Белый Волк.

      

***

      История о волчьем защитнике с корнями уходит в далёкие времена, когда Америка ещё была поистине Диким Западом, когда обширные волчьи колонии ещё назывались племенами. Тогда индейцы и оборотни жили в мире и взаимной выгоде, помогая друг другу всеми возможными способами. Но, тем не менее, они старались не мешать волчью и человеческую кровь.       Примерно восемью столетиями ранее, на землю индейцев и волков ступил враг — Северянин. Слухи об этих закалённых морозами воинах не так давно дошли и до западного континента, но уже успели разрастись в легенды, которыми пугали маленьких детей, а взрослые лишь смеялись над испуганными малышами, хотя у самих кровь стыла в жилах. Индейцы не знали, как они выглядят на самом деле, поэтому многие придумали, что эти люди чем-то похожи на их соседей — оборотней. Все, и мужчины, и женщины исполинского роста, как индейские тотемы, обладают неимоверной силой. Кулак взрослого мужчины размером с голову. Они одеваются в шкуры животных, чтобы получить их силу и пользоваться ей в бою. Вместо молока матери они пьют кровь скота, а с детства отцы учат их покорять заснеженные горы и равнины верхом на огромных лошадях размером с каноэ.       Каково же было удивление индейцев, которые жили близ океана и самые первые встретили огромного деревянного монстра, плывущего напрямик к ним. Драккар, как позже оказалось, и был тем самым деревянным монстром. Индейцы насторожились, но первыми бросаться в бой не спешили. Страх смешался с заинтересованностью. Когда с драккара сошел первый человек, многие индейцы тут же догадались, что это и есть самый настоящий северянин, но они порядком удивились. Он не был похож на медведя или волка, он не был в два раза больше обычного человека, рядом с ним не шагал тяжелой поступью верный спутник, громадный конь. Но выглядел он не менее свирепо и пугающе, чем в легендах. Косматая с проседью борода, звериный взгляд исподлобья, обветренная кожа на лице, широкие плечи. Большинство из этих людей были светловолосые. По сравнению с краснокожими индейцами северяне были белы, как снег.       Вождь индейского племени решил поприветствовать странных гостей. Но не успел. Северяне с воинственными кличами атаковали индейскую деревню, индейцы даже не успели сориентироваться, чтобы начать защищаться. Северные воины были кровожадны. Они убивали с неимоверной жестокостью и наслаждением тех, кто пытался как-то противодействовать им. Тех, кто убежал, они даже не думали догнать. Они забрали всю еду, всё, что блестело и могло показаться им ценным на рынке. Многих женщин они насиловали на месте, других же запирали в клетках на драккаре вместе с детьми.       И так деревня за деревней, племя за племенем, община за общиной. Северяне не думали останавливаться, они убивали всех скрэлингов, так они прозвали аборигенов. Но индейцы не потерпели такого кошмара на их родной земле. Многие племена нападали на воинов с Севера, но их атаки никогда не увенчивались успехом. Северяне с немыслимой легкостью отбивались от индейцев до тех пор, пока те не решились собрать все близлежащие племена воедино и не выступить против северян. Узнав о трагической судьбе своих соседей, оборотни решили им помочь, чтобы вернуть свободу и спокойствие их общему дому. Волки и индейцы против северян, их битвы длились днями и ночами, множество людей с обеих сторон погибло, но никто так и не побеждал. Силы были равны, даже не смотря на сверхъестественные способности волков.       Но вот однажды северяне устроили набег на маленькое племя, совершив обманный манёвр. Тем самым индейцы ушли не в то место, в котором северяне должны были быть. А сами северяне, решили пополнить запасы. Но, как оказалось, это было не индейское племя. Они напали на племя оборотней, но бежать уже было поздно, да и не в их характере убегать. Среди этих варваров был один воин, имя ему — Ральф, что значит "мудрый волк". Он ворвался в вигвам и напоролся на пронзительный женский визг, как на стену. За бочкой пряталась маленькая девушка и глядела на него затравленным взглядом голубых глаз. Казалось, само небо смотрело ему прямо в душу. Но когда она увидела молодого и красивого воина, её испуг сменился на удивление. Она встала на ноги и осторожно подошла поближе. В тот момент, когда невысокая настороженная девушка вдруг усмехнулась, что было больше похоже на оскал зверя, Ральф понял. Понял, что не хочет, чтобы такая красота погибала или была изнасилована одним из его соратников. Он понял, что готов всю жизнь носить её на руках, готов защищать своей широкой спиной маленькое беловолосое создание. И девушка увидела это в его глазах. Её звали Гори, её имя означало "белая". Гори была оборотнем. Ральф узнал это, когда они вдвоем сбежали подальше от бойни, подальше от войны, что разыгралась между их народами. Они не знали языка друг друга, не знали, как общаться, но и им не нужно было слов, чтобы понять друг друга. Казалось, они знакомы столетиями. Они без раздумий оставили свои семьи, своих людей и сбежали далеко от них, чтобы посвятить друг другу жизнь.       Спустя несколько лет, когда они нашли новое волчье племя, что приняло человека и превратило в себе подобного, Ральф и Гори обрели счастье, совершенно не зная, что же произошло там, в её бывшем племени и чем всё закончилось. Они нашли волков в холодных лесах, Ральфу было не привыкать к морозам, а Гори быстро к ним адаптировалась.       Вся стая оборотней праздновала появление первенца у северянина и его волчицы, ведь жрица этого племени предсказала рождение оборотня, что станет великим воином и защитником всего их вида. Она предсказала, что именно северянин и урожденная волчица станут ему родителями. Волчонок унаследовал зелёные глаза отца и белые, как молоко, волосы матери. Мальчика прозвали Белым Волком.       Через много лет Белый Волк открыл в себе небывалые способности. Он был сильнее не то, что человека, он был сильнее оборотня. Быстрее всех, храбрее всех. Вскоре он научился превращаться в огромного волка, став первооткрывателем этой способности и местным достоянием. Вся стая гордилась им.       Долгие годы Белый Волк, сменив вожака их стаи, защищал своих собратьев, своё племя от недругов в лице тех же северян, недоброжелательных оборотней и индейцев. Встретив однажды в лесу волчицу, Белый Волк понял, что он влюбился. Он понял это так же ясно, как понимал, что его зовут Белый Волк. Хотя он никогда подобного чувства ранее не испытывал. Волчица исчезла, не успел он и выйти из кустов, чтобы узнать её имя. Неделями Белый Волк рыскал по лесу, возвращался на это место, но так ни разу и не встретил её. Уже отчаявшись найти волчицу, Белый Волк прекратил свои поиски. Но одной ночью она пришла к нему, когда Волк с небольшой возвышенности осматривал окрестность, своё племя, своих соратников, которые давным-давно спали в юртах и вигвамах. Она пришла и села рядом с ним так, будто бы делала это всегда. Белый Волк был удивлён и очень рад её появлению, но говорить ничего не стал. Так они и просидели, пока не начало светать.       