Пофигистики

Если вас случайно занесёт в Воронеж, обязательно погуляйте по Кольцовскому скверу. Вполне вероятно, что вам повезёт, и вы застанете фонтан работающим, а также сможете показать язык бюсту поэта, в честь коего сей зелёный островок, оказавшийся заключенным меж дорог и зданий, получил своё наименование. Надеюсь, последние мои слова не задели за живое никого из поклонников лирики Кольцова. На всякий случай, прошу меня простить. Алексей Васильевич, бесспорно, блестящий стихотворец, однако зубрить плоды его трудов в шестом классе было сущим мучением! Впрочем, что-то мы слегка отвлеклись. Думаю, читатель уже понял, что автор пытался подражать Гоголю, но за неимением опыта, не сумел достойным образом от лирического отступления перейти к основному действу… Сте́фану, работающему экскурсоводом в краеведческом музее, по роду своей деятельности доводилось бывать в разных краях, однако Кольцовский он по не известным даже самому себе причинам любил больше самых красивых и ухоженных парков «Лондóна и Парижа». Часы показывали шесть утра. Голубое небо обещало ясный погожий день. И вроде бы всё складывалось хорошо, сквер не успели заполонить люди, можно было посидеть в тишине, поразмышлять о жизни, о смерти, о рюмке водки на столе, но Стефану казалось, что у него слишком неподходящее настроение для подобного времяпрепровождения. Рутина, рутина, рутина и ещё раз рутина! Она губит величайшие умы. В расстроенных чувствах Стефан захлопнул «Физиолог» и, поднявшись со скамейки, отправился бродить среди деревьев. Нет, подумать только, ему всего тридцать пять, а он чувствует себя хуже Карла Великого из «Песни о Роланде». А Карлу в тексте, на минуточку, было двести лет! Проклятый кризис среднего возраста… Ох, хоть бы что-нибудь произошло! Завернув туда, где была тень, Стефан остановился и, нарисовав в голове дверь, с силой пнул её. В ту же секунду в воздухе возник проход, ведущий в «Бар задолбавшихся». — Давно пора было, — фыркнул мужчина и исчез вместе с порталом.

***

Вчерашние приключения с призраками даром не прошли. Растрёпанная сильнее, чем обычно Света с трудом разлепила веки. Взяв в руки телефон и заглянув в календарь, она печально вздохнула, так как внезапно осознала, что уже конец июля, а ничего хорошего за всё это время не случилось. — Вот отстой, — выбравшись из-под одеяла, проворчала девушка, после чего встряла в забавные тапочки с символикой Бэтмена и медленно двинулась на кухню. Пожелав уже проснувшемуся Давиду доброго утра, она заварила себе крепкий кофе, сделала ровно один глоток из кружки и тут же подавилась обжигающе горячим напитком от внезапного озарения. — Чувак! Я вспомнила! — Что именно? — спокойно поинтересовался молодой человек и, погладив удобно устроившуюся в его светлых волосах крысу, целиком запихнул в рот бутерброд с колбасой. — Мы это! Того самое… Не отвезли ту странную хрень травяную, что у нас какой-то ноунейм по интернету заказывал! — Попадос, — опустив на стол чашку с чаем, хмуро констатировал Давид и принялся усиленно стряхивать крошки со штанов. — А он ведь нам залог на карточку перевёл. Пять кусков забашлял. Нехорошо, нехорошо… Чёрт! Сраный риелтор! Запорол нам все планы. Так, я звонить клиенту. Буду извиняться и обещать скидку в десять процентов за косяк с доставкой. Хотя, учитывая то, что мы проморозили его сутки, стоит уступить все двадцать. — Пятнадцать, — высыпав в кофе от нервов полсахарницы, строго сказала Света, — не больше. А то получается, что мы зря в Белогорье самолётом, поездом, автомобилем ездили за этими корешками и листиками волшебными. — Поц, не кипишуй! Ты своими флюидами мне все мысли щас распугаешь. А я тут текст оправданий как бы пытаюсь придумать, поскольку на этот раз бредни про астральные помехи и чёрные дыры не проканают. — Да как тут не кипишевать, как не кипишевать?! Десять тысяч прям из-под носа уплывает! Если хочешь знать, колени у меня до сих пор болят! — возмущалась Света, из кружки которой сахар уже сыпался на пол. — Ой, не ссы в компот, там повар ноги моет. Ща всё разрулю. Допивай бурду свою скорее и иди умываться. Нас ждут великие дела!

