Lasdehnen.

      Оба мужчины были уже на тонкой грани возбуждения. Они слишком много времени уделили ласкам и подготовке Боруто. Особенно ласкам: взрослые любовники буквально клеймили мальчишку поцелуями и засосами, укусами и крепкими прикосновениями широких мозолистых ладоней. Итачи уступает Хокаге маленький упругий юношеский зад. И сам меняет место своей дислокации, намереваясь натянуть сладкий ротик на собственный истекающий каплями смазки член.       — Давай, Боруто-кун, мы все уже на грани, — старший Учиха зарывается изящными пальцами в светлые волосы шиноби, захватывая их между фалангами и прижимая округлое личико к собственному возбуждению. И сразу же прижимается головкой к пухлым греховным губам.       Странно было осознавать, что у Боруто никогда ничего подобного не было, но при этом вел он себя так, будто подобное совсем не в первый раз. Да и по внешнему виду не скажешь, ведь сейчас Узумаки младший был как игрушка в руках двух прекрасных мужчин. Юноша не думал, что Итачи уступит ему свое место, еще и плюсом, они поменялись местами, в прочем это было не так важно. Боруто спокойно опустил голову и взяв член мужчины, приоткрыл ротик и вобрал головку внутрь, он вытворял тоже самое что и с Хатаке, но на этот раз намного лучше.       Смазки под рукой нигде нет. Как-то Хатаке не подумал о подобном повороте событий. Ему приходится вздохнуть и щедро сплюнуть на ладонь, чтобы распределить слюну по члену. Какаши берет мальчика бережно и медленно. Он приподнимает его стройную ножку, удерживая навесу, отодвигает в сторону, открывая Узумаки для себя. Хокаге проникает в Боруто крайне неспешно, позволяя тому прочувствовать каждое движение внутри себя. Это стоило Копии последних граммов терпения и железной выдержки.       Как только он почувствовал, что Какаши начал постепенно входить, мальчишка с трудом сдерживал себя, чтобы не застонать от действий Хокаге. Дыхание, участилось и его грудь начала подниматься и опускаться быстрее, чем обычно. И всё это ему нравилось. Настолько нравилось, что в один момент на его лице даже появилась улыбка и она позволила негромкому стону наслаждения, которые мальчик старательно сдерживал, освободиться.       Боруто было немного тяжело ублажать двоих мужчин сразу, но ему пришлось постараться, чтобы удовлетворить их. Когда Узумаки ласкал старшего брата своего сенсея, в голове появилась развратная мыслишка: «а у Саске-сана такой же?». Мальчишка густо покраснел, стараясь не думать об учителе и его достоинствах.       Прекрасный сладкий мальчик. Как же он великолепен. Послушный и покладистый, гибкий и чертовски узкий. И все это только для Хокаге и его Капитана. — Не сдерживайся, малыш, — Какаши выгибается в пояснице, чтобы прижаться грудной клеткой ко влажной от пота спине. Двигаться в нем — невыносимое удовольствие. Боруто тесный, чувственный и жаркий. Как и его отец. От этой шальной мысли у Хатаке загасало под ложечкой. А широкие ладони крепче сжали юношеские тощие бёдра.       Итачи протяжно застонал, несдержанно и откровенно толкаясь в сладкий влажный ротик. Неопытность Боруто компенсировала его старательность. Учихе до дрожи в коленях приятно. Удовольствие птицей поселилось у него внизу живота, с каждым прикосновениям тёплого языка расправляя крылья, приближая мужчину к экстазу.       Комната, в которой находились любовники, была покрыта мраком. Кожа Боруто мерцала бледным сиянием. Его лицо было абсолютно неизменным, ни одна мышца не дрогнула, хотя внутри уже начал воспламеняться дикий огонь желания. Он не мог оторвать от Учихи и Хатаке своего взора, они как магнитом притягивали к себе.       