Белый Волк прославился из-за события, что поменяло жизнь и оборотней, и индейцев, спустя более, чем двадцать пять лет беспредела, что творили северяне. Воины Севера добрались и до густых лесов, до территории Белого Волка. Белый Волк не смог стерпеть варваров на своей земле. Они продолжали убивать стаи оборотней и племена индейцев, поэтому он решил положить этому конец. Он собрал огромное войско из людей и волков, действуя в этот раз как настоящий стратег, в отличие от предыдущих смельчаков, что решили собраться племенами и безрассудно уничтожить врагов. Битва была страшная. Как и в первую крупную битву полегло множество людей и волков. Но Белого Волка невозможно было остановить. Индейцы и волки начали брать вверх над северянами, и в итоге те впервые отступили. Больше они не появлялись на его территории, а набегов становилось всё меньше и меньше, ведь северяне вдруг поняли простую истину - им не победить этого волка.       После этой битвы, оборотни стали восхвалять Белого Волка, называя его Великим волчьим Вождём.       Волчица по имени Аяш, его возлюбленная, родила ему двух белобрысых сыновей. Впоследствии, кровь Белого Волка практически всем его потомкам выбелила волосы, что стало их отличительной чертой. И, казалось, что жизнь их была прекрасна. Они все — свободные волки, живущие в своё наслаждение и во благо своего племени. Но их счастью не суждено было продолжаться вечно. У всех народов всегда были свои враги, и их племя не было исключением. Был у Белого Волка недруг, вожак из стаи, что располагалась на противоположном берегу реки. Однажды они оспаривали своё право на территорию, но до битвы дело так и не дошло. А вот врагом он ему стал, когда попытался выкрасть Аяш — волчица была небывалой красоты даже спустя годы, когда их старшему сыну было уже за двадцать. Это и послужило началом жесткой кровопролитной бойне между племенами. Во время этой битвы Белый Волк был сильно ранен, его сыновья смогли отнести его в безопасное место. Но его было не спасти, слишком много крови было потеряно. Даже, казалось бы, такой могущественный и непобедимый оборотень — смертен. Белый Волк возжелал смерти от руки старшего сына, Адэхи. Но Адэхи не смог поднять руку на своего отца и лишь продолжил крепко сжимать его в своих объятиях. Тогда младший сын, Сефф, решился сделать это вместо брата, не в силах смотреть на страдания отца. Вонзив когти в грудь отца, Сефф не только избавил его от мучений, но и почувствовал, как невидимая мощная энергия будто перетекла по его жилам. И братья тогда поняли, что Сефф получил силу своего отца. Силу Белого Волка. Поглощённый горем и жаждой мести, Сефф плечом к плечу со своим братом убивал врагов своего отца, врагов его племени, своих собственных врагов один за другим. Благодаря невообразимой ярости и неимоверной силе он смог вместе со своим племенем отомстить за мать и за отца.       С тех пор оборотни поняли, что Белый Волк не останется первым и последним случаем. Все поняли, что дух Белого Волка теперь будет веками сопровождать своих сыновей, своё поколение, передавая ему свою силу, мудрость, возможность превращаться в огромного белого волка и право иметь власть над всеми оборотнями. Но не каждому по зубам принять великую силу, лишь один из сыновей Белого Волка сможет выдержать её — это было предначертано самой Природой. И, приняв эту силу, оборотень был обязан защищать себе подобных от врагов, во что бы то ни стало. Один из сыновей Сеффа был предрасположен к тому, чтобы получить силу Волка. Получив от Сеффа силу, он передал её и своему сыну. И так от отца к сыну, от отца к сыну. Из поколения в поколение потомки Белого Волка хранили в себе его дух.       Но силу эту можно выкрасть, если оборотень, пусть даже вовсе не знакомый, убьет носителя Белого Волка, но это очень опасно. Несмышлёный оборотень вряд ли сможет выдержать мощь Белого Волка, если же он не выдержит, то его ждёт неминуемая и мучительная смерть. Однажды один очень самоуверенный волк убил потомка Белого Волка, в ком сидел его дух и забрал его силу себе, о чём вскоре сильно пожалел. Он погиб от ужасного проклятия, а потомки Белого Волка и всё остальное племя уже отчаялись — думали: всё, так и закончится история великого оборотня на каком-то паршивом бирюке. Но Природа не хотела просто так расставаться с Белым Волком. Когда единственный ребёнок этого потомка, его сын, вдруг в малолетнем возрасте превратился в волчонка со шкуркой цвета снега, всё племя восторжествовало. С тех пор к этой силе относились очень бережно.       Спустя столетия, когда все кровавые и страшные события постепенно начали забываться, волки начали якшаться не только с индейцами, но и с северянами. Так и потомки Белого Волка не обошли стороной людей. Волчицы рожали от них волчат, а волки забирали людей в свои стаи. Так, оборотни удивительно легко смогли смешать в себе кельтские традиции и обычаи индейцев, создав свою собственную культуру.              Вашингтонская стая волков, а точнее оборотней, считается самой сплочённой, а главное, самой мощной, ведь вожак этой стаи, Заза Уайт, лично знаком с десятком стай, располагающихся по всей Северной Америке, которые, в случае чего, всегда готовы помочь старому волку. Заза не просто оборотень — он потомок того самого великого Волка. У него была редкая способность среди оборотней полностью превращаться в крупного лесного хищника — в волка с белоснежной, уже от седины, шкурой. Быть Белым Волком — значит, быть самым уважаемым Альфой, которому беспрекословно подчиняются все оборотни. У них есть власть над другими оборотнями. Предназначение Зазы — вести за собой волков, оберегать свой вид от врагов, подавать пример другим оборотням. Но самое главное — сохранить Белого Волка внутри себя для следующего поколения и не дать врагу загубить его.       Кроме полного обращения для оборотней ещё одной редкостью является белоснежный мех или цвет волос. Это явление настолько редкое, что оборотни, когда видят представителя с белым окрасом, смотрят на него, как на какую-то диковинку. Многие просили его научить принимать полную волчью форму, но Заза лишь вежливо отказывал со словами: "Вам это ни к чему. Вы и без того сильны". Однако, своих немногочисленных охотников он согласился обучить полному превращению, хоть это и было опасно — в случае оплошности они могли остаться в неправильной форме навсегда. Но всё прошло удачно, и новая способность его верных Бет стала полезна в охоте.       В молодости, когда его шкура имела молочный окрас, когда он был быстр, как ветер, и силён, как бизон, он не один раз выручал своих союзников во время битв за территорию. Они же в свою очередь платили ему своей верностью и дружбой. Благодаря своему природному обаянию, умению договариваться и верности слова Заза внушает уважение. И именно благодаря этому многие недоброжелатели даже не думают пойти против него, ведь все знают — за ним целая Америка. И абсолютно каждая стая, с которой Белый Волк имел дело, поможет ему.       Всем казалось, что природа ни в коем разе не обделила его ещё одной, не менее ценной способностью. Удача всегда была на его стороне. Какие бы ни были обстоятельства. Насколько сложными ни были бы проблемы. Он всегда выходил сухим из воды. Волки восхищались им, а сам Заза лишь скромно улыбался на похвалу. Повезло ему и в выборе спутницы жизни. Русая, слегка рыжеватая, худощавая волчица Манану из стаи, что располагалась на просторах Айдахо. Манану была мудра не по годам. Всю свою жизнь она чувствовала, что у неё есть особое предназначение в этой жизни. Она знала, что не останется обычной Бетой своего отца на всю жизнь. И она нашла это предназначение, как только встретила Зазу.       