Quantum

Неудача — она как будто бы летает вокруг, ну и в конце концов, она должна на кого-нибудь опуститься. Стивен Кинг

День шёл за днём; Рид с трудом дождался спада поедающей город жары - уже готов был выбить "отпуск" и галопом поскакать в сторону Канады, но Детройт вдруг заволокло тяжёлыми чёрными тучами. К ночи дождь пролился на улицы и развеял скверные запахи пыли, помоев и грязи. Мимо крадущейся по мокрому асфальту машины проплывали жилые дома, свет в которых уже давно был погашен, пустые подворотни и магазины с голографическими вывесками "закрыто". Их с Хэнком, за неимением лучших кандидатур, отправили на переговоры (которые, как мы знаем, всегда могут закончиться плохо, поэтому от Квантума отъехало сразу две машины - вторая плелась сзади, на почтительном расстоянии). Ехать предстояло далеко за город, а Хэнк, жалуясь на головную боль, отказался включать радио, так что Гэвин от скуки весь извертелся на пассажирском сидении, глядя на бьющие по стеклу капли. В который раз он порывался достать из кармана пачку и закурить. Упрямство друга его бесило. - Э, нет, только не в моей машине, я же просил! - Блять, да ладно тебе, Ганс Кристиан. Сколько ей лет? Больше, чем мне, в два раза? - Покупать новую из-за твоей вони не собираюсь! Хэнк вёл аккуратно, будто только что получил права. Виной тому позднее время и сбитый график - глаза у него слипались, волосы, как обычно, были убраны в неаккуратный хвост с множеством петухов. Вообще, всем своим видом он показывал, что окружающим лучше всего исчезнуть, ради их собственной безопасности. Но сидящий рядом Гэвин был из тех, кто в состоянии казначея находил особую прелесть. - Ты вообще зрение когда в последний раз проверял? Мимо по своим делам промчалась полицейская машина. Сдув с лица выбившуюся седую прядь, Хэнк недоверчиво покосился на Рида: - В ноябре. А к чему вопрос? - Да так, думаю, как скоро мы куда-нибудь впишемся. - Гэвин улыбнулся не без издёвки, - Лучше бы ты пьяным на дело ехал, чем сонный, честное слово. В ответ Хэнк рявкнул: - У меня проблемы с этим, бессонница, ясно? Ты бунт то не начинай, хуже будет. - Ладно, ладно. За чертой города, сворачивая на обочину, Хэнк буркнул: "надо отлить". Конечно, Гэвин пошутил про недержание, за что был послан всем известным жестом - крепкий средний палец Андерсона чуть глаз не выколол, а Гэвин всё равно смеялся, как заведённый. Отношения их были странными. Идеальными. Иногда они грязно шутили, могли послать друг друга в пешее путешествие на другой конец света. Но ещё они могли, сидя у барной стойки в Квантуме, делиться тем, что над душой нависло тревожной тучей. И Гэвин терпел отцовские взгляды, а Хэнк терпел то, как его пытаются вывести из себя. Кажется, все были всем довольны. В конечном счёте. Там же, на обочине, Гэвин жадно выкурил сигарету, тренируясь пускать кольца. Получалось плохо - дождь настойчиво прибивал дым к земле. Метрах в пятидесяти, дальше по обочине, смотрели в темноту тусклые фары сопровождающего автомобиля. Оставшийся путь был проделан молча, Рид даже задремал, прислонившись к стеклу, чем вызвал ещё большую злость у Хэнка. Вести свою машину кому-то другому он позволить не мог, хотя спать хотел страшно, и всё, что ему оставалось, это с сожалением сжимать губы. - Приехали, - в какой-то момент Гэвина толкнули в плечо, вырывая из сна, - подъём, красавица. - Брось, какая я красавица нахер? - Спящая. Потягиваясь, Гэвин широко зевнул. Он ненавидел так отключаться в машине - каждый раз потом чувствовал себя помятым, как будто организм пару раз через пресс прогнали. Приходить в себя пришлось быстро - в ритуал вошли и хлопки по щекам, и быстрая глазная гимнастика. - Кончай хернёй маяться. Ждут уже, - пальцем Хэнк указал в лобовое стекло, и Гэвин, в последний раз крепко моргнув, сощурился. Через дорогу, на клочке стоянки, не