Darkness Captivity

Земля сырая и промерзлая после ливня. Земля, что пахнет не так, как в моем королевстве. Земля будто кладбищенская, в ней утопают колени, если присесть на пару минут. Хоть находить — а точнее, знать — участки для ночлега совсем не моя обязанность, это весьма удручает. Идти по болотистой неровной местности гораздо сложнее, и даже спустя каких-то пять часов мышцы на ногах начинают ныть. Основному войску ступать по протоптанной земле гораздо легче, но я иду впереди всех, и прокладывать путь нужно мне, Кассии, Лексу и Джейкобу. Джейкобу, которому, между прочим, можно легко превратиться в птицу и долететь до лайбаунского королевства за несколько часов, но он упрямится, не желая отделяться ото всей армии. Зона Мутантов позади. С момента нашего отправления прошло больше двух недель, но, по словам Лекса, мы еще только на половине пути. По дороге справляться с мутантами в разы сложнее. Если в замке мы просто разделяли их, не давая нарываться на конфликты, то сейчас это не вариант. За каждый день происходит несколько стычек, и переносить их не хватает нервов. В первую неделю, было все более чем нормально, но потом мутанты не только третьего, но и первого городов стали совсем терять контроль, чуть ли не набрасываться даже на меня в моменты полной потери понимания, что они делают. И даже Кассия не могла усмирить их, хоть и привыкла к подобным выходкам. И вот, тройку дней назад бесконечные конфликты вылились в то, во что должны были. Прямо посреди ночи между мутантами первого и второго города произошла стычка — такая, что Илан бы устыдился, если бы застал это. Когда я выбежал из лагеря, крови было столько, что первая мысль — враги. На нас напали. Разнять и успокоить мутантов заняло несколько часов — благо, у нас были вороны Джейкоба, которые помогли справиться с этим хаосом. И если у меня хватило сил и терпения отпустить нарушителей, то Лекс не выдержал. В ту ночь им было убито двадцать три мутанта. Больше подобных разногласий и ссор не возникало. Таким образом, передо мной появляется еще одна трудность. Настоящая проблема, о существовании которой я не подозревал. Чтобы победить, мне нужно не только сохранить жизни воинов во время боя. Мне нужно следить за этим всегда. Каждую минуту. Иначе наше объединение падет. Сотрется к чертям, и никто не узнает о нас. Все будет зря. Смерти мамы, Эвелин, Джейми будут зря. Мутанты второго города разжигают костры, остальные — расставляют палатки для ночлега. Подношу ладони к пламени скорее инстинктивно. Скорее по привычке, из-за необходимости греться по дороге в последний город. Скорее по наитию, ведь сейчас совсем не холодно — в лайбаунском королевстве климат суше и теплее, чем у нас. Но земля там тоже не такая благоприятная, а из-за жары порой возникает дефицит продуктов, и голодающих становится еще больше. Лекс рассказывал, как чуть не погиб в свои тринадцать, потому что воровать было не у кого. Потому что ему практически не дали шанс не загнуться на пустых улицах из-за голода и знойной жары. Его жизнь — обыкновенная удача. Череда событий, вот и все. Пока Лекс вырисовывает что-то на карте, опускаюсь рядом с ним. Хотя выглядит сосредоточенным и невозмутимым, я вижу, как замечает меня. Как ведет плечом, на долю секунды останавливает карандаш. Пододвигаю ему еду, к которой он даже не прикоснулся, но он хмыкает и отмахивается. Все без единого слова. Даже без малейшего взора в мою сторону. Заглядываю в карту через его плечо, но Лекс тут же складывает ее пополам и, усмехнувшись, поворачивается ко мне. — Мог бы просто спросить, что я делаю, — замечает, забирает еду, наконец обращая взгляд на меня. — Ты молчал. — Ты