Охотники из Вашингтонской стаи, во главе со своим Альфой — Зазой, гнали стадо оленей в более удобное для атаки место. Но они и не заметили, как перешли на чужую территорию, где охотилась стая из Айдахо. Была ли это случайность или судьба, Заза не знал. Но он знал лишь одно, когда стаи испортили друг другу охоту из-за его невнимательности, он встретил её. Его собственную Луну, в которую был влюблен каждый волк. Для которой по ночам оборотни пели свои тоскливые серенады. Манану долго не могла решиться оставить свою стаю, чтобы начать новую жизнь вместе со своим Белым Волком. Но её стая, её семья была лишь рада, что волчица обретёт новый дом, где заведёт собственную семью. Они поддержали её, и в итоге Манану стала Альфой Вашингтонской стаи. Заза и Манану прожили более пятнадцати лет в удовольствие, посвящая друг другу жизнь.       За эти годы они со своей стаей общими усилиями обустроили своё селение как можно комфортнее для проживания и для будущих волчат. В стае было аж под тридцать волков, все они подчинялись строгой иерархии, как и заложено во всех волчьих колониях веками. Жили они все в густом лесу заповедника, а точнее национального Вашингтонского парка. Заза нашёл самое подходящее место в лесной глуши, куда из-за диких зверей не ступала нога обычного человека.       Вот уже второе поколение подряд среди оборотней живут их четвероногие помощники. Псы. Обычный человек принял бы таких псов за койотов или волков. В жилах этих собак действительно течёт волчья кровь. Но лишь на половину или на четверть. Заза решил, что эти звери не будут лишними. Однажды, выйдя в люди, Заза увидел, что у входа в заповедник, где бывало большое скопление туристов, а соответственно и мусора, бродят собаки. Собаки подъедали за туристами, рылись в мусорках, воровали со столов. Был поздний вечер, людей не было совсем, поэтому Зазе не составило труда выйти из-за деревьев и приласкать доверчивых псин. Заза чувствовал, что у собак смешанные к нему чувства. Вроде бы это и человек, но пахнет он совсем не как люди. Он пахнет хищником, врагом. Собаки с опаской брали еду из его рук, не поворачивались к нему спиной и поджимали хвосты и уши. И всё-таки все четверо собак позволили странному двуногому себя повязать. Заза привёл собак в лагерь, все дети и подростки были несказанно рады зверушкам. И всё же псы осторожничали. Хоть и люди гладили их, подкармливали и играли, они все пахли хищниками, а значит, были опасными. Целую осень и зиму собаки прожили среди оборотней лишь потому, что здесь была еда и тепло от жарких костров. Как бы оборотни не относились к ним хорошо, псы полностью им не доверялись. Они побаивались, прижимались к земле, когда к ним протягивали руки дети. Когда мимо них проходили взрослые оборотни, собаки и вовсе уходили с их дороги, скуля и опуская взгляд вниз. Среди псов была лишь одна сука, единственная, кто не так сильно сторожилась. Заза назвал её Изэль. Когда снег оттаял, и псы не мёрзли без костров, Заза решил отпустить их в лес, потому что толку от этих животин не было. Оборотни лишь переводили мясо на трусливых собак.       Каково же было удивление оборотней, когда летом к ним в селение вернулась та самая Изэль, да ещё и подросшими щенками, так сильно похожими на самых настоящих волчат. Заза сразу понял, что Изэль ощенилась от волка. Весь выводок был с серой шерсткой, хотя собака была двухцветная, и шерсть её была грязно-бурого оттенка. Да и у щенят были стоячие ушки, когда у их матери уши не стояли. Остальные псы так и не вернулись. Скорее всего их загрызли волки, ведь те были слишком трусливыми для того, чтобы выживать в лесу. Волки приняли их за добычу, а Изэль показала свою стойкость.       К началу зимы щенки начали проявлять характер. Некоторые из них были слишком агрессивные, они кидались на детей и даже на взрослых. Заза очень внимательно следил за их поведением и понял, что самые агрессивные щенки больше остальных переняли от волка, чем от своей матери, которая хоть и побаивалась оборотней, но доверяла им. Более спокойные щенки стали бы отличными компаньонами, ведь они обладали более послушным нравом и совершенно не боялись оборотней. Из этого он сделал вывод: волки может, и подчинятся оборотням, но с большой неохотой и будут постоянно пытаться бросать вызов не только оборотням, но и Альфе. А щенки с более собачьим характером будут чувствовать себя с оборотнями на равных, ведь и те, и другие - гибриды.       Днём работа шла без перерывов: ранним утром охотники уходили на охоту вместе с Альфа-самцом, оставшиеся волки находились в пределах колонии, под присмотром Альфа-самки, выполняли тяжёлую для обычного человека, но никак не для оборотня, работу. Молодые волки и волчицы в сопровождении псов набирали воду из горной реки, что находилась неподалёку, и вёдрами тащили обратно. Другие занимались ручной работой, работая с деревом и вигвамами. Полупсов запрягали таскать брёвна. Матёрые волки учили подростков сражаться один на один. Жрица, прежде чем к ней придут дети, чтобы учиться разбираться в травах, ягодах и прочих растениях благословляла Бет и Альфу на удачную охоту. А пока дети не придут к жрице, с ними занимались их матери, учили читать, писать и считать. А далеко после полудня возвращались охотники с добычей, отдавали её волчицам и заваливались спать в своих юртах и вигвамах до тех пор, пока солнце не зайдет за горы. С наступлением вечера начинался ужин, и к этому времени охотники просыпались на запах еды, доносящийся из огромного шатра — там, где волчицы готовят еду. Всей стаей под крышей этого шатра собирались оборотни. Они всегда сидели на полу, застланном шкурами животных, собираясь кучками и слушая очередные захватывающие истории охотников за сытным ужином.       И как только появляются первые на небе звёзды, оборотни собираются вокруг жарких костров в середине их селения. Никогда их вечерние сборы не проходили без сопровождения музыки. Мужчины играли на обтянутых кожей барабанах и скандинавских лирах, а женщины на мараках и флейтах, сопровождая хтонические мелодии волнующим пением. Старцы курили трубки, сидя на брёвнах, и наблюдали за молодняком. Полупсы сидели среди оборотней, нежились в тепле костров и грызли кости. Совсем маленькие волчата жались к матерям, но с придыханием смотрели на разгорающиеся танцы молодых оборотней. У девушек в волосах были заплетены цветы, у некоторых на головах венки, а у парней на коже черной глиной были нарисованы замысловатые узоры, больше напоминающие руны. Перед музыкой предков молодые волки не могли устоять. Поддаваясь какому-то внутреннему влечению, парни и девушки пускались в понятный лишь им самим танец. В каждом их движении была видна звериная непокорность, заложенная поколениями оборотней. Веселясь до поздней ночи, уставшие и счастливые, оборотни ложились спать, чтобы набраться сил для завтрашней работы. Очень редко их счастливую жизнь нарушали чужие стаи, которые пытались отбить их территорию, но для стаи Зазы это была лишь небольшая разрядка. После недолгих "щенячьих" драк оборотни расходились, и всё возвращалось на круги своя.       