музыкант, мысленно ухмыляясь, почему-то решил не останавливаться. Он слегка прикусил нижнюю губу художника, оттягивая ее на себя, заставляя немного расслабиться. Пальцами он зарылся в черные локоны, перебирая их, прижимая к себе за талию. "Защита" Канкри медленно, но верно ослабевала. У него вообще в голове это все не укладывалось. Казалось, в его мозгу разгорался пожар, разгоняющий кровь по венам, учащающий дыхание и повышающий температуру во всем теле. Его лицо уже не уступало по красноте томатам, однако в сумерках такое было едва заметно. Ампора оторвался от чуть припухших от поцелуев губ, шумно вдохнул прохладный воздух и, приоткрыв глаза, снова поцеловал Вантаса. Тот же сейчас перестал особо сильно задумываться над всем этим и, глядя в черные глаза Кронуса сквозь ресницы, никак не препятствовал его действиям. Только пальцы выдавали его внутреннее волнение, судорожно сжимая рубашку музыканта. Тем временем рука Кронуса, перестав поддерживать Канкри за талию, осторожно, словно нарочно, медленно забралась под его свитер и прошлась по спине холодными пальцами, заставив альбиноса выгнуться и прижаться к теплому телу еще сильнее. Да, такой контраст чувствовался очень отчетливо. Почувствовав, как Кронус начал вырисовывать на его спине невидимые узоры, обводя каждый позвонок, он зажмурился, отвечая на поцелуй. Он начал постепенно забывать обо всем: о ценностях, гордости, правильности, сексуальных предпочтениях. Он не мог устоять перед этим манящим теплом, напоминающим ему фонарь среди кромешной темноты. Было в этом человеке что-то спасительно прекрасное... Только что? Впрочем, сейчас это было не так важно. Кронус, увлекший в глубокий поцелуй Кэнни, опустил руки ниже. Оперевшись и чуть присев на кухонный стол, он приподнял партнера за бедра и посадил на свое колено. Слегка возбудившийся Канкри перекинул руки на плечи Ампоры, чтобы не упасть. Казалось, воздух вокруг накалился до непривычной температуры. Стало жарко и душно. Вантас, полностью поглощенный нарастающей страстью, уже с удовольствием отвечал на поцелуи Ампоры, когда тот водил руками по тощему телу и с ухмылкой слушал, как Канкри шептал что-то в перерывах, одновременно задыхаясь от нехватки кислорода и слабо возмущаясь. Оторвавшись от губ, он прикусил мочку уха, с наслаждением слушая, как Кэнни едва слышно шепчет его имя, то ли подгоняя его, то ли призывая остановиться сейчас же. Спустившись ниже, он провел языком вверх, опять поцеловав ухо альбиноса и слегка дунув в него, вызывая тем толпу мурашек. Руки осмелевшего музыканта начали стягивать с художника его свитер, потому что Кронус решил, что сейчас эта вещь была явно лишней, хоть и придавала шарма его прекрасному "другу". Канкри не стал сопротивляться, покорно позволив снять с себя одежду, снова начиная тянуться к Ампоре. Однако Кронус, решив, что пока достаточно поцелуев, решил больше внимания уделить именно телу парня. Придерживая того за бедра, он начал целовать шею, кадык, ключицы, оставлять засосы на бледной коже, прикусывая и тут же зализывая укус. Это неслабо вскружило голову Канкри, заставив выгибаться с каждым новым покусыванием. Все это было для него ново и чертовски прекрасно. Кронус, поняв, что он и сам уже возбужден не меньше своего партнера, и подхватив альбиноса за бедра, понес того в спальню, оставив конфетно-красный свитер, напоминающий об апрельских деньках, лежать на полу. Канкри, испугавшись, буквально прижался к музыканту, держась за его шею и обвив ногами талию. Плюс в его бедро что-то упиралось, что не придавало уверенности как в себе, так и в позе. Ампора, шумно вдохнув, потерся носом о щеку Кэнни, мысленно обещая себе, что никогда его не отпустит. Никогда-никогда. Ни за что. - Кронус? - немного испуганно спросил Вантас, когда его мягко опустили на кровать. Он посмотрел на Ампору, но в темноте не увидел ни его глаз, ни его ласковой ухмылки. Сердце сокращалось то ли от страха, то ли от смущения. Вот он уже тянет руки к музыканту, стянувшему с себя футболку, наивно надеясь найти хоть какую-то поддержку в его объятиях, аккуратно обнимает его за шею и тихо шепчет, - Мне страшно, очень страшно. Что мне делать, Кронус? Что я должен делать? - Ампора, ухмыляясь, гладит его по голове , понимая, что бедняга просто испуган. Ему и самому было немного страшно. Когда Вантас перестал задавать вопросы, музыкант слизнул слезинки с нежно-голубых глаз и провел руками по хрупкому телу, остановившись на бедрах. Это все сильно отличалось от того, что раньше испытывал Ампора, ведь