Quantum

Когда идёт дождь, кажется, что вот-вот что-то вспомнится. Рю Мураками

- Ну ты просто дитё малое, Гэвин. Восторженные, полные интересов взгляды смыкаются на столике в центре зала. Выглядит даже комично - Гэвин, в одних джинсах, со своей по-прежнему несбритой щетиной сидит в развалочку и хлещет одолженную у Хэнка бутылку пива прямо из горла. Сам Хэнк с сосредоточенным видом меняет ему бинты. Не хватает только света прожектора, падающего на эту очаровательную картину. - Тебе что-то не нравится, пап? - Приспичило тебе, - Хэнк прервался, высунув кончик языка от стараний, - сесть именно здесь. Эго решил потешить? - Да пускай любуются. Настроение у Гэвина игривое, он гордо подбоченивается - ну прямо настоящий король вечеринки. К нему даже бармен подходит, с которым они, к слову, общаются неплохо, и справляется о состоянии. Гэвин, как истинный самурай, отвечает "охуенно", достаёт свободной рукой пачку сигарет и просит: "прикури ка". Сел он здесь, чтобы дать здешним обитателям то, что они жаждут видеть. Терминатора-Рида. Рида Бессмертного. Тут много парней, некоторые совсем зелёные, кто-то и вовсе является чьим-то братом, чудом проведённым в закрытое заведение. И объединяет их одно - всем придуркам, как одному, нравится шептать что-то вроде "однажды и я таким стану", или "охереть, посмотри, он даже не морщится", или "вот это яйца у мужика". Словом, что-нибудь, выдающее восхищение. Никогда они такими не станут, конечно, потому что сольются через пару взглядов собственной смерти в лицо, и правильно сделают. И морщится Рид ещё как, только мысленно, про себя. Что на счёт яиц... Они опустели, не без чужой помощи, и это ожидаемо сделало Гэвина более благодушным. Он уже не злился на всех этих ребят. Ну как можно, в самом деле? С кем он день рождения босса празднует? С кем собирается за круглым столом короля Артура периодически? Правильно, с ними. Уже родные. Хотя, если откинуть шутки, ни за кого из них Гэвин свою жизнь бы не положил. Кроме Хэнка. Вот Хэнк это да, это совершенно иное дело. Спустя час после смены повязки, уже одетый в новую серую футболку с изображением какой-то рок-группы, Гэвин травит с Хэнком пьяные разговоры за тем же столом. Футболка, кстати, настолько новая, что Гэвин не сразу замечает висящий ярлычок с ценником, а когда замечает, старается вывернуться и подцепить его, висящего между лопаток. От неудачных попыток смеётся, чем делает только хуже. - Да ёб твою мать, - выдаёт Хэнк, громом среди ясного неба, и в его грозном тоне тоже слышны смешинки, - дай я. Он тянется к спине Рида с карманным ножом. - Ты выглядишь, как маньяк, - гогочет Гэвин. - Не шевелись ты! - Купил мне тут... Ай! - Что, где?! - Хэнк подрывается с места, -Больно? - Да я шучу. За такую выходку его легко бьют по руке. А Рид смеётся, не может остановиться - так ему хорошо. Впервые за очень, очень долгое время. Возможно, дело в том, что он пьян, а рядом друг. Возможно, в том, что боль в руке притупилась, и тело привыкло к ней, почти отодвинув на фон. Возможно, дело в Ричи, его жёсткой и быстрой руке, дыхании на ухо и долбанном красном диоде. - Эй, - Хэнк в какой-то момент щёлкает пальцами у Рида перед глазами, - я тут тебе, вообще-то, про плоды твоих страданий рассказываю. - Ой, прямо страданий. Херня это. - Гэвин гордо вскидывает голову - всё ещё старательно строит из себя супермена. - Передо мной то можешь не выделываться. Я знаю, как это больно. - Так что ты там говорил? - наскоро Гэвин отхлёбывает из бутылки. - Ты, конечно, прослушал всё? Хэнк складывает на груди руки. Пальто повешено на спинку стула, так что сверху на нём теперь тоже только футболка, чёрная, без узоров. И, как ни странно, она ему идёт, не смотря на