Не смотря на то, что Манану была отличной охотницей, не было никого ласковее и добрее неё. Заза никогда не встречал такой красивой волчицы. Тепло, сочащееся из её глаз цвета ореха, могло растопить самые холодные сердца. Манану родила ему трёх сыновей. Сильнее своего мужчины она любила только своих детей. Двум Альфам было уже далеко за тридцать, когда родился первый сын — Исе. Через год родился Вихо, а ещё через два Ота. К сожалению, Манану не была физически сильна, поэтому жрица их стаи — Рухи, строго-настрого запретила ей рожать четвёртого ребёнка, ведь её здоровье могло сильно пошатнуться. К своим, пусть и малым, годам мальчики выросли высокими и сильными юными оборотнями, невероятно сильно похожими на свою мать. И лишь Вихо получил зелёные глаза и белые волосы отца. Не нужно было даже совета жрицы спрашивать, чтобы понять, что беловолосый волчонок должен стать Белым Волком.       После рождения второго своего сына, Заза стал одержим. На него Заза возлагал большие надежды, и даже нисколечко не сомневался, что он будет новым Белым Волком. Он уже ждал тот день, когда Вихо исполнится восемнадцать лет, и он пройдет свой обряд, посвящающий в совершеннолетнюю жизнь, чтобы, наконец, передать ему силу Белого Волка. К восемнадцати годам среднего сына, через почти пять лет, Зазе будет пятьдесят шесть, он будет немолод и не сможет так же легко, как раньше, нести в себе дух Великого Вождя.       Однако Заза однажды пришёл к своей жрице, чтобы подробнее узнать, каким способом передаётся сила. Он не хотел потерпеть неудачу, не хотел, чтобы из-за его оплошности всё испортилось. Рухи тогда сидела в своей маленькой и тёмной юрте, в которой всегда пахло травами и иногда кровью. Когда Заза зашёл внутрь юрты, он застал её за очередным странным делом. Её огромный ручной ворон Бузина сидел на жерди, которую специально смастерил один из оборотней. Едва Заза зашёл внутрь, ворон зыркнул на гостя и удовлетворенно прикрыл глаза, узнав частого посетителя своей хозяйки. У Рухи были чёрные, как крыло ворона волосы, с проседью, заплетённые в две толстые и длинные косы, а кожа была смуглая. Она бы совсем была похожа на индейца, если бы не большие, но чуть раскосые, серые глаза. Рухи сидела в центре, вокруг неё были разложены чашки с разным содержимым, а между ног у неё стояла широкая каменная чаша, в которую Рухи периодически скидывала различные ингредиенты. Заза плотно задёрнул медвежью шкуру, что служила для жрицы прекрасной дверью, и сел напротив Рухи. Старая волчица и носом не повела, будто вовсе не заметила Альфу.       — Рухи…       — Я вижу тебя, Заза, — перебила жрица, не отрываясь от своего дела. — И я знаю, зачем ты пришёл.       — В таком случае, ты знаешь, что делать.       Рухи подняла стальные глаза на Зазу и прищурилась.       — Я уже почти приготовила чашу. Мне нужна кровь.       Заза молча протянул руку, предварительно завернув рукав рубахи. Рухи не стала использовать когти. Она вытащила маленький нож из ножен, что висел у неё на шее, как амулет, и быстро резанула поперёк запястья Альфы. Заза лишь поморщился, но не издал ни звука. Кровь из протянутой руки пролилась прямо в каменную чашу. Собрав достаточное количество крови, Рухи протянула Альфе пузырек с густой мазью и чистую ткань. Заза смазал рану, которая скоро должна была начать затягиваться из-за лечебной мази, и принялся заматывать тканью руку, наблюдая за действиями жрицы.       Рухи перемешала кровь с остальным содержимым, и густая тёмная жидкость окрасилась в ярко-алый цвет, как у лепестков мака. Отложив окровавленную деревянную ложку, Рухи втянула носом запах и прикрыла глаза. Её ресницы задрожали, веки открылись, а глаза закатились назад, но Заза не испугался. Он часто видел подобное, когда жрица шаманила над своими зельями и прочей дрянью. Она начала водить руками с неестественно изгибающимися пальцами над чашей и что-то нашёптывать медленно вращающейся жидкости, будто выпрашивая дать ей ответ или согласие. Заза точно не знал, что она шептала. Этот древний язык друидов был ему неведом. Поэтому он терпеливо ждал.       Наконец, Рухи перестала шептать, она резко остановилась, словно окаменела. Затем она удовлетворённо выдохнула и закрыла глаза. Рухи обмакнула два пальца в чашу и затем смазала кровью свои веки. Капли крови стекали по её щекам, как слёзы.       Её брови взметнулись вверх, а затем свелись на переносице, собирая в складках морщин капли крови. Рухи открыла окровавленные веки, возвращая взгляд на Зазу. Его сердце будто бы сжало медвежьей лапой, от этого взгляда.       — Заза… — Рухи взглянула на чашу, будто ища в ней опровержение увиденному. Но, видимо, не нашла. Она снова посмотрела на Альфу. — Заза… Вихо не станет Белым Волком…       Сердце Альфы ухнуло вниз. Ступни и ладони разом похолодели.       Казалось, Рухи готова была разреветься.       — Что значит… — Заза замолчал, когда почувствовал дрожь в голосе. Он перевёл дух и продолжил тихим голосом. — Что значит, Вихо не станет Им?       — Я ничего не понимаю… как же так… не может быть…       — Рухи, что ты видела? — взял себя в руки Заза, и осторожно встряхнул жрицу за плечи. Жрица взглянула на Альфу покрасневшими глазами. — Ну?       — Ничего…       Заза медленно убрал руки и снова сел напротив Рухи.       — Как это?..       — Я ничего не смогла увидеть, — прошептала Рухи. — Ничего… Я помню, как делала однажды этот ритуал, когда мы были молоды… Ты ещё не получил свою метку. А я уже была жрицей… Твой отец, он спрашивал меня… Спрашивал тоже самое, и тогда я всё увидела. Я увидела, как ты становишься Волком, но Вихо… Я не увидела его…       — Рухи, расскажи мне, как это всё происходит. Как ты видишь… Как ты увидела, что я стал Им?       — Я… Кровь Белого Волка… Она будто открывает мне дверцу.       — Какую ещё дверцу?       Рухи стёрла кровь с лица тряпкой, что лежала рядом, и тяжело вздохнула.       — Представь, что, когда ты проделываешь этот ритуал, ты попадаешь в светлое пространство, чем-то напоминающее туманный лес. Напротив тебя стоит тот, чья кровь была в чаше. По правую руку от него стоят его предки и ближайшие родственники, живые и покойные. А по левую руку стоят его кровные потомки. Дети, внуки, правнуки. Лишь те, кто на данный момент родился. И когда ты подходишь к нужному человеку, ты можешь узнать о нём всё, что тебе вздумается, даже если он сам этого не знает. Нужно лишь коснуться ладонью его затылка. Я проделала это с Вихо и попыталась узнать, станет ли он Белым Волком… Но я ничего не увидела.       Заза судорожно вздохнул и сжал пальцами переносицу, стараясь переварить услышанное.       — А Исе и Ота? Они?..       — И у них я ничего не увидела. Они вовсе не предрасположены к тому, чтобы получить Волка.       — А что, если мой четвёртый сын должен будет стать Им?       — Это исключено. Манану больше нельзя рожать. Природа бы так не поступила. Думаю, тут есть что-то ещё…       Заза аж вскинулся.       — Что? Ты что-то вспомнила? Что-то всё же увидела?       — Я не знаю… не уверена, что это то, о чём я думаю. Мне нужно снова провести ритуал.       — Так давай же прямо сейчас!       — Нет, Заза. Это невозможно. Второй раз уже нельзя сейчас проводить.       — Но когда же?       — Только после полнолуния.       Заза понимающе кивнул и нахмурился.       — Спасибо, Рухи.       Заза благодарно сжал её предплечье, а Рухи сочувственно поджала губы и кивнула. Заза поднялся на ноги и вышел из юрты жрицы. Вслед ему каркнул ворон — попрощался. Внутри всё раздирало от досады и страха. Хотелось выть, убежать в лес, обратившись волком, и не появляться до самого полнолуния. А до полнолуния ещё восемь дней… Да он ведь с ума сойдёт от ожидания! Манану, его любимая Манану пыталась узнать, что его гложет, почему он так расстроен, но Заза уверил, что всё хорошо и он просто устал. Каждый на его пути посчитал должным спросить, всё ли в порядке. Ответ был аналогичен.              Время шло своим неторопливым чередом. И вот наступило долгожданное для Зазы полнолуние. Ох, как же он ждал этого! Никто даже представить себе не мог, как сильно он ждал; что всё это время творилось в его голове. Совсем скоро закончится полнолуние, и Заза, наконец, сможет узнать правду. Но полнолуние не только для Альфы значило многое. Оно было таким же долгожданным и серьёзным событием для остальных членов стаи.       Пожалуй, без вожака оборотни не смогли бы владеть собой и своим разумом, и тогда луна бы подчинила их, превращая в кровожадных монстров. Но Заза никогда бы не позволил этому случиться. Он уделял всем и каждому даже малейшее внимание в эти тяжелые часы. Благодаря ему стая не позволяет себе потерять рассудок, даже не смотря на болезненные превращения и огромную луну в небе.       Страшнее всего наблюдать за превращением детей. Взрослые легче переносят боль, а вот младенцы… Маленькие волчата не понимают, что происходит. Они визжат и плачут из-за нестерпимой боли, матери пытаются успокоить их и не позволить детям себя покалечить, в то время, как сами стараются как можно дольше сдержать зверя внутри себя и не причинить вреда детям. И когда, наконец, младенцы обрастают шерстью, когда ногти превращаются в когти и в беззубых ртах появляются мелкие клыки, молодые матери убегают подальше от своих детей и обращаются. И тогда в каждый шатёр заходит обращённая жрица, проверяя состояние малышей. Старые волчицы, которые могут держать себя в руках и без надзора Альфы, присматривают за своими и чужими внуками. Манану всегда оставалась в селении, чтобы в случае чего помочь оставшимся женщинам и детям.       Этой ночью среди деревьев редко плутали золотые огоньки и множество голубых — глаза оборотней светились в ночи, как светлячки. И лишь одна пара красных огоньков иногда проскакивала среди синих и золотых. Оборотни не уходили далеко от Альфы, полностью доверяя ему. Каждое полнолуние Заза уводил своих Бет в лес, чтобы они не устроили погром в селении, не напали на волчиц и детей и смогли выпустить пар, охотясь на мелкую живность. Запах хвои и нахождение рядом вожака их всех умиротворяло. С первыми лучами солнца стая возвращалась обратно. Некоторые уже превращались обратно, другие пока ещё не могли отойти от полнолуния и находились в волчьем обличье. Позади всей стаи широкой поступью шёл большой белый волк, изредка оборачиваясь назад. Он не фыркал, заставляя оборотней поторопиться, не подгонял их. Наоборот, он давал им время успокоиться после тяжёлой ночи, остыть и насладиться прохладой утра. Молодняк всегда шёл чуть поодаль, но в пределах видимости Альфы. Они шутили, громко переговариваясь между собой и обсуждая прошедшее полнолуние. Некоторые тащили пойманных зайцев и куропаток, предвкушая сытный завтрак. Среди подростков и молодых оборотней были и его сыновья. В их компании они втроём пользовались популярностью, и никого не волновало, что Исе едва достиг пятнадцати лет, а его братья были ещё младше. Ни одно веселье не проходило без их участия. Вот и сейчас братья громко рассказывали историю, постоянно перебивая друг друга, как они втроём гнали косулю, но она ушла в последний момент, когда Исе поскользнулся на медвежьем дерьме, а Вихо и Ота врезались ему в спину и они кубарем покатились по траве. Обступившие их оборотни заржали как самые настоящие кони, а взрослые, услышав их, молча заулыбались на их смех.       Ночи во время полнолуния сильно выматывают оборотней. Поэтому после каждого полнолуния Заза даёт своим Бетам целый день отдыха, во время которого многие в основном спят. Кроме подростков. Во время отдыха они уходят к реке, чтобы провести время вместе около костра. В тёплую погоду они купаются в ледяных потоках, а когда погода этого не позволяет, они греются в объятиях друг друга и поют песни под украденную у туристов гитару.       Солнце было уже высоко, было жарко, многие давно спали. Уставшая после долгой и бессонной ночи Манану спала, как убитая. Заза не мог спать. Он не мог уже дождаться встречи с Рухи, чтобы наконец-таки всё выяснить. Но жрица ушла в лес, никому ничего не сказав, и до сих пор не возвращалась. Весь как на иголках Заза ходил по всему лагерю, не зная, чем себя занять и куда себя деть. Он уже предупредил всех, кто встретился ему на пути, чтобы ему сказали, если Рухи вернётся.       Обойдя уже в сотый раз лагерь, Заза вдруг увидел как из леса не спеша идёт жрица, держа в руках свою плетённую корзину. Заза нетерпеливо пошёл ей на встречу.       — О, Заза! — удивилась Рухи, когда он нагнал её. Она протянула ему на раскрытой ладони кедровую шишку. — Хочешь орешки?       — Где ты была? — перебил её Заза. — Я весь лагерь обыскал!       — В лес ходила, — будничным тоном сказала Рухи, закидывая в рот сразу несколько чищеных орехов. — Собирала травы для обряда.       — Почему ты мне ничего не сказала?!       Рухи остановилась и пристально посмотрела Зазе в глаза. Ему стало не по себе от этого взгляда.       — Мне семьдесят лет, Заза. Я не обязана отчитываться ни перед кем, когда иду в лес за чёртовыми орехами и травами.       Она, как ни в чём не бывало, пошла дальше, даже не думая ускорять шаг. Заза снова догнал её.       — Да, Рухи… Извини. Дело в том, что я весь на нервах вот уже больше недели. Я ждал этого дня, как рождение собственных сыновей.       — Всё в порядке, Заза, — Рухи улыбнулась и снова протянула орехи Зазе. — Съешь орешки.       Заза рассмеялся.              Второй ритуал отнял у Рухи много сил. Заза перепугался, когда она упала на бок, хотя должна была уже выйти из транса. Он перенёс жрицу на шкуры, на которых она всегда спала, и ждал без малого минут сорок, когда Рухи придёт в сознание. Заза ходил вокруг да около, не находя себе место. Наконец, Рухи открыла глаза и попыталась встать.       — Нет, Рухи, не вставай, — Заза тут же упал перед ней на колени и осторожно уложил обратно на спину. — Что случилось? Почему ты потеряла сознание?       Рухи застонала и закрыла глаза ладонью. Заза подскочил бочке с водой, черпнул оттуда жестяной кружкой и поднёс к губам Рухи. Жрица с жадностью опрокинула в себя целую кружку.       — Что ты видела?       Рухи нахмурилась, пытаясь вспомнить, а затем закрыла узкими ладонями лицо.       — Заза… Я зашла слишком далеко… Мне нельзя было копать глубже, как я это сделала. Я уже старая, ещё чуть-чуть, и я не выдержала бы… — прокряхтела осипшим голосом жрица. Заза сочувственно смотрел на неё и не торопил. — Я узнала… ох, Боже мой….       — Что ты узнала?       Рухи села и посмотрела на вожака, поджав губы и покачав головой.       — Я видела смерть. Смерть твоих сыновей…       Заза тихо рассмеялся.       — Тебя что, забавляет это?!       — Вовсе нет, Рухи, — Заза улыбнулся и сил по-турецки. — Смерть неизбежна. Это неотъемлемая часть жизни. Все мы однажды умрём, разве нет?       — Да, но…       — Рухи, — перебил её Заза. — Я искренне не хочу знать, когда уйдут мои сыновья или кто-либо ещё. Я не хочу сидеть и ждать того самого дня, трясясь от жалости к ним.       Рухи сердито выдохнула, но спорить не стала. Это его выбор.       — Меня больше интересует… что ты узнала о моём наследнике?       Рухи недовольно смотрела на Зазу, но через несколько секунд вздохнула и её взгляд смягчился. Это. Его. Выбор.       — Кое-что узнала. Совсем малость, но… это уже что-то. Когда я сказала, что зашла далеко, это значило, что я видела судьбу. Будущее. Лишь её очертания, но я видела. Это опасно делать. Поэтому я и потеряла сознание.       — Не томи же, — не выдержал Заза.       — Я видела, что Вихо встретит женщину. Человеческую женщину. Она родит ему много детей. Кажется, четверых…       — Что?! Как человек способен на это? Обычные женщины не могут рожать от оборотней, не умерев после родов… Ещё и четверых!       — Я тоже удивлена. Но я думаю, не всё так просто. Возможно, её придётся обратить… Но не в этом суть. У Вихо будут дети. И уж тогда будет вероятность, что один из его сыновей будет Им.       — Рухи… Ты, наверное, ударилась головой… Этого быть не может.       — Заза… я, конечно, жрица, но я всё ещё в здравом уме. Рано меня пока клеймить местной сумасшедшей!       — Да, но… как мой внук может стать моим наследником? Разве не сын от отца должен получать силу Волка?       Рухи молчала, позволяя Альфе осмыслить сказанное. Она сама до конца не понимала, как так может произойти. Никогда на её памяти такого не случалось. Волк всегда переходил к сыновьям, а не внукам.       — Ничего не понимаю… Может, ты видела ещё что-то?       Рухи отрицательно качнула головой.       — Я думаю, мы должны снова повторить ритуал, — изрекла она. Заза поднял на жрицу растерянный взгляд. — Не скоро. Через несколько лет. Может даже через один десяток. Когда родится хотя бы твой первый внук.       — Я не молод, Рухи.       — Как и я, — слегка раздражённо сказала жрица, зыркнув на Альфу. — Я тоже беспокоюсь, что мы оба не доживём до этого времени. И посему мы с тобой должны беречь себя, во что бы то ни стало. А ты просто обязан сохранить Волка. И когда придёт время, снова проведём ритуал. Тогда ты узнаешь, как именно передаётся Его сила. И кому именно ты Его передашь.       — Значит, ещё не все потеряно?.. Я ведь не последний?       — Похоже, что нет.       Заза удовлетворённо кивнул, а от сердца хоть и немного, но всё же отлегло. Удивительно. Просто невообразимо! Значит, его внук станет Белым Волком… Неслыханно! Какое же облегчение — знать, что ещё есть шанс… Внук спасёт всю ситуацию, их всех, осталось только дожить до его рождения… Но что если Рухи ошиблась? Вдруг ведение было неправдой?       С таким роем мыслей Заза вышел из покоев жрицы и направился в свою юрту, где непробудно спала его женщина. Заза улёгся к Манану на их кровать и уставился в потолок, обдумывая сегодняшний ритуал. Почувствовав движение, Манану повернулась лицом к Зазе, даже сквозь сон принюхалась, чтобы убедиться в том, что это не чужак, и уткнулась носом в родное широкое плечо. Заза тепло улыбнулся, собирая уголками губ и глаз морщины. Вскоре усталость начала брать над ним верх, и его глаза медленно закрылись. Но недолго длился долгожданный отдых.       — Заза! Заза-а-а! — послышался приближающийся крик снаружи. — ЗАЗА!       Заза резко вскочил, разбудив Манану. Волчица поморщилась от резкого пробуждения и запыхтела. Заза с трудом поднялся с кровати и прошаркал наружу. Едва он вышел из вигвама, как к нему подлетела раскрасневшаяся Беата — тринадцатилетняя дочь его "правой лапы" и верного охотника, Яго.       — Что случилось? — хрипло спросил Альфа и прокашлялся.       — Там… Там ворон прилетел! Рухи просила позвать тебя.       — Я сейчас подойду. Передай ей это, Беа.       Девчонка кивнула и удрала обратно к жрице.       Вороном обычно отправляют письма о неотложном деле, например, просьбу о помощи. На такие случаи у каждой жрицы волчьей стаи есть собственная птица. Некоторые используют сов, но только самых бесстрашных или неприхотливых. Совы остерегаются волков, каких бы то ни было. Вороны же всегда жили там, где живут волки.       Заза пришёл в тот момент, когда бедная Рухи пыталась разнять дерущихся птиц. Бузина, защищая свою территорию, всё никак не хотел отставать от неизвестного ворона. А тот в свою очередь не давал себя в обиду. Заза схватил чужого ворона за лапы и укутал его какой-то тряпкой, которую он вырвал из рук зазевавшейся волчицы. Птица тут же успокоилась, хотя всё-таки недовольно каркнула. Рухи, наконец, прогнала Бузину, и её ворон взметнулся вверх, улетая в лес. Обиделся.       — Идём в юрту, — сказала Рухи, сердито глядя на удаляющуюся чёрную точку среди деревьев. — А то этот ворчун издалека увидит его и снова накинется.       Заза развернул кокон, в который осторожно замотал ворона. Птица вывернулась и начала летать по всей юрте, ища подходящее место, чтобы сесть и отдохнуть после полёта.       — Она прилетела сюда и сразу же начала кружить и каркать над моей юртой, — сказала Рухи, подходя к усевшейся на насест Бузины птице. Рухи достала из кармана своей длинной, шитой-перешитой юбки пару орехов и угостила ворона. — Едва я вышла наружу, как Бузина вылетел следом и напал на неё. Дурак старый.       Ворон склевал последнее зёрнышко кедра и благодарно крякнул, встряхнув крыльями. Рухи отвязала от его лапы записку и передала Альфе.       — Прочти вслух, — попросила она, пальцем поглаживая птице клюв.       Заза аккуратно развернул чуть влажную записку и начал вчитываться в мелкий кривоватый почерк.       — "Заза Уайт, Белый Волк и Альфа Вашингтонской стаи, моё имя Роберт Хейл. Я Альфа стаи из Бейкон Хиллс, Калифорния." Ого, — усмехнулся Заза и качнул головой. — Бедная птица. Практически из другого конца континента прилетела… Хм… "Возможно, ты слышал обо мне. Пишу я тебе не просто так. Боюсь, в скором времени мне понадобится твоя помощь, чтобы остановить чужаков, что хотят биться за мою территорию. Я не могу позволить им отнять дом моих родных и моей стаи. Знаю, что находимся мы далеко друг от друга, но я прошу твоего визита на мои земли, либо на нейтральной территории. Жду твоего ответа."       — Это может быть западня, — тут же сказала Рухи, прежде чем Заза примет какое-либо решение. — Если это недоброжелатель, то он наверняка захочет твоей смерти. Или забрать Белого Волка.       — Я не узнаю этого, если не проверю, — оптимистично сказал Заза и улыбнулся. — Подай мне, пожалуйста, перо с чернилами и бумагу.       