Узумаки младший тихо застонал под поцелуями Шестого, прогнулся в спине под его ласками и тихо зарычал. Боруто, оторвавшись от члена мужчины, посмотрел на него затуманенным взглядом. Он видел, что и сам Итачи уже находился на грани наслаждения, ему оставалось лишь довести Капитана АНБУ до самого пика, до вершины оргазма. Юноша помогал себе руками, тонкими пальчиками скользил по стволу, прослеживал подушечками фактурное переплетение вен и терся припухшими раскрасневшимися губами о темную головку, касался ее кончиком розового языка.       — Мой маленький, — ладонь накрыла затылок Узумаки, а изящные пальцы зарылись в пшеничные космы, собирая их в кулак. — Ты прекрасен, — подхватывает Хатаке, оставляя смычный засос на выступающем шейном позвонке. Какаши вылизывает плечи, оставляет отметки любви и потихоньку сходит с ума от накатывающих волн наслаждения, — хочешь, чтобы я прикоснулся к тебе? — Мозолистые пальцы Хокаге невесомо дразняще касаются мальчишеского возбуждения.       Движения Какаши были плавными и полны нежности. Он как будто боялся спугнуть его или испортить момент. После слов Хокаге, Боруто уже не мог сдерживать собственный голос, который так и норовил сорваться на девичий фальцет. Внутри молодого любовника бушевал настоящий пожар, словно пламя Аматерасу проникло под кожу, распространилось по юному телу. Узумаки тихонько закивал, он желал этого прикосновения.       Хорошо. Очень хорошо. Итачи божественно хорошо. Он балансирует на самой границе чистого экстаза. Широкой ладонью, накрыв пшеничный затылок, крепко прижимает голову Боруто к себе, беспощадно вторгаясь в жаркий рот. Фрикции Капитана АНБУ хаотичны: он проезжает членом по влажным припухшим губам, головкой задевает ребристое небо и толкается глубже в юношескую глотку. До упора. До собственного хриплого стона наслаждения, вырванного из груди.       Хатаке не отстаёт. Он вбивается в мальчишку с остервенением, вжимая его своим немалым весом в матрац. Обхватывает возбуждение Узумаки мозолистыми пальцами, помогает ему получить столь желанную разрядку после долгой прелюдии, наполненной ласками и поцелуями.Какаши двигается сильнее и жёстче. Ему остаётся совсем немного до. Возраст берет своё — это в двадцать он мог истязать любовника до судорог и невыносимой дрожи, до оргазма без прикосновений.       Каждое движение мужчины, заставляло Боруто вздрагивать от непривычных ощущений. На теле все так же красовались недавние следы укусов и засосов. Новые чувства, эмоции, все это, заполняло сердце мальчишки, хоть он и понимал, что это просто игра, может даже наказание. С каждым новым прикосновением Какаши, пульс юноши учащался и ему становилось очень жарко. От таких движений хокаге, мальчишка в прямом смысле сходил с ума. Из груди Узумаки младшего вырывались громкие стоны, хоть он и тщательно старался их сдерживать.       Юноша уже за свою жизнь привык к грубости и, наверное, поэтому более настойчивое и грубое поведение Итачи с Какаши, только пришлось бы ему по вкусу. Ну что тут скажешь, у этого юнца немного странные фетиши, это отчасти забавно. От столь быстрых движений Боруто почувствовал резкую боль, которая тут же сменилась приливом наслаждения. На этот раз юноша не зажмурился, а лишь стиснул зубы.       Старший Учиха спускает в юношеское горло, не сдержав почти животного рычания. Он отстраняет Боруто от себя и немного заваливается на бок, опираясь о мягкие подушки. Итачи наблюдает за Какаши из-под опущенных ресниц, в полуха слушая блядские стоны ученика родного брата.       Хокаге заваливается на блондина, наполняя его собственным семенем, чувствуя, как удовольствие диковинным цветком распустилось внизу живота, охватывая своим жаром все тело.       