занятом машинами, стояла пара андроидов. Словно не заметив подъехавшего авто, они тревожно оглядывались по сторонам, и что-то в них заставляло поёжиться - возможно, одинаковые лица, и одинаковые тёмно-синие комбинезоны. - Ну просто близнецы, - вздохнул Гэвин. - Нервные какие-то... Девианты? "Сейчас узнаем", подумал Рид, но ничего не сказал. Он первым вышел из машины, чтобы лишний десяток секунд постоять у капота, втягивая носом прохладный воздух. После скрипа и хлопка, с которым закрылась водительская дверца, Хэнк оказался рядом. - Не нравятся они мне. И Рид снова ничего не ответил. Потому что, ну кому вообще могут нравиться андроиды? "Это ты сейчас хорошо пошутил" - с комплиментом самому себе он направился через дорогу; Хэнк уверенно пошёл рядом. Поясницу приятно грел пистолет - не в буквальном смысле, конечно, но с ним как минимум было спокойнее. - Господа, - Гэвин, разводя руками, остановился, не дойдя до андроидов пары метров, - добрый вечер. Оба перестали озираться и синхронно повернулись на голос. "Чёртовы банки", так их окрестил Рид, когда понял, что здороваться с ним не собираются. Не моргая, андроиды смотрели в лица прибывших. Если бы не жёлтое мерцание диодов, Гэвин подумал бы, что жестяные вышли из строя. Пауза заставила Хэнка побеспокоиться - он бросил на Гэвина быстрый вопросительный взгляд. - Они у вас? - подрагивающий голос принадлежал андроиду, стоявшему чуть ближе, перед вторым. "Ну наконец-то, блять". - Образец. Гэвин хотел сделать шаг вперёд, но был остановлен Хэнком, вскинувшим перед его грудью крепкую руку: - Что по цене? Конечно, этого вопроса можно было от него ожидать. Всё-таки казначей. Босс отправлял Андерсона на переговоры, как своего представителя, с конкретной целью - заключить договор. Негласный, конечно, и неофициальный, потому что ни о каком официозе речи идти не могло. С их товаром они не могли заявиться к нотариусу и, мило улыбаясь, попросить составить опись. Их бы скрутили быстрее, чем Гэвин успел выкрикнуть "абракадабра". Андроиды послушно озвучивали суммы, которые Хэнк уже слышал от босса. Сам Хэнк кивал, задавал уточняющие вопросы - количество, дата, процент за срочность? Все эти свистопляски вокруг цифр заставляли Рида нервничать - всё ещё удерживаемый рукой друга, он окидывал взглядом стоянку. Пытался углядеть хоть что-нибудь подозрительное. Когда его отпустили, Гэвин неспеша направился к выступившему вперёд андроиду, на ходу доставая из куртки бумажный свёрток. Железный протянул руку; когда товар лёг в его ладонь, и Гэвин разжал пальцы, раздался выстрел. Его повалило на землю, и руку пронзило страшной режущей болью - показалось даже, что её оторвало, и Гэвин больше не сможет ей ничего никому передать. Звуки потухли; изгибаясь и утыкаясь лицом в асфальт, Рид слышал обрывки фраз: "...полиция!", "...с поднятыми руками!". Когда он подтянулся к ближайшей машине, андроидов рядом не было, и никто с поднятыми руками к копам выходить не спешил, судя по визгу шин второй квантумской машины. - ...в рот! Сука, как знал! - Хэнк ругался грязно, с отчаянием, выглядывая из укрытия. Гэвин последовал его примеру и достал из-за спины пистолет. Спрятавшись за шиной возле капота, бегло выглянул, чтобы сделать несколько беспорядочных выстрелов. - Гэвин! Ты как там? - Да жив я, где эти... - "бляди" или "твари", хотел он договорить, но над головами просвистел перекрестный огонь, - Вовремя. Твари были не такими уж тварями; именно они позволили отступить, под градом сыплющегося на спины стекла пробежать к машине Андерсона. Полицейских в засаду было отправлено слишком много; босса стоило не просто благодарить, а боготворить и вылизывать ноги за то, что отправил с Хэнком и Гэвином "группу поддержки". Пушечное мясо, которое прекрасно знало, чем является. Знало о своей задаче - защитить переговорщиков, дать сбежать, подставив