Белый Волк.

      Белая волчица неслась через весь лес, удирая от охотничьих собак, которые следовали за ней по пятам и не отставали ни на секунду. Позади были слышны крики и ругань охотников, которые не хотели так просто упускать такой ценный на рынке трофей, как белая шкура волка. Три борзые с истошным лаем преследовали волчицу, стараясь выбить её из сил и загнать в угол. Будь это обычный волк, у них бы это и получилось.       Охотники нагнали своих псов и волчицу около резкого обрыва над бурной рекой. Волчица скалилась и с булькающим рычанием кидалась на собак, пытаясь отогнать их от себя. Но псы окружили её и подходили всё ближе, пока она не встала у самого края. Задняя лапа соскользнула с края, но она устояла, и лишь комки грязи вперемешку с камнями полетели вниз.       — Ха-ха! Наконец-то загнали тварь, — прогорланил один из охотников. Он сильно выдохся от долгой погони, но глаза, да и вообще весь его вид излучал животную радость.       — Да-а… Выносливая тварь оказалась… Долго мы за ней гнались… — с сильной отдышкой произнёс долговязый и худой парень, поправляя идиотскую охотничью шапку.       — Щас я его… — сказал третий, высокий и пузатый мужик, прицеливаясь из ружья в волчицу.       Один самый смелый пёс кинулся на волчицу, но она среагировала моментально, будто только этого и ждала, и вцепилась челюстями в крепкую собачью шею. Послышался отвратительный хруст и визг собаки, и волчица отпрыгнула от борзой. Пёс с поджатым хвостом и громким скулёжом отполз к хозяевам, а две другие псины подрастеряли свой пыл. Охотники впали в ступор, а тот, что был с ружьём, чуть опустил руки, нерешительно глядя то на искалеченную борзую, то на волчицу. Псы начали испуганно лаять на волчицу. Она ощетинилась и зарычала с ещё большей яростью, сверкая жёлтыми глазищами. Кровь с её пасти капала на зелёную траву. Один пёс истерично рявкнул, но волчица зарычала ещё громче, и пёс со скулёжом медленно прижался брюхом к земле. Охотники с недоумением глядели за этим, не решаясь и шелохнуться. Волчица зыркнула на другого пса и тот незамедлительно опустился на землю, так же пряча взгляд. Волчица медленно, шаг за шагом приближалась к собакам. Чем ближе она была, тем сильнее они тряслись и громче скулили. Она в последний раз фыркнула и направилась прямо к охотникам.       — Майк, стреляй, — прошипел первый охотник, не отрывая взгляда от окровавленной морды.       — Почему я?! — чуть ли не пропищал толстяк.       — Потому что ты ближе всех!       Руки толстяка затряслись, когда он направил дуло ружья прямо промеж глаз волчицы. Та остановилась прямо перед ним, пристально глядя ему в глаза. Она будто бы бросала ему вызов. Майк сглотнул слюну, плечом стёр каплю пота с виска и снова прицелился. Как только его палец начал нажимать на курок, волчица напряглась и приготовилась.       Едва раздался выстрел, волчица уже увернулась, отпрыгнув в сторону и накинувшись на молодого паренька. Охотник промазал, попав в землю прямо рядом с одной из собак, от чего псы взвизгнули и отбежали. Парень заорал от неожиданности, когда волчица повалила его на спину, и чуть не потерял сознание от ужаса, когда она зарычала прямо ему в лицо.       Майк трясущимися руками перезарядил ружьё и выстрелил, опять промазав, когда волчица снова вовремя отскочила. Парень завизжал, закрыв голову руками. Волчица напала на спину третьего охотника, который пытался зарядить своё ружье. Он упал на раненного и мгновенно завизжавшего пса, а волчица дала дёру от них. Она бежала так быстро, как никогда в жизни не бегала, лишь бы псы не смогли её догнать, когда, наконец, сориентируются.       Когда охотников и псов давно не было слышно позади, волчица свернула к неглубокой реке, вошла в воду и в ней же пошла вниз по медленному течению, чтобы сбить собак со следа. Шла она по извилистой реке долго, чтобы борзые уж точно не смогли отыскать её. Услышав неподалёку шум машин, она вышла из реки и пошла рысью вдоль трассы, всё ещё не выходя из леса, чтобы не привлекать внимание водителей. Волчица направлялась домой.       