тоже. — Ладно, — улыбаюсь, чуть привстаю на одном колене, чтобы быть с ним одного роста. — Что ты делаешь? — На карте моего королевства есть только одна десятая важных мест. Я просто подписывал все остальное. Пристально смотрю на сложенную в его руках карту и прищуриваюсь. — Я буквально пятнадцать минут назад видел ее у Кассии. — Ты весьма наблюдателен, — хмыкает Лекс. — Это другая. Думаешь, я бы на всеобщей карте стал подписывать все нужные мне места? Понятно, что лайбаунское королевство не моя собственность, но пока мутантам необязательно знать все. И необязательно знать, на что я обращаю внимание. Поднимаюсь с похолодевшей к вечеру земли, выпрямляюсь, откидывая волосы на спину. Тяну Лекса за плечо, и он, недовольно скинув мою руку, встает на ноги рядом. — Что? — Склоняет голову, теперь смотря в упор. Теперь глаза в глаза, как любит. Теперь мне хочется сжаться больше, чем встать на цыпочки, а держать спину ровно становится нереально, хотя манеры с детства вбиты мне в голову. — Желаете посмотреть, Ваше Величество? Киваю, чуть задерживая взгляд на карте. Заранее подозреваю, что Лекс если и станет показывать мне записи, то не здесь. Он всегда против прилюдных разговоров. Предсказуемо тянет меня за запястье в еще пустующий лагерь — все, кроме нас, собрались за кострами, чтобы перекусить. Ловлю взгляд пары мутантов второго города, когда спокойно проходим мимо них, и невольно задумываюсь: как они видят меня? Лекса? Так же, как мы видели друг друга в первый раз? Лекс пытается создать впечатление безжалостного, сумасшедшего воина, но что насчет меня? Вряд ли после смерти Эвелин я всесилен в их глазах — но и вряд ли они считают меня слабым или, тем более, благородным. Пристально смотрю на Лекса, вспоминаю взгляды мутантов и с ошеломлением осознаю, насколько мы похожи в их понимании. Насколько сходятся наши действия, обращенные к народу. Насколько важны каждые моменты, когда мы остаемся наедине, а они видят это. Они замечают, сколько времени мы проводим вдвоем. Они все это замечают. — Кайл? Собственное имя даже оглушает немного. Возвращает в реальность. В реальность, в которой Лекс уже разворачивает карту и задумчиво глядит на меня, пока стою, упираясь руками в бедра. — Все нормально, — киваю, сажусь на колени, чтобы смотреть на карту, неловко покачиваюсь, задевая Лекса плечом. С его обозначениями карта становится более «оживленной», и, оказывается, построек и важных мест в лайбаунском королевстве ничуть не меньше, чем в моем. Лекс зачеркнул некоторые места то ли из-за того, что посчитал их бесполезными, то ли из-за того, что через сотни лет, пока мутанты не были на родине, многое уже разрушилось и изменилось. Всматриваюсь и вижу, что место рядом с королевским замком обведено несколько раз. Не подписано, хотя кажется довольно большим. — Что это? — Указываю, и Лекс неосторожно убирает мою руку с карты. Шиплю, когда перехватывает перебинтованную больную ладонь слишком сильно, и он, вздрогнув, аккуратно, будто извиняясь, проводит по ней пальцами и отпускает. — Архив, — отвечает Лекс. — Он был открыт уже после изгнания мутантов, потому они не отметили его. Я не раз бывал в нем, оттуда и узнал исторические подробности. Но, признаюсь, Кайл, делать там через пару месяцев особо было нечего. Для тебя кажется роскошью, что король всегда старался казаться правдивым с нами, выставляя подобные рукописи на всеобщее обозрение, но это все — лишь иллюзия искренности. В библиотеке последнего города я узнал, что в архиве есть потайной ход, где хранятся различные дневники мутантов… До того, как они стали мутантами. В первую очередь, дневники прибрежного города, потому что их первых настигла опасность. Если