Quantum

Общество часто прощает преступника. Но не мечтателя. Оскар Уайльд

⭕ - Господин... Гэвин чертыхнулся от прикосновения губ к затылку, скользящего, аккуратного. Из-за него он чуть по бильярдному столу не разъехался, настолько захотелось оказаться от целующего подальше. Рид знал прекрасно, кто его так беззастенчиво лапает. Один из местных андроидов, которых прикупил босс - одинаково лощёных брюнетов в обтягивающих джинсах и водолазках чёрного цвета. Джинсы с водолазками, конечно, быстро отбрасывались в сторону, когда андроиды оказывались на сцене. А Гэвин каждый раз отворачивался от эротичного танца, все силы кидая на то, чтобы ни один мускул не дрогнул на побледневшем лице. Босс увидит - не поздоровится. - Слушай. Уставший от постоянных приставаний, он выпрямляется и оставляет кий лежать прямо на бильярдном столе. Разворачиваясь к парню, хватает его за волосы, как нашкодившего кота - тот послушно запрокидывает голову, словно чувствует в луковицах настоящую, человеческую боль, и из-за ворота его водолазки выглядывает наружу острый кадык. - Повторяю в сто первый раз: в отличие от босса, я не пидор. И, если ты передашь ему эти слова, клянусь, я тебе голову откручу и засуну туда, где никогда не светит солнце. Ты понял? Алый язычок андроида быстрым движением проходится по нижней губе с внутренней стороны, поблёскивая в полумраке. С приоткрытым ртом, задранной головой, он смотрит томно из-под опущенных век - так, как положено типичному стриптизёру. Будто сейчас обтанцует тебя насмерть, сам ему все сбережения отдашь, как цыганке с даром убеждения у метро. И тебе понравится, добавки ещё попросишь. - Понял. Но я был о Вас лучшего мнения, господин. - от этого слова, которое андроидам в программу вписал босс, Гэвина нервно дёргает, - Думал, Вы умнее. - В смысле? Ты разве думать умеешь, шлюшка? - Все, кроме Вас, уже воспользовались своим правом на приватный танец. И босс знает об этом, а Вы знаете, что для него это оскорбление. - Ах ты ж... Он прав, приватный танец был подарком босса. Щедрым, с царского плеча, так сказать. И парни (назвать их друзьями язык бы не повернулся, хоть и укладывали подонков баиньки вместе, бок о бок, уже лет десять) действительно отстрелялись уже давно. Даже во вкус вошли - теперь время от времени крутились у сцены, подсовывая андроидам хрустящие купюры в трусы. Блять, да босс из Квантума сделал какой-то гей-клуб, развёл здесь пидорасню, и никто не смел ему слово в ответ сказать. Хотя бы потому, что над сценой, как гирлянда, уже висели ссохшиеся причандалы одного особенно несогласного. Все давно привыкли к этому извращению, а Гэвин был не готов, Гэвин... Да у него просто не было времени на это дерьмо. Он вообще с некоторых пор дел с андроидами старался не иметь, потому что себе дороже. Но он всё-таки выпускает мягкие пряди из своих пальцев и соглашается пойти за парнем. Использует для этого простой кивок, потому что если рот раскроет, то разорётся отчаянным благим матом. И его пытаются взять за руку, но Рид вырывает пальцы, сжимает зубы до ходящих под кожей желваков. Эта ночь уже вытрепала ему все нервы. Заказанный китаец упорно не хотел умирать, мотоцикл сломался за пару миль до Квантума, пришлось добираться пешком, прихрамывая на одну ногу... Если в этой ночи было что-то хорошее, так это то, что скоро она обещала закончиться. (Если верить часам, которые в приватной комнате висели над диванчиком из велюра). 04:15 - квадратные цифры в узком пространстве мягко горели голубым цветом. Голубым, прямо как босс, чтоб его ебли черти. Как только дверь за спиной закрывается, Рида посещает гениальная мысль. Кряхтя, он стягивает с себя пыльную кожанку и бросает на диванчик. Сам плюхается следом и произносит: - Так, сообщаю, твой перфоманс я смотреть не собираюсь, можешь не стараться. Сядь и не отсвечивай. Когда выйдем отсюда, сделаем вид, что ты оттанцевал, а я кончил, и все довольны. Под взглядом андроида, любопытным, как у ребёнка, который впервые увидел Санту, Рид достаёт из кармана джинсов мобильный. Даже успевает провести пальцем по экрану и ткнуть в значок браузера. Определённых намерений