Одна судьба на двоих 5: Отряд Дамблдора

      Гарри ворочался во сне. Ему снилось кладбище, снилась дуэль с Волан-Де-Мортом, но особенно яркой была смерть Мэри, которая пожертвовала собой, чтобы спасти их с сестрой. От одной мысли о том, что кто-то спас его ценой жизни — убивала на месте. Парень знал, что этот сон увидит и Гермиона, но думал, что стоит увидеть такое через несколько дней, а не часов.       — Гарри… — услышал о чей-то голос. — ГАРРИ!       — А? — сонным голосом спросил Гарри. Перед собой он увидел Гермиону, которая была всерьёз обеспокоена его состоянием. — Что случилось?       — Я уже битый час зову тебя на завтрак! — возмутилась Гермиона, подавая брату очки. Тот быстро надел их и зевнул. — Снова кошмар?       — А что у нас на завтрак?       Начало июля. Как всегда оживленное утро, тосты тёти Петуньи и хорошее настроение у Гермионы. Само собой брат знает, что она делает это для Дадли, чтобы он тоже улыбнулся, ведь после смерти… То есть гибели Мэри, парень совсем счастье словно потерял. Узнав об этом несчастье, Петунья разговаривала с Элизабет, из-за чего она изредка наведывается к соседям. Дадли становится лучше после её визитов, ведь Мэри так была похожа на свою маму.       Самым страшным стало то, что Гарри начал закрываться даже от сестры. В последнее время они толком не разговаривают, даже гулять в Лондон не ездят, просто закрывается Гарри в спальне и, якобы изучает материал на пятый курс. Естественно Гермиона знает причину, вот только озвучивать её не хочет.       Ещё одним неприятным сюрпризом стал визит дяди Вернона. В конце июня, когда приехали ребята из школы, Петунья сообщила, что суд разрешил Вернону посещать сына раз в неделю. Так же от него все-таки добились дополнительных алиментов из-за его повышения на работе. Последний визит закончился не очень хорошо. Когда Вернон пришёл и поздоровался с сыном, который открыл ему дверь, то получил от него пощёчину — первым делом, а потом уже пропустил в дом. Гермиона в это время готовила обед и была неприятно удивлена, увидев дядю. Он поздоровался с ней, но девушка ответила лишь безразличным кивком. Гарри убирал на веранде, помогая тёте, и приход дяди его озадачил, ведь в течение года, по словам тёти, он не появлялся даже спросить — живой ли его сын, даже в школу ему писем не писал. В общем, за обедом, когда Петунья все-таки накрыла на стол, Вернон начал спрашивать об успехах сына, как его дела и все такое прочее.       — Надеюсь, ты такой же отличник? — с подозрительной улыбкой спросил Вернон. Гермиона кивнула брату, тот посмотрел, что Дадли уже сжимает вилку. Как бы он не запустил ею в отца.       — Отличник, — сквозь зубы ответил Дадли.       — А как твоя дочь? — троица одновременно поперхнулась. Дадли не мог поверить, что мать решится такое спросить. Конечно, у дяди не было родной дочери от уже не любовницы, а жены. Александра — дочь жены от первого брака.       — Хорошо, ходит в школу, уже в шестом классе, — сказал Вернон.       — Что ж, я рада.       — Думаем переехать на Тисовую улицу, — сказал приторно Вернон. Двойняшки потеряли дар речи. Как он посмел вообще заикнуться об этом? Как посмел сказать, что переезжает сюда, на Тисовую улицу, когда у тёти и сына ещё не зажили старые раны.       — Я отвечу за тётю, — сказала Гермиона, отодвигая суп от себя, — если вы появитесь на этой улице, я лично обращаюсь в полицию.       — С какой это стати?       — Вы осмеливаетесь ещё спрашивать? — с коварной улыбкой спросила Гермиона. — Вы, видя состояние тети, ещё имеет толику наглости, говорить о таком? Да один вид вашей любовницы заставит тётю повеситься.       — Она не любовница.       — Другого слова для женщины, которая увела взрослого мужчину из семьи, я найти не могу, — грубо сказала Гермиона, — для чего вы попросили разрешение у суда видеться с Дадли? Чтобы сделать ему в несколько раз больнее? Вы так издеваетесь, что ли? Эта стерва лишила его любви отца!       — Замолчи, дрянная…! — кто-то стукнул по столу, и этим кто-то оказался Дадли, он вышел из-за стола и подошёл к стулу отца.       — Это уже не твой дом, чтобы ты здесь командовал. И пока не приехала полиция — уходи, — сказал Дадли.       — Сынок, я…       — У меня нет отца, — перебил его Дадли, — он умер для меня. Пожалуйста, мистер Вернон, уходите!       Само собой Вернон был в бешенстве, потому что не ожидал такой реакции от сына. Но именно таким образом Дадли научился защищать близких ему людей. Кстати, Дадли подал заявление на смену фамилии. Это обусловлено тем, что он не хочет, чтобы его что-то связывало с человеком, обидевшим его мать. Разрешение скоро будет готово, примерно к концу июля.       Гарри вышел на улицу, когда Петунья после обеда, включила телевизор и начали показывать новости. Гарри надеялся, что проскочит какая-нибудь существенная мелочь, какая-нибудь новость, чей подлинный смысл будет маглам непонятен, скажем, необъяснимое исчезновение или другое какое-нибудь странное событие. Но за испанскими аэропортами последовала засуха на юго-востоке Англии, дальше — о вертолете, который едва не разбился при вынужденной посадке в Сюррее, затем — о разводе знаменитой актрисы с не менее знаменитым мужем.       К парню вышла Петунья. Она положила руку на плечо племянника и тяжело вздохнула.       — Гермиона рассказала, что ты ожидаешь услышать таинственную новость, — сказала Петунья, — что я, как маггл, не смогу понять. Мне понятно твоё состояние, ведь возвращение Сам-Знаешь-Кого потрясло всех…       — Жаль, что министр думает не так же, как вы.       — Да, Фадж поступил глупо, но он поймёт. Со временем, — сказала Петунья.       — Тётя, этого времени у нас и нет, — расстроено сказал Гарри, — Волан-Де-Морт уже угрожает миру магглов.       Внезапно резко подул ветер, темно-синее небо вдруг стало совершенно черным. Весь огонь в нем пропал — не было ничего, ни смутно светивших фонарей у обоих концов проулка. Не было слышно ни отдаленного шума машин, ни шелеста деревьев. Вместо ласкового летнего дня — пробирающий насквозь холод. Их окружала кромешная тьма, непроницаемая и безмолвная, словно чья-то огромная рука набросила на весь проулок плотную ледяную ткань. Гарри узнал это чувство — жуткое чувство страха, которое он запомнит на всю оставшуюся жизнь.       Находящиеся в доме Дадли и Гермиона, убирая на кухне через открытое окно, услышали, будто чей-то вой, да такой страшный, словно вновь оказались в подвале на первом курсе. Гарри в этот момент толкнул слегка тётю в дом, а сам остался на улице, чтобы увидеть, что же происходит. Такое случается впервые, по крайней мере — в мире магглов. Как только Петунья оказалась в коридоре, к ней подбежала Гермиона и заслонила собой, как бы обороняя от кого-то.       — Этого не может быть, — прошептала Гермиона, — Гарри, они не могли…       — Цыц! — шикнул Гарри. В кармане была волшебная палочка, в случае чего он имел право ею воспользоваться, особенно если на них нападают тёмные существа. Полный мрак       «Невозможно… Они не могут появиться здесь, в Литтл-Уингинге…» — Гарри сам не верил в то, что думает, но внутри была какая-то надежда на это. Он напрягал слух. Их сначала должно быть слышно, только потом видно… Фонари, которые начали зажигаться ещё в три часа дня, начали гаснуть, из-за тёмного неба улица становилась все темнее и темнее. Даже свет в доме резко погас.       — Гермиона, Дадли, палочки при вас? — прошептал Гарри. Те кивнули. Сам же Гарри, в страхе, что дементоры могли прийти за тётей и его семьёй, достал палочку и сказал: — Люмос! — на конце волшебной палочки загорелся крохотный шарик света, чтобы хоть как-то осветить периметр двора дома. Когда же палочка осветила калитку… У Гермионы, Гарри и Дадли сердце ушло в пятки. Паря над землей, к их дому гладко скользила высокая фигура в плаще до пят с надвинутым на лицо капюшоном. Приближаясь, она всасывала в себя ночной воздух. — В дом… — прошептал Гарри. — В ДОМ!       Не успел Гарри произнести заклинание, как дементор кинулся к нему, сбил с ног и прорвался через приоткрытую дверь в дом. Его не смогли даже остановить Гермиона и Дадли — их постигла та же участь, что и кузена. Петунья не видела дементора, но чувствовала всем своим нутром. Ей стало очень страшно. Взявшись склизкими лапами за её запястья, он медленно, почти любовно стал отводить её руки. Закрытая капюшоном голова опускалась к лицу тёти, словно дементор хотел его поцеловать. Процесс начался. Дементор начал всасывать светлые воспоминания, которые хранились в голове Петунья долгие года. Парализованность Гермионы и Дадли дала о себе знать, но когда они уже хотели поднять палочки, из неоткуда появился ещё один дементор.       — ДВА?! — воскликнула Гермиона. Услышав крик, существо схватило её за горло и подняло над полом, больно ударив спиной об стену в прихожей. Перед глазами появились звезды. Постепенно Гермиона начала слышать голос матери в ту злополучную ночь, когда их с отцом убил Волан-Де-Морт. Дементор забирал то, чем Гермиона дорожила больше всего — воспоминания о Хогвартсе, о дружбе, и особенно о воспоминаниях, которые связаны с братом. Эти воспоминания… — Ты… Не заберёшь у меня их… НИКОГДА! — резкий крик сбил дементора с толку и он отпустил горло бедной девочки. Гермиона рухнула на пол, ударившись головой, и потеряла сознание. Дадли рванул к дементору и кинулся на него. Отвлекшись от Петуньи, дементор переключился на Дадли. Гарри, наконец, вбежав в дом, поднял палочку и выкрикнул:       — Экспекто Патронум! — из палочки вырвалась небольшая тонкая серебристая струйка, но тут же исчезла. Внутри его головы раздался смех, пронзительный смех на высокой ноте… Зловонное, холодное как смерть дыхание дементора уже наполняло легкие Гарри, он тонул в этом дыхании.       «Вызовем сразу двух» — прозвучал в голове голос сестры, которая приходила в себя.       «Самое яркое — одно на двоих! — крикнул Гарри. — Наш день рождения в чулане! Оно. Готова?»       «Да!»       — ЭКСПЕКТО ПАТРОНУМ!       Из палочки Гарри вырвался серебристый олень, который мгновенно помчался к дементору атаковавшему Дадли, того просто расщепило и он испарился. Золотая лань Гермионы разорвала пополам дементора, который хотел напасть на Петунью.       Когда всё это закончилось, Гарри присел на корточки, чтобы немного отдышаться. Он чувствовал боль в голове — видимо удар об стену был очень больным для Гермионы. У неё по вписку текла кровь, но девушка это будто не ощущала. Все-таки, когда Гарри смог встать, он подошёл к тёте и пощупал пульс:       — Жива, — сказал Гарри, — где аптечка?       Гермиона кивнула, встала с пола и направилась в чулан, где они раньше с братом жили. Там Петунья держала всякий хлам, включая коробку с аптечкой. Гермиона достала её, взяла нашатырь и дала понюхать его Петунье, потом Дадли. Двойняшки вздохнули с облегчением.       — Фух, все обошлось… — прошептала Гермиона.       — Мерлинова борода! — дверь входная была все ещё открыта и, повернувшись, Гарри увидел соседку — миссис Фигг, а позади неё — Элизабет МакКлауд, которые были свидетелями происходящего. — Ах, же этот Наземникус… Я пожалуюсь Дамблдору на него!       — Что? — одновременно спросили двойняшки. Элизабет зашла в дом и помогла Петунье встать, миссис Фигг помогла встать Дадли и они вдвоём помогли им двоим дойти до гостиной, где усадили на диван. Гермиона еле стояла на ногах, так что Гарри усадил её в кресло.       — Возьмите, — сказала Элизабет, давая Дадли и Петунье плитку шоколада.       — Что это? — спросила Петунья.       — Съешь и тебе станет легче. От такого нападения волшебник восстанавливается быстрее магглов. Ешь! — спорить женщина не стала и положила несколько кубиков в рот. — Это были ваши Патронусы?       — А что нам оставалось делать? — грустно спросил Гарри. — Они убили бы их…       — Это понятно, вот только в данной ситуации Министерство не станет на вашу сторону.       — Почему?       — Вы знаете причину, — перебила его Элизабет.       — Миссис Фигг, мы столько лет рядом, и я…       — Приказ Дамблдора, — ответила она, не дав договорить парню, — я должна была присматривать за вами двумя. Да и за Дадли тоже, ему все равно было суждено поступить в Хогвартс.       Разговор прервал хлопок окна на кухне. Через кухонное окно влетела ушастая сова. Она планирующим движением пересекла кухню и уронила к ногам Гарри большой пергаментный конверт, который несла в клюве. Затем кинула такой же к ногам Гермионы. Потом, коснувшись кончиком крыла верхушки холодильника, заложила элегантный вираж, вылетела в то же окно и унеслась прочь.       Практически одновременно, Гарри и Гермиона разорвали конверты и достали два письма. Сердце билось где-то поблизости от кадыка.