***

      Маркку остановил машину перед домом родителей и вышел наружу, прихватывая свою спортивную сумку с задних сидений. Он вдохнул здешний воздух полной грудью и довольно улыбнулся. Да, воздух здесь не такой, как центре города, где жил младший сын семьи Уайтов. Воспоминания из детства мгновенно дали о себе знать, чуть-чуть сжав его сердце. Маркку хмыкнул и направился в дом.       Едва Натали открыла входную дверь, она тут же влетела в объятия сына, расцеловывая ему всё лицо и причитая:       — Господи, Боже мой, Маркку, наконец-то приехал! Ты почему не отвечал на мои звонки?! А сообщения хоть читал?       — Он уже не маленький, Нат, — прогромыхал громкий голос отца. Вихо вышел из гостиной и остановился прямо перед сыном, который на полголовы был выше Вихо.       — Я же переживаю!       Натали отошла назад, со счастливой улыбкой наблюдая за сыном и мужем.       — Сын.       — Отец.       Вихо сдержанно пожал руку Маркку, а затем расплылся в улыбке и дёрнул сына на себя, крепко обнимая и похлопывая по спине. Зайдя в гостиную, Маркку тут же бросил на пол спортивную сумку с вещами и подхватил бросившегося на него племянника.       — Хэй, малыш! — Маркку подкинул звонко смеющегося Олави и закружил в воздухе. Остановившись, он опустил племянника на пол и присел перед ним на корточки. — Как у тебя дела?       — Отлично! Мне дедушка с бабушкой игрушку подарили! — проголосил Олави и показал дяде совсем новенького и пока что не испачканного плюшевого волка. — Я назвал его Пиратом!       — Почему ты его так назвал? — поинтересовался Маркку, совсем не заметив, как родители прошли мимо и сели на диван.       — Потому что у него нет глаза, — Олави повернул игрушку лицом к дяде и с гордостью продемонстрировал торчащие нитки вместо одного глаза.       — И куда же подевался его глаз?       — Я не знаю, — беззаботно пожал плечами Олави и повернул Пирата к себе лицом.       — Да как же! — тут же возмутилась Кэя, поднимаясь с кресла. Маркку и не заметил свою сестру. Он встал в полный рост, ехидно наблюдая за подошедшей Кэей. — А кто сидел и ковырял бедному волку глаза?       Олави поджал губы и спрятал руки вместе с игрушкой за спину. Маркку рассмеялся.       — Иногда я не перестаю удивляться, как мой сын похож на своего дядю, — деланно недовольно сказала Кэя, обнимая брата. Ей пришлось встать на цыпочки, а Маркку чуть присесть, чтобы сестра чмокнула его в щёку. — Побриться не желаешь?       — Ой, прекрати ворчать, — усмехнулся Маркку и отмахнулся. — Я позавчера брился.       Маркку повернул голову в сторону шкафа с любимым чайным сервизом мамы и оценивающе оглядел своё отражение в стеклах на дверцах. Странно, но у Айка и Маркку бороды были намного темнее, чем волосы.       Маркку уселся на диван между родителями, а Кэя вернулась в кресло, поджав под себя ноги.       — Ну что, когда Айк и Виви приедут? Или они уже здесь? Что-то я не заметил их машины, да и запаха не почувствовал.       — Они не поедут с нами, — ответила Натали. Вихо усадил внука на колени и переключил канал, чтобы найти для Олави мультфильмы.       — Почему?       — Ну, вообще-то Виви беременна, — чуть раздражённо ответила Кэя. — На шестом месяце, если ты вдруг забыл.       Маркку еле заметно покачал головой. В этом вся Кэя.       — А Цури где? — спросил Маркку, оглядев гостиную. Даже запаха самого младшего ребёнка Вихо и Натали не было в доме. Видно, Цури давно здесь нет, раз запах выветрился.       — Да снова в лесу, с самого утра уже. Скоро вернётся, — ответила Натали, а затем положила ладонь на колено Маркку. — Ты все вещи собрал? Ничего не забыл?       — Да, ма! — проворчал Маркку, закатив глаза. — Ты ещё проверь мою сумку, вдруг я подгузники оставил.       — Не мудрено, что ты ими ещё пользуешься, — сказала Кэя, сдерживая улыбку. Маркку скорчил рожу и скрестил руки на груди.       — Как дети малые! Мы вообще-то в лес едем, а там может быть холодно! Вот я и спрашиваю, — покачала головой Натали и встала с дивана, направляясь на кухню. — Кто-нибудь хочет поесть?       — Не откажусь, — в один голос сказали Кэя и Маркку. Натали сдержала довольную улыбку и скрылась в дверном проёме.       — Марк, — подал голос Вихо, не отрываясь вместе с внуком от созерцания телевизора. — Возьми в комнате Цури халат и вынеси его во двор.       — Зачем? — Маркку недоумённо поднял брови.       — Он наверняка понадобится. Повесь его на забор.       Маркку проморгался, но поднялся с места и направился на второй этаж. Заходить в комнату Цури не было нужды — огромный бордовый халат, который был благополучно отнят у отца, валялся прямо перед дверью комнаты. Подхватив тяжелый, но приятный на ощупь халат, Маркку отправился на задний двор.       Двор со времён его переезда от родителей нисколечко не изменился. Всё тот же идеально стриженый газон, гриль, беседка и небольшая ель около лестницы на веранду. Перед рождеством Уайты всегда наряжали её всеми различными ёлочными игрушками. Практически сразу за забором средних размеров начинался и густел лесок, в котором часто устраивали пробежки соседи и сами Уайты. Но помимо пробежек Вихо Уайт каждый день проводил изнуряющие тренировки для своих детей в глубине этого самого леса, где люди обычно не ходили.       Кинув халат на стул в беседке, Маркку собрался зайти обратно в дом, но остановился, услышав приближающийся шум. Через несколько мгновений он догадался, что это был глухой топот звериных лап. Он усмехнулся и подпёр плечом стену дома, выжидая появления гостя. Топот был всё ближе и ближе, и спустя несколько секунд в один сильный прыжок белый волк перемахнул через высокий забор как раз плюнуть. Неосторожно приземлившись, зверь замер и ощетинился от испуга.       — Ну, здравствуй, Цури, — тут же сказал Маркку. На секунду он испугался, что мог перепутать, но учуяв знакомый запах, он незаметно с облегчением выдохнул.       Волчица радостно взмахнула хвостом и рванула к Маркку в объятия.              Да, абсолютно все на протяжении девяти месяцев беременности Натали были уверены, что родится мальчик. Жрица всегда твердила, что четвёртый ребёнок родится мальчиком, и до самого конца она была уверена в своих словах. И остальные были уверены не меньше, ведь предсказания жрицы никогда не подводили её. Каждый раз она безошибочно угадывала, кто родится у Зазы и даже у членов стаи, которые ждали потомство. Когда стая распалась, Рухи не прекращала практиковать свои обряды. Три раза и всё так же безошибочно она объявляла, какого пола будет ребёнок, каждый раз, когда Натали была беременна. Каково же было удивление Рухи, которая принимала роды у Натали в доме Зазы и Манану, когда она взглянула на окровавленного младенца, не успев ещё даже перерезать пуповину. Её слова повергли в шок всех.       

"Это… девочка?.."

      Никто и не знал, как реагировать. Имя для мальчика уже было подобрано. Будущему ребёнку уже купили одежду и мебель преимущественно синих и зелёных цветов. Заза уже мечтал и воображал себе, как передаст силу своему внуку, как будет наблюдать за тем, как он растёт, как будет вместе со своим сыном будет учить его всему тому, что знает сам. Единственная, кто не была расстроена или удивлена неожиданному факту, была Кэя. Она так обрадовалась, когда узнала, что у неё появилась сестрёнка, а не очередной надоедливый брат, как Маркку. Или же ещё один слишком серьёзный и скучный Айк.       Все привыкли к тому, что ребёнка будут звать Цури настолько сильно, что решили и не менять имя вовсе. Цури росла ужасной непоседой. Она совсем не воспринимала человеческих наказаний, типа: "Марш в угол!" или "Ты наказана, никаких сладостей и телевизора!". Что она с первого раза понимала, так это звериное рычание родителей, когда они не были довольны её поведением. Позволив себе огрызнуться, она тут же получала подзатыльника от отца (как и остальные дети) и успокаивалась.       Рухи постоянно говорила, что девчонка растёт настоящим волчонком. В детском саду на неё ни один раз жаловались как родители других детей, так и воспитатели. Они жаловались, что она рычит на детей, неаккуратна к своим вещам и одежде, постоянно ходит с разбитыми коленками, стёсанными ладошками.       