Последствия одного решения

Причёсанный, одетый в строгую чёрную мантию, Гарри успел трижды проклясть про себя Дайну, отнёсшуюся к приведению мальчика в пристойный вид слишком серьёзно. Сопротивляться заботливой эльфийке было совершенно невозможно, разве что ударить чем-нибудь боевым… Но как тут ударишь, если она охает и причитает, будто от внешнего вида Гарри зависит её жизнь, облачённый в свою знаменитую лиловую мантию. - Не сдерживай раздражение, – посоветовала Атика, которая из всех приготовлений разве что помыла да расчесала волосы, оставив на месте потёртую походную серую мантию поверх куртки и сапоги, выглядящие так, будто вот-вот развалятся… если не смотреть на них в магическом зрении. А если посмотреть, то становилось ясно, что скорее разверзнется земная твердь, чем развалится эта обувь. – Лучше выбрось его… за окно, например. И Гарри, следуя мудрому совету, под несколько неодобрительным взглядом деда, подошёл к окну и несколько раз крикнул: - Делерет! Редукто! Выдохнувшись, мальчик почувствовал себя гораздо легче, а выпущенные чары успешно поглотила система защиты поместья – точно так же, как щит Атики поглощал «эл-нерго». - Успокоился? – холодновато спросила Атика. Дождавшись кивка, продолжила. – Очень надеюсь, ты выбросил всё своё раздражение наружу. Постарайся никому из тех, с кем мы встретимся, его не показывать. Даже если этот человек напрашивается, как минимум, на «аваду кедавру». - Будь самим собой, Гарри, – добавил Дамблдор. – Это твоё первое знакомство с широким магическим миром, не стесняйся – ты его полноправная и очень важная часть, так считают очень многие маги. Пожалуй, некоторые даже… преувеличивают твою важность. Итак, ты готов? – и ободряюще улыбнулся, так, как умеет только один человек на свете. - Да, дедушка, – Гарри улыбнулся в ответ, и они аппарировали. Косой Переулок встретил будничной – но такой для Гарри новой! – суетой, пестротой многочисленных магазинчиков и разгуливающих меж ними волшебников в разноцветных мантиях. Он восторженно смотрел по сторонам, разглядывая мётлы, зелья и загадочные приборы в витринах магазинов, маленькие кафе, кажущиеся совсем неволшебными, если бы не посетители, и много, очень много всевозможной магии! Первоначально на появившуюся троицу никто не обратил внимания, но по мере их продвижения к возвышающемуся ярко-белому зданию Гринготса всё больше людей провожало взглядом Дамблдора и его сопровождающих. Кто-то здоровался, кто-то просто таращился на Гарри, точнее даже, не на него, а на его лоб – что оказалось неожиданно неприятно. Подойти и спросить что-то у такого дуэта, как Альбус Дамблдор и Гарри Поттер, никто так и не осмелился – чему Гарри был очень рад. Дедушка рассказывал, что он знаменит, но если у него попросят автограф… Да он провалится под землю от смущения! На Атику внимание обращали тоже, но мало – скорее удивлялись, что невыразительная незнакомка делает в такой компании. - Это и есть гоблинский банк? – Гарри был откровенно разочарован. Он, после рассказа деда о значимости, защищённости и авторитете банка, ожидал увидеть нечто невероятное, сравнимое с обелиском или пирамидой в снежном мире. Внешне белоснежный банк был элегантным, но после недавних приключений его магия казалась блеклой. - Он самый, – подтвердил дедушка. – Тебя уже не впечатлить подобным, не так ли? - Не сравнить с обелиском, – тихо сказал Гарри, вспоминая ту подавляющую ауру и мрачную, завораживающую красоту древнего сооружения. - Лондонское отделение Гринготса, – рассказывала Атика, пока они восходили по короткой лестнице, прошли мимо церемониальной стражи, вооружённой совсем не игрушечными артефактами, и оказались в огромном мраморном холле, – построено не так давно, в отличие от гоблинских подземелий под ним. Чувствуешь? – наставница указала на пол. - Сильное