самих себя под удар. - Дерьмо, - повторял Андерсон, когда машина уже на полной скорости неслась по шоссе, - вот дерьмо, блять! Гэвин, прижимающий к руке куртку, был с оратором согласен полностью. С тихим стоном он откинул голову назад: - Товар у них. Мои отпечатки... - Надейся, что парни там всех уложат. - Что если нет? - Просто об этом не думай... - Если нет, то... - Тогда твои пальцы в костёр засунем! Да твою мать, Гэвин! Не зуди! - машина подпрыгнула на кочке, и Хэнк чуть не взвыл от отчаяния, - И так тошно! - Сссука. Гэвин шипел ругательства всю дорогу до города. Заняла она в этот раз чудовищно малое количество времени - Хэнк вжимал педаль газа так, как будто за машиной гналось торнадо. На заднем стекле красовалось несколько дыр от неточных выстрелов, через них свистел воздух, а осыпавшиеся осколки на каждом повороте дребезжали, вызывая у Гэвина новый приступ тошноты. Мысли об отпечатках удерживали сознание на плаву, не давали ускользнуть от реальности. Так было до поры до времени - когда мимо мелькнула светящаяся вывеска "Детройт", Хэнку позвонили. Положив трубку, он успокаивающе похлопал Рида по локтю: "справились, добро изъяли, слышь? Не переживай". Напряжение спало, отчего Гэвин чуть не отключился; он с облегчением уронил голову на стекло и слипающимися веками принялся смотреть на знакомые с детства дома. До того, чтобы жизнь проносилась перед глазами, конечно, было ещё далеко. Но Гэвин чувствовал слабость, и как мысли путаются в голове. - Эй, Рид. Ты со мной? - ...да. - Я позвонил боссу, он едет. Он позаботится... - Да всё в порядке. Веди, не гунди. - Ты смотри мне, - пробурчал Хэнк, - не хочу отчитываться за труп. Гэвин улыбался; он знал, конечно, знал, что Хэнк беспокоится. Они за столько лет дружбы, совместных заданий и попоек действительно стали кем-то вроде отца и сына, пускай даже сам Гэвин не хотел это признавать. - Босс будет минут через десять. Справишься? - у Квантума автомобиль резко затормозил. Гэвин всмотрелся в погасшую вывеску. - Само собой. - Всё, тогда я спать. Пошло всё нахуй. Это был потрясающий вердикт прошедшей ночи. Гэвину показалось, что весить он стал во много раз меньше. Идти было сложно, но только от того, что тело норовило взлететь в воздух, как воздушный шарик, и умчаться к Господу, чтобы задать сакраментальный вопрос, мучающий всех живых существ на Земле. Нет, не "в чём смысл жизни?", и даже не "когда я разбогатею?". А куда более искренний, "какого хуя?". Приходилось держаться за стену, потом за дверь. Рид посмеивался - он находил забавным такое состояние из-за потери крови. Дверь перед ним открыл "дежурный" андроид - совсем юная на вид блондинка. Пустой взгляд, пухлые губки, голубое мерцание долбанного диода. Бар пустовал. Огни над сценой не горели, и никого внутри, кроме девушки-андроида, не было. Тишина одновременно пугала и привлекала, столь необычная для Квантума, обычно очень оживлённого места. Первым делом Гэвин на лёгких ногах зашёл за барную стойку, раскрыл нужные дверцы и схватил бутылку вина. Да, от него Гэвина тошнило, но он взял первое, что увидел. Дежурная красавица тут же известила о том, что алкоголь, вообще-то, казённый, а Гэвин не является барменом Квантума. Но сил на колкости не было, и, хлебая вино, Гэвин ответил ей поднятым средним пальцем. Он не помнил, как оказался в приватной комнате, совершенно один, пропитывающий кровью диван. Лёжа Рид смотрел на голубую неоновую лампу на стыке стены с потолком и думал: можно умереть даже от ранения в руку, если на сутки затаиться в придорожной канаве. А если пальцами рану поковырять и с моста упасть в реку, так это вовсе... Как говорится, рекомендую. В приватную комнату он заполз, как умирающий зверь в яму, но на самом деле всё было не так уж плохо. Тело перестало слабеть, и теперь Гэвину просто хотелось спать, но в