Рухи запыхтела, но просьбу выполнила, перерыв при этом все возможные ящики.       — И что же ты ему напишешь? Что ты согласен? Кто такой этот Хейл? Впервые слышу эту фамилию.       — Рухи, мы живём в лесной глуши и редко выбираемся в люди, — спокойно сказал Заза, сидя на полу и принимаясь писать ответное письмо. — А ты и вовсе за пределы нашей территории не выходишь. Естественно ты не слышала о нём.       — А ты будто бы слышал! — возмутилась жрица, скрестив руки и повернувшись лицом к вожаку. Заза не отреагировал, тщательно вырисовывая каждую буковку. Давно он не держал перо в руке. Непривычно. — Что ты пишешь?       — Я пишу, что готов встретиться с ним и помочь, и что постараюсь прибыть как можно скорее.       — Заза, ты обезумел?! Как ты собираешься туда добраться? На своих четверых? — ещё пуще рассердилась жрица.       — Почему же? — спросил Заза и заулыбался, глядя на растерянную Рухи. — На поезде ведь быстрее. А может, как говорят люди, автостопом. Ехать-то всего один день.       — Это безрассудно! — Рухи взмахнула руками, точно рассерженная ворона, и принялась ходить по своему жилищу. — Как же глупо ты поступаешь! Ты что думаешь, обычный человек вот так просто возьмёт и согласится подвезти тебя? Ха, черта с два! Да он скорее машиной переедет тебя, чем позволит ехать рядом с собой! Да люди… Они испокон веков убивали таких как мы!       — Ты преувеличиваешь, Рухи. Нельзя винить кого-либо в том, что творили их предки.       — Предки? Ты что, на мир сквозь пальцы смотришь? То, что до нас ещё не добрались охотники, совсем не значит, что мы в безопасности и можем довериться людям! Нет зверя страшнее, чем человек, ты ведь сам это знаешь! Они трусливые, алчные и жестокие монстры!       — До тех пор, пока не почуют опасность, — отрезал Заза. — Если не выдавать себя ничем, то и люди не навострят свои оружия на нас.       — Ах, ну да! Как же я могла забыть! Ведь удел оборотней — скрываться, чтобы не доставлять неудобства людишкам! Да они и без того опасны, — прорычала Рухи. — Не уж то ли ты забыл, как на нас охотились эти уроды, хотя мы даже за пределы заповедника не высовывались?       — Я заключил с ними мир.       — До поры, до времени! Вот увидишь, Заза, однажды они явятся сюда, когда спокойная жизнь им наскучит! Помяни моё слово.       — Больших хлопот нам доставляет Лука и его стая.       Рухи снова засопела и отвернулась от Зазы, пытаясь успокоиться.       — Что если Лука узнает, что тебя нет здесь? Что если он узнает, что ты уехал? А если это и до охотников дойдёт?       — Никто ничего не узнает. Мои охотники остаются здесь, селение будет кому защитить.       — Что? Ты собрался ехать один?! — резко повернулась жрица, взметнув смоляными с проседью волосами. — Ты совсем спятил?!       Заза даже не взглянул на жрицу. Дописав ответ, он свернул письмо в трубочку и привязал к лапе ворона.       — Я поражаюсь твоей наивности, — Рухи покачала головой и села в кресло.       — Ты называешь наивностью моё доверие к нашим собратьям? — усмехнулся Заза и повернулся к жрице лицом.       — Они нам не собратья, — резко отрезала Рухи. — Наши собратья здесь, в нашем селении. А этот Хейл и его стая — чужаки.       — Но они станут нашими союзниками, если я помогу ему.       — Какой же ты упёртый… С тобой невозможно разговаривать! Собрался непонятно куда! Один, без какой-либо помощи!       — Мне не понадобится помощь, Рухи, — Заза сел перед жрицей на одно колено, не переставая легко улыбаться. — Они увидят, что я пришёл один, и не посмеют усомниться в моей уверенности и силе.       — Как же я ненавижу эту твою улыбочку, — проворчала Рухи, а Заза рассмеялся. — Прям-таки источаешь уверенность!       — Я собираюсь выдвигаться завтра, — сказал Заза и поднялся на ноги. Он посадил ворона на плечо и вышел из юрты Рухи. Жрица лишь покачала головой, подавляя улыбку. Завтра она благословит Зазу перед уходом. Пусть хоть духи сопроводят его.       

***

      — Ва-ау, — восторженно протянул Маркку. Три внука Зазы сидели перед его креслом на полу в полукруге и с жадностью слушали рассказ своего деда о былой жизни. Маркку подпирал щёки кулачками и с приоткрытым ртом глядел то на своего деда, который сидел в кресле, облокотившись о свои колени, то на Рухи, сидящую на диване рядом с их отцом. Вихо и Рухи с улыбкой посматривали на трёх волчат, не переставая болтать о своём. — А что потом случилось?       — Вы встретились с этим Хейлом? — спросила Кэя. Она сидела посередине, вытянув вперёд коротенькие и тонкие ножки.       — Так, а ты что… всё-таки последний Белый Волк?.. — робко подал голос Айк. Брат и сестра повернули голову на своего старшего брата, а потом втроём уставились на Зазу.       Заза рассмеялся, почесав бородатую щёку, и покачал головой. Со временем его зубы сточились, а клыки немного заострились, от чего он был ещё больше похож на старого, седого волка.       — Это вы узнаете в следующий раз, — ответил Заза, и дети недовольно загудели. — Честное слово, расскажу прямо всё и до конца! А сейчас лучше идите и помогите своей маме на кухне.       Вспомнив о том, что мама готовит вкуснейший ужин, Кэя побежала на кухню первая, а за ней бросились и Айк с Маркку. Полуволк, последний гибрид пса и волчицы, которых выводил Заза, проснулся от громкого топота детей, недовольно проворчал и развалился на полу, занимая ещё больше места. Двухлетнего гибрида назвали Кичи. Когда прежняя стая распалась, Заза до недавнего времени продолжал ухаживать за сворой гибридов, продолжая жить в старом селении со своей семьёй, а после переезда он почти каждый день навещал их в заповеднике. Не так то просто было покинуть родной дом, но обстоятельства вынудили. Некоторые полуволки сбежали глубоко в лес весной, учуяв запах обычных волков поблизости. Других, скрепя сердце, Заза отпустил сам, в том числе и недавно ощенившуюся волчицу. Она сначала не хотела уходить, и Зазе пришлось припугнуть её, от чего она убежала, уводя за собой отпрысков. Но один всё же не пошёл за матерью и остался среди оборотней. Кичи был самым крупным щенком с тёмно-серым окрасом. Он вырос больше не то, что обычной собаки, он был чуть больше даже среднестатистического волка. Будучи длиннолапым и мощным гибридом, он мог сразу троих детей Вихо прокатить на санях или даже двух взрослых и не устать.       Сегодня двадцать шестое ноября, был одиннадцатый День Рождения Айка, старшего сына Натали и Вихо.       Стая Зазы Уайта теперь не была такой большой, какой была каких-то десять лет назад. Они теперь не жили в лесной глуши. Вихо со своей семьёй ещё до рождения Маркку перебрался в двухэтажный коттедж практически рядом с центром Сиэтла. Заза и Манану решили жить в загородном доме, а Рухи жила на втором этаже собственного магазина в центре города. Этот магазин выкупил ей Вихо, раньше там была продуктовая лавка, но теперь там продаются различные шаманские сувениры. Много чего произошло за эти годы. Вихо сейчас тридцать восемь лет, он директор автомойки, у него есть троё детей, а скоро будет и четвёртый, и прелестная жена — Натали. Натали прекрасная, любящая и трудолюбивая женщина. Она сразу же понравилась Манану и Зазе. У неё была очень приятная внешность, длинные волнистые волосы цвета каштана и добрые карие глаза. Вихо был старше её всего-то на год, но Натали выглядела намного моложе своего возраста.       