волшебство, – подтвердил Гарри, ощущающий будто бы исходящие снизу потоки волшебства, будто бы чьё-то незримое присутствие. В холле магическое зрения различало под метрами земли яркое свечение защитной магии – и вот она-то впечатляла. – А какой это тип магии? - О, чего там только нет! – усмехнулась Атика. – И тёмная энергия, и светлая, и нейтральная, и кровная, и жертвы, и чисто ритуальная, и комплексные чары, и родовая, присущая самим гоблинам… Даже мне пришлось бы тяжко, попытайся я пробиться на самые нижние уровни, где гоблины расположили собственные хранилища банка. - Приветствую в Гринготсе, мистер Дамблдор, – тем временем, обратился к директору один из гоблинов, не ожидая, пока тот сам что-то спросит. – Рад видеть, что мистер Поттер жив и здоров, – страшноватая ухмылка. – А вы, мисс… - Атика Сей-Тиор, – впервые на памяти Гарри, волшебница произнесла своё полное имя. Глаза гоблина чуть расширились. - Рад встретить вас в наших стенах, Высокая Леди, – к удивлению не только Гарри, но и Альбуса, гоблин неглубоко поклонился. – Моё имя – Клериф. Чем могу помочь вам? – теперь он обращался к Атике как старшей из троицы магов. Волшебница распрямилась, меняя осанку, на серой мантии вспыхнул узор из серебряных полумесяцев. Теперь она не только магически, но и внешне выглядела… Гарри не мог подобрать слова. Не сильной, не красивой, а просто… весомой? - Значит, английская ветвь вашего народа ещё помнит меня? – задумчиво спросила она. - Ваши подвиги не будут забыты никогда, леди, – с достоинством ответствовал гоблин. - Что ж, не ожидала, – тонко улыбнулась Атика. – Мы пришли сюда за деньгами мистера Поттера, но я бы не отказалась забрать несколько артефактов, которые оставляла вам на хранение. Если они, разумеется, не сгинули в пучинах времени. - Конечно же, нет, леди Сей-Тиор! – гоблин, кажется, возмутился самой возможности, что вещи, оставленные на попечение его народа, могут пропасть. – Сразу после открытия банка, мы завели вам и вашим потомкам личный сейф, хранилище номер двенадцать. У мистера же Поттера, если не ошибаюсь, тысяча сто пятнадцатый. Я лично провожу вас до хранилищ! Прошу следовать за мной. В небольшую тележку на тоненьких рельсах, которую использовали гоблины для быстрых перемещений по подземельям банка, поместились только трое. Атика же невозмутимо повисла в воздухе, скрестив ноги и держась за задний бортик необычного транспортного средства. Клериф покосился на неё, но ничего не сказал. После путешествия с ветерком по узким каменным коридорам, просторным пещерам, полным наросших на потолке и полу каменных сосулек, тележка остановилась возле маленькой двери в монолитной стене. - Надеюсь, ключ при вас, мистер Поттер? – строго вопросил гоблин. - Секундочку… да где же он? – Гарри полез сначала в один карман мантии, потом в другой и, наконец, вспомнил, что ещё утром дедушка самолично вручил золотой ключ на цепочке, которую немедленно надел. Чувствуя себя последним дураком, он снял с шеи цепочку с ключом и вложил в протянутую руку гоблина. Клериф повернул ключ в скважине ровно два раза, и дверца открылась, выпуская волну зелёного газа. Гоблин сделал особый жест, невидимое обычному глазу заклятие сорвалось с его руки, и дымка рассеялась. Шаг в сторону, и магам открылся вид на метровые кучи волшебных монет трёх видов. - Ох! – не удержался мальчик. – Это всё мне оставили родители? - Я позволил себе немного преумножить твоё состояние, – невинно заметил Дамблдор. – Слышал, что деньги должны работать. - Спасибо, деда! – воскликнул Гарри, порывисто его обнял и озабоченно спросил. – А сколько надо брать? - Клериф, у вас найдётся кошелёк с чарами незримого расширения? – поинтересовалась Атика. - Для вас – за счёт банка, леди, – гоблин извлёк требуемое из кармана. – Могу достать такой же, но способный черпать