нет, но хоть погоду посмотрит. Когда там эта ебливая жара закончится? - Здесь камеры, госп... - Х в а т и т называть меня господином. - в ушах аж зазвенело от этого обращения, от чувства задетого самолюбия, полоснувшего огнём по груди. Какого хрена он сам не вспомнил о камерах? Нервничает? Похоже, что так. Докатились, Гэвин. Конечная. Нужно было играть по правилам, принятым в Квантуме, точнее, по одному-единственному: "босс есть бог". Отказываться от его подарков - рыть себе яму, это знал каждый. Придётся честно посмотреть выступление, от начала и до конца. Гэвин глубоко дышит, чтобы успокоиться. Убеждает себя, что переживёт эту ночь, просто расфокусирует взгляд, и даже не увидит ничего, кроме размытого пятна цвета кожи. Про то, что он не гей, Гэвин не соврал. Скорее би, или пан, или ещё-какой-нибудь-там-суал, но отношения со своим полом у него были. И шарахался от танцора он не потому, что презирал подобное. Просто андроиды - зло. Настоящее такое, с подливой. От них не знаешь, чего ожидать, да и не хотел Гэвин от них ожидать ничего, просто хотел, чтобы все они разом вышли из строя. Но подонок напротив него из строя выходить не спешил. Озорно блестя глазами, не отводя взгляда, он прошёл к панели на стене и кончиком пальца коснулся одной из кнопок - из колонок под потолком полилась тягучая, медленная мелодия. - Вам нравится? - Нет. Палец, зависший над кнопкой, нажал на неё ещё раз, песня сменилась другой. - А эта? Гэвин фыркает: - Не-а. С очередным нажатием андроид приподнимает бровь. - А... - Мне похуй. Железке, конечно, стоит отдать должное - выражение лица остаётся таким же мягким, в серых глазах не появляется ни раздражения, ни презрения. В них на самом деле ничего нет, кроме обжигающей похоти. Рид ничего с собой поделать не может, нервно ёрзает на сидении, уже жалея, что так рано расстался с курткой. В нужной позе она могла бы прикрыть стояк, который появится совсем скоро. - У тебя хоть имя то есть? Или шлюхе его иметь не положено? Андроид, уже вернувшийся на исходную, замирает перед Гэвином, на расстоянии двух шагов. Держится расслабленно, опустив плечи и слегка склонив голову, а Гэвин, с прищуром осматривая фигуру, обтянутую чёрной тканью, вдруг думает, что не хочет, чтобы тот раздевался. Пластмассовому слишком идёт эта водолазка. - Ричи. Произнесённое андроидом имя, как спусковой крючок, запускает движение его же бёдер. Движение Гэвина Рида в преисподнюю, по спирали. Первое, что он видит - длинные пальцы перебирают мелкие складочки джинсовой ткани в районе паха, голова вальяжно запрокидывается, открывая обзору шею... И каждое движение так удивительно сочетается с музыкой, которую в итоге Ричи подобрал сам, что Гэвин нервно сглатывает слюну. Андроид танцует медленно, скованно, как школьница на дискотеке, но Рид чувствует в движениях выверенность. Знает - это призвано раздразнить. Заставить его желать большего. И, чёрт, он желает. Но никак это не комментирует, только смотрит на прикрытые веки Ричи с дрожащими ресницами, на его руку, поднявшуюся к краю водолазки. Кажется, минуту назад Гэвин не хотел, чтобы её снимали... Но, впившись взглядом в полоску голой кожи, возникшую под сжатыми пальцами, сразу же передумал. Машина комкала ткань, задирая выше, оголяя выпирающую над джинсами тазовую кость, гладкий живот. Кожа светилась искусственными блёстками, мерцая в голубом свете лампы. Зацепившись взглядом за аккуратные кубики пресса, Гэвин сглотнул ещё раз. - Если Вам не нравится "господин", - танцор лениво приоткрыл один глаз, - то как мне к Вам обращаться? "Мистер Изврат" подойдёт, думает Рид, но называет своё имя севшим голосом с хрипотцой. Андроид сразу же повторяет: - Гэвин. - и переходит на шёпот, бессовестно смакует имя на языке, - Гэвин... ⭕ Это было две с лишним недели назад. Тогда, всего за один сеанс приватного танца, Рид успел проклясть CyberLife, босса и весь Квантум, родную мать... Ладно, так низко он не пал. Хотя был близок к этому, особенно когда Ричи, уже освободившийся от одежды, заявил, что его трогать нельзя, а вот он как раз трогать может, и в наглую, в одних трусах, уселся Гэвину на