Боруто же был обессилен. Во рту стоял солоноватый привкус спермы, по бедрам тоже стекало семя вперемешку со слюной. Юноша растянулся на постели кое-как. Его дыхание абсолютно сбитое, а свою порцию наслаждения он так и не получил. Улыбка двух мужчин была какой-то неживой, и все же, прежде чем он опустил ресницы, Узумаки младший заметил, как в темных глубинах огромных зрачков сверкнуло удовлетворение. Боруто был измучен так морально, так и физически, ему уже не хотелось что-либо делать. Юноша просто мечтал спокойно полежать в кроватке и вскоре погрузиться в сон. Похоже, его не волновало собственное состояние, мальчишка просто был рад, что удовлетворил двух голодных волков своим телом.       Хатаке и близко не волновало то, что они с Итачи практически изнасиловали мальчишку. Но обеспокоило то, что юное создание так и не познало всю прелесть оргазма не от собственной правой руки. Или не правой. — Шшш, — Хокаге склоняется над блондином, любовно поглаживает подушечками пальцев выступающие тазовые косточки, — не хорошо как-то получилось, сейчас исправим, — цокает языком.       Капитан АНБУ тоже не прочь помочь своему Каге удовлетворить до конца маленького развратного принца. Он широкими ладонями касается грудной клетке, усыпанной маленькими синячками и следами от зубов. И гладит нежно-нежно, еле касаясь, словно прикосновение водной глади. Какаши придерживает ребёнка за бёдра. Мягко и властно. И сразу же опускается своим греховным ртом на возбуждение Узумаки, пропуская жаркую плоть глубоко в горло. Мужчина позволяет откровенно иметь себя так, как Боруто этого захочется. Старший Учиха бережно обводит выступающие ключицы и наклонившись, лижет их тёплым языком, чтобы сместившись после, легко и почти невинно поцеловать растраханного любовника.       Боруто почувствовал сильные, властные руки Хокаге и Капитана АНБУ на собственном теле, стайка мурашек прошлась от пояснице вверх. Мальчишка задрожал от волнения и удовольствия, прилив нежности снова пробудил в ребенке жаркое пламя и буйство красок. Мальчик толкнулся бедрами в горячий рот, не сумев сдержать тихого, томного стона. По венам будто жидкая лава растеклась, или кровь сгустилась, вскипела. Юный Узумаки не понимает, как в таком состоянии суметь не потерять рассудок?       Животная страсть прошла, инстинкты и физические потребности после долгого воздержания были удовлетворены, и сейчас Итачи мог позволить себе быть по-женски чувственным. Он тёплым языком зализывал кровоподтёки и отметины, любовно целовал медовую лакомую кожу.       Какаши нравилось сосать, волосы б кто придержал, чтобы не мешались. Ровно с того момента, как он в юношестве распробовал на вкус само слово «минет» и присел на корточки перед Намикадзе во время одной из миссий, в нетерпении цепляясь пальцами за ремень его брюк. Вот и сейчас, будучи Хокаге, он с упоением вбирал юношескую плоть по самые яйца, позволяя Боруто бесстыдно трахать его в жаркий сластолюбивый рот.       — Хокаге-сама… Итачи-сан… — Мальчишка стонет сладко, тихо, протяжно. Он мелко дрожит — тело накрывает приятная судорога, а низ живота будто обливает огненная волна или нежный бриз. Боруто не может точно описать это невероятное ощущение.       Какаши хмыкает, чувствуя, как головка набухает, а член дёргается у него во рту. Он по-блядски протяжно стонет и втягивает щеки, позволяя юному шиноби спустить в собственный рот. Хатаке выпускает изо рта опавший член, облизывая губы, — сладкий мальчик, — и его совершенно не волнует, что сперма на вкус как переваренная манная каша с доброй порцией майонеза. Старший Учиха только улыбается. Он убирает влажную чёлку со лба Боруто и нежно-нежно целует его в висок. Как родная мать.       