деньги прямо из сейфа. - Не стоит, – отказалась женщина, решительно проходя внутрь. – Пространственные чары таково типа довольно неустойчивы. Альбус, полагаю, тысячи галлеонов, не считая мелочи, хватит? - Вполне. Набрав нужную сумму золотых галлеонов, не забыв щедро зачерпнуть и серебряных сиклей с бронзовыми кнатами, Атика протянула чуть потяжелевший кошель Гарри: - Пользуйся. Этого тебе хватит надолго. - Больше в этом сейфе ничего не требуется? – осведомился гоблин. После положительного ответа он прикрыл дверь, отдал ключ, и маги поехали на тележке дальше. На этот раз поездка затянулась. Бесчисленные повороты, пещеры, несколько раз Гарри замечал ауры, подозрительно похожие на драконьи… Здесь, на нижних уровнях, было весьма холодно, и дедушка наложил на его мантию согревающие чары. Наконец, тележка остановилась у самой настоящей станции, где стояло множество других тележек и их сцепок, рядом с которыми работали гоблины, таская какие-то мешки, переговариваясь, прибывая и отбывая. Когда маги подъехали к станции, воцарилось молчание, десятки глаз обратились к Клерифу. - Атика, Высокая Леди Сей-Тиор со спутниками прибыла, чтобы принять причитающееся ей, – торжественно объявил ничуть не смутившийся гоблин. Волшебница опустилась на ноги, с царственным видом, обычно совершенно не присущим ей, огляделась, объявила: - Для меня честь, что Малый Народ сохранил доверенное ему, – и гоблины, все до единого, поклонились в знак уважения. - Сохранил и преумножил, леди, – поправил Клериф. – Прошу за мной. Магические создания вернулись к своей работе, только шепотки разносились по станции, да частые взгляды, которые волшебница игнорировала с воистину королевским безразличием. Или своим обычным? Гарри никогда не задумывался, почему Атика всегда так спокойна и безразлична – а может быть, она раньше, когда была этой самой «Высокой Леди», просто привыкла ко всему возможному? Пройдя коротким коридором, маги оказались в гигантской зале, полной волшебных монет и всевозможных артефактов, лежащих, казалось, в полнейшем беспорядке. Меж сверкающих холмиков сновали гоблины с мешочками, над каждой горела цепочка рун. Клериф пояснил: - Это – соборное хранилище Гринготса, соответствующее сейфам с первого по сотый, – гоблин повернулся к Атике. – Если выражаться человеческим языком, то вам принадлежит сотая доля акций Лондонского Отделения. Благодаря вам Союз Английских Общин пережил тяжкие времена, и это не будет забыто. Если вас интересуют средства, то мы можем выделить более миллиона галлеонов наличными. Если же речь идёт об артефактах, то к вашим услугам завещанное вами и наши собственные работы: холодное оружие, защитные артефакты, портключи… Что именно вам требуется? - Мои изоляты, – коротко уточнила Атика. – Они в порядке? - В полном, леди, – заверил гоблин и повёл их к невысокому постаменту, на котором располагались три пирамидки из серебристого металла, песочные часы на длинной цепочке с чёрной жидкостью вместо песка, пара серебряных колец, точь-в-точь таких, как то, что украшало палец Атики, а также простой синий обруч. – Ваши артефакты, леди, – и поклонился. Атика коснулась пальцем каждого артефакта, удовлетворённо кивнула и взяла с возвышения одну из пирамидок, молвив: - Благодарю Лондонскую Общину за сохранение этих вещей. Они дороги мне, и не только как память. - Это наш долг. Могу ли я предложить вам встречу с Главой Общины? - Не сегодня, – покачала головой Атика. – В следующее воскресенье, если вам будет удобно. - Мы пошлём письмо с оповещением. Вы закончили здесь? - Да, Клериф. Отвези нас на поверхность. - С удовольствием. Пройдёмте. Во время обратной поездки Альбус и Атика многозначительно переглядывались, явно ведя мысленный диалог. В холле Гарри не выдержал и спросил: - Учитель, а что ты сделала для гоблинов? - Скажем