возраст. Он вообще выглядит, как крутой престарелый байкер, думает Гэвин, и снова прыскает со смеху. - Чего опять ржёшь? - А напомни, почему у тебя бабы нет? - Чегооо? - Хэнк наклоняется, слишком низко из-за алкоголя, чуть не стукаясь своим большим носом в стол, и пара выбившихся из хвоста прядей покачиваются у висков, - Ты сегодня в ударе, я посмотрю? - Да мне интересно! - Посмотри на меня, кретин, и сам скажи. - Ну, - Гэвин, поддерживая руку с бутылкой под локоть другой рукой, окидывает друга взглядом, - ничего не приходит в голову. Может... Причёска? - Да хуй я подстригусь. - Хэнк отмахивается, - Не в этом дело, проехали. Ты меня выслушаешь или нет сегодня? - Слушаю. - Рид ставит бутылку, упирается в стол руками и пьяно подпирает обеими подбородок, - Очень внимательно. - Те андроиды... Девианты всё-таки, да. Их засекли копы. Стандартно всё, как по книженции. Пригрозили, наобещали им кучу всего, если помогут выйти на нас... - Отбитые, - комментирует Гэвин, - про наивность железок легенды ходят не зря. - Легенды вообще зря не ходят, Гэвин. Остальное ты знаешь, чего я тебе рассказываю. Они договорились, что засаду нам подготовят. И подготовили. - И проебались. - добавляет Рид в тон, после хмыкает, - А с андроидами что стало? - Наши их убаюкали, - с довольным видом Хэнк откидывается на спинку стула, подхватывая свою бутылку, и подносит к губам горлышко, - тех, что мы видели. А те, кто их послал... Этим босс сейчас занимается. Они виделись, когда обсуждали поставки. Им пиздец в любом случае, ты же в курсе. - Погоди, то есть, мне некому рожу начистить за это? - Рид тыкает в плечо пальцем, - Серьёзно? - Получается так. - Блять. Обидно. За разговорами незаметно, как наступает глубокая ночь, столики пустеют, и музыка становится более приглушённой. За алкогольным маревом Гэвин пропускает момент, когда начинает чуть ли не валиться на Хэнка, изливая душу. Он, захлёбываясь словами, говорит ему обо всём: о приватном танце, и о том, как глазел на Ричи потом ещё две недели, а тот глазел в ответ, о прикосновениях к ноге и зажжёной сигарете, о том, как пластмассовый затащил клиента прямо в комнатку с пропитанным кровью диваном. Обо всём, кроме треклятой дрочки в туалете, потому что о ней даже сам вселенский высший разум не должен знать. - Брось это. Вы доп... вы дпрыгаетсь. - снова предупреждает Хэнк, у которого глаза слипаются так, что впору подставлять зуботычки, - Вот не вижу ничго смшного, Гэвин. А Рида опять накрывает, он нервно хихикает в стол, лёжа на нём тяжёлой от хмеля, давно не стриженной головой. Он думает, что это сумасшествие какое-то, чистой воды. Думает, что всё произошло слишком быстро. То, что случилось в туалете, должно было случиться гораздо позже, а в идеале, конечно, никогда. Но так думает он, простой человек, а Ричи... Учитывая, для чего он сделан и предназначен, с его стороны наверняка всё пиздецки правильно. Так Гэвин думает, заливая в себя любимый золотистый бурбон и уже не чувствуя ни горечи, ни вкуса, словно пьёт воду. Хэнк его руку останавливает, просит проводить до такси, и Гэвин, как болванчик, поднимается с места, плывёт на выход. Изо всех сил концентрируется на словах Хэнков, ибо перед глазами их несколько. Кажется, с ним прощаются, и его просят перестать пить, взять пример со старшего, заказав машину. Но Гэвин только улыбается и тихо говорит, что всё будет в порядке. Потому что не может не быть. Льёт дождь, и машина с Хэнком внутри отъезжает. Гэвин замирает на тротуаре, пошатываясь, и выкуривает две сигареты подряд. Пытается хоть чуть-чуть протрезветь, для этого трясёт головой, чувствуя, как слетают капли с отросших прядей. В зале уже совсем пусто. Пройдя ровно до барной стойки, с тихим "оп-па" Рид цепляется за её край, когда тело неожиданно ведёт в сторону. - Гэвин, бар закрывается. Дождь слегка разогнал алкогольный туман, и Ричи даже почти не двоится в глазах. Не троится точно, по крайней мере, и это уже хорошо. - Оп-пять ты, блять. Улыбка сочится сквозь губы Гэвина, припухшие и горячие. Ладно, так и быть, он привык к тому, что Рич - его личное грёбанное приведение, следующее по пятам; зараза, которую не прогнать и молитвой не вытравить. Такое ощущение, что никуда от него не деться, ни днём, ни ночью. Даже сейчас - не понятно, что андроид вообще тут делает, когда посетители разошлись, зачем чётким шагом движется по залу с намоченной тряпкой в руке. Он же с ней как... Как байкер с леденцом, настолько же нелепо выглядит. С проносящимся в мыслях словом "байкер" Рид вспоминает Хэнка, это его "вы дпрыгаетсь", и шумно вздыхает. - Советую Вам отправиться к себе домой. - Не. - просто отвечает Гэвин. Он выпрямляется, оттягивает на себе футболку. Пытается натянуть на лицо самое трезвое и адекватное выражение, с которым плавно отправляется вдоль стойки, огибая её. - Вы не можете спать здесь. - Вчера спал, - звучит даже как-то по-философски, - и с-сегодня по-посплю. Дурацкая привычка заикаться от алкоголя. Реакция организма, которую Гэвин устал проклинать ещё в далёком двадцать шестом. Он помнит, что Хэнк ему советовал завязывать с вечеринкой, но обнаруживает себя снова хлебающим алкоголь, на сей раз абсент, зелёное пойло для целочек и их пафосных ухажёров. Наверное, Ричи согласен с Хэнком - пьянку пора заканчивать. Он держит Рида своими цепкими пальцами за запястье, опускает руку с бутылкой вниз. А Гэвин смотрит, щурясь, не понимая, когда к нему вообще подойти успели, ведь андроид только что был на другом конце зала, и очень хочет сказать что-нибудь язвительно-острое, но вместо этого: - Ричи, - выдыхает рвано и сдавленно, - че-чего ты хочешь? "Ну, поздравляю. Приз за самый нелепый вопрос андроиду - твой". Чего он может хотеть? У Гэвина нет ни одной идеи. Он даже не знает, чего сам от жестянки хочет, раз уж на то пошло. Почему его так задела сцена в туалете, и почему показалось, что они поспешили? Он же прямо как девственница, впавшая в депрессию после весёлого выпускного. Как будто их столкновение в той кабинке значило что-то. Как будто они могут зайти ещё дальше. Рид прекрасно понимает, что нет. Только если под страхом смерти. Но ему нужен ответ андроида, этого собранного по частям парня с охуенными пронзительными глазами, серыми с бледно-голубым ободком, парой родинок на щеках, зачёсанными назад волосами цвета бездны, вроде той, в которую Рид скатился; он просто пьян, и хочет понять хоть что-нибудь. Что-нибудь для Ричи сделать. - Ч...чего ты хочешь прямо се-сейчас? Скажи мне. Ну же. Андроид не меняется в лице, но на виске по кругу носится импульс, окрашенный в жёлтый цвет. - Ваши волосы, Гэвин. - Что? Ричи совсем по-человечески выдыхает: - Они мокрые. Гэвин хмуро наблюдает за тем, как его руку отпускают, и андроид замирает перед ним в позе, не предполагающей соблазнения. Почти вытягиваясь по струнке. В его глазах невозможно ничего прочитать, Рид не понимает, к чему тут это - ну да, он промок под дождём, пока курил, и что дальше? Пластмасска переводит тему, или так кажется? - И куртка. - добавляет Рич. Мыслительный процесс просто голову разрывает. Почти слышен скрип собственных шестерёнок за черепной костью. Блять, как же сложно. Гэвин слишком пьян для... - Я понял, - в тишине бара звучит громко, - ч-чёрт... Ричи. Он вспоминает, что местным андроидам запрещено выходить на улицу. Каждого из них босс когда-то перетащил через порог Квантума и сказал: "ты никогда отсюда не выйдешь". Они считаются