Воспитание чувств

- Что ты делаешь? – пробурчала Алина, усевшись на свое место. - Не видишь что ли? Пытаюсь построить что-нибудь! - М-да, малое дитё. – Без нотки сарказма здесь не обошлось. Девчонка, глубоко вздохнув, присела рядом со мной. – Какой же ж ты у меня еще ребенок, Полин. - Слушай, ты пришла мне нотации читать? Мне скучно, вот и строю. – Злилась я, выстраивая из пенальных принадлежностей что-то вроде пирамиды. - Всем привет! – воскликнула только что вошедшая в кабинет Лена. - Ага, дарова. – Пробубнила Алина неохотно. Я же здороваться не стала. Ну, не хотелось мне с ней здороваться и все! Бесит она меня, до глубины души. Вот бы она куда-нибудь свалила. В другой класс – навряд ли, так как она отличница по математике, а вот в другую школу… хм, может быть, все-таки свалит когда-нибудь? Как же неприятно на нее смотреть. Пришла опять в своей серой юбке и кроссовках. Как можно носить школьную строгую юбку с кроссовками? - Полин, привет! – поздоровалась демонстративно она, уже подошедши к моей парте. - Ага, тебе того же, а теперь сгинь. – Произнесла я холодно. Девчонка, поморщившись и убрав с лица улыбку, присела сзади меня – на третью парту первого ряда. Я все еще чувствовала не то злобный, не то жалкий взгляд с ее стороны, но что-либо говорить или извиняться за свое хамское поведение не собиралась. - Ты с тедди не виделась ещё? – произнесла негромко подруга, пододвинувшись ко мне. - Утро вроде только началось, когда бы я с ней виделась? – все еще собирая какую-то башню из ненужных пенальных принадлежностей, говорила я. - Но ты же к ней пойдешь сегодня, ведь так? – моё терпение наконец лопнуло, и я, тяжело вздохнув, повернулась к Алине лицом. – Алин, давай поговорим без посторонних ушей? - Хорошо, хорошо, не злись. – Проговорила девчонка и вернулась к себе на место. Спустя полчаса, кабинет наполнился людьми. Все садились за свои места, разговаривали, отдыхали, занимались всякой ерундой. Одна я лишь была в своих мыслях. Ну, и, может быть, Лиза. Через считанные минуты после звонка вошла Надежда Ивановна своей быстрой, но в то же время размеренной походкой. Она встала возле стола, опершись одной рукой о стол, и произнесла речь: - Так, в общем, хотела с вами поговорить. Напутственные слова дать, так сказать. – Она скрестила руки на животе и стала медленно, едва заметно вышагивать по кабинету в разные стороны возле доски. – Вы все, должно быть, в курсе, что это ваше последнее лето? Все с непониманием оглядывались друг на друга, пытаясь понять смысл слов учителя истории. - Как это?.. Почему?.. Надежда Ивановна, что вы имеете в виду?.. – послышались дикие возгласы ребят со всех сторон. - Кажется, я говорю. – Этой фразой преподаватель обычно давала понять, что следует всем замолчать, поэтому сразу же образовалась тишина. – Раз вы в этом, то бишь физико-математическом профиле, значит, жизнь ваша должна быть связана с математикой и физикой. Ну, еще с информатикой. Я правильно понимаю? Мое сердце забилось сильнее, ведь ничего мне этого не нужно. Ни математики, ни физики, ни информатики. К тому же, я даже не знаю, на кого пойду. Но жизнь моя вряд ли будет связана с точными науками. - Я правильно понимаю? – повторила свой вопрос Надежда Ивановна, слегка поменяв позу. Большая часть класса ответила утвердительно, как и предполагалось, но были и те, кто еще не определился с профессией. В общем, такие же, как и я. - Так вот, - продолжила женщина, - в это лето вы должны как следует отдохнуть, потому что потом вы должны сделать большой шажок, начиная с девятого класса и заканчивая первым курсом института. Многих поразил размах этого «шажка» - целых четыре года без отдыха, как это? - Надежда Ивановна, - послышался голос моего одноклассника Дениса, - смотрите… - он выдержал небольшую паузу, будто пытаясь подобрать нужные слова. – В конце девятого класса мы сдаем ГИА, в конце одиннадцатого – ЕГЭ, почему тогда размах в четыре года, если мы сможем отдохнуть летом после десятого класса? - Еще раз говорю: у вас больше не будет отдыха. После десятого класса вы должны сразу же готовиться к одиннадцатому, учить предметы, которые вы собираетесь сдавать. Короче говоря, весь десятый класс – это подготовка к одиннадцатому, - заключила она. - Могу тогда в десятом вообще в школу не ходить, - засмеялся Денис. - Это уж твое право, - улыбнулась Надежда