остальные жители могли «подготовиться», то для тех это было неожиданностью. — А хоть несколько из тех, кто мог «подготовиться», спаслись? — Не знаю точно, но ходили слухи, что некоторые жители, на города которых подействовала черная энергия, прятались в подполы и спасались таким образом. Не у всех хватало времени, потому что магия двигалась слишком быстро, но, может, какой-то десяток лайбаунсцев выжил так. А вот у прибрежного города не было и шанса — они в тот момент находились на центральной площади. Опускаю взгляд. Пусть я уже мысленно отрекся от звания принца, все еще испытываю стыд за то, что когда-то совершили предки. Это было подло — нанести удар, когда никто не ждал. Когда никто не готовился к отражению атаки. Так же подло, как мутанты поступили с нами, убив Эвелин. — А Майк? Где был Майк Картер? Лекс грустно усмехается. — В прибрежном городе. Почему-то считаю долгом аккуратно положить руку на его плечо и чуть прижаться. Не для того, чтобы попытаться успокоить его, совсем нет. Для того, чтобы в очередной раз показать, что, если белые маги навредили Майку, с Лексом не произойдет того же. Это не правило. Не закономерность. Я не наврежу ему. — Ты что-то знаешь про него? — спрашиваю, свободной рукой лениво водя по карте. — Да, родители рассказывали совсем немного, — кивает Лекс. — Он превратился в мутанта, когда ему было шестнадцать. Или семнадцать, не помню точно. А еще, вроде, силой мысли он мог передвигать предметы. — А ты силой мысли можешь… мог подчинять других. — Да, так получилось, что в нашей семье вся магия связано с этим. Мой отец силой мысли мог заставлять магов молчать или, наоборот, рассказывать всю правду. — Наверное, это удобно, — усмехаюсь. Вновь обращаюсь к карте. — Ты так хорошо знаешь свое королевство. — А ты свое? — У меня на то весомые основания. — У меня тоже, — говорит Лекс, и я удивленно смотрю на него. Не из-за смысла сказанных слов — его голос непривычно хрипит так, что я еле разбираю его обычно спокойную речь. — Я должен… должен знать, где… где… воровать. — Лекс? Договаривает абсолютно невнятно, отстраняется от меня, и я слышу, как сбивается его дыхание. Садится на колени, опираясь на локти. Хватаю за плечо, когда его начинает трясти, разворачиваю к себе, но его бегающие зрачки еле фокусируются на мне. Отталкивает так сильно, что заваливаюсь назад, содрогается в кашле. С ужасом смотрю на его ладони. На ладони, куда закашлялся, согнувшись на полу. На ладони, кровь на которых не красная — бордовая, почти черная. — Кайл… — Дико смотрит то на меня, то на свои руки, безумно трет их о брюки, и мне требуется несколько долгих секунд, чтобы прийти в себя и схватить его за запястья. — Успокойся… Тише, Лекс. — Осторожно помогаю ему подняться, но он снова закашливается кровью. У него подгибаются колени, и я перебрасываю руку Лекса через плечо, чтобы удержать. Не может перестать кашлять и дрожать, и когда я уже хочу выйти с ним из лагеря на улицу, падает на колени, отпихивая меня локтем. Его рвет все той же бордовой кровью. Скорчивается, еле дышит, пока опускаюсь рядом, поглаживаю по волосам и спине. Поглаживаю, а у самого рука дрожит, бешеный ритм сердца доводит до легкого головокружения. — Что это?.. — судорожно хватает меня за запястье. Совсем не контролирует себя, сжимает мои руки до хруста и ощутимой боли. Должно быть, оставляя синяки. — Не знаю… Как… как проклятие какое-то. Лекс бешено смотрит на меня, а потом, будто очнувшись ото сна, отпускает запястья. Только на одной — левой — руке. На второй не позволяю сам. Вторую чуть приподнимаю и переплетаю с ним пальцы. Не успевает оттолкнуть — закашливается вновь, пачкая кровью мне одежду. Чуть