колени. Призывно он тёрся членом о пряжку ремня, упирался ладонями в грудь и сверкал глазами - шалость удалась, твою мать. Со временем Гэвин понял, что выделяло Ричи среди андроидов Квантума. Как раз та самая наглость, превосходство, скользящее во взгляде и голосе - у других машин подобного не было. "Ох, парень, ты допрыгаешься" - с этой мыслью Гэвин наблюдал за тем, как андроид заигрывает с одним из личных охранников босса. Конечно, местным танцорам было положено себя так вести. Это было прописано в их коде - если не танцуешь, обязан ходить по залу и выискивать жертву, приглашать к сцене или в вип-комнату. Но мало кто делал это так небрежно и нагло, как Ричи. Гэвин не мог объяснить, но он чувствовал - когда люди видят этого андроида, им хочется жёстко выебать его над пропастью, чтобы потом в неё же и скинуть. Причём желательно, чтобы на дне пропасти Ричи ждали голодные аллигаторы. Или острые железные пики. - ...конечно, китайца. А ты чего так удивляешься? Ты вообще в курсе, в мире их сколько? Полтора миллиарда. Вот и заказывают их чаще, или так кажется. Ричи был на сцене, прижимался спиной к шесту, обтянутый чёрными кожаными ремнями. Бельё в тон, на лице макияж - даже от барной стойки видны дымчатые тени, выделяющие глаза. Он жмурится, упираясь затылком в шест, и погружает в рот пальцы. Бёдрами подаётся вперёд, будто входит в невидимое, висящее в пространстве тело. Насаживает на себя прямо на глазах у ошалевших убийц и воров. - Эй. По тонкому льду ходишь, Гэв. Я всё понимаю, конечно... Встряхнув головой, Рид повернулся к другу. Единственному, кого мог назвать этим словом в пределах Квантума. Хэнк раньше, как и он сам, ездил на перестрелки, валил любого, на кого указывали пальцем, но два года назад решил, что с него хватит, и надо бы уйти на покой, перебраться в одну из тёплых стран... Чего босс ему сделать не дал, конечно, и назначил своим казначеем. Когда не нужно было деньги подсчитывать, заниматься переводами и счетами, Хэнк уединялся с Ридом за барной стойкой. По старой дружбе. - Что ты там понимаешь? - хмуро Гэвин опрокинул в себя бурбон, блестящий золотом на дне стакана. Ничего кроме него и красного вина с абсентом, от которых Гэвина одинаково тошнило, в здешнем баре не подавали. Потому что так босс приказал, конечно. - Понимаю, что этот парень горяч, даже очень. Только ты кончай на него так смотреть, это не к добру. - Ой, да иди нахер. - отмахнувшись, жестом Гэвин попросил бармена подлить напитка, - На него все так смотрят. - Нет, не так. Поджав губы, Гэвин поворачивается к другу, и на его лице появляется выражение "поведай правду мне, старый хрыч". - Ну и как я смотрю на него? Давай, мне интересно. Хэнк раздражённо, немного отчаянно качает головой - седые волосы бы рассыпались по красному от алкоголя лицу, если бы не отросли за пол года без парикмахера и не были убраны в хвост: - Да как будто... - жестикулируя, он пытается сформулировать мысль, - Как будто ты его за ручку возьмёшь и увезёшь в закат на байке своём, вот как. Не знаю, что-то появляется в твоём лице такое... Гэвин, переводя взгляд на рюмку перед Хэнком, мрачнеет: - Ты что, физиогномик великий, а я об этом не знал? Колись. - Ха, нет. Просто опыт. Уже опустошив свою последнюю дозу бурбона, Хэнк с пьяной улыбкой смотрит на Гэвина - тепло, по-отечески. На самом деле Рида от этого взгляда каждый раз выворачивает - дружба дружбой, а в сыночки он не записывался. Часто хотелось попросить Хэнка оставить свои комплексы внутри потрёпанной жизнью головушки, но Гэвин кусал себя за язык и молчал. Лучше лишний раз стерпит, чем потеряет единственного друга и собутыльника. - Ладно, бывай. - его хлопают по плечу, прежде чем оставить в гордом одиночестве с мыслями об андроиде. Мысли эти сами появляются, снова, и заставляют повернуться к сцене в поисках Ричи. У шеста его уже нет, взгляд лихорадочно ищет знакомую фигуру в зале... И находит. Андроид, огибая пошатывающегося Хэнка, движется прямо к Гэвину. Конечно, куда ему ещё идти... Задерживая дыхание, Рид отворачивается. Сначала сжимает стакан, но, не зная, куда деть руку, отстраняет её и кладёт на