***

После пожара Дворец культуры имени Кирова был брошен на произвол судьбы. Время медленно сжирало его, отламывало куски, выбивало стёкла, рисовало трещины на стенах и фундаменте. Жизнь здания, жизнь символа Левобережного района, медленно угасала. Но кое-чего у всеми забытого и покинутого Дворца культуры отнять было нельзя. Почти сломленный годами гигант по-прежнему оставался прекрасным ориентиром для людей с топографическим кретинизмом. — Блин, потеряемся мы здесь, — опасливо озираясь по сторонам, произнёс Давид, который совершенно не ориентировался в этой части города. — Стой смирно и жди готового! — рассердилась Света, чувствующая себя полной дурой. Она никак не могла избавиться от странного ощущения того, что ведёт себя, словно неопытный наркоторговец. — Нам же ясно дали понять, что нужно явиться к ДК, передать эту зелёную дрянь специальному человеку, забрать деньги и свалить в туман! Я… О нет. Только этого не хватало. — Чё такое? — не понял Давид. Готовая распсиховаться Света указала на маленькую девочку, направляющуюся в их сторону. — Послушай, мы люди не местные, — опережая события, обратился парень к остановившемуся перед ним ребёнку, — так что найти нужную улицу тебе не поможем, честно. Хочешь — верь, хочешь — нет, но я уже свою маму готов позвать, лишь бы выбраться отсюда. — Вы курьер? — холодно спросила девочка. — Допустим, — скрестив руки на груди, сказала Света. Наклонившись, по всей видимости, к «специальному человеку», она недоверчиво прошептала: — А что? — Рад встрече, — и девочка, пожав ладонь совсем растерявшейся Светы, достала из рюкзака с медвежонком пухлый белый конверт. — Пересчитайте. Убедившись в том, что деньги есть и они даже похожи на настоящие, Давид вручил ребёнку пакет с зельем, после чего спросил: — Дотащишь домой хоть? А то мы проводить можем. Ты дорогу, главное, покажи. — Я сама! — воскликнула девочка и, прижав банку с зелёной жижей к себе, убежала. Сердце в груди Светы пропустило удар. — Это что сейчас было? — Ты о чём? — Г-глаза. Они… нечеловеческие? — То есть? — озадаченно уставился на сестру Давид. — Думаешь, одержимость? Если версия такая, я согласен. Больно самостоятельный киндер. — Я… я не знаю, что это. У неё на секунду радужка полностью почернела. И лицо… будто другим сделалось. Мужским, что ли? — Может, тебе показалось? — положил руку на плечо Светы брат. — Мы спали часов пять от силы. — Да не показалось мне! — Не ори на меня! — Сам не ори! Выпустив пар, семейный подряд устроился под одной из колон потерявшего лоск архитектурного памятника недавнего прошлого и тяжело задумался. — Балин, я не хочу озвучивать эту мысль вслух, потому что ты мне втащишь, но всё же… Давай к Киселю в гости наведаемся. — Ты с ума сошёл? — вскочила на ноги Света. — А чё? У тебя есть другие варианты? Что, думаешь, воспользуешься интернетом, как Винчестеры, и всё? Все ответы найдены, дело раскрыто, убийца — дворецкий, браво, мисс Марпл! — Заткнись… — зло прошипела Света. Она, наверное, устроила бы потасовку, но сил на выяснение отношений уже не осталось. Послал же бог родственничка! Такое вслух ляпнуть и не постесняться! Честное пионерское, пусть Киров будет свидетелем, если бы у Светы был выбор, продать душу дьяволу или попросить помощи у Киселя, она, не задумываясь, бросилась бы в объятия ада, потому что оттуда, как показывает опыт братьев Винчестверов, выбраться можно. А вот из кабалы Киселя выпутаться до сих пор никому не удавалось. Этому выпендрёжнику только дай волю, всю жизнь будет припоминать должок и гонять задарма поручения выполнять. К слову, подобный расклад — это ещё не худший вариант. Совсем плохо станет, если Кисель вдруг снизойдёт до тебя с олимпа и вознамерится сделать из твоей никчёмной особы ученика. Тогда пиши пропало. Будет вставлять ума до второго пришествия Шивы на китайскую Пасху. Опустившись на землю, Света устало спросила: — Ну и что ты предлагаешь? Мы в прошлый раз еле-еле от этого зануды отмазались. И вообще, если я сейчас скажу, что ошиблась, ты успокоишься? — Не-е-ет! Теперь это дело принципа! Неважно, права ты или нет. — Так. Теперь я не поняла юмора. В смысле? — В смысле ты книжку, которую я позаимствовал у вчерашнего клиента, из сумки не выкладывала. — Нет, а что? — Я хотел её крысёнышу скормить, так как, вангую, именно он её и покусал, когда оголодал, однако теперь у меня на этот карманный талмуд немного иные планы. — По-прежнему не улавливаю нить твоей мысли. — Элементарно, Дапстепсон. Если мы завалимся с подарком, получится, что с нас взятки гладки. — Подарок пустяковый. — Пф, ну так и дело тоже! Не тупи, гражданин Прибалтики, это наш шанс наколоть Киселя! Когда ещё такая возможность подвернётся? Пойми, Поц, легендой среди охотников станет не тот, кто больше остальных выпотрошит тварей. Нет, вовсе нет! Легендой среди охотников станет тот, кто сумеет облапошить Киселя. — Тебе б роли тренеров в спортивных драмах играть. — Не ломайся, Бейонсе! Врубай свой нафигатор, мы выдвигаемся. Я точно помню, что этот тип живёт где-то здесь поблизости. — Хрен тебе, я домой. — Ну это мы ещё посмотрим, — закатав рукава, сказал Давид и одарил сестру недоброй улыбкой…