раньше он спал только с девушками, которые имели завидные формы. Канкри же был в этом понимании плоский, как доска, и худой. Однако, в этом мальчишеском теле было много всего привлекательного: бледная, тонкая кожа, едва заметные ребра и ключицы, тощие руки, розовые соски, узкие плечи и широкие бедра. Возможно, в платье он бы и был похож на слишком мужественную девушку, но Кронус тут же откинул идею о переодеваниях, потому что он осознавал, что Канкри никогда и ни за что не согласится на такое. Оставив пару засосов на шее и ключицах, он спустился ниже, прикусил один из сосков. Кэнни резко выдохнул сквозь сжатые зубы весь воздух из легких и напрягся от неожиданно острой, хоть и несильной боли. Кронус тут же лизнул место укуса, рукой теребя другой сосок, слушая, как художник пытается выровнять дыхание, задыхаясь от смущения и нарастающего возбуждения, и успокаивает свое бешено бьющееся сердце. Он почувствовал, как альбинос вцепился в его волосы. Поднявшись, он поцеловал Канкри взасос, языком исследуя ряд сжатых зубов и руками медленно расстегивая пряжку ремня на старомодных штанах. Вантас недовольно замычал, почувствовав, как с него стягивают нижнюю часть одежды. - Кронус, нет! - буквально зашипел он в губы Ампоре, который лишь ухмыльнулся, - Я скажу тебе еще раз - нет! Я на такое не согласен! - высказать свое мнение полностью ему, естественно, не дали, поспешно заткнув рот поцелуем. Ампора стянул-таки с альбиноса штаны с бельем, хоть тот и не переставал слабо брыкаться и возмущаться при удобных случаях. Прижав его запястья к кровати, музыкант свободной рукой провел по плоти художника, который сразу притих и напрягся, понимая, что своей участи ему теперь практически не избежать. - Тише, Кэнни, успокойся, - прошептал он на ухо альбиносу, продолжая делать размеренные движения, - Я тебе не сделаю ничего плохого. И больно тоже не сделаю, - вкрадчивый голос Кронуса казался Вантасу чем-то вязким. Вязким и непростительно сладким на вкус, если бы этот голос был материален. Он начинал тонуть в нем, захлебываться и растворяться. А самое страшное было в том, что всплывать и спасаться совсем не хотелось. Он почувствовал, как напряжение уходит из грудной клетки и появляется в паху, и как окружающий их воздух становится еще жарче, из-за чего дышать становилось не легче. Кронус слабо прикусил кожу на шее Канкри, из-за чего тот издал первый, тихий стон. Когда длина Канкри напряглась, Ампора немного отстранился, чтобы расстегнуть штаны и заодно полюбоваться на юного художника, который безуспешно пытался свести ноги - мешало колено музыканта - и прикусывал нижнюю губу, отводя взгляд в сторону. Облизнувшись, он с облегчением высвободил свой напряженный член и снова наклонился, рукой скользнув между ног Канкри. Тот начал возмущаться, но все его слова Кронус предпочел пропустить мимо ушей, потому что на данный момент ему действительно не хотелось выслушивать все его лекции. Перехватив запястья поудобней, он шумно вздохнул, пытаясь избавиться от мути в голове и понять, что ему делать. Парень не девушка, и секс с ним, соответственно, совсем другой по ощущениям. Хотя он пару раз видел, как геи делают это, но он никогда бы не подумал, что ему придется оказаться в этой шкуре. Нащупав колечко мышц, Кронус услышал, как быстро захлопнул рот Канкри. Он почувствовал, как он напрягся всем телом. Кэнни, зардевшийся и часто дышащий, сжался и зажмурился, боясь даже пошевелиться. Ампора, отпустив руки альбиноса, приобнял того за плечи. Шепнув тому что-то на ухо, он ввел в анус фалангу пальца. Вантас в прямом смысле взвыл от боли. Он схватился за Кронуса, впиваясь тому в спину короткими ногтями, и прижался к теплому телу музыканта. На его глазах навернулись слезы, но он поспешно уткнулся в шею Ампоры, шепотом прося того прекратить сейчас же. Кронус гладил Кэнни по голове, говоря что-то про то, что скоро боль затупится. Тут он вспомнил, что у него, черт подери, смазка есть, и мысленно как следует пнул себя за такую оплошность. Вынув палец из ануса, он потянулся к тумбочке и, открыв верхний ящик, кое-как нащупал знакомый тюбик. Он поцеловал в макушку все еще хнычущего от боли Канкри и, выдавив смазку на пальцы, снова ввел в партнера одну фалангу. Вантас опять взвыл, едва ли не душа Ампору в объятиях. Однако стоило Кроносу подумать, что он снова сделал что-то не так, как альбинос поутих и даже слегка ослабил хватку. Подумав, что это нужный момент, музыкант аккуратно ввел палец глубже. Вантас зашипел от боли, после чего