морщусь, сжимая его ладонь, но не отстраняюсь и не дергаюсь. Аккуратно подношу свободную руку к его губам и рукавом стираю с них кровь. Стираю, сам не зная зачем — он захлебывается кашлем снова. Пытаюсь выпустить магию и как-то помочь ему, но что-то — что-то более мощное — блокирует поток моей энергии, обжигает пальцы. Вздрагиваю, на ладонях будто образуется пепел. Такое я чувствовал лишь раз… Такое я чувствовал… О нет. Нет. — Дыши. — За подбородок поднимаю его лицо, заставляю смотреть на себя. Его фиолетовые глаза потемнели — толком не распознать настоящий цвет. Меня будто ломает внутри от осознания, что ему больно, а я никак не могу помочь. Никак. — Лекс, что-то похожее я чувствовал по пути в последний город… Прямо перед последним городом… Помнишь, помнишь ту гору трупов? Изуродованных трупов?.. Я сказал, что их резал кто-то один. Я сказал, что это не красный и не белый маг… Не мутант… Ты не поверил мне, но я чувствую это снова. Я вижу, как расширяются зрачки Лекса. Вижу, как понимание обрушивается на него. И меня начинает трясти почти так же. — Значит, я превращусь в тот красивенький труп? — говорит с издевкой и насмешкой. Хотя мне совсем не смешно. Хотя в его словах нет ничего смешного. — Мы должны позвать на помощь. Может, мутанты последнего города что-то знают. Не уверен, что те тридцать выживших смогут нам помочь, но Лексу я этого не говорю. Поднимаю его, переношу на себя почти весь вес. И когда мы выходим из лагеря, я понимаю, что это было зря. Очень зря. Из легких будто выбивают воздух, и я покачиваюсь на пятках, чтобы не упасть. Чувствую, как Лекс вздрагивает рядом, и мы понимаем друг друга, хотя не говорим ни слова. Мы понимаем, что Лексу не помогут. Потому что помощь нужна еще половине войска. Вокруг хаос и плач. Мутанты второго города так и сидят у костра, обнимают друг друга, и несколько — может, двадцать или больше — содрогаются в кашле и плаче. «Больно, больно!» — слышится со всех сторон. Народ Кассии и Джейкоба пытается справляться и действовать вместе, закрывая заболевших в одном отсеке лагеря. Только их становится все больше и больше. Из мутантов последнего города заразилось только четверо, и остальные пытаются понять, что происходит. Поэтому приближаемся к ним — они, по крайней мере, знакомы с заклинаниями. Подхожу к Диане, девушке, которая была в подполье во время пожара вместе со мной, Иланом и Эвелин. — Что происходит?! — приходится кричать, чтобы она услышала меня. Диана испуганно смотрит на буквально повисшего на мне Лекса. — Нам кажется, что это черная магия. Только не та, которую мы использовали. Не заклинания. — Что?! — восклицает Лекс. — Вы думаете, на нас напали?! Диана, видимо, еще больше испугавшись его, часто кивает. Рычу, пытаюсь выйти из толпы. Лекса снова рвет кровью, и кто-то рядом — кажется, из второго города — начинает кричать. Дьявол! Веду Лекса дальше от костров и от остальных, выпускаю магию, пытаясь почувствовать чье-то присутствие. Присутствие врага. Лекс, должно быть, ощущая, как сильно я трачу свою энергию, дергает меня за плечо, и я чуть сокращаю ее поток. — Кайл! Замечаю Кассию и Боба и останавливаюсь. Они быстро подходят к нам, и, кажется, на них пока не подействовала магия. — Идем внутрь лагеря, — говорит Боб. — Мы собираем переговоры. — Какие, к черту, переговоры?! Вы давно не жрали свои гребаные глаза и не видите, что, дьявол, творится?! — кричит Лекс, рвется вперед, но я крепко сжимаю его плечо, не давая отстраниться. — Нужно решить, как обороняться, — поясняет Кассия. — Это проигрышный вариант, — признаю. — Да у нас полвойска нет! А остальные паникуют. Мы даже не знаем, с кем имеем дело, Кассия! У нас нет ни шанса! Лекс