колено. Свихнуться можно, прошло две недели игры в гляделки, а он до сих пор нервничает, как подросток, и всё внутри при взгляде на Ричи сжимается. Ладно, не только внутри, снаружи тоже. - Гэвин, - скоро мурлыкающий голос раздаётся над самым ухом, - не желаете посмотреть представление? - Прикури мне, тогда подумаю. Внутренний голос орёт матом в знак протеста, но Гэвин стойко делает вид, что со своим длинным языком согласен. Он вскидывает голову, с вызовом смотрит в подведённые глаза. Странно, макияж совсем не портит холодных и в чём-то строгих черт лица парня. Хотя, казалось бы, должен. От андроида Гэвин ждёт сопротивления, на худой конец вопроса, но получает совсем другое. С улыбкой на приоткрытых губах он подступает к Риду, глядя сверху вниз, и забирается пальцами в нагрудный карман кожаной куртки. Сигарет там нет, конечно, так что Гэвин указывает взглядом вниз; в ответ Рич прикрывает глаза, мягкая улыбка становится шире. Лёгкое покачивание головы как бы говорит "ну вы и шалун, мистер Рид", но рука послушно опускается к джинсам. - Ваше дыхание, Гэвин... - Что не так с моим дыханием? Они пересекаются взглядами, а пальцы андроида вместо того, чтобы забраться в карман, осторожно оглаживают бедро с внутренней стороны, в опасной близости к члену. - Оно говорит о многом. Мимолётное прикосновение уже исчезло. Ричи нашёл карман, обхватил и с силой потянул пачку. Будь всё по-старому, Гэвин не выдержал бы такого контакта, сорвался с места. За последние недели многое произошло; прошлое не забылось, но Ричи его потеснил. Заслонил собой так же, как теперь заслонял разноцветные клубные лампы. Его пальцы поднялись к лицу Гэвина, тот в готовности открыл рот. Обхватывая сигарету губами, Рид задел ими и подушечки пальцев Рича, как ни странно, мягкие и горячие. Всё-таки он являлся отменной имитацией человека. Щелчок зажигалки, отблеск огонька в глазах андроида, как на поверхности зеркала. Гэвин с наслаждением затянулся, не отрываясь от этих глаз. Смысла скрывать своё влечение не было, раз уж Рич о нём знал. Чёртов обольститель со способностями к анализу. - Теперь Вы посмотрите на мой танец? Да Гэвин и так смотрел каждый раз, просто издалека. На самом деле даже готов был платить за вход в Квантум, лишь бы торчать где-то неподалёку от Ричи, поедать взглядом блестящее в софитах тело. Но знать ему об этом было необязательно. Гэвин забирает у андроида зажигалку, с ухмылкой играючи подбрасывает на ладони. - Пойдём, красавчик. ⭕ То, как танцует Рич - отдельная песня. И основной лейтмотив в ней это стоны, которые в реальности толпа сдерживает изо всех сил. Он движется всегда по-разному, показывая, что может стать тем, кто нужен именно тебе. Поэтому, глядя на танец, чувствуешь - это представление для тебя. Больше никого, кроме вас двоих, в баре нет. И так думает каждый первый. Так получается, что то, что людей бесит в нём, одновременно и привлекает. Это его наглость, сила, которую не получится описать, если ты не знаток тонкостей языка со степенью бакалавра в психиатрии. Сила ощущается в Ричарде, даже когда он опускается на колени, прогибается кошкой в позе подчинения. Ты просто смотришь на него, улавливаешь брошенный через плечо взгляд цвета арктических льдов и понимаешь: он сильнее тебя. Тут речь не о физическом превосходстве, просто он лучше, чем ты, понимает людей, хоть и является роботом. Смешно, да? Нет. Ни капельки не смешно. Глядя на ленивую и словно случайную улыбку, ты думаешь, что Ричи мог бы заставить тебя сделать для него что угодно. И, скорее всего, ты прав. Гэвин часто думал об этом, и размышления каждый раз приводили в Квантум, к подмосткам, с которых на него смотрели манящим взглядом. Сунув руки в карманы, Гэвин задавался простым вопросом: видит ли ещё кто-то настолько же чётко, как он, отличие Ричи от других стриптизёров? Конечно, он надеялся, что нет. Потому что оставался шанс (небольшой, прямо скажем, хотя он был) на то, что Гэвин сам всё придумал, и считал андроида особенным только в силу своих... "Чувств. К андроиду-стриптизёру, Гэвин. Тебе в завязку пора". ...чувств, с которыми он понятия не имел, что делать.