его собственностью, вполне легальной, и босс запирает их, не заботясь о том, что пленники чувствуют. Потому что они не могут чувствовать ничего. Здесь они работают, здесь же проводят время вне своих смен, сюда к ним приезжает один из людей босса, чтобы совершить осмотр и выдать вердикт касаемо техники. Техники, которая моргает и движет частями тела, которыми ей говорят двигать, отчитываясь о состоянии своих систем. А потом идёт вилять бёдрами на подмостки. Так надо. Это Квантум, здесь босс правит балом, и его слово - неоспоримый, прочный и крепкий, как твердь земная, закон. ...И Гэвину похуй. - Пойдём, - он с дрожью вцепляется Ричи в пальцы, - по-пойдём со мной. Диод загорается жёлтым, начинает с периодичностью мигать красным: - Нет. - Да. Рич, п-пойдём. Гэвин тянет андроида к выходу с каким-то детским упорством. Так сильно, что, если разожмёт пальцы, то просто упадёт лицом на пол. Ему становится вдруг обидно до вязкого кома за кадыком. Он чувствует, что устал. "Гэвин то, Гэвин сё, твоя идея дерьмо, Гэвин". Почему так сложно просто взять и довериться? Слишком ненадёжная рожа? Он бы защитил Ричи перед боссом. Подставился бы сам, сделал всё, что нужно... За его спиной диод андроида сходит с ума. Система выдаёт десятки ошибок, которые перед взглядом Ричи налезают окнами друг на друга. Он резко вырывает руку, заставляя Гэвина пошатнуться на месте. - Вы пьяны. И Вам лучше отправиться к себе домой. Гэвин молчит. Только в очередной раз понимает, что не поедет никуда, скорее упадёт прямо здесь, и на этом его жизнь закончится. - Вы меня слышите? - Я не м... не могу т-туда поехать, Ричи. - Почему? Действительно. Почему? Может, потому, что его ничего там не ждёт, кроме четырёх пустых стен и продавленной койки с ароматом чужих духов? Потому, что ему до смерти надоела эта койка, и надоело каждый раз, переступая порог, вспоминать то, чего вспоминать нельзя? - Гэвин, я открою Вам секрет. Вы так упорно отказывались от приватного танца, что я стал наблюдать за Вами... "Тебе пиздец, Рид. Беги". Совет самому себе ничего не дал. Конечно, Гэвина накрыло ледяной лавиной, состоящей из страха и желания убежать, потому что, блять, если за тобой стал следить андроид... Ничего хорошего это не может значить. Риду вообще проще переехать в Новую Зеландию, чем жить под пристальным взглядом машины. Но убежать он не может, по крайней мере сейчас, когда ноги такие ватные, а присутствие Ричи за спиной забирает дыхание. Он шокированно изучает пол, кружащийся под ногами, когда позади договаривают: - ...и я сделал вывод, что в Вашей жизни произошло потрясение. За этой фразой будто таится сочувствие, или Гэвину только кажется. Эмоции по затылку бьют, как волна-убийца. Да, он не этого ожидал от своего порыва. Не этого от слова совсем. - Вы почти всё время проводите здесь и не хотите ночевать дома. Вы не заводите отношений, по Вам это прекрасно видно. И Вы избегали андроидов Квантума всё время, что я наблюдал. Отшатывались от них, как будто... боялись. Почему? Что с Вами произошло? - Ж-жизнь, блять. Танцор делает к нему шаг, теперь касается волос дыханием. - Ричи. - предупреждающий тон ни капли не помогает. - Если однажды андроид сделал Вам неприятно, я должен знать, что это, чтобы избежать тех же действий. Но он не сможет, потому что предугадать это невозможно. - Гэвин. Скажите. Когда-то он любил свою квартиру. Следил за чистотой и порядком вещей. У него даже несколько картин висело, там жили кошка с цветком алоэ, в лежанке и на подоконнике соответственно. Простое такое, житейское счастье - были и кино-вечера с пиццей, и долгие ванны по выходным дням, и пакеты с продуктами, опускаемые на кухонный стол, а потом... - Я н-не готов, - Гэвин