так, оказала ряд очень важных услуг в весьма тяжёлые времена, – уклончиво ответила та. - Но Атика! Это тайна? - Просто долго рассказывать, – вздохнула она. – В то время часть гоблинов отделилась от Союза Общин, избрала собственного Главу и восстала против людей. Маги особо не разбирались, а ударили в ответ по всему Малому Народу. Я же выступила в качестве миротворца. Очень, знаешь ли, интересная миссия, когда одна сторона считает тебя предательницей, а другая не доверяет твоему виду в целом. Но меня попросил мой друг Николас, и после всего, что он для меня сделал, отказать было невозможно. Затем было много переговоров, предательств, ненужных жертв, смертей и прочего, но до всеобщей войны довести я не дала, дело закончилось тем, что совместный отряд Союза Общин и человеческих магов под моим руководством разгромил восставших. Потом пришлось улаживать мелкие конфликты, писать новый мирный договор между людьми и гоблинами, помогать в очистке подземелий от поселившейся там нечисти, вместе с гоблинами устанавливать новую рунно-артефактную защиту… Тогда я обрела невероятное доверие у Малого Народа, разве что почётной гоблинкой не сделали, – слабая улыбка. – Когда дела закончились, Англии в целом и Английского Союза Общин в частности мне хватило по самое горло, ну, собрала самое необходимое, доверила артефакты гоблинским старейшинам и банально сбежала, – Атика усмехнулась. – С тех пор с английскими гоблинами дел не вела. Не ожидала, что у них такая хорошая память. Или опять хотят куда-то припрячь? - Маловероятно, – сказал Дамблдор. – Я слышал, сейчас у гоблинов тишь да благодать. Скорее, они хотят возобновить ценную связь и, конечно, выказать тебе уважение и благодарность. Никогда не слышал, чтобы кого-то допускали в хранилища банков. - А секрет прост – разгребай гоблинское дерьмо парочку лет, успешно разгреби и добро пожаловать! – рассмеялась Атика. Когда двери Гринготса закрылись за спинами магов, она спросила. – Куда там дальше – за палочкой? - Палочкой? – удивился Гарри. Насколько он помнил, волшебные палочки у каждого из них вполне работали. Неужели на той демонстрации… - Тебе нужна вторая палочка, – объяснил Дамблдор. – Хорошо бы, чтобы об уникальной палочке от Грефронта и Этьена не знал никто посторонний. Это будет твоим дополнительным козырем в случае неприятностей. - Почему тогда все волшебники не носят по две палочки? – поинтересовался Гарри. - Кто и носит, тот никому не рассказывает, – хмыкнула Атика. - В волшебных семьях обычно есть запасные палочки, доставшиеся от умерших родственников или даже далёких предков, – добавил дедушка. – Обычно они более-менее подходят всем членам семьи, поэтому покупать дополнительную для каждого считают лишним. Магглорождённые о таком обычно не задумываются – а зря, очень зря. О, кажется, мы на месте. Старина Олливандер… Гаррик Олливандер встретил их прямо у двери, будто ожидал. - Рад видеть вас, Альбус, и вашего воспитанника. Как сейчас помню, ваши родители, мистер Поттер, выбирали у меня свои первые палочки… – вдруг он заметил Атику. – А с вами я не знаком… - Атика, просто Атика, – представилась она. – Я редко бываю в Косом Переулке. - Атика… – Олливандер прикрыл глаза. – Нет, я определённо не слышал ваше имя. Возможно ли, чтобы вы показали свою волшебную палочку? Она бросила на изготовителя палочек внимательный взгляд. - Зачем вам это? - Ваша магия несколько… необычна, – ответил Олливандер. У Гарри мелькнула мысль, не способен ли он видеть волшебство. По крайней мере, глаза у него были по-настоящему волшебными, точно светящимися изнутри. – Мне хотелось бы видеть палочку, которая её направляет. - Это возможно, – Атика вытащила палочку из-за пояса и протянула. – Будьте осторожны, палочка привязана ко мне кровным ритуалом и на попытки использовать реагирует не очень