Вот и вся стая Зазы. Всего лишь восемь человек и пёс. Трое из них — щенки, а девятый ещё не родился. Почему их теперь так мало? Альфе трудно вспоминать те времена, но ещё труднее вспоминать события, из-за которых целая стая покинула старого волка.       Закончив с праздничным обедом, дети тут же убежали в зал распаковывать подарки Айка.       Жрица сидела около камина, согревая свои старые кости и наблюдая за резвящимися детьми. Заза подошёл к жрице, сел на подлокотник кресла, в котором она сидела, и оглядел гостиную дома своего среднего сына. Вихо сидел на диване с Натали, обхватив за хрупкие плечи, и гладил её по большому круглому животу. Они ворковали о чём-то своём, не замечая шума от детей. Айк и Маркку носились по просторной гостиной, играя в салки. Кэя сидела в кресле и читала сама себе сказку, хотя ей очень хотелось к старшим братьям. Заза понял это по её тоскливым взглядам, которые она бросала на Айка и Маркку, когда они с криками проносились мимо её кресла. Братья часто играли только вдвоём, потому что Кэя была слишком мелкая для них, да ещё и девчонка. Хоть Айк и был старше Маркку на два года, они всё равно проводили больше времени друг с другом. В свои шесть лет Кэя сделала для себя вывод: у мальчишек ветер в голове и они никогда не будут по-настоящему серьёзными. Но играть-то всё равно хотелось… И всё же, почему-то, она так и не сдвинулась с нагретого места. Манану, его любимая, сидела на другом конце дивана от Вихо и Натали, с искорками в глазах поглядывая на внуков. Но когда её сердце сжалось при виде поникшей внучки, она отложила спицы с почти связанным белым шарфом для Натали и решительно подошла к Кэе, прошептав ей что-то на ухо. Кэя оскалилась в радостной улыбке и соскочила с кресла, подбежала к братьям, попросившись к ним в игру.       Заза не просто так подошёл к жрице своей уже маленькой стаи. Вот уже много лет его мучает вопрос, которым он терроризировал старую Рухи по сей день.       — Вижу, ты снова хочешь узнать? — спустя некоторое время, наконец, проскрипела жрица. Удивительно изящно она положила ногу на колено, выпрямилась в кресле и посмотрела в зелёные глаза Альфе, которые он передал даже своим внукам.       Заза усмехнулся, слегка вскинув голову, от чего белые кудри на его голове качнулись в сторону.       — Да, Рухи. Хочу. Мне нужно знать, — тихо сказал Заза, чтобы услышала только жрица.       Жрица встала и неслышно отправилась на кухню, Заза последовал за ней, послав напоследок любовный взгляд жене.       — Раз уж ни один из моих сыновей не смог стать Белым Волком, — продолжил Заза, когда они уселись друг напротив друга за огромным обеденным столом. — То я по-прежнему питаю надежду, что он перейдет к одному из моих внуков. И я надеюсь, что узнаю об этом в самое ближайшее время. Я давным-давно не молод. Не знаю, когда уйду. Но я должен быть уверен, что успею передать Волка хоть кому-то из этих детей. Скажи мне, Рухи, ну хотя бы сейчас известно хоть что-нибудь?       Рухи молча испытывала матёрого волка своими глазами-льдинками. Сложив сухие руки замком на столе, старая волчица вдохнула и выдохнула.       — Да, Заза. Мне известна некоторая информация, — спокойно сказала жрица, а Заза заёрзал на стуле от нетерпения. — Один из твоих внуков действительно станет Белым Волком.       Заза счастливо выдохнул и откинулся на спинку стула.       — Это будет Айк? — Заза мечтал, чтобы его старший, самый ответственный внук стал Белым Волком. Но и не был против Маркку, хотя, уже сейчас он понимает, этот мальчишка вырастет ужасным непоседой. Рухи всё так же спокойно смотрела на Зазу и молчала, давая ему понять, что тот ошибся. — Маркку?       — Нет, не мальчишки, — жрица покачала головой, немного хитро улыбаясь.       — Не уж то ли Кэя станет им?       Заза выглядел немного растерянным. На его памяти женщина ни разу не становилась Белым Волком. Заза повернул голову в сторону, через широкий проём разглядывая свою семью, задержав взгляд на внучке.       — Не туда ты смотришь, Заза. Ох, не туда.       Жрица усмехнулась, собрав морщинки вокруг тонких губ, и посмотрела на диван. Заза взглянул туда же. Его сын все так же бережно гладит живот своей жены. Живот.       — Я успею?.. — вдруг спросил Заза, догадавшись, что волчонок, растущий в чреве его невестки, будет наследником.       Рухи кивнула — да, успеешь передать.       Заза издал смешок. От сердца отлегло.       — Все-таки он… — рассеяно сказал Заза. — Я и совсем не брал в расчет самого младшего Уайта, он ведь ещё не родился.       — Да, мальчик станет Волком. Но этого никто не должен узнать, пока он не получит свою метку.       — Это ещё почему? — Заза не на шутку заволновался.       — Потому что когда другие оборотни узнают, что Белый Волк не то, что несовершеннолетний, а ещё и ребёнок, за ним тут же начнётся охота. Точнее не так. Они сделают всё, чтобы убить волчонка ещё младенцем.       — Зачем?..       — Оборотни обезумеют, все как один, если узнают об этом. Им захочется иметь власть над оборотнями. А если им всё же удастся… добраться до него, то любой волк, даже Омега, убив волчонка, заберёт его силу себе. И тогда Белый Волк не будет передан поколением. Его выкрадут. А если ты ещё будешь жив, а ребёнка убьют, то Волк исчезнет навсегда… Этого ни в коем случае нельзя допустить.       — И что же тогда делать? Без ведома мальчика передать ему Волка, когда ему настанет восемнадцать лет?       — Нет, — твёрдо сказала жрица, сверкнув серыми глазами. — Тебе придется передать ему Волка как можно раньше. Задолго до его совершеннолетия.       — Не помню ни единого случая, чтобы волчонок становился Белым Волком, когда ему ещё нет восемнадцати. А что если он не выдержит? Ребёнок ведь намного слабее... Есть ли риск, что он не выдержит силу?       — Этого я не знаю. А ты не забывай, что это твой внук, а не сын. Оставшиеся тебе годы можно пересчитать по пальцам, Заза. Я не уверена, что ты доживешь до того дня, когда он получит стайную метку. Будь Вихо Белым Волком, он бы спокойно передал своему четвёртому ребёнку, своему сыну, когда он стал бы совершеннолетним. В твоём же случае это нельзя тянуть. Более того, придётся скрывать это ото всех и в частности от мальчика. До своих полных восемнадцати лет он не должен знать о том, какая на нём ответственность. Никто не должен знать.       Заза вздохнул и отправился обратно в зал, садясь на диван к своему сыну и невестке.       — Вы хоть придумали, как назовёте мальчонку? — спросил Заза, глядя на живот Натали и улыбаясь в бороду.       — Да, — ответила Натали, поглаживая живот. Затем она взглянула на Вихо и нежно сжала его широкую ладонь.       — Мы назовём его Цури, — сказал он и улыбнулся своей жене. Заза довольно хохотнул.       — Хорошее имя. Подходящее. Это имя значит — "надёжная защита"… Моего прапрадеда так звали, да...       — Да, я помню истории о нём, — кивнул Вихо.       — Что? Почему подходящее? — удивилась Натали, а Вихо задумчиво нахмурился.       — Да, так… Просто мне так кажется, — Заза нервно улыбнулся, мысленно шлёпнув себя по лбу.