запинается, - не се-сегодня. Его тошнит. Кромки уха почти касаются чужие губы, и на лопатки осторожно ложится ладонь, но всё это отходит на второй план из-за подходящего к горлу потоку рвоты. Так быстро, как может, Гэвин ступает к выходу, оставляет за спиной Ричи, такого понимающего, такого, блять, уничтожающе любопытного. Пускай сидит там, в своей конуре, раз ему так этого хочется. Дождь встречает плотной стеной, почти прибивает к земле, пока Рид наклоняется, держась за дверную ручку, и старается не упасть. Подсохшая одежда вновь пропитывается водой, моментально, и Гэвин дышит с трудом, ощущая, как лёгкие сжимает болью. Как он заебался, Господи - если бы кто-то знал, этот кто-то скрутил бы его и не успокоился, пока он не проблюётся, не выспится, не наестся и не улыбнётся. Но этого кого-то нет рядом. И вряд ли, увы, появится. В первую очередь Гэвин думает о Хэнке, его заботливых взглядах... Старику даже хочется позвонить, но Рид снова просрал телефон. Впрочем, к лучшему. Что бы он сказал? "Пап, привет, забери меня"? Нет уж, нахуй. Конечно, он снова здесь. На пороге Квантума, филиала ада на земле, потому что быть ему больше негде. Беспросветная безысходность. Ты либо внутри, либо снаружи, но всё равно где-то рядом - тебя к этому месту привязала бессердечная сука карма. Под узким козырьком Гэвин прислоняется спиной к стене, трясущимися руками лезет за сигаретами. Рвота отступила, можно и закурить. Одна затяжка, вторая, третья, почти подряд - Рид замечает, как дым сносит ветром к потоку воды, где он растворяется и исчезает. Взгляд скользит мимо, к входной двери... Там стоит Ричи. Просто и прямо, опустив вдоль туловища свои длинные чёрные руки. Чёрные из-за водолазки. Блять, эта водолазка... Гэвин всей душой её ненавидит. Замечая андроида, он нервно ржёт, при всём желании смехом нельзя назвать эти звуки, кашляющие и рваные. Рида они не беспокоят, как не беспокоит то, насколько пьяным он выглядит. Сейчас в ситуации важно другое - этот невозможный андроид идёт против босса. Нарушает правила. Теперь уже сам, без всякого принуждения. - Н-ну дела... За шумом ливня голоса Рида не слышно. Плавно, предельно осторожно машина ступает за порог - как будто ещё шаг, и в спину раздастся выстрел. Он задирает голову, а Гэвин ужасается тому, как капли падают прямиком на поверхность глаз, которые Ричи не закрывает. У него нет рефлексов, ему не хочется жмуриться и моргать. Просто. Дикость. - Ид-ди сюда. Уже громче, так, чтобы Рич услышал. Тот голову опускает, безэмоционально смотрит на Гэвина... и это странно, ведь обычно он имитирует желание, похоть, интерес - это одна из его обязанностей. Не теперь. Теперь в сером взгляде пусто. Почему же Гэвину это льстит? Молча Рич подступает на шаг, второй. Встаёт перед Ридом, как будто собирается танцевать, будто замер на исходной позиции в центре вип-комнаты. По молочной коже бьёт каплями, они соскальзывают вниз, к подбородку, тонкими ручейками опадают к ногам. Но почему он молчит? Почему ничего не спросит, не скажет, что чувствует теперь, когда поступил как чёртов девиант и покинул свою тюрьму? Гэвин склоняет голову. Смотрит внимательно, но всё равно не понимает... ни хрена. Возможно, Рич просто ему доверился. Было бы логично... Нет, Гэвину хотелось отплатить ему точно тем же. - У меня был друг, - он сразу же поправляется, - л-любовник. Во взгляде Ричи по-прежнему пустота. Гэвин роняет сигарету, тянется к краю кофты, уже понимая, что пожалеет об этом завтра, но не собираясь останавливаться, и скованными движениями стягивает с себя одежду. И он мёрзнет, трясётся, оставаясь в одних лишь джинсах. Руку со скомканной кофтой опускает вниз, после коротко кашляет. Не из-за сухости в горле, нет, а