Рондо-соната

      Лабиринты разума Стэна — сплошь да рядом коридоры и комнаты Хижины Чудес, каждая со своим секретом. Диппер смотрит, как дядя смотрит. Ему совестно, хотя это Стэн должен просить прощение за сказанное: «Парень — неудачник, слабак, омега. Стыд и позор!».       — Он нас любит! — не верит брату Мэйбл.       Диппер понимает, что родственное поощрение, в котором он так нуждается, всегда перепадает другому человеку, пускай любимой сестре, и чувствует, как под ребрами, будто заполняясь отчаянием, разрастается дыра, оставленная Биллом Сайфером. А еще Диппер думает, что проблема, видимо, в нем самом, что он не заслуживает ни любви, ни понимания. Сколько бы ни старался, как бы ни помогал. Даже сегодня он встал из-за стола первым и собрал сколотые по краям китайские тарелки, а потом отнес в раковину все, что смог удержать в своих маленьких и тонких руках. Стэн наградил его улыбкой, похлопал по кепке, приговаривая: «Парень, какой ты молодец», и этой скупой похвалы хватило на то, чтобы Диппер улыбался остаток дня. Но чаще, как он сделает, что дядя скажет, тот едва оторвется от своих занятий, даже забыв пробормотать короткое «спасибо». Как же в эту минуту отчаянно хочется, чтобы в жизни что-то изменилось, но Диппер не представляет, что именно.       Быть может такого, как он, ищет демон разума, и искал еще задолго до рождения Диппера, — того, кто нуждается в любви и похвале.       Билл материализуется в проходе, подлетает неспешно.       — Так-так-так, почему такое симпатичное дитя грустит? — его первые слова, сказанные Дипперу.       Не привыкший к подобному обращению, тот ужасно смущается, но все равно глаз не может оторвать от жуткого всевидящего ока, смотрящего на него с сочувствием и пониманием. Пожалуй, Пайнс даже слишком опрометчив, а Сайфер — нетерпелив. Он ласково приобнимает Диппера за плечи черной, гибкой, мягкой, но такой холодной рукой, и шепчет:       — Сосенка, а ты знаешь, как целуются музы?       Диппер истерично всхлипывает, а демон легонько прикасается длинными ресницами к его щеке.       — Ты не муза, а мозговой паразит!       — Тогда хочешь узнать, как целуются мозговые паразиты? — предлагает Билл и, проведя рукой по волосам, выбившимся из-под кепки, берет Диппера шелковистыми пальцами за подбородок. Тот непонимающе моргает, а огромный и выпуклый глаз с вертикальным зрачком приближается к его лицу, становясь все больше и больше. Демон уже нависает над ним, заслонив желтизной бледный коридорный свет.       — А как же Венди? — непонимающе спрашивает Сус где-то позади их.       Этого достаточно, чтобы Диппер бежал, не слыша собственного визга.       — И все равно нас дядя Стэн очень любит, — продолжает настаивать потом Мэйбл.       Не займись вплотную демон разума Диппером, тот бы знал, что это действительно так.       А пока угрюмый, неухоженный подросток-омега: торчащие во все стороны вьющиеся волосы, бледное, часто неумытое лицо и большие карие глаза, смотрящие на мир настороженно и слегка недоверчиво, — чтобы быть готовым к неприятностям взрослой жизни, по инициативе прадяди записан на курсы по адаптации омег. Стэн напоминает, что всем прекрасно известно, как много дел у него в Хижине Чудес, и внучатый племянник должен быть благодарен за то, что его каждый день будут отвозить на занятия и забирать после.       Когда они добираются до школы, Стэн паркует кадиллак прямо у парадного входа, у самых ступенек. Не обращая внимания на всеобщее возмущение, он живо вытаскивает из салона Диппера и за руку отводит к куратору курсов. Выкрикивая, что пенсионер, Стэн лезет без очереди и, наспех продиктовав сведения о Диппере, несется обратно к машине — кто-то уже вызвал полицию. Оставшись с толпой подростков и их родителей, Диппер смотрит ему вслед и чувствует себя покинутым и никому не нужным. Несмотря на то, что многие вокруг смущаются, он сразу понимает, что здорово от них отличается. Диппер единственный пришел в поношенной одежде. Его старенький жилет, застиранные футболка и шорты кажутся совершенно убогими по сравнению с яркими нарядами других омег — с модными прическами, в брючных костюмах и рубашках, еще хранящих следы магазинных складок, при галстуках. Некоторые, демонстрируя свою половую принадлежность, пришли в строгих платьях — и выглядят ничуть не хуже.       Диппера захлестывает знакомое чувство тоскливого дежавю. Он понимает, как и в школе родного Пьемонта, его шансы влиться в коллектив равны нулю.       В свой первый школьный день Диппер точно так же стоял в сторонке и наблюдал за тем, как играют другие дети. Так хотелось, чтобы хоть кто-нибудь подошел, спросил, как зовут, и позвал играть, — но никто этого не сделал. Мэйбл говорила без умолку о походах с родителями в кафе, о разноцветных шариках мороженого, о поездках к морю, о ярмарках и о многом, многом другом. Ей было о чем рассказывать, но она ни разу не подумала — может быть, оставить немного слов для брата? Поэтому тот всегда молчал и судорожно пытался придумать, как завоевать симпатии других.       План созрел у Мэйбл. Целый месяц они с братом копили карманные деньги, на которые купили сладости по дороге в школу. С робкой улыбкой Диппер подошел к детям на площадке и протянул пакет с конфетами, предлагая угощение. Его тут же окружили. Десятки рук полезли в пакет, ребята отпихивали друг друга, каждый старался взять побольше. А Диппер стоял в центре круга, слушал их восторженные голоса и впервые чувствовал себя частью компании: наконец-то его приняли. Но вскоре пакет опустел. Разобрав сладости, дети унеслись прочь еще быстрее, чем появились.       Так же и сейчас на краю игровой площадки стоит одиночка: он все еще надеется, что сможет с кем-нибудь подружиться, надеется, но уже не верит.       Диппер знает, что такое одиночество, но и ощущение, которому он никак не может дать определение, поселяется в нем этим летом: ощущение предательства.       Сестра, чтобы завоевать расположение парня своей мечты — кукловода Гейба, решает организовать спектакль с носочными куклами. С такой просьбой она обращается к Дипперу, обещая помочь подобрать пароль к лэптопу Автора дневников, как только они завершат подготовку. Только помощи не дождаться, да и лимит неверных паролей превышен. Тогда снова появляется Билл Сайфер. Обманом он вселяется в тело Диппера и ломает лэптоп. «Носочная опера» сорвана, но Мэйбл спасает несмышленого брата.       Не в состоянии уснуть от переутомления и боли, в ту ночь Диппер тихо лежит в кровати и молча глотает слезы, сжимая в объятиях дневник. Стоит закрыть глаза и тут же возникает образ сумасшедшего демона, яркий и такой манящий, будто дорога из желтого кирпича. Диппер помнит, как Билл смотрел на него, прежде чем уйти. В этот момент «Сосенка» почти себя ненавидит.       Еще крепче прижав к груди дневник, до боли, в израненных демоном руках, Диппер желает вырасти из одиночества. Он ждет, что найдется человек, который поймет его, заполнит собой все пространство. Умный и чуткий партнер — родственная душа, величайшая, исключительная редкость. Безрассудно мечтая, Пайнс не подозревает, что заветное желание скоро сбудется и что худшее из-за этого еще впереди.