Узумаки младший наслаждался теплом чужих тел, нежными прикосновениями, поцелуями. Послеоргазменная нега приятно согревала. Мальчик никогда ранее не делил с кем-то ложе. Боруто даже набрался смелости запустить тонкие пальчики в пепельные пряди, чтобы убрать их с лица Какаши и наконец-таки разглядеть его лицо, которое обычно было скрыто под плотным слоем темной ткани. Шестой был удивительным и казался невероятно красивым для своего возраста с точки зрения блондина.       Боруто был благодарен Итачи, ведь своими нежными поцелуями, он отвлекал его, ласкал и успокаивал, как будто Учиха тоже хотел, чтобы и ему уделили время, по крайней мере, так мальчишке казалось. Юноша, оторвав взгляд от Шестого, сосредоточился лишь на брюнете.       Юный Узумаки вгляделся в лицо Капитана АНБУ: длинные ресницы, чернильные глаза, бледная кожа и точеные скулы с играющими под ними желваками. Мужчина был более чем прекрасен. А залегшие тени и сеточка мимических морщинок совсем не портили Итачи, наоборот придавали некого шарма. Боруто, откровенно говоря, засмотрелся на брюнета. Он рефлекторно подался ему навстречу и приник губами к чужим устам.       Вдоволь насытившись, усмирив собственную похоть и желание, к Итачи вернулась характерная леность, скупая грация в движениях и совершенно не характерная нежность, которую в последнее время мог наблюдать лишь ограниченный круг лиц. Старший Учиха позволяет ребёнку умостится между его ног, когда тот отчаянно тянется за поцелуем. Капитан АНБУ приобнимает Боруто, сжимая ладонями слегонца хрупкий стан. Какаши лениво зевает, не удосужившись прикрыть рот рукой. Он по-хозяйски гладит стройную ногу брюнета, слегка надавливая. Совсем слабо. Итачи с упоением вылизывает мальчишеский рот, касается языком чужого языка, позволяя мальчишке вести в их неспешном и причудливом танце. Так сладко; до приятной лёгкой дрожи во все теле.       Хокаге растягивается на постели, даже не удосужившись прикрыться. Он во все глаза наблюдает за любовниками, позволяя улыбке расцвести на собственном лице.       Не отрываясь от губ Итачи, Боруто нежно и трепетно провёл рукой по его щеке, пальцы мальчишки заскользили по шёлковой и теплой коже. Узумаки младший хотел ответить на ласки капитана Анбу тем же, он был так же нежен с мужчиной как и он сам. Поцелуй был уже не таким робким и аккуратным, как раньше, он был сильным и настойчивым. От влажного и жаркого прикосновения его языка у юноши перехватило дыхание. По мышцам живота пробежал огонь наслаждения. Узумаки почувствовал дыхание Учихи, и весь мир вдруг перевернулся с ног на голову.       Итачи отмечает, что ребёнок может быть весьма покладистым и ласковым. Главное, найти к нему подход и не обделять вниманием. Например, как сейчас. В этот чудесный вечер, пропитанный запахом секса, пота и мускуса.       Боруто пришлось отстранится, после столь страстного и чувственного поцелуя, осталось сладость губ брюнета. Узумаки смущенно отвернулся, ему стыдно было смотреть в глаза мужчинам после всего случившегося. Приподнявшись, юноша взял одеяло и прикрыл им себя. — Я хочу спать. — Еле слышно произнес блондин.       Хатаке хотел было протянуть руки, приглашая Боруто в собственные объятия. Но мимолетно встретившись с ним взглядом, он все понял. У Какаши самого был такой взгляд много лет назад, когда он в первый раз доверил своё тело и душу чужим рукам. — Тебе нечего стыдиться, — тихонько произносит мужчина; он забирается под мягкое одеяло и привлекает мальчика к себе, легко приобнимая. — Какаши прав, ты бесподобен, — Итачи сладко зевает, устроившись рядом с Хокаге, закинув стройную ногу тому на бедро, демонстрируя собственнический жест. — Сладких снов, малыш, — седовласый целует Боруто в макушку, ласково обнимает его, бережно, прижимая к себе слегонца. — Доброй ночи. Какаши, я разбужу тебя пораньше, — Итачи потерся носом о плечо любовника и тихо засопел, уткнувшись лицом тому в спину между острых лопаток.