полудрёме он видел лицо босса, его личного врача и дежурной девчонки; послушно изменял положение тела, помогая снять с себя куртку, прилипающую к руке. Босс, бросаясь короткими строгими фразами, зачем-то бил его по щекам, а блондинка смотрела... сочувственно? Наверное, показалось. ⭕ - Гэвин. Гэвин, вставайте. И Гэвин, пошатываясь, встаёт. - Пожалуйста, выйдите. И он выходит. А потом, замирая за дверью, осознаёт целое море вещей сразу. Во-первых, его подлатали, и он жив. Спасибо боссу с его врачом. Во-вторых, не понятно, где его куртка. В-третьих, мобильный тоже куда-то делся, карманы вообще пустые. В-четвёртых, наступил вечер следующего дня. В-пятых... Только что из приватной комнаты его выпроводил Ричи. Чёртов Ричи, в согнутой руке которого был зажат галстук очередного новичка-недогангстера. Как поводок. Всплывшее перед глазами мальчишеское лицо заставило скрипнуть зубами. Довольное, как у кота в поле валерьяны, вы только посмотрите на него... - Гэв! Эй, парень! Это зовёт Андерсон, конечно, он снова здесь, машет от барной стойки. Выглядит выспавшимся и даже каким-то нарядным - лицо побрито, потёртую куртку сменило тёмно-серое пальто с отворотами, и не хватает только букета цветов подмышкой, чтобы уточнить, не на свидание ли он собрался. Ноги машинально ведут к нему Гэвина. Машинально от того, что голова всё ещё пытается переварить пробуждение, как и всё произошедшее за последние сутки. По пути Гэвин кого-то задевает плечом, но не извиняется и даже не поворачивает головы. Круговорот лиц и звуков вокруг кажется галлюцинацией, чем-то нереальным и оттого не значащим ничего. - Ты как себя чувствуешь? На него обеспокоенно смотрят, ясным и светлым взглядом. Борясь с головокружением, Гэвин упирается здоровой рукой в барную стойку, отбирает у Хэнка стопку и, не поморщившись, опрокидывает в себя. - Слушай, у меня тут твой мобильник, ты ночью забыл в машине. - Хэнк запинается, - Присядь, что ли... Дерьмово выглядишь. Чувствует себя Гэвин тоже дерьмово - слишком живым. Каждая клетка в теле бунтует и горит, мир вокруг кружится, так что Рид послушно садится на барный стул. Просто чертовщина какая-то. Ничего не хочется, только напиться, трахнуться и исчезнуть. Шагнуть за порог Квантума сразу в космос, разбившись на молекулы, так, чтобы никто даже не вспомнил, что был такой Гэвин Рид. Ходил и дышал здесь своим перегаром, распугивая деланных мафиози небритой рожей. Сначала в Гэвине поднимается злость на всех этих выблядков - молодых и не очень, смеющихся и уплетающих квантумские жареные тосты с кремом из зелени. Всех поставщиков и советчиков, простаков, бывающих на перестрелках раз-два за свой век, от силы. Гэвин знает, что они ему завидуют. Ведь он, по сути, правая рука босса, вернее, одна из них. Приближённый. Вот счастье то, правда? Но вот сидят они - выглаженные и счастливые, а вот для сравнения сидит Гэвин - с ноющей болью в руке, туманом перед глазами, уставший считать шрамы на своём теле и не видящий в этом смысла. Потому что, стоит сосчитать, как появится парочка новых, и ты снова забудешь цифру. Чем ты ближе к боссу, тем ближе к тебе смерть, как они не поймут? Нет в этом, блять, ничего охуительного. И нечему здесь завидовать. Потом... Потом злость устремляется к Ричи. Ёбаный пластик, как он посмел выгнать Рида из помещения, в котором он чуть не умер? Хорошо, мог умереть, будь ранение посерьёзней. И всё равно, это грязно, это омерзительно - там на диване пятно крови осталось, е г о крови, крови Гэвина, и чёрт знает, что теперь происходит на том диване. Разврат и антисанитария. Как будто кому-то не насрать, на чём сидеть, когда перед тобой танцует сам дьявол. Хэнк что-то вещает, кажется, об их провалившемся деле. Но Гэвин не слушает, у него жжёт горло, руку, глаза, сердце... Да даже мозг жжётся будто. Слишком дерьмово. Слишком. Ему