потому, что взгляд андроида сразу утыкается в его шрамы, уже зажившие, уходящие по груди вниз. А Гэвин не знает, что с этим делать, как реагировать и как достаточно ёмко сказать о том, что произошло. Чтобы Ричи всё понял сразу. - Ты их в-видел уже сегодня. Это... Во время с-секса у него по-полетела система. На той самой кровати, на которую Рид теперь с показной страстью бросает девушек, парней, кого угодно, лишь бы на них был парфюм. Лишь бы кровать не пахла лосьоном для тела, который Рид для девианта выбирал сам, растирал по имитации кожи, прежде чем наброситься с жадными животными поцелуями. Конечно, запах давно выветрился, но бессовестно преследовал обоняние. Как мираж. - Я убил его. Гэвин с трудом переводит взгляд выше. От воспоминаний он распадается на куски. Но его пытаются собрать заново - предплечий, у локтей, касаются пальцы и сжимают с отрезвляющей силой. - Отвёз и в..выбросил в р-реку. Ты это ож-жидал ус...услышать? - Нет, Гэвин. На андроиде лица нет. Это не метафора - скин обнажился пятнами, явив пластик. Немигающий взгляд уже не смотрит на зажившие раны, а намертво прибит к глазам Гэвина, и диод, конечно же, горит красным тревожным светом. То, как капли дождя скатываются по его рукам к голым предплечьям, усиливает дрожь Гэвина, заставляет ртом глотать влажный воздух. - Наверное, я должен сказать... "Мне жаль". Не понятно, жаль ли на самом деле. Но Риду уже насрать. - Не н-надо. Часов десять назад эта машина дрочила ему в туалете. Теперь подступает на шаг, не отпуская рук, и нелепо утыкается губами в мокрую макушку. Кажется, они оба только что переступили какие-то барьеры внутри себя, и оба не знают, что с этим делать. Всё неправильно. Мысль об этом бьётся в сознании, пока ладони Ричи начинают скользить к плечам, размазывая влагу, оставляя за собой мурашки, и приникают к шее. Гэвина слишком быстро накрывает возбуждением, он стонет голосом, полным слабости. Запрокидывая назад голову, позволяет огладить шею, сжать, уткнувшись большим пальцем под линию челюсти. - П..поцелуй меня. Но Ричи смотрит так, будто не знает, как это делается. Нависает сверху, приподнимает брови с едва удивлённым выражением на лице. Рид, честное слово, изо всех сил сопротивляется тому, чтобы закрыть глаза. Хочет глядеть в изящные черты, пока не сдохнет, не изойдёт в непонятных ему чувствах в руках у Ричи. Он ведь думал о нём, даже когда с простреленной рукой прятался за машиной, и вокруг раздавались выстрелы - это что-то да значит? Должно, обязано значить что-то? - Ричи... - в мыслях о губах танцора он захлёбывается, за шумом ливня не слышит себя. И не хочет, не хочет слышать. Он омерзителен. Он потерян. - Ты хочешь этого? Наверное, андроид сбоит, потому что он не дожидается ответа. Сам клонится вперёд, не разжимая пальцев на шее, высовывает язык, самый кончик, и проводит им по губам. Раскрытым и жаждущим. Гэвин пытается поймать этот чёртов язык, окончательно в ситуации потерявшись. Успевает прохрипеть имя, которое не может выкинуть из головы, прежде чем Ричи сходит с ума, тянет его на себя за шею и проникает в рот, вторгается жадно, сминая губы. Настолько крепкий поцелуй выбивает из лёгких воздух. Слишком горячо, слишком эмоционально - так не может целоваться машина. Гэвина никто так не целовал. Как и Ричи, наверняка, никто не побуждал оставить Квантум и выйти на улицу, чтобы почувствовать на коже дождь. "Это глупо. Блять, что ты делаешь?" - после слишком трезвой мысли андроид отстраняется, вырывая из Гэвина тихий стон. Скорее разочарованный, чем говорящий о его болезненном возбуждении. Он засыпает всё там же, в приватной комнате. На ссохшемся пятне крови, прикрытый одной из пахнущих духами босса чёртовых водолазок.