Играя на улице, она совсем не придавала значения тому, что упала и поранилась или испачкалась. Она просто вставала и продолжала играть дальше. И совершенно не понимала, почему другие дети плакали, когда падали и почему воспитатели ругались, когда у неё были грязные руки. Так же воспитатели жаловались, что она дралась с мальчишками, иногда даже девочками. А всё потому, что они приставали с расспросами об её "странных волосах". Дети с интересом разглядывали белые волосы девочки, дёргали за косички и смеялись, что она как будто седая старуха. Иногда даже двум воспитательницам сразу приходилось разнимать дерущихся, потому что Цури до последнего не успокаивалась.       В школе Цури не прекращала свои потасовки с одноклассниками, которые насмехались над её волосами и называли "дикаркой", когда она огрызалась, а иногда и кидалась на учеников. Айк и Маркку были типичными популярными ребятами, которые нравились абсолютно всем в школе. Кэя была отличницей, которая участвовала во всевозможных школьных мероприятиях. А Цури, не смотря на хорошую репутацию детей Уайт, была неким изгоем. Из-за её боевого нрава ученики избегали её, друзей у неё не было совсем. Она более-менее общалась только с одной девочкой, но и та перестала с ней как-либо контактировать из-за одного неприятного инцидента.       Как же Цури радовалась выходным и особенно каникулам. В это время она не сталкивалась с одноклассниками, да и вообще с учениками с её школы. Нахождение в школе среди, пускай и обычных, но жестоких детей ужасно нагнетало её, атмосфера давила и не давала наслаждаться жизнью. Учиться Цури не любила совсем. Но ей приходилось всё учить и постоянно заниматься, чтобы получать хорошие оценки, ведь она не желала расстраивать родителей и получать наказания. Хотя учебный материал давался ей с трудом, и приходилось прикладывать немалые усилия, чтобы хоть что-то запомнить.       Сидя под струёй горячей воды в душе, Цури сильно переживала насчёт сегодняшней погони. Вдруг эти охотники найдут её дом? А если они смогут найти её следы и придут сюда? Что будет, если они узнают, что она и вообще вся её семья — оборотни? Господи, что же будет…       Обычные люди не должны знать об их сущности, так всегда говорил отец. Оборотни вынуждены скрываться от обычных людей, вынуждены сдерживать себя и свои силы, лишь бы никто ничего не узнал. Цури никогда не нравилась такая политика. Она искренне не понимала, почему её семья должна подстраиваться под них, жить по правилам существ слабее, чем оборотни.       Дед говорил, что так будет лучше для всей их семьи, ведь если люди узнают правду, то добром ничего не кончится. Получается, что они должны жить в страхе, что люди могут их испугаться?.. Цури покачала головой и недовольно поджала губы, поднимаясь во весь рост и смывая пену с коротких волос, что едва доставали до плеча.              — Ну наконец-то! — возмутился Вихо, увидев вошедшую в гостиную младшую дочь. — Некоторым тоже нужно в душ, Цури, ты тут не одна живёшь.       Цури виновато улыбнулась, вытирая волосы полотенцем.       — Цури, смотри! — послышался голосок Олави. Племянник подбежал к Цури, протягивая полюбившуюся ему игрушку. — Мне волка подарили!       — Какой здоровский! — сказала Цури, присаживаясь на диван между отцом и сестрой. — Дедушка с бабушкой подарили, да?       — А почему сразу они? — притворно возмутилась Кэя, скрестив руки на груди. Цури на секунду удержала взгляд на кофте сестры. А точнее на эмблеме какой-то малоизвестной команды по баскетболу. Кэя встречалась с одним из членов этой команды и постоянно забирала у него одежду.       — Потому что родная мамочка не хочет избаловать своё дитя, и поэтому она никогда в жизни не будет покупать ему игрушку чаще, чем раз в полгода.       Цури ехидно улыбнулась, а Кэя поджала губы и подняла одну бровь.       — Ты невыносимая, — простодушно сказала Кэя. Цури положила голову на плечо сестре с довольной улыбкой. — Прямо как Марк.       — Я знаю, что ты по нам скучала, — сказала Цури, не убирая головы с плеча Кэи.       — Господи, как же здесь душно! — послышался голос Натали из ванной. Цури и Кэя переглянулись и прыснули, еле сдержав смех. Натали ворвалась как фурия в гостиную с розовым полотенцем на плече. — Ты что, в кипятке моешься всегда? Каждый раз захожу как в парилку! Зеркала запотевают так, что разводы остаются! Мне уже надоело каждые два дня протирать их! А дышать совсем нечем! Так, я что-то смешное разве сказала?       