***

Давид определённо не так представлял себе пристанище Киселя. Серьёзно, многоэтажный дом не первой свежести с лифтами, способными по своей ущербности конкурировать с питерскими? Что за несоответствие выстроенному образу? Серьёзно, этот напыщенный индюк, возомнивший себя новым мессией, судя по размеру своего эго, должен был скрываться ото всего мира в ходячем замке Хала. Ну в усадьбе графини Ольденбургской, в крайнем случае! — Щекотка была запрещённым приёмом, — разбив тишину, обиженно проворчала Света и надула губы. — Отвали, Поц! Я думаю. — Раньше надо было, теперь уже всё, звони. — Куда?! Эта дверь в тамбур ведёт. Тут звонков, как в коммуналке нашей прабабушки. Ещё и половина подписей стёрлась… К тому же лично я вообще не помню, как его зовут! — Не смотри на меня! Ты его как Киселём назвал, так все и забыли, что у него имя когда-то было. — Поц, давай, шевели извилинами. Он нам представлялся. Что-то между Степаном и Стенфордом. Ну или типа того. — Сте́фан, — вдруг осенило Свету. — Точно, Стефан! Внезапно двери тамбура с грохотом распахнулись. Из густой темноты вынырнула пара скользких лиловых щупалец и утащила не ожидавших столь радушного приёма охотников во мрак. Какое-то время Света и Давид, словно Алиса из сказки Льюиса Кэрролла, падали в неизвестность. Полёт длился недолго. Через мгновение многострадальная парочка с возмущёнными воплями и ругательствами, адресованными в сторону матери Киселя, приземлилась в мягкие красные кресла. — Вот дерьмо! — мёртвой хваткой вцепившись в подлокотники, выпалил Давид и, окинув взглядом тропический сад с павлинами и скульптурами древнегреческих богов, про себя отметил, что замок Хала, да и сам Хал, нервно курят в сторонке; с таким великолепием им не тягаться. — Впервые за долгое время я соглашусь с тобой. Более точного определения и не придумаешь. Молодец, солнышко, пять баллов, — похвалила брата пытающаяся отдышаться Света. — Чёртовы колдуны… В который раз убеждаюсь, что связываться с ними себе дороже! — Следите за языком, сударыня, — выплыл из-за памятника Аполлону Стефан, облачённый в чёрный костюм. Поправив седую прядь, заметно выделяющуюся на фоне каштановых волос, он поклоном головы поприветствовал гостей и, изящно облокотившись о пальму, приготовился слушать. — И долго ты там прятался, чтобы так эффектно появиться? — ухмыльнулась Света. Не дождавшись ответа, она задала новый вопрос: — Кстати, тебе не жарко? Ты б оделся попроще, что ли. А то так и тепловой удар недолго схлопотать. — Тронут вашей заботой, однако вы не находите, что пора бы уже перейти к сути дела? Соревноваться в том, чей сарказм сарказмистее, мы можем целую вечность. Но какой в том прок? Скорее выкладывайте, что у вас стряслось, и мы разойдёмся добрыми друзьями. Я вернусь к спасению мира, а вы продолжите заниматься своими плебейскими делами, — сказал Стефан и небрежным движением руки поправил шёлковый платок в нагрудном кармане пиджака. — Плебейскими делами, значит… — Лицо Светы порозовело, а пульс настолько участился, что заглушил все мысли. Сорвавшись с места, она подлетела к Стефану и, вцепившись ногтями в воротник его рубашки, гневно прошипела: — А ну-ка повтори, жопа чародейская. Мы что-то не расслышали. — Вы, охотники, варвары, — даже не стараясь вырваться, спокойно изрёк