Воспитание чувств

Наступила четвертая четверть. Боже, как я вообще пережила эту неделю? Но наконец-то я иду в школу! Я уже подходила к лицею. Да, знаю, что пялиться на людей некрасиво. Ох, всыпала бы я тому человеку, который стоял бы и рассматривал меня с ног до головы. Но постоянно замечаю, что это занятие – одно из моих любимейших и даже, наверное, одно из самых странных. Лицеисты подходили к двери, еле сдерживаясь, чтобы не упасть прямо у входа. Некоторые шли, бесцеремонно зевая и слегка закрывая глаза. Все ребята, что проходили мимо меня, говорили только о том, как мало длились каникулы; о том, чего не успели сделать за эти ужаснейшие семь дней ада. И, конечно же, одна я шла с улыбкой на лице, чуть ли не вприпрыжку. Сегодня еще ж понедельник, а это значит, что дежурит у входа Татьяна Николаевна. Это прям двойной праздник! Зайдя в лицей и быстро переобувшись в холодном тамбуре, я побежала наверх по лестнице. Черт, ну как же не споткнуться-то, а? Все-таки я зашла внутрь, перед этим хорошенько отряхнувшись. По правую сторону, возле вахты, сидела Татьяна Николаевна, такая красивая, изящная, очаровательная… у меня аж чуть слюна не пошла изо рта. Её малиновый пиджак я узнаю везде! Из тысячи именно этот малиновый пиджак я узнаю везде! Ну… и тот красный, что она носит, и ту черную кофточку, и тот черный сарафан. Боже, да я ее вещи везде узнаю. Так, теперь не об этом. Надо пройти важно мимо этой дамочки, а то еще подумает, что я о ней всю неделю думала, поэтому так уставилась, как на кусок мяса. Блин, да кого я обманываю? Я же правда о ней всю неделю думала. Вскоре, пройдя мимо Татьяны Николаевны, я побежала к расписанию. Что? Изменения? Черт, еще и русский первым. Это не есть хорошо. Не люблю, когда русский первым: я на первых уроках обычно стараюсь до конца проснуться, а тут… а на русском нельзя спать! Значит, надо её предупредить о том, что урок. Тщательно обдумав, что сказать, я опять ринулась на первый этаж. - Татьяна Николаевна, у нас сейчас урок, - проговорила я. - Хорошо. – Монотонно ответила мне учительница. – Какой кабинет? - Двести шестой. – Тихо произнесла я. В ответ она лишь кивнула, отвернулась сначала в сторону окна, а затем уперлась взглядом в тетрадку для дежурства и начала что-то писать своим крупным почерком. - И чего ты стоишь над душой? – уже с повышенным голосом отвечала учительница, смотря на меня снизу вверх. – Иди в кабинет. Сейчас я приду. Нечего возле меня стоять. - Хорошо, - почти шепотом отвечала я. Ну, кто мне скажет, почему я всегда попадаюсь под горячую руку? Хорошо, что хоть на весь этаж не наорала. Да… настроение у нее паршивое, как ни крути. Ладно, буду ждать её возле кабинета и надеяться на лучшее. - Привет, Полин, - начала Лена, улыбаясь своими ужасными желтыми зубами. - Привет. – Безразлично ответила я, уткнувшись в учебник. - Как дела? – радостно продолжала она. - Лен, не беси меня, а? Я не твоя подружка. – Да, грубо. Но по-другому она не понимает. Через пару минут подошла Алина. - Алиныч, почему… - обняла я девчонку. - В смысле? Что почему? – гладя меня по спине, спросила та. - Почему у нее опять плохое настроение? – прошептала я на ушко. - У мегер всегда плохое настроение, - рассмеялась она. - Иди куда подальше, - посмотрела я на подругу, которая все-таки рассмешила меня, частично оскорбив при этом Татьяну Николаевну. - Пф, будто я неправду сказала. – Все еще улыбалась та. - Ладно, признаю. Это было смешно, - улыбнулась в ответ я. Через несколько минут подошли еще ребята из класса, а потом подошла уже сама Татьяна Николаевна. - Проверила я ваши самостоятельные – я вами очень недовольна. Что вы мне там понаписали? Астрон, твою