свешивается и закашливается кровью. Сжимаю челюсти, ловя взгляды Боба и Кассии, прижимаю Лекса к себе, быстро вытираю кровь с его лица. — Он болен? — Боб хочет отойти, но я вижу, как Кассия наступает ему на ногу. Сдерживает от трусливого побега. — Его нужно… — Да. — Кассия кивает и перехватывает Лекса за запястье, но он вырывает руку. — Его нужно отвести к остальным заразившимся. — Нет! — Буквально отпихиваю их, не заботясь о боли в раненой руке. — Он никуда не пойдет. — Но все… — Это вы придумали закрывать больных в какой-то каморке! Заразятся все, Кассия! Мутанты последнего города убеждены, что это черная энергия. Ты помнишь, как она действовала несколько сотен лет назад?! Ты помнишь, что у красных магов не было выбора?! — Подожди… — Кассия ужасается, делает пару шагов назад. — Так ты думаешь, на нас напали… Напали… черные маги? — Это невозможно! — качает головой Лекс. — Черных магов изгнали несколько тысяч лет назад, еще до Кровавой войны! Они все умерли в лесах… — Откуда ты знаешь, Лекс? — спрашиваю и вижу, как его теория дает раскол. Как его взгляд становится неживым. — Умерли или обосновались здесь? Я почти уверен, это один из них совершил то убийство, которое… Внезапно мир вокруг покачивается. Грудь пронзает вспышкой боли, и уже Лекс удерживает меня от падения, а не я его. Тошнота подходит к горлу, будто сворачиваясь в ком, и я закашливаюсь, содрогаясь всем телом. Из глаз текут слезы от боли, и я чуть ли не вою, когда тело начинает трясти так, что буквально парализует. Смотрю вниз и даже не удивляюсь, замечая на земле собственную почерневшую кровь. Даже не удивляюсь, будучи уверенным, что это произойдет со всеми. Если мы не сделаем что-нибудь, просто умрем за несколько минут. Захлебываясь собственной кровью. Боб закашливается почти сразу после меня, падает в лужу крови, а я судорожно держусь за Лекса, чувствуя, как силы покидают тело. Даже магия не помогает, заглушается чужой. Тело горит, хотя руки холодные, как ледышки. Мокрые волосы прилипают ко лбу, зубы стучат, и я невольно прикусываю язык до крови. — Выпустите больных! — кричу. — Соберите всех здесь! Выстроитесь, быстро!! Пока народ Джейкоба начинает исполнять мой приказ, организованно выстраивая войско за мной, Лекс наклоняется, шепчет в самое ухо: — Что ты собираешься делать? Закашливается, и мне приходится подождать, прежде чем ответить. Оглядываюсь — здоровых почти не осталось. Всего треть войска и Кассия. — Сдаваться, — отвечаю. — Черные маги могут всегда убить нас, но, возможно, им интересно, как выглядит другой народ. Тем более, рабы нужны всем. — Из принца в раба, Кайл Вилсон? — хмыкает Лекс, а после закашливается вновь. — Рабом быть лучше, чем трупом, разве нет? Труп уже не сможет сбежать. По моему приказу все войско отбрасывает оружие, мне приходится снять ножны и бросить рядом. В глазах половины я нахожу неодобрение, но, должно быть, каждый осознает, что у нас нет выбора. Либо сдаться, либо умереть. В этот раз мы проиграли. «Мы сдаемся», — кричат измученные болезнью воины сзади меня, и вдруг замечаю впереди черный дым и силуэты. Много силуэтов. Очень много. Наверное, столько же, сколько нас. Падаю на колени, меня рвет, и Лекс не удерживает меня. Остальные мутанты, посчитав, что это знак, опускаются за мной, и, когда я хочу подняться и показать, что они ошиблись, ноги и руки будто прирастают к земле. Лекс вместе со всеми садится рядом, чуть протягивает руку, и я переплетаю наши пальцы, ногтями вцепляясь в его ладонь. Закрываю глаза, не замечая, как по губам стекает кровь, и впервые радуюсь, что Эвелин, Илан и Джейми мертвы. Что их здесь нет. Что они этого не видит. Что им в какой-то мере… повезло.