мужчина. — Полагаетесь исключительно на инстинкты и грубую физическую силу. Зачем вчера надо было издеваться над тем призраком, прежде чем добить его? — Затем, что он заслужил, — отпустив чародея, фыркнула девушка. — И ещё. Я знаю, ты у нас большой любитель поугрожать стиранием памяти недостойным твоего величия смертным. — Есть грешок, — наиграно печальным голосом ответил Стефан. — Так вот, я настоятельно тебе не рекомендовала бы списывать со счетов мою волшебную биту, которая при следующей встрече станет спонсором твоей амнезии. — Поц, угомонись, — попросил развалившийся в кресле Давид и лениво зевнул, а затем совершенно спокойно добавил: — Знаешь, Кисель, ты как был напыщенным индюком, так и остался им. Видимо, нарциссизм не лечится. Ты имеешь полное право считать нас мясниками, однако мы, по сравнению с тобой, мелкие сошки. Спроси любого человека в Воронеже, в той или иной степени завязанного в нашем скромном бизнесе, кто главный говнюк в области, и в любом ответе, кроме матов, ты услышишь своё имя. А знаешь, почему? — Почему же? — стараясь сохранять самообладание, как-то излишне вежливо поинтересовался Стефан и улыбнулся так, что у Светы подогнулись колени. — Не поверишь, но когда ты нарисовался в городе, количество неприятностей у всех резко возросло. И я сейчас не только о нас, об охотниках. Речь реально идёт обо ВСЕХ. Дерьмо мистического толка буквально захлестнуло улицы. Из крупных происшествий можно вспомнить стычку на еврейском кладбище, массовые галлюцинации в Козлином парке, возобновление жертвоприношений в «Зелёном театре». И это я только из последнего вспомнил. Сейчас, конечно, потише стало, однако про спокойную жизнь мы, благодаря тебе любимому, и думать забыли. Если считаешь меня балаболом, сгоняй к Денчику. Он тебе всё распечатает. И статистику, и сводки. Там корреляция просто очевидна. — Ух! Какие умные слова в ход пошли, — не переставая улыбаться, изрёк Стефан. — Я впечатлён, однако, да будет вам известно, я борюсь с чудовищами, которые способны с лёгкостью к чертям разнести всю вселенную. Мне до мелкого зла дела нет, потому что я слегка занят. И если вы не понимаете, что ради сохранения дерева порой необходимо жертвовать ветками, то, увы, наш разговор окончен. — Хорошо тебе, Кисель, — улыбнулся в ответ Давид. — Живёшь и думаешь, что ты главный. Видит бог, я пытался… Поц, собирайся. Нам ещё надо поделиться с общественностью свежими новостями. Хочу слово в слово передать всё, что мы услышали. — Да, пожалуй, — согласилась Света, уловившая мысль брата. — Нужно поторопиться. А то память у тебя короткая, ещё приврёшь чего-нибудь. — Одарив презрительным взором Стефана, она горько усмехнулась и добавила: — Посмотрим, как ты будешь справляться с монстрами планетарного масштаба, когда все охотники забьют здоровенный болт на «мелкое зло» и твоих старых знакомых, мечтающих выпотрошить тебя больше, чем я, мудила. — Зови свои ручные тентакли, Кисель, мы отчаливаем, — поправив ворот мастерки, сказал Давид. Стефан молчал и отчего-то не торопился выдворять нежданных гостей за пределы своей нескромной обители. Щёлкнув пальцами, он переместился вместе с охотниками на кухню. — Чаю? — предложил Стефан и, опустившись на стул, закинул ногу на ногу. —Хотите из Индии, хотите с Нибиру. У меня большая коллекция.