хорошо. - О нет, я совершенно не собирался её проверять, – уверил Олливандер, разглядывая красноватую палочку. – Редкая магическая порода, но какая – не скажу. Сердцевина же… – он прищурился. – Волос вейлы, не так ли? Очень сильной, замечу, вейлы. - Вы правы, – Атика приняла свой инструмент обратно. – Его подарила моя подруга, а в дерево вложил мой друг, замечательный артефактор. Внезапно глаза Олливандера расширились в озарении: - Николас Фламель. Конечно, как я мог сразу не узнать его работу! Что ж, благодарю за осмотр, эта палочка воистину достойна вас, твёрдая, но невероятно вариативная, – он повернулся к Дамблдору. – Альбус, вы пришли за второй палочкой для мистера Поттера? - Как вы угадали? – вырвалось у Гарри. - Такой замечательный учитель, как Альбус, не мог не купить своему воспитаннику палочку заранее, – изложил ход своих мыслей изготовитель магических проводников. – Мистер Поттер, не могли бы вы показать свою первую палочку? Гарри неуверенно посмотрел на приёмного дедушку, но тот лишь кивнул. Извлёк инструмент из рукава, к внутренней поверхности которого палочка крепилась специальными чарами, позволяя брать её в мгновение ока. - Как интересно! – воскликнул Олливандер. – Оригинальная, спорная, но очень талантливая работа! Сердечная жила дракона и пропитанный чарами пластик – никогда не встречал такого сочетания. Лёгкая и универсальная. Что ж, выбор сужается. Вам нужна очень сильная палочка, мистер Поттер, хорошо работающая в руках мага мысли, являющаяся скорее не симбионтом, а дополнительной опорой, полезным инструментом. Таких у меня немного, но уверяю вас, подходящая обязательно найдётся. Спустя пять минут Олливандер был уже не так уверен. Наконец, он протянул одну из пяти оставшихся палочек. Гарри, взяв её в руки, почувствовал знакомое тепло и, не колеблясь, произнёс: - Авис! Мастер волшебных палочек улыбнулся, наблюдая за порхающей по помещению огромной стрекозой, и заметил: - Следовало ожидать, что именно эта палочка выберет вас своим хозяином. Думаю, вам будет интересно знать, Альбус: она – сестра той, что оставила на лбу Гарри шрам. - Да, это важно, благодарю, – кивнул Альбус. – Сколько мы должны? - Десять галлеонов – обычная цена. Гарри расплатился, и они вышли на улицу. Гарри присматривался и «прищупывался» магией к будто бы тёплой, даже ластящейся к нему палочке, и дедушка дал ему пару минут полностью погрузится в это, прежде чем сказал: - Думаю, нам всем следует передохнуть. Есть какие-нибудь идеи? - Ты говорил про кафе-мороженое в Косом Переулке, – вспомнил Гарри, отрываясь от новой палочки. - Прекрасная идея, Гарри, – кивнул он. – Кафе Флориана Фортескью недаром пользуется повышенной популярностью. Атика? - Пожалуй, я пройдусь по магазинам. Сорока минут вам хватит? - С лихвой. - Добро пожаловать в Хогвартс, мальчик мой. - О Мерлин! – выдохнул Гарри, зажмурил глаза и помотал головой. Не помогало. - Гарри! – раздался строгий голов деда. – Вспомни, чему я тебя учил сразу после Ритуала Полного Слияния. - Магическому зрению, – сказал Гарри, продолжая мотать головой. Виски ломило, и дело шло к полноценной головной боли. - А ещё я учил тебя закрывать его, – заметил дед. – Или ты уже не помнишь? Гарри промолчал, сосредоточился. Надо было закрыть магическое зрение как можно быстрее и качественней. Потянуться к собственной магии… Объять её… Стать ею… Видеть её глазами… Или не видеть. С облегчением вздохнув, Гарри пошатнулся, опёрся на руку деда, усадившего его на стул, и открыл глаза – только обычные, материальные глаза. Так непривычно смотреть одними глазами… - Это называется сенсорный шок, – дедушка говорил неторопливо, давая ему время прийти в себя. – Очень редкое, на самом деле, явление. Обычные маги, наоборот, целыми днями учились бы видеть достаточно тонко, но ты слишком привык к тонкому