Воспитание чувств

Прошло почти два месяца с тех пор, как я оказалась в нежных объятиях женщины, от которой буквально схожу с ума. Господи, как она прекрасна! Чем больше смотрю на нее, тем больше понимаю, что она действительно прекрасна. Она не такая, как все. Она не типичная нудная училка, она нечто большее, чем просто учитель. Даже характер какой-то такой своеобразный. Сколько я ни пыталась предугадать то, что она скажет, что она сделает, каким образом это сделает, мои попытки не давали никакого результата. Я, ночью, лежа на кровати, разрабатываю планы о том, что сказать, в какой ситуации, что спросить, чего не нужно спрашивать, когда зайти, когда не нужно заходить, но все происходит абсолютно не так, абсолютно по-другому. Да, конечно, можно сказать, что так у всех, что это обычное явление, но нет! Когда я лежу и вижу, как завтра она меня обнимет, точно обнимет, ведь завтра я сделаю что-то такое, что ее поразит, тогда, придя в школу, я вижу, как зла сегодня эта женщина, какая грусть у нее на душе. Естественно в силу своего характера, да и в силу того, что я ее люблю, я, в очередной раз, захожу к ней, заранее придумав серьезный повод. Но стоит мне только зайти… - Татьяна Николаевна, - начинаю тихонько, глядя на силуэт учительницы. - Выйди. – Проговаривает она резким тоном. - Но я ведь только что зашла… - наклоняю голову вниз. - Только зашла, а теперь выйди, - и резкий тон сменяется на очень резкий. Я же, еще раз взглянув на профиль учительницы, иду обратно к двери и выхожу в коридор. Такова Татьяна Николаевна… Да, мне больно. Да, мне обидно. Но разве её это волнует? Конец третьей четверти. Подведение итогов. С одной стороны, я рада. Как хочется уже на каникулы. С другой стороны - не очень. Ведь мне придется провести целую неделю без Татьяны Николаевны… Да и оценки за четверть как-то не хотелось видеть. - Армянинова – четыре, Ахмадыршин – четыре, Белоусова – пять, Бондаренко – три, Веркасо – три… - произнесла Эльмира Рафисовна. Да, это оценки за четверть. Первую тройку, то бишь по алгебре, я уже получила. Осталась геометрия, и какая-нибудь гадость вроде физики вылезет, уверена в этом. - Армянинова – четыре, Бабушкин – три, Белоусова – четыре, Бондаренко – четыре, Веркасо – три… М-да, вот и геометрия. Прям по расписанию. Что у нас следующим? Ах да, история. А потом что? А потом физика. Елки-палки, Веркасо, идиотина, до чего ты докатилась, а? А когда-то отличницей стать хотела. Смешно, да. Были времена. Эх… - Урок окончен, - промолвила Эльмира Рафисовна. Мы всем классом пошли на историю – в соседний кабинет. Олег Александрович, как всегда, сидел в своем кресле, слегка облокотившись о стол. Перемена прошла быстро. И тут Олег Александрович с важным видом, все так же сидя в кресле, сказал: - Так, а теперь выставляем оценки за четверть. Он важно открыл журнал и стал диктовать оценки, параллельно выставляя их в журнал карандашом. - Армянинова – пять, Бабушкин – три… - Олег Александрович, - перебил паренек, - почему у меня три? У меня там чистая че… Однако учитель не дал ему договорить. - Молчи, Бабушкин, три. Тот лишь тихонько уткнулся в тетрадь. Ведь действительно, с ним бесполезно было спорить. Слово Олега Александровича – закон. Затем учитель продолжил. - Белоусова – пять, Бондаренко – пять, Веркасо… три. Ах, ну отлично. Я же говорила, что какая-нибудь надость вылезет. Что ж, ладно. Не видать мне пятерки за год. Спорить? Нет, не хочу я с ним спорить. Пусть три. Ничего не хочу. - … и Янковский – четыре. Так, Бабушкин, - начал он после долгой паузы, - прошу к доске. Тот в недоумении лишь взглянул на учителя и поплелся к доске. Точнее к трибуне. - Отвечаешь на сорок шесть вопросов из пятидесяти – ставлю четыре. – Пронзительно сказал учитель, что аж не только сам Данил, но и весь класс, включая меня, чуть не поперхнулся. Слава богу, что мне это не грозит. - Веркасо, вслед за Бабушкиным пойдешь. У тебя тоже, кажется, спорная. Я, услышав столь заманчивое