нужно уйти отсюда. И, кажется, он знает, куда. Сглатывая, Гэвин поднимается и идёт обратно к приватной комнате. Он бы и рукава закатал, если бы на нём осталось что-то кроме джинсов и пропитавшихся кровью бинтов. Рид понятия не имеет, что собирается делать. Думает, что, скорее всего, вынесет дверь и просто перетрёт в крошку всех, кого увидит за ней. Почти заносит ногу, но слышит крики и возгласы боли, чередующиеся со стонами. "Ещё". "Ещё, пожалуйста, да". Видимо, недогангстер воспользовался правилом "танцору разрешено трогать клиента". Видимо, он любил, когда трогают его с особой жестокостью. Рид представлял, как парень утыкается лицом в высохшее пятно крови и выгибается, подставляя блестящие потом ягодицы... А Ричи нависает над ним со своей карающей ладонью, как статуя, и смотрит до безумия понимающе. Это уже больше похоже на проституцию, это выходит за рамки приличий. Это отдаёт отвратительной грязью, оседающей на языке. Что-то сжимает Гэвину горло и забирает дыхание. Что-то, о чём он не может позволить себе задуматься, потому что боится пропасть, провалиться в мёртвую темноту. Гэвин, выходя из оцепенения, с громким "блять" ударяет в косяк и уходит вправо. Дверь в уборную рывком распахивается перед ним, помещение встречает прохладой и тишиной. По инерции Гэвин пробегает мимо кабинок, чтобы у самой дальней раковины попытаться к чертям утопить себя. Резким движением открывает кран и плещет водой в лицо. - Господи, блять. Два несочетаемых слова вырываются на одном дыхании. Следом лезет наружу крик, Гэвин готов чуть ли не кулаками запихивать его обратно, но вместо этого влетает в кабинку, не заботясь о том, чтобы закрыть дверцу, и дёргает ремень на джинсах. Он не думает о Ричи, он делает это ради себя любимого. Он устал, и ему это нужно, почти как воздух. Либо он срочно, прямо сейчас сделает себе приятно, либо умрёт на месте. Джинсы опадают к коленям и бляшка ремня звенит об унитаз, звуком бьёт прямо по мозгам, которые Гэвин тщетно пытается отключить. Он всё равно слишком много думает - о том, как болит накрывающая член рука, о том, кто подставил их ночью, и о том, как всё заебало. Но не о Ричи. Нет, этот андроид места в голове не заслуживает. Не сейчас. Рукой и впрямь двигать сложно, хотя куда сложнее было бы упираться ей в кафель. Гэвин дёргается от боли, которая разливается аж до грудной клетки. Сжимает зубы, ловит искры от наслаждения. Надрачивает себе быстро и остервенело, без изысков - это то безумие, которое можно позволить, когда остаёшься с собой один на один. Не нужно думать о партнёре, подсказывать ему, что сделать, чтобы ты кончил. Ты знаешь, что тебе нужно, ты можешь сделать это быстро и правильно. Процесс даже не важен, Рид просто хочет дойти до финала, содрогнуться, выплеснуть со спермой всё накопившееся. Потом безвольной грудой мяса упасть к унитазу и проблеваться. - О... Гэвин. "Блять". Движения руки прекращаются на секунду. За неё Рид успевает вспомнить, что Ричи - машина, и никому рассказывать о том, что увидел, не станет, нет ему от этого никакой выгоды; да и вообще, плевать на него с высокой Килиманджаро. Поэтому он продолжает, закусывая губу, двигать рукой по всей длине разгорячённого члена. - Вам помочь? - Себе помоги, - шипит Гэвин, - придурок. "Ты же горделивый сукин сын. Почему ты прячешь лицо в локоть, Гэвин? Что с тобой не так, а?" Пальцы накрывает чужими, мокрыми, тёплыми. Это происходит настолько резко, что Рид теряет опору, проскальзывая рукой по кафелю, но его ловят и обхватывают за голую грудь. Тогда он видит перед собой длинное предплечье, рукав чёрной ёбаной водолазки. - Вы же знаете, что я могу трогать клиентов. - И часто тебе приходится их так трогать, а? В голос Рид вкладывает куда больше злобы, чем было в планах. Не узнаёт свои собственные интонации. Его пальцы сдвигаются пальцами андроида, осторожно