работу с переводчиком надо проверять, - обратилась она к Алине. – А твою, Синцова, под лупой. Не можешь еще мельче писать? Глаза мои напрягаешь только. Алина, увидев, что я совсем не шутила насчет настроения учительницы, повернулась назад и посмотрела на меня с испугом. Черт, да я же говорила, что ничего хорошего сегодня ждать не придется. - Говорю оценки. – Резко произнесла учительница. - А пятерки есть? – спросила Анжелика. - Лукина, тебя это так волнует? – скорчив какую-то непонятную рожу, спросила Татьяна Николаевна. - Это вполне нормальный вопрос. – Продолжала Анжелика. - Есть, одна. У Веркасо. – Произнесла та после небольшой паузы. Странно, у меня была пятерка за самостоятельную работу по русскому у единственной в классе, но я этому не была так же рада, как обычно. По-видимому, Татьяна Николаевна, судя по ее тону, была тоже не очень рада, что я хорошо выполнила задание. Может быть, я ошибаюсь, но вид у нее был именно такой. - Хафизов – три, Ольховой – четыре, Лукина – четыре, Астрон – три, Бабушкин – три… И тут она остановилась. - Бабушкин, в седьмом классе таким умным был, а сейчас вот сидишь с Реутовым, поэтому учиться перестал. – Проговорила она. Тот лишь молчал в ответ. И правильно делал. - Веркасо, уже говорила, - пять, Яшнева – четыре… Когда она сказала все оценки, сразу же подошла к доске и взяла в руку мел. - Кто вас так учил оформлять? Не я точно. Ладно, перейдем к заданию из самостоятельной, где многие допустили ошибки. Для начала скажите, какие союзы относятся к подчинительным изъяснительным? Перечисляйте все, которые помните. – Встав в свою «обыденную» позу, то есть согнув одну ногу, она стала задавать вопросы. - Чтобы, что… - послышалось со всех сторон. - Когда, - произнесла я. – Ой, когда – временной союз, перепутала. Она, нахмурившись и тяжело вздохнув, посмотрела в мою сторону. Ой… что-то сейчас будет… - Ты, Веркасо, если я тебе и поставила пятерку в прошлой четверти, не умничай сильно и думай, прежде чем что-то говоришь. Всякую ерунду болтаешь. А то смотри-ка ты, разошлась тут! – резким тоном произнесла учительница. Господи, да что я такого сделала… Случайно назвала не тот союз… Ну, блин… Если б на моем месте был кто-то другой, такого бы не было. «Не умничай…». Бесит. Мне, во-первых, хотелось в ответ сказать, что я заслужила эту пятерку! Она мне ее не рисовала! Во-вторых, хотелось выбежать из класса и убежать куда-нибудь далеко. Хотелось сесть где-нибудь у берега моря, чтоб волны омывали мои ступни. Хотелось позабыть обо всех проблемах, связанных с учебой, с родителями, с Татьяной Николаевной… Черт, ну почему я ее люблю и ненавижу одновременно? Как два таких разных, таких противоположных чувства я могу испытывать к этой женщине? Ладно, остается лишь дождаться конца урока… Когда прозвенел звонок, ко мне подошла Алина. Потом я быстро забрала журнал, и мы пошли в кабинет моей «любимой» химии. - Ты как? – погладила меня по плечу подруга. - Нормально… Все хорошо, - отвечала я, слегка приподняв уголки губ. - Блин, Полин, она меня бесит! Сначала к моему почерку придралась, но это еще ладно. Потом тебе еще настроение испортила, наорав, по сути, ни за что. Вот мымра! – говорила мне Алина, пока мы шли на четвертый этаж. - Да все хорошо, я же сказала. И не называй ее, пожалуйста, так. – Проговорила я, облокотившись о дверь кабинета. - Ага, а как ее еще называть? С ее-то характером и отношением к людям. – Сделала вывод та. - Может быть, у нее пмс? – предположила я. - Опухоль мозга у нее, а не пмс. – Сердито произнесла Алина. - Ну, перестань! Алина! – уже на полном серьезе посмотрела я на подругу. - Ладно, ладно. Нет опухоли мозга. У нее пмс. Пожизненный.