***

Один-ноль в пользу команды «мясников». Света ликовала. В последний раз такое злорадство одолевало её, когда она ухитрилась обыграть своего бывшего в «Cuphead». Нет, Додя, конечно, был неотёсанный олухом и гопником, однако порою в нём, как Халк в Брюсе Бэннере, брал верх мудрый старец. В такие минуты в брате просыпался недюжинный интеллект, который вкупе с врождённым красноречием творил чудеса. — Значит, у нас на повестке дня монстр в теле прелестного дитя? — на всякий случай переспросил Стефан. — Именно, кэп, — закатил глаза Давид, которому заварили любимую «Лисму» с палочкой корицы. Оценив пафосное облачение колдуна, он решил, что его спортачи — лучшая одежда в галактике. Костюмы — отстой. В них драться неудобно. — А что за зелье он у вас купил? — Без понятия, — созналась Света и посмотрела на часы чародея. Интересно, сколько они стоят? Недёшево, скорее всего. Мда, мир полон парадоксов. Стефан вот такой богатый! Но при этом жлоб законченный. Чем он их поит? Это точно не «Лисма»… Вкус «Лисмы» Света бы узнала. А это не чай, а пакость смертная. Неужели он каждый день такое пьёт и даже не морщиться? — Мы предпочитаем в такие тонкости не вникать. Нет, если нас пытаются развести на яд, мы шлём куда подальше умника, потому что за убийство нынче многовато дают. — Хм… Ну, а ингредиенты вы хотя бы помните? — Такое хрен забудешь. У меня кожа в поджаристую корочку превратилась, пока я всё собрал. Клевер, осот, иван-чай, цикорий, синеголовник этот сраный, букашник… — Мы решили, наварить побольше, чтобы в случае чего, не ездить опять за тридевять земель, — дополнила рассказ брата Света. — Кажется, ваш клиент хочет избавиться от ликантропии. — Сделав такой вывод, Стефан сцепил руки в замок и, положив на них подбородок, о чём-то задумался. — Вот только проблема в том, что самолечение опасно. Ваш клиент точно не оборотень, — резко поднявшись на ноги, изрёк мужчина. — Наш клиент — хрен пойми что! Вот в чём настоящая проблема заключается... А ещё он не наш клиент, если честно. — Резонно, резонно… — глядя сквозь Свету, произнёс Стефан. — Ещё чаю?