снова заплакал. - Больно? - спросил Кронус, утыкаясь носом в темные локоны. Канкри мотнул головой, - Знаю же, что больно. Попробуй расслабиться. - Да как тут расслабишься? - сквозь всхлипы спросил альбинос, не собираясь отпускать Ампору из своих объятий. - А ты попробуй, - шепнул ему Кронус, целуя висок, - Сразу станет легче. - Не станет! - Вантас опять мотнул головой. Музыкант, мысленно проклиная себя за то, что он вообще влюбился в это нечто, глубоко вздохнул. - Ты мне не веришь? - не дождавшись реакции партнера, он добавил, - Можешь не верить, но попробовать стоит. Скорее всего Канкри бы и поступил по-своему, но его нынешнее положение не располагало к глубокомысленным размышлениям, так что он просто решил попытаться расслабиться. Сделав глубокий вдох, он выдохнул, чуть-чуть снимая напряжение. Нельзя было сказать, что боль исчезла, наоборот, она никуда не делась. Зато теперь она медленно разливалась по венам густой жидкостью, становясь менее заметной. В это время Кронус, заметив, что Кэнни немного расслабился, вынул палец на одну треть и снова ввел, уже почти полностью. Альбинос чуть ли снова не вскрикнул, но, вовремя сжав челюсти, лишь зашипел. Ампора стал медленно, но размеренно двигать пальцем в заднем проходе партнера, то разрабатывая, то давая привыкнуть к новым ощущениям. Его усилия не были напрасны - спустя какое-то время Канкри было почти не больно. Он только часто дышал и шептал что-то про то, что это все очень унизительно и ужасно по отношению к нему, однако любое неосторожное движение пальца музыканта сразу прекращало его поток слов. Когда к растяжке добавился второй палец, все снова повторилось: шипение, слезы и успокаивающий шепот. Единственное, что было вновь, так это то, что Канкри в приступе боли громко ругнулся, после чего, правда, извинился, однако этот нюанс процесса все-таки заставил Ампору ухмыльнуться. Кто бы мог подумать, что первое осмысленное ругательство, услышанное Кронусом, вылетит из этих уст во время секса? Когда анус альбиноса был достаточно растянут, чтобы можно было почти беспрепятственно ввести два пальца, Кронус решил приступить к основной части. Он, перевернув ничего не понимающего Канкри на живот, приподнял того за бедра и приставил член к проходу. Вантас, поняв, что сейчас будет, попытался сопротивляться, однако его жалкие попытки не увенчались успехом. Ему стало страшно, и он задержал дыхание, зажмурившись и сжав ладони в кулаки. Ампора, поцеловав партнера в макушку и уткнувшись тому в шею, вошел в Канкри. Тот, вскрикнув, сразу сжался, из-за чего и музыкант зашипел от боли. Спустя пару минут хнычущий художник расслабился, после чего получил одобрительный поцелуй в плечо и слегка улыбнулся. Кронус начал медленно двигаться, стараясь не делать резких толчков. Канкри зажал рот рукой и прикусил палец, чтобы стерпеть ужасную боль в заднем проходе, которая с каждой секундой, казалось, становилась все сильнее. Когда он больше не мог терпеть, он замычал и уткнулся лицом в матрас. Кронус, войдя на половину длины своего члена, вышел и снова вошел, рукой стимулируя эрекцию Канкри. Он продолжал делать толчки, входя все глубже и глубже, стараясь не слушать всхлипы и болезненные стоны Вантаса. Постепенно боль проходила, разливалась по телу горячим клеем, сковывая движения и кружа голову. В один момент, когда Кронус, немного поменяв позу, вошел на полную длину, Канкри прогнулся назад, запрокинув голову, и издал протяжный, громкий стон. Он прикрыл глаза, не понимая, что с ним произошло. Теперь ему хотелось большего, чего-то, что накроет его с головой, в чем он сможет увязнуть окончательно. Кронус, прикусив губу, начал двигаться быстрее, полностью отдавшись желаниям своего безумного сердца. Спустя пару минут оба парня ловили весь кайф ситуации, наслаждаясь предчувствием приближающейся эйфории. Воздух, казалось, стал раскаленным, и им невозможно было дышать. Их сердца колотились в бешеном ритме, их разумы были затуманены желанием, а тела стремились слиться в единое целое, не потеряв и частички себя. Достигнув оргазма, Канкри кончил, судорожно выдыхая. Безвольно обмякнув, он глубоко вдохнул, восстанавливая дыхание. Кронус, выйдя из партнера, пару раз провел рукой по своему члену и с тихим рыком кончил, после вытерев ладонь о простыню. Отпустив бедра Вантаса, он еще раз руками прошелся по его торсу и, уложив того на бок, поцеловал его в висок. Затем он, приобняв художника за талию, лег рядом с ним, утыкаясь носом в темные вихры волос. Утром все наладится. Непременно.