«Уважаемый мистер Поттер! Согласно имеющимся у нас сведениям, сегодня в девять часов двадцать три минуты вечера в населенном маглами районе и в присутствии магла Вы использовали заклинание Патронуса. За это грубое нарушение Указа о разумном ограничении волшебства несовершеннолетних Вы исключены из Школы чародейства и волшебства «Хогвартс». В ближайшее время представители Министерства явятся к Вам по месту проживания, с тем, чтобы уничтожить Вашу волшебную палочку. Поскольку за предыдущее нарушение Вы, согласно разделу 13 Статута о секретности, принятого Международной конфедерацией магов, уже получили официальное предупреждение, мы с сожалением извещаем Вас о том, что Ваше личное присутствие ожидается на дисциплинарном слушании в Министерстве магии 12 августа в 9 часов утра. С пожеланием доброго здоровья, искренне Ваша Муфалда Хмелкирк Сектор борьбы с неправомерным использованием магии. Министерство магии»

      Такое же содержательное письмо было прислано и Гермионе, у которой уже тряслись руки от сообщения из Министерства. Элизабет выхватила письмо из рук Гарри и быстро прочла его вслух, от услышанного миссис Фигг схватилась за сердце и плюхнулась на стул. Гарри подбежал, чтобы дать воды, но женщина помахала рукой.       — Эли… Сообщи Дамблдору, он должен знать…       — Само собой, — сказала она, — вы двое, остаётесь здесь и до прихода Дамблдора никому не отдаёте свои палочки! Ясно?       — Да, — кивнули двойняшки. Выйдя из дома, Элизабет трансгрессировала. Гарри вышел на веранду и вдохнул свежий воздух, в котором ещё витал холод и сырость дементоров. К нему вышла Гермиона, не менее потрясённая происходящим.       — Мисс МакКлауд все расскажет Дамблдору, нас не могут…       — Сейчас мы враги для Министерства номер один, думаешь, нас кто-то станет слушать?       Их разговор прервала ещё одна сова, в этот раз — сычик Рона. У него в руке было письмо. Сова протянула ему лапу, к которой был привязан небольшой пергаментный свиток, встряхнулась, оправляя перья, и улетела через миг после того, как Гарри взял письмо. Трясущимися руками он, под пристальным взглядом сестры, развернул второе послание, которое было второпях, с кляксами нацарапано черными чернилами:

«Гарри и Гермиона! Элизабет все сообщила. Дамблдор только что прибыл в Министерство и пытается все уладить. НЕ ПОКИДАЙТЕ ДОМ И НЕ СОВЕРШАЙТЕ БОЛЬШЕ НИКАКОГО ВОЛШЕБСТВА, ТАКЖЕ НЕ ОТДАВАЙТЕ ВОЛШЕБНЫЕ ПАЛОЧКИ. Артур Уизли»

      Из письма было ясно, что мистер Уизли в ярости, оно понятно — все-таки дементоры оказались далеко от Азкабана, учитывая то, что на территорию магглов они никогда не заходили. Их послали не просто так.       — Это было предупреждение, — прошептал Гарри.       — От кого? — удивилась Гермиона.       — Догадайся с одного раза, — и вернулся в дом.       Конечно, такое предупреждение от Фаджа было слишком жестоким, потому что Петунью дементор мог бы подвергнуть поцелую, и вот тогда плохо бы стало всем, особенно от такой смерти. Тёте повезло, что её племянники и сын смогли помочь хоть чем-то. Но чем обернётся для двойняшек такая вот смелость?