предложение, которое больше смахивало на приказ, сразу же придвинула учебник к себе и начала искать параграфы, которые он задавал. - Ох, черт, да я лучше повешусь, - произнесла тихонько я своему соседу по парте Артему. - В чем дело? – поинтересовался тот. - Да тут же читать страниц тридцать пять, не меньше, - пролепетала я. Да к черту эту книгу. Я все равно не успею прочитать все тридцать пять страниц. Короче, надо забить. Пора расслабиться. - Я тебе буду задавать вопросы по всему материалу, что мы прошли в этой четверти. Глаза мальчика выражали испуг. Еще бы! Я сама уже было поджала коленки. Так, каких правителей мы проходили в этой четверти? А каких я помню? Александр I, Александр II… Писец, а кого мы еще в этой четверти проходили? Вот черт. Про Петра I он точно спрашивать не будет, но кто еще? Я уже не помню. Ну все, Веркасо, тебе крышка. Может, когда он меня позовет к трибуне, отказаться? Почему? Да я ж ничего не знаю, вот почему. - Данил, скажите, мне, пожалуйста, какой правитель … Что? О боже? Кто это? Ну, точно не Александр II. Может, Александр I? Вот черт, я и вопрос-то толком не расслышала. - Николай I. – Уверенно отвечает юноша. Точно! Николай I! Отец Александра II, вот кого я забыла. - Хорошо. А теперь скажите мне, пожалуйста… Он опять задал какой-то вопрос, который я даже повторить не могла, не то что ответить. Господи, может, при Александре I? - При Александре II. – Опять уверенно отвечает Данил. Вот черт! Ну, почему я все время думаю, что это Александр I? Соберись, тряпка, соберись! Тебе еще к трибунке идти. Олег Александрович задал вопросов шесть, если не меньше и, увидев, что мальчик хорошо отвечает на вопросы, посадил его на место. - Ну-с, Полина, блесните знаниями, пожалуйста. – Хитро улыбнулся он. И что теперь делать? Может, правда сказать, что я ничего не знаю? Черт, я уже встала из-за парты. А, пусть будет, что будет. Я на дрожащих ногах добралась до трибунки и облокотилась на нее, посмотрев в сторону учителя. - Ну, начнем, пожалуй, с простого. Скажите мне, кто находился на престоле в тысяча восемьсот двадцатом году? – опять хитро улыбнулся мужчина. Боже, так, не паникуем. Стоп, это же легкий вопрос. Александр II еще не родился. Значит, остается Николай I и Александр I. Черт, их годы правления я не помню. Так, я с Александром I обломалась сегодня три или четыре раза. Никакого Александра I! - Николай I. – Произнесла я. - Так, ладно. Идем дальше. Я вас по императорам погоняю. Кто из императоров… Э, я даже понятия не имею, кто это. Так, пойдем по считалочке. Да, я все еще пользуюсь считалочками. Сидел козел на лавочке, считал свои козявочки. Раз, два, три, козявкой будешь ты. Что? Александр I? Ну ладно. Так и быть, скажу твое имя, хоть ты меня уже столько раз подводил… - Александр I. – Трусливо проговорила я. - Хорошо. И последний вопрос. Кто из императоров лично встречался с крестьянами? – опершись на левую руку, произнес учитель. Что??? Это самый глупый, самый странный и самый ужасный вопрос за сегодняшний день. Да откуда мне знать, кто встречался лично, а кто нет? Я что, пасу их? А, черт. Ну что за дела… Так, раз Александр I и Николай I уже были, скажем-ка мы Александра II. - Александр II. – Прозвучало из моих уст. Но тот в ответ не произнес ни звука. Что ж, видимо, я не угадала. Ладно, скажу моего любимчика. - Александр I. – Спустя несколько секунд, исправилась я. Ну все, мне хана. Он тяжело вздохнул, даже поменял позу, в которой сидел неподвижно в течение пяти минут. - Александр I, Александр II и …? – загадочно смотрел на меня он. Кого мне еще остается сказать? - Н-николай I? – запнулась я. - Да, молодец. Садись, четыре за четверть. Я долго не могла понять, что сейчас произошло, очень долго. - Веркасо, я же сказал, вы можете присесть, - нагло повторил Олег Александрович, а я лишь смотрела на него, как на истукана. - Да она сама еще не поняла, что произошло, - подшутил Артем. – Можешь сесть, - рассмеялся он. Да, всегда бы так оценки получать.