the greedy boy talk

Громкий треск пощёчины эхом летит по залу, ударяется о гигантские двери, искрит у свечей. Югём негромко вскрикивает, хватаясь ладонью за обожжённую кожу. Чжинён нависает над ним, глядя своими черными, злыми глазами в чужой опущенный взгляд. — Какое право ты имеешь перечить мне, крысёныш... — его голос — змеиное шипение, его слова — яд. Югём не смеет открывать рта, испуганно замерев на месте. Пак смеряет его ледяным, разочарованным, яростным взглядом, замахивается снова — Югём скулит едва слышно, заметно сжимаясь в размерах, — и двери залы распахиваются. — Ваше Величество? Вошедший замирает в шаге от дверей, смотрит на короля, прямо, смело, не ведя и бровью на ситуацию; многие придворные знали не понаслышке о дурном нраве монарха, но лишь молодому жениху Чжинёна приходилось терпеть чужую ярость на ежедневной основе. — Канпимук. Югём напрягается еще пуще. Бхувакуль кивает уважительно, наклоняясь на добрые сорок пять градусов, — а там хмурится, не одобряя. — Вы звали меня? — Да, верно... Как доверенное лицо короля, Вы отправитесь с моим супругом к морю. — Он прерывается. Молчит, смотрит на Югёма и подданого своими злыми черными глазами и чего-то ждёт, знает, что что-то будет, — и он прав. Югём выразительно расслабляется, а историк глядит на Пака недоверчиво, не понимая, к чему клонит монарх. — Что? В столице небезопасно. — На берегу ему без охраны будет еще опаснее, Ваше Величество, Вы уверены... Югём вскрикивает, и в то же мгновение Бхувакуль знает, что перегнул: Чжинён впивается ногтями в запястье младшего, крепко сжимая его, его взгляд искрит яростью, — он однозначно не полностью в своём уме. — Вы оспариваете мой приказ, Канпимук? — и, конечно же, ледяной тон. — Нет, Ваше Величество. — Поклон. — Ни за что. Мы выезжаем на рассвете? — Вы выезжаете сейчас же. Чжинён толкает Югёма в сторону от себя с такой силой, что молодой человек спотыкается о ступени и падает на колени. Он всхлипывает, но тут же затыкает рот своей же рукой. Поднимается на ноги, кланяется Паку — тот уже отвернулся — и спокойным — ни за что не бежать — шагом приближается к Бхувакулю. Тот кивает ему. Они молча выходят из зала, отходят к ступеням, и как только старший удостоверился наверняка, что вокруг никого нет, Югём бросается ему на шею. — Эй, успокойся, успокойся, почему он высылает тебя? — молодой король всхлипывает, мотает головой и только прижимается ближе. — Югём! Что случилось? — Он... — Пожалуйста, милый, это, правда, очень важно, успокойся... — Он знает. Югём со свистом втягивает ртом воздух, и коридор заполняет глухая тишина. Канпимук глядит в пустоту, руки остановились, и мысли бьются обреченными воронами над пожаром, пытаясь найти решение. Знает что? Знает о них? Югёму ни за что не выжить у моря, если это действительно правда. Король не позволил бы. — Глупости, с чего ты взял... — Он сам. Сам сказал. Старший отпускает воздух, который, оказывает, задержал. Хватает Югёма за руку и бежит вниз по лестнице, к конюшням, там — на лошадь, и прочь из города. Они едут весь вечер, едут ночь, и когда на кровавом рассвете бывший наследник трона не может держать глаз открытыми — останавливаются где-то глубоко в лесу. Канпимук ищет самое темное место, держась как можно дальше от деревень, он остается на страже, пока младший отдыхает, сидит прямо там, рядом с ним, — некуда безопаснее. Бхувакуль дергается и открывает глаза. У него в руках свиток, откуда — не знает, но вместо того, чтобы открыть, он поворачивается к Югёму— ... он спит. На пергаменте два слова: "Мышиный король." Канпимук историк. Канпимук хорош в загадках. Канпимук изгибает бровь, в невозможности разобраться: мышиный? Почему мышиный? Он пихает Югёма. Тот не двигается. Канпимук рвано выдыхает и отскакивает от короля; у него дрожат и подгибаются ноги, он смотрит на младшего — смотрит на бумагу, сглатывает слезы. Хочет броситься к лошадям, но либо их давно нет, либо передумывает, — бросается к Югёму, наклоняется, улыбается. Ведет пальцами по чужой бледной коже, по скулам, подбородку, губам. Ложится рядом, обнимает. И глубоко целует. В лесу светло — над головой ярко сияет солнце. Молодой король и его историк спят возле огромного тисового дерева. В небе носятся чайки.