Ивановна. - Однако я не оставлю вас без домашнего задания по истории, хоть сегодня и последний день в этом учебном году. Записываем. Надежда Ивановна дала список литературы, которую мы должны прочитать и законспектировать. В основном, тематика была военная – это как раз то, что я не люблю. Не люблю читать про войну. Постепенно длились уроки, которых было шесть, не учитывая классный час. Слава богу, хоть до тридцати минут сократили. Вот и настало время классного часа. - Здравствуйте, Эльмира Рафисовна… Здравствуйте… Здрасте… - послышалось ото всюду. - Зайдите вы уже все наконец. – Промолвила учительница. Все дружно сели за парты кто куда. Я же села с Алиной на вторую парту второго ряда. - Сколько троек, Алин? – проговорила я шепотом. - В смысле? – девушка странно на меня посмотрела и продолжила слушать классного руководителя. - Алин, так сколько троек? Или их нет? - Веркасо, я вам с Астрон не мешаю? Мало того, что сидите не на своих местах, так еще и разговариваете. - Извините, Эльмира Рафисовна, - я ласково посмотрела на женщину, показав, что этого больше не повторится. - В классе у нас двадцать учеников закончили год на четыре и пять, остальные семь закончили с тройками. Я думаю, что стоит некоторым задуматься, стоит ли здесь продолжать учиться. Хах, ну, конечно же, в числе этих «некоторых» была я. Бесит. Если надо, я перейду, а тебя спрашивать не буду. После непродолжительной речи Эльмиры Рафисовны мы стали убирать кабинет, при этом разговаривая друг с другом. - Полин, что ты у меня спрашивала на классном часу? Я так и не поняла. - Спрашивала, сколько троек вышло. - У меня нет троек, а у тебя сколько? – протирая парту, поинтересовалась подруга. - У меня три тройки, - улыбнулась я, ничуть не огорчившись такими оценками. - По какому? - Алгебра, геометрия, физика. - М-да, физмат класс, как говорится. Мы улыбнулись друг другу. - Ты в следующем году учебу подтягивай, Полин. Ты же не хочешь аттестат с тройками, верно? - Надо, да… Все, давай не об учебе, тошнит уже. – Поморщилась я. - Хорошо, куда едешь? – спросила брюнетка. - В Турцию. Завтра вылет, а ты куда? - Я пока не знаю, все от мамы зависит. - Эльмира Рафисовна, можно идти? Мы с Алиной убрали свою часть. – Улыбнувшись, произнесла я. - Да, идите. До свидания. – Улыбнулась в ответ женщина. - До свидания, - попрощались мы. Затем я вспомнила о том, что хотела подойти к Татьяне Николаевне и попрощаться с ней. Только… как это сделать? Все мое тело задрожало, голос, будто в миг, охрип, а в глазах потемнело. Но не упускать же такой шанс. - Алин, я на минутку к тедди забегу… Жди меня внизу. – Остановившись, проговорила я. Алина, тяжело вздохнув, ответила: - Мне твоя тедди вот тут сидит, - показала она на шею, как обычно говорят про человека, который его достал, но все же улыбнулась. Я не стала медлить. Прошла мимо приоткрытой двери двести четырнадцатого и обнаружила, что второго завуча – Ольги Станиславовны – нет. Значит, путь чист. Зайдя в кабинет и пройдя вдоль длинного деревянного шкафа, я устремилась к столу Татьяны Николаевны. Но, к большому сожалению, её там не оказалось. Я сразу же вышла из кабинета и прошла к лестнице. Но внезапно я услышала тот родной и любимый голос… - Что?.. Нет… не смотрела… Я не могла полностью понять, с кем и о чем она говорила, но я побежала на второй этаж. - Татьяна Николаевна! – крикнула я. – Татьяна Николаевна! - Тихо! Ты что орешь на весь коридор? – возмутилась учительница, но на ее лице появилась улыбка. Я быстро залезла в сумку, достала оттуда шоколадку и зажала в руке. - Что хотела-то? – проговорила она, хотя, думаю, знала причину. - Я хотела попрощаться с вами… Ведь мы не увидимся целое лето, и… - я запнулась, боясь сболтнуть чего лишнего или же «не соблюсти субординацию», - и я буду по вам скучать. – Протянула шоколадку. Тело мое окаменело, губы задрожали, а зубы стали неимоверно стучать. Коленки затряслись. Я стала перебирать пальцами одной руки пальцы другой руки, чтобы успокоиться. Она, кажется, видела мою нервозность, мое волнение и тот трепет, с которым я говорила… - Спасибо, - до конца улыбнувшись, произнесла она и поцеловала меня в правую щеку. – Если хочешь, можешь написать мне как-нибудь летом в контакте. Если я там вообще летом сидеть буду, - последние слова она сказала смеясь. И мы распрощались. Но я все еще чувствовала ее теплое дыхание…