восприятию. Здесь, в Хогвартсе, стоит одна из самых серьёзных магических защит в мире, а стены буквально пропитаны волшебством. - Накопитель? – спросил Гарри, ухватившись за мелькнувшую в голове ассоциацию. - Вижу, уже пришёл в себя, – заметила Атика, заставив Гарри вздрогнуть. Он же аппарировал вместе с дедушкой, а кроме директора в Хогвартс… С другой стороны, это же Атика! Даже дедушка не всегда знает, что она может и что у неё на уме. – Да, Хогвартс – один из величайших накопителей энергии, однако вырвать у него хоть каплю – задача нереальная. Основатели хорошо над этим потрудились, – в её голосе мелькнула досада. - Дедушка, значит, магическое зрение в Хогвартсе не работает? – грустно осведомился Гарри. Побывать в великой магической твердыне и даже глазком не глянуть на её тайны – для него это было слишком. - Ну почему же, вполне работает, – последовал невозмутимый ответ. – Просто надо уметь смотреть сквозь прищуренные веки. - Альбус, не путай ребёнка, – суховато сказала Атика. Гарри заметил – в её глазах мелькнула смешинка. – Лучше дай объяснить той, кому это удаётся лучше. Твой дед, Гарри, имеет в виду, что здесь надо либо приглушить восприятие, либо поставить на зрение особые фильтры, которые будут затемнять слишком яркую магию. Первое – довольно-таки просто сделать, второе – потрудней, зато тонкости восприятия не потеряешь. Этим мы с тобой и займёмся на следующем занятии. - Атика, не время загружать Гарри информацией. Ему сейчас предстоит небольшое испытание… - Небольшое? – в это слово чародейка вложила весь свой сарказм. – Ты всего лишь собираешься представить его всей школе, усадить за учительский стол и при этом попросить «вести себя спокойно»! Альбус, при всём уважении… – правда, уважения в её тоне не было. Ни капельки. - Ты же понимаешь… - Не понимаю. Я в этих ваших интригах и политике вообще мало что смыслю, – скривилась она. – Приходится тебе доверять. Гарри, ты как, в порядке? - Всё нормально, – поспешно сказал он. Совсем не хотелось стать причиной ссоры деда и учителя! – Дедушка, а причём тут политика? - Думаешь, мы так просто попёрлись в Косой, а теперь сюда? – риторически спросила Атика. – Видите ли, народ требует знаменитого Гарри Поттера. Ха! - Увы, но так и обстоят дела, – подтвердил дедушка. – Люди… беспокоятся. Я говорил со многими, уверял, что это твоя личная жизнь… - Почему мы должны их слушать? – вскинулся Гарри. – Какая разница, увидят они меня или нет? Разве Косого Переулка недостаточно? - Политика, – снова скривилась Атика. - Мне жаль, что ты в это втянут, мальчик мой, – покачал головой дедушка. – Я – видная политическая фигура, веду множество проектов, в том числе тех, что зависят от многих людей. Если эти люди не увидят тебя, они подумают, что с тобой стряслось что-то плохое, а я, чтобы не портить репутацию, скрываю это от общественности. А когда моя репутация испортится, кто-то перестанет голосовать за мои проекты, кто-то откажет в поддержке… В политике важен каждый голос. То, что тебя видели многие в Косом Переулке, конечно, исправит ситуацию, но не до конца – людям требуется, чтобы я официально сказал «это – Гарри Поттер, он жив и с ним всё в порядке». Я и раньше видел подобные тенденции, но если об этом прямо заявляет Фадж, надо действовать незамедлительно. В любом случае, Гарри, познакомлю тебя с моим вторым домом – разве ты не хотел всегда посмотреть, чему я уделяю внимания не меньше, чем тебе, политике и магии? Хогвартс показался Гарри каким-то мрачным. Может, сказывалось, что он не мог видеть магию, но освещаемые факелами коридоры вместо таинственности вызывали ощущение смутной тревоги. В воздухе замка витали нехорошие предчувствия, о чём Гарри тут же сообщил дедушке. - Атика? – тот резко остановился, глянув на своего бывшего учителя. - Маловероятно, – ответила