и медленно. Когда чужая рука ложится на член, с выдохом Гэвин подаётся навстречу и гнётся дугой, тычась затылком в крепкое механическое плечо. На ухо ему шепчут: - О нет. Вы первый. И Гэвин бы зашёлся безумным смехом под риском угодить в психбольницу, если бы не цепкие, смоченные водой пальцы, не имитация дыхания возле уха. Если бы не чёртова рука, обхватывающая за торс с уничтожающей, нечеловеческой мощью. - Не ври... мне. Андроид молчит, только ускоряется, рукой прижимает ещё сильнее, пальцами скребёт по рёбрам. - Никогда... Никогда не ври мне. Блять, Ричи. - Хорошо. Ничего хорошего. Ничего, блять, хорошего - ему дрочит андроид, отношения с которым за рамками мимолётных прикосновений во время танца считаются преступлением. Его нельзя целовать, нельзя трахать, нельзя смотреть ему в глаза дольше минуты, если планируешь утонуть в них. За преступлением следует наказание. Это Гэвину давно стоило запомнить, а лучше сделать с этой фразой тату. И приписать снизу: "Не смотри на Ричи, не смотри и не думай о нём. Слушай старину Хэнка, он говорит, что ничем хорошим это не кончится. Запомни: Хэнк всегда прав". Гэвину не верится, что он здесь. Не верится в то, что обхватывает сочащийся смазкой член, терзает и оттягивает, почти бьёт по яйцам кулаком, заставляя мир перед глазами темнеть. Ноги разъезжаются, и стоны сдерживать не выходит. Ричи позволяет Гэвину упасть вперёд, сдвигая к животу руку и падая за ним следом, вжимаясь в спину широкой грудью. К кафелю Рид приникает щекой, и у его рта плитка запотевает от рваных выдохов. Он содрогается, хочет просить, с хриплым криком умолять о том, чтобы Ричи двигал рукой быстрее, но его и так понимают. Пальцы андроида начинают скользить по члену почти сверхъестественно быстро, Рид больше не может подаваться навстречу с такой скоростью. Просто иступлённо застывает в пространстве. Резкая, убийственная боль в пулевом отверстии, как приправа - заставляет зажмуриться и издать гортанный стон, грязный, протяжный и жутко пошлый. Гэвину уже просто некогда заботиться о руке, ей он давно упирается в бачок унитаза, сгибая в локте, тревожа рану и выплёскивая на бинт новый поток крови. С криком кончая, он почти ускользает, чувствуя, как рука с хлюпаньем по-прежнему на нём движется. Уже за пределами удовольствия, на грани с болью в излишне чувствительных клетках; оргазм волна за волной окатывает, в холодном поту Гэвин утыкается лицом в кафель, везёт по нему раскрытыми губами. К его шее наклоняются и целуют; долго, влажно. С заботой... Чувственно. Затем пальцы отстраняются, за спиной теряется искусственное тепло. Рида сразу бросает в реальный мир. Мир, в котором нужно как можно быстрее вытереть член, подтянуть джинсы, потому что холодно, б е з Р и ч и холодно, блять. Когда он оборачивается, андроид сосредоточенно смотрит на вязкую каплю спермы, оставшуюся на пальце. Подносит к губам и поднимает на Гэвина взгляд, то ли спрашивая разрешения, то ли извещая - сейчас я попробую тебя на вкус, наблюдай, содрогайся. Язык проходится по пальцу, слизывая сгусток, и вбирает в рот. Гэвин поплывшим мозгом пытается понять, зачем андроид делает это. Но не находит ни одного подходящего оправдания. Наверное, в его взгляде читается благодарность или, как минимум, отсутствие желания убить андроида. Гэвин на это надеется. В любом случае, Ричи смотрит на него совсем недолго, с пару секунд, затем чинно отворачивается и моет руки в раковине напротив. Его удаляющиеся шаги радости не приносят. Они бьют сожалением по сердцу, потому что Гэвин хотел... Чёрт знает, чего. Чтобы Ричи сказал что-нибудь. Любую херню из длиннющего списка херни, которую обычно говорят в таких случаях. Молчание андроида задело, но было в нём ещё кое-что. Деталь, принёсшая беспокойство и затмившая собой всё. Конечно, это его истерично мигающий красным диод.