Тут сёстры не выдержали и громко рассмеялись. Вихо сделал вид, что ничего не произошло, и продолжил решать кроссворд, хотя губы его подрагивали в попытке улыбнуться.       — Вот ты, Кэя, в своё время так же делала! Ничего смешного тут нет.       — Ну ма-ам! — вдвоём протянули сёстры.       — Что я пропустил? — прошамкал вошедший в гостиную Маркку, жуя огромный бутерброд.       — Ты же только что поел! — теперь Натали направила свой гнев на младшего сына, подавляя желание надавать всем детям люлей скрученным полотенцем.       — Баб, не ругайся! — воскликнул Олави, подбежав к Натали и обняв её за ногу.       — У меня большой желудок и больше тело. Мне нужно много еды, чтобы утолить голод и запастись энергией, — сказал Маркку.       — Господи, дайте мне сил и терпения… — обречённо выдохнула Натали и отправилась в ванную под хохот дочерей и мужа. Маркку пожал плечами, подхватил Олави на руки и плюхнулся с ним в кресло.       — Да-а, — протянул Вихо, счастливой улыбкой собирая морщины вокруг рта и глаз. — Как в старые-добрые… Будто ничего не изменилось. До сих пор есть ощущение, что Нат сейчас позовёт нас ужинать, а вы все вчетвером вот-вот прибежите с заднего двора, толкаясь и смеясь.       Цури умилённо улыбнулась, а Маркку ностальгически усмехнулся.       — Да, у меня тоже было бы такое ощущение, если бы Айк находился здесь, — пробурчала Кэя, глядя на сына, который сидел под боком у Маркку и играл с игрушечным волком.       — Кэя… — начал Вихо. — Ты же сама сказала, Виви беременна. Вряд ли бы они согласились поехать с нами.       — Точнее, вряд ли бы Айк согласился.       В гостиной воцарилась тишина, и только из телевизора доносилась какая-то детская музыка.       Когда жена Айка забеременела, самого Айка будто подменили. Из серьёзного и расчётливого мужчины, который держит свою жизнь под полным контролем, он превратился в курицу-наседку. Он чуть ли не по пятами ходил за Виви, пылинки с неё сдувал. Он не позволяет ей работать, даже заниматься простыми физическими упражнениями и гулять в одиночку. Когда малыш начал пинаться и Виви ойкала и шипела, Айк суетился и переживал не хуже рожениц. Раньше все умилялись с этого, но в последнее время его поведение было похоже на маразм и раздражало всех вокруг, особенно саму Виви. Когда Айк становился особенно надоедливым, дело доходило до ругани, криков. Виви еле сдерживалась, чтобы не применить когти и клыки. Нелегко жить с беременной волчицей, но ещё сложнее жить с таким оборотнем, как Айк.       — Ой, да ладно, не нуди, Кэя, — протянул Маркку. — Мы все равно ведь семьёй едем к деду. Он будет рад нам, даже если мы не все в сборе.       Кэя нахмурилась, не ответив брату.       Цури поджала ноги под себя, уставившись на пустую бутылку яблочного сока на журнальном столике. Олави любил сок.       Наверняка ведь эти охотники поняли, что с волком, то есть с Цури, что-то не так. Слишком уж смышлёный и пронырливый, подумают. Они же точно захотят выследить её! А что если они пойдут рассказывать другим охотникам? Тогда целая орда этих недоумков придёт… Опасных недоумков. А вдруг пронесёт?       Не нужно было пытаться спугнуть их!       Но ведь они пытались подстрелить оленя. Большой, красивый и сохатый олень. Наверняка они для своей выгоды хотели его убить. Продать его красивые и крупные рога на чёрном рынке или же просто сделать чучело в качестве трофея.       Они точно были браконьерами. А если нет?..       Но как можно позволить погубить такое прекрасное животное? Вот Цури и попыталась помешать им. Она слишком любит животных.       Да нет же, не стоило вообще сегодня в лес уходить! Лучше бы маме по дому помогла или… или… Да хоть что-нибудь, но только не выходить из дома!       — Цури, ты с нами?       — Приём, Земля вызывает Цури!       — А? — Цури опомнилась и взглянула на брата.       — Чем сегодня в лесу занималась, говорю, — сказал Вихо, и Цури повернула на него голову. Её сердце вдруг от чего-то ёкнуло.       — А… Да ничем особенным. Просто пробежалась по лесу. Зайца погоняла…       — Ты не слышала, что поблизости были люди? В лес часто охотники ходят. Как на зверей, так и… — Вихо взглянул на Олави и опомнился. Рано ему знать об этом. — Ну и другие охотники тоже. В общем, никто не мог тебя заметить?       Цури едва заметно, но всё же судорожно вдохнула. Она тут же постаралась восстановить дыхание и сердцебиение, чтобы никто не почувствовал её волнение.       — Да нет, ты чего, — усмехнулась Цури, придав голосу непринуждённости. — Я была в самой гуще леса, там никто не ходит.       — В прошлые несколько раз тебя видели люди.       — Пап…       — Надеюсь в этот раз к нам не придёт Артур с новостями о том, что тебя снова видели.       — О, Боги, пап! — Цури вскочила с дивана. — Меня никто не видел, ясно?       Сердце Цури заколотилось, и она направилась на второй этаж, в свою комнату.       — Что я говорил насчёт твоих психов, Цури?! — Вихо встал с дивана и последовал за младшей дочерью.       Цури поджала плечи и медленно развернулась. Встав на второй ступеньке, она поравнялась ростом с отцом.       — Извини, па, — тихо пробурчала Цури, не смея посмотреть в его глаза. Как же стыдно…       Вихо шумно выдохнул, и уже хотел было что-то сказать. Но он качнул головой и отправился на кухню.       Да, Цури вспыльчивый подросток, Вихо это понимает. Но иногда её поведение выводит из себя.       — Успокойся, милый, — услышала Цури голос мамы. Наверняка она обняла его за пояс со спины. Она всегда так успокаивала его.       Цури зашла в комнату и плюхнулась на кровать, мученически зажмурившись. Её комната была вторым, после леса, местом, где она душой и сердцем отдыхала. Обоев не было, но белые стены не казались незаконченными или пустыми из-за того, что комната была небольшой. Большая кровать заправлена в светлое постельное бельё, у изголовья лежат несколько подушек, а сама кровать стоит около окна. На стенах много полок с кучей книг и фотографий семьи, разных статуэток и цветочных горшков.       Простой бежевый стол был завален учебниками и тетрадками, которые Цури не трогала с начала летних каникул. Мама постоянно ворчала, что у неё на столе свалка. На стене над столом висит пробковая доска с заметками по учёбе ещё со средней школы, несколько фотографий и самые удачные рисунки Цури. Она любила рисовать, но лень и слабая вера в себя не позволяют ей совершенствоваться. Поэтому рисовала она редко.       Перед кроватью стоит высокий и узкий шкаф, а справа от него, ближе к окну, продолговатое зеркало. На нём Цури писала различные заметки, ближайшие события и прочее помадой, украденной когда-то у сестры.       Дверь она не закрыла, а потому слышала приглушённые голоса семьи, которая обсуждала их предстоящую поездку к дедушке Зазе.       Он теперь живёт в лесной чаще, как старый егерь, совершенно один. Не считая верного полупса, Кичи. После того, как Заза переехал из города, его семья стала реже навещать его, ведь не каждый день выходит выбраться в лес. После смерти Манану он решил, что ему больше незачем жить в городе, ведь поселились они по её желанию ближе к людям. Поэтому он переехал в дом одного покойного егеря, который был хорошим приятелем для Зазы. Этот егерь не хотел продавать дом, а потому и отдал перед своей смертью старому волку своё жильё, зная, что дом в хороших руках.       В этот раз Вихо решил свозить свою семью к своему отцу, потому что понимал — скоро придёт время Зазы. Нужно собраться всей семьёй, любой миг для Зазы может стать последним. Заза и сам сказал сыну, что после смерти Манану жизнь для него закончилась, а сейчас он просто ждёт своей очереди. Ведь он выполнил все цели, поставленные в жизни, и выполнил самое главное предназначение.       Волк был передан.              Цури вышла из комнаты спустя пару часов. Она задремала — прогулка в лесу, да ещё с таким стрессом, как сегодня, даёт о себе знать. В ту же секунду Натали вышла из своей спальни, пересекаясь с младшей дочерью.       — Ты что, спала что ли? — удивилась Натали. Она держала в руках большую спортивную сумку с вещами.       — Немного, — Цури зевнула, закрыв рот кулаком. Натали цокнула языком.       — Сколько раз тебе говорить, что кулаком закрывают рот только парни? От братьев переняла привычку и теперь не избавишься… — проворчала Натали и направилась к лестнице, чтобы спуститься вниз и оставить вещи у порога. — Погоди-ка. А ты вещи-то хоть собрала свои? Мы вообще-то скоро выдвигаемся.       — Они собраны ещё со вчерашнего, — коротко ответила Цури и проскакала по лестнице мимо матери.       Перед каким-либо мало-мальски важным событием Натали всегда была немного взвинчена и каждый раз она докапывалась до любой мелочи.       Цури зашла в гостиную со стаканом воды и уселась на пол к Олави.       — Чем занимаешься, Олли?       — Я собираю свои игрушки, — деловито ответил Олави.       — А где мама? — Цури оглядела гостиную, не увидев Кэю.       — Она собирает наши вещи. А мы долго ехать будем? — Олави взглянул зелёными глазками на свою тётю.       — Да, целую ночь. Но ты уснёшь и даже не заметишь, как пролетит время. Утром мы уже будем у дедушки Зазы.       — Ночь — это так долго! — Олави немного насупился из-за несправедливости. Он вдруг вскинулся и полез в свой маленький рюкзачок. — Знаешь, что я сделал Зазе? Я сделаю ему сюрприз!       — Да? И какой же? — Цури перестала крутить в руках стакан и допила из него воду.       Олави достал из рюкзака скрученный трубочкой лист бумаги и развернул его.       — Это наша семья! — Олави ткнул пальцем в середину рисунка. На бумаге нарисованы кривые улыбающиеся человечки, держащиеся за руки. Волосы у них были жёлтые, кроме Виви и Натали. — Это дедушка и бабушка. А тут, посередине, деда Заза. А тут, смотри, ты! А здесь я нарисовал Айка и Виви. Смотри, какая она смешная, с пузиком! А это я и мама. А рядом с тобой вот дядя Марк стоит.       Почему-то Цури и Айка Олави называл по имени, а Маркку именно "дядя Марк".       — А это что? — Цури внимательно рассмотрела рисунок, а затем заметила внизу тёмную непонятную зверушку.       — Не что, а кто! Это Кичи! Он морковку грызёт, видишь? Он всегда ест морковки.       — Мистер Уайт, вы не забываете на время смотреть? — послышался со второго этажа голос Натали. — Ничего, что уже одиннадцать вечера и нам через час выдвигаться?       — Бабушка всегда так громко кричит, — тихо сказал Олави.       — Она просто хочет поскорее поехать к Зазе. А ещё она не хочет, чтобы мы хоть что-то забыли взять, поэтому волнуется и громко разговаривает.       — ВИХО!       — Да Господи… — проворчал Вихо, зайдя в гостиную. — Где эта сумасшедшая женщина?       Олави рассмеялся, прикрыв ладошками рот.       — Она в спальне, пап, — улыбнулась Цури, покачав головой.       — Почему когда мы все собираемся куда-то уезжать, в доме стоит вечный ор и гам? — задала Кэя риторический вопрос, столкнувшись с отцом в дверном проёме. Вихо запыхтел, обошёл дочь и направился на второй этаж. Кэя подняла брови и поджала губы. Она всегда так делала.       — Чё мама опять орёт? — спросил Маркку, зашедший в гостиную, со спортивной сумкой наперевес.       — Сам ведь знаешь, — ответила Цури, пожав плечом. Маркку согласно кивнул, поджав губы, и скинул на пол сумку с плеча.       — Что ты таскаешь вечно эту сумку? Оставил бы у двери и не трогал. Вечно с этим баулом за спиной, — покачала головой Кэя и плюхнулась на диван, закидывая ногу на ногу.       — А ты что вечно мной недовольна? Моя сумка, что хочу, то и делаю.       — Марк, тебе двадцать шесть лет, придумал бы что-нибудь пооригинальнее уже.       — Кэя, дорогая моя сестрёнка, тебе уже двадцать три года, что ты вечно лезешь ко мне?       — Почему вы всегда спорите? — спросила Цури, но не получила никакого ответа, потому что в гостиную зашёл немного недовольный Вихо, сразу привлекая к себе внимание.       — Мы не едем сегодня никуда, — слёту выдал он. Его дети сразу же загудели. — Тишина!       В комнате стало тихо, и Вихо продолжил.       — Только что звонил Айк, — Натали тоже подошла и прислонилась плечом к дверному косяку, глядя на затылок мужа. — Он сказал, что они с Виви передумали и поедут с нами. Но не сейчас. Они собираются завтра рано утром заехать к нам. Поэтому едем завтра все вместе, подъём в половину шестого утра. А сейчас все марш на боковую, чтобы хоть немного выспаться.       "Ничего не могло пойти по плану…", — подумала про себя Цури, предвкушая что-то нехорошее.              Цури лежала в постели и уже час просто смотрела на небо через окно. Она никак не могла уснуть, всё время ворочалась или просто садилась на кровати, оперевшись локтями в подоконник и смотрела на улицу. Гадкое чувство внутри не давало ей уснуть.       Родители тоже ещё не спали, Цури слышала, что они о чем-то болтают в гостиной. Иногда она слышала голос брата, значит, он тоже не спит и сидит с ними. А вот Кэе повезло, она уже давно спит со своим сыном в своей комнате, через стенку от комнаты Цури. Комнаты братьев располагались на первом этаже, между ними была кладовка. А на втором этаже — спальни Кэи, Цури и родителей. Одна ванная комната была в самом конце коридора на втором этаже, рядом с кабинетом Вихо. А вторая была на первом этаже между спальнями Маркку и Айка. Для большой семьи этот дом подходил идеально.       Теперь же, спальни старших детей были гостевыми комнатами, когда они приезжали к родителям на праздники, в другое время они пустовали. Натали с грустной ностальгией убиралась в их комнатах. Её счастью не было предела, когда приезжали старшие дети, и они всей семьёй проводили время вместе.       Вид из окна в спальне Цури выходил на лес, в который она постоянно уходила. А потому и не увидела, что к их дому подъехал нежданный гость.       Она только услышала тяжёлые шаги отца к входной двери, а спустя секунду то, как он открывает замки и дверь.       Цури вскочила с постели и на цыпочках подошла к своей двери, прислонившись к ней ухом.       — Артур! — услышала она удивлённый голос отца. — Не ждал тебя в такое позднее время.       Сердце Цури ушло в пятки. Артур Нельсон. Охотник.       Не просто охотник на обычных животных, а охотник, как он любит говорить, на "нечисть". Он частенько ловил Цури в лесу в волчьем обличье и приводил домой за шкирку, со словами: "её чуть не заметили обычные охотники!". И каждый раз Вихо благодарил его и уверял, что это последний раз. И каждый раз Цури получала жёсткое наказание, и всё равно она убегала в лес.       — Нахождение здесь — последнее, чего я бы хотел в такое "позднее время", Уайт, — сказал он.       — Тогда почему ты здесь?       Цури очень осторожно приоткрыла дверь, чтобы было лучше слышно.       — Не догадываешься? Местные охотники сегодня в баре обсуждали, что чуть не поймали чистейше-белого волка, но он ускользнул прямо из-под носа. И всё бы ничего, но… Они сказали, что волк был довольно большим. И чересчур проворным и умным. Они сказали, что он заставил их собак отступить и прижаться к земле, просто посмотрев на них.       — Что ж… Звери эволюционируют, Артур.       — Это не был обычный волк, Вихо, не вешай мне лапшу на уши. Обычно твоих старших детей нет поблизости, ведь все съехали, но сегодня две их машины припаркованы у твоего дома. У меня, как минимум, три подозреваемых, не считая тебя. Угадай, в пользу кого я готов сделать ставку?       Цури закрыла лицо ладонью. Ей конец.       — Артур, послушай, моя дочь не делает это специально…       — Знаешь, четвёртый раз попадаться людям на глаза — это уже не совпадение. Ты ведь понимаешь, что если обычные охотники и люди узнают о существовании оборотней, то мне вас уже никак не прикрыть?       — Да.       — Тогда какого хера, это происходит в четвёртый раз?       — Это был последний раз, уверяю тебя. Такого больше…       — Такого больше не повторится, да? Слишком часто я слышу от тебя эту фразу. Займись воспитанием своих щенков, Уайт. Если охотники узнают о вас, я вам уже ничем не помогу. Доброй ночи.       Послышалось захлопывание двери и защёлкивание замков. На первом этаже ещё долго была тишина. А может для Цури просто время от волнения замедлилось.       — Ну что? Пойдёшь с Цури говорить? — послышался, наконец, голос Маркку.       — Сейчас в этом нет нужды, — ответил Вихо. — Она и так всё слышала.       Цури резко захлопнула дверь от испуга и прыгнула к себе в кровать, укутываясь в одеяло.       Чёрт. Чёрт. Чёрт…