та. – Ясновиденье и пророческий дар просыпается раньше, мы бы заметили, а для интуиции слишком рано. Просто совпадение. - Так я прав, тут что-то произойдёт? – удивился Гарри. - Кто знает… – загадочно молвил дедушка. - Произойдёт, произойдёт, – подтвердила Атика. – Только у Альбуса всё под контролем, можешь не беспокоиться. Спустившись по очередной лестнице, нижние ступеньки которой обретали материальность прямо под ногами дедушки, свернув направо, затем налево – Гарри уже давно бросил попытки запомнить путь к кабинету – они остановились перед приоткрытой двустворчатой дверью. - Мы прибыли. Большой Зал, – сообщил дед. – Теперь слушай внимательно, Гарри. Когда мы войдём, громко, на весь зал спроси, «что за чары наложены на потолок, дедушка?». Постарайся не выказывать волнения. Если тебя спросят – отвечай честно, но как можно меньше говори о своём образовании: в нынешние времена посещать маггловскую школу для чистокровного считается чепухой, а то и позором, а занятия тёмной магией запрещены. - Меньше конкретики, больше чепухи, – подытожила Атика. – Если затрудняешься, просто промямли что-нибудь или промолчи – за тебя вполне могу ответить я или Альбус. - Понял, – учитывая, что в школе приходилось скрывать своё магическое происхождение, Гарри имел опыт в уклонении от ненужных вопросов и надеялся, что этого хватит. - Вполне возможно, никто ни о чём не спросит, – потрепала мальчика по голове Атика. – Так что вперёд, меньше медлишь – меньше волнуешься. Повинуясь жесту дедушки, двери Большого Зала раскрылись, и троица, возглавляемая директором, направилась к учительским столам. Гарри поднял глаза вверх. Да уж… Потолок Большого Зала действительно впечатлял. Интересно, откуда магия узнаёт состояние неба? Впрочем, об этом он и должен спросить! - Дедушка, а что за чары наложены на потолок? – громко спросил мальчик. В мгновение ока в зале воцарилась тишина. Обедающие студенты и учителя развернулись посмотреть, кто назвал директора Альбуса Дамблдора дедушкой. - Сложная иллюзия, Гарри, – так же громогласно ответил Альбус. – Самое интересное – это как иллюзия берёт информацию о состоянии неба. Мы с Атикой провели небольшое исследование… – с каждым словом он говорил всё тише. Большой Зал заполнился шёпотом студентов и даже преподавателей. На Гарри теперь глазели практически все. Сопоставить «дедушку», «Гарри» и слухи о Гарри Поттере – всё равно что сложить два и два. Впрочем, Гарри было не до этого. Он слушал деда, Атику, задавал вопросы и был слишком увлечён темой. Про себя Альбус улыбнулся – его приёмный внук, пожалуй, был настоящим чародеем, которому волшебство дороже внимания людей. Конечно, это ещё и недостаток, но как признак становления действительно талантливого мага – радует. - Постой, дедушка, но ведь ты сам говорил, что чары познания слишком громоздки и быстротечны, чтобы быть стационарными, как их могли использовать Основатели? - Здесь мы касаемся самой основы чар этого типа. Видишь ли, чары познания – это одни из самых сложных чар, слишком тонких, которые развеиваются сами по себе или от любого достаточно сильного магического всплеска. Но так было бы, если бы эти чары свободно висели в воздухе. Основатели же схитрили: чары познания у них находятся в сердцевине хогвартских стен, выходя тонкими самовосстанавливающимися отростками наружу. - Очень любопытное решение, – отметила Атика, когда они неспешно подошли к столу. Альбус взмахом создал кресло Гарри, Атика – себе. Усевшись за учительский стол по разные стороны от директора, маги продолжали говорить. – Стены Хогвартса содержат столько энергии, что внутри них никакие магические всплески чарам познания не грозят. Разумеется, выходящие наружу магические отростки регулярно разрушаются, но их так много, что процесс разрушения-восстановления почти не влияет на чёткость картинки на потолке. - А почему тогда чары познания не развеиваются в стенах, если там так много энергии? – заметил Гарри нестыковку. - Роль играет не количество энергии, а её изменчивость, – объяснил дедушка. – Грубо говоря, это те самые «всплески», колебания энергоуровня. Всплески достаточно короткие и достаточно сильные разрушают любые упорядоченные структуры. Напомни мне дать тебе книгу о колебательных процессах в магии. Ох, – Альбус сделал вид, что только сейчас заметил внимание преподавателей, с искренним интересом следивших за разговором и разглядывающих Атику и, особенно, Гарри. – Дорогие коллеги, позвольте представить вам моего приёмного внука, Гарри Поттера, о котором вы, безусловно, многое слышали, и одну из моих наставниц, Атику, Высокую Леди Сей-Тиор. Возможно, вы что-то слышали и о ней. - Можно просто Атика, – молвила та, немного привстав. – Рада познакомиться с уважаемыми профессорами. - Атика, финалистка чемпионата магических дуэлей, Лондон, тысяча девятьсот шестой? – тонким голосом спросил самый низкий из преподавателей. – Я Филиус, Филиус Флитвик, и мне очень понравилось ваше выступление. Настоящее искусство! - Тысяча девятисот одиннадцатый, Париж, некий чемпион Филиус Флитвик, – улыбнулась ему чародейка. - О, ваша дуэль с Грегором вдохновила меня заняться самосовершенствованием и подать заявку на участие, – произнёс Флитвик. – Если не откажетесь, был бы рад проверить, насколько я растерял умения за эти годы. - Ждите меня на днях, Филиус, – довольно кивнула она. Следом за Флитвиком представились и остальные преподаватели. В выходной, воскресенье, не все обедали в Большом Зале, поэтому Гарри и Атика познакомились только с профессорами Макгонагалл, Флитвиком, Вектор и Спраут. Гарри почти не участвовал в оживлённой беседе взрослых, но с интересом прислушивался к ней. В конце обеда затронули и тему обучения мальчика. - Гарри – самый лучший из моих учеников, – с гордостью сообщил Дамблдор. – Как-нибудь я попрошу его показать вам свои достижения. - Ну, Гарри учится быстрее, чем Альбус в своё время, – отметила Атика, заставив всех преподавателей, кроме Флитвика, впасть в некоторый ступор – тяжело было представить, что эта молодая женщина могла учить более полвека назад самого Альбуса Дамблдора. – Возможно, дело в гибкости юного ума, но надеюсь, однажды он меня превзойдёт. Гарри, покажи что-нибудь сложное, – «попроще, «авис», например, и сделай вид, что тебе трудно», – добавила волшебница телепатически. - Хорошо, я попробую, – мальчик закрыл глаза, делая вид, что сосредотачивается… впрочем, он действительно сосредотачивался: пусть «авис», но не обычный! В конце концов, маг он или не маг? Взмах палочкой в привычном сочетании ритуала, упрочняющего и повышающего чёткость формы. - Авис. Птичка была маленькая и совершенно обыкновенная. Простой воробей. Только вот сквозь воробья просвечивал потолок. Воробей-призрак? Заметила это одна профессор Макгонагалл, которая промолчала, покосившись на Атику, подмигнувшую ей. «Молодец, очень точный контроль, – пришла мысль от Дамблдора. – Я недодать силы ровно столько, чтобы птица обратилась полуиллюзией, смог в пятнадцать. Правда, у меня не было таких учителей, как Атика». Не успел Гарри возмутиться, что его дедушка не хуже Атики, как та шепнула: - Он всегда любил поскромничать. Не спорь. После обеда Альбус Дамблдор отвёл своих гостей в кабинет, чтобы не показывать, что он может аппарировать в Хогвартсе, и отправился в свой дом. Атика же воспользовалась координатным порталом – координаты Хогвартса дал ей Альбус – и переместилась на полигон в пустыне, учить Гарри управлять магическим восприятием. И за этим обучением, с трудом пробиваясь сквозь пласт маскировочного и защитного волшебства, непрерывно наблюдал с низкой орбиты Земли техномагический спутник…