Рондо-соната

      Просыпается Диппер там, где его накануне превратили в статую.       Он забирает сестру из Шара иллюзий — Билл не вмешивается, как и обещал.       Он уговаривает дядю Стэна стать лидером ополчения.       Он мирит их с Фордом.       Он и еще девять избранных становятся в Колесо Билла, из-за чего демона и остальных монстров Странногеддона затягивает обратно в измерение Кошмаров.       После наступает полная апатия: кажется, Диппера покинула внутренняя сила, — он старается по возможности избегать родных. Ему хочется быстрее убраться из Гравити Фолз, в особенности как можно дальше от дяди Форда. При его присутствии пространство вокруг Диппера как будто съеживается, а звуки его голоса превращаются в шум, от которого болит голова. Между прадядей и внучатым племянником разверзлась пропасть, и Диппер не хочет проложить через нее мост.       На последнем костре этого проклятого лета они сжигают все предметы, связанные с Биллом Сайфером. Диппер засыпает, пока остальные делают сэндвичи из печенья с жареным зефиром, во сне он ловит желтого воробья.*       Он просыпается на рассвете, в плаще Форда, заботливо наброшенном на плечи. Прадядя сидит рядом, сняв связанный Мэйбл свитер. Может, ему стыдно перед ней за себя и Диппера? Краем глаза тот видит его бледную грудь, поросшую седыми волосами, и улавливает кислый запах его тела, смешанный с одеколоном. Потом до Диппера доходит, что Форд возбужден. Он обнимает племянника, и тот через брюки чувствует его эрекцию.       — Ох, Диппер, наконец-то. Я так долго ждал, чтобы мы остались одни.       В ловушке его пристального взгляда внучатый племянник, словно олень, пойманный вспышкой яркого света. Диппер испытывает непреодолимое желание бежать, но нет ни силы воли, ни места, где можно укрыться, а Форд тем временем берет его руку, чтобы прижать к ширинке. Крепко держа за ладонь и справившись с брюками и нижним бельем, он заставляет племянника пальцами обхватить пенис и двигать ими вверх-вниз. Пока это длится на фоне громко поющих цикад, Диппер слышит лишь собственное всхлипывание, которое смешивается с хриплыми стонами прадяди.       — Совсем скоро никаких секретов. Мы будем заниматься любовью, где захотим, и на сколько нас хватит, — совершенно счастливо улыбается Форд.       Из кармана приспущенных брюк он достает презерватив и занимается упаковкой. Этого достаточно, чтобы Диппер вскочил и бросился прочь.       Форд ничего не понимает, прислушивается, оглядывается по сторонам, полагая, что кто-то приближается и поэтому племянник убежал. Наконец, наскоро натянув одежду, он бросается за Диппером. И нагоняет на крыльце хижины.       — Все в порядке. Это была ложная тревога, — Форд протягивает руки навстречу. — Давай вернемся.       — Знаешь что, прадядя Форд, я никому о нас не расскажу, я так решил, — слабым голосом признается Диппер, пытаясь противостоять ему. — Но ты ко мне больше никогда не прикасайся. Я уезжаю с Мэйбл домой. А в Гравити Фолз больше ни за что не вернусь.       Резкой волной подступает тошнота, и он бросается в туалет.       По возвращению в Пьемонт Мэйбл старается наполнить каждый миг атмосферой счастья: благодаря ей Диппер сходится с одноклассниками, а родители с пониманием относятся к его самостоятельным решениям. Но все равно невозможно наслаждаться школьной дружбой и независимостью — поначалу Диппер уверен, что заболел. Тошнота подкатывает каждое утро, как только он просыпается, и с каждым днем тело становится тяжелее и одновременно слабее. Когда через три месяца течка все не приходит, а пояс брюк впивается, оставляя на коже красные полосы, Диппер понимает что с ним. Совершенно измученный и опустошенный, он показывает родителям положительный тест на беременность, что означает конец той единственной жизни, которую он знает.       Диппер решает, что не хочет быть обузой. Две недели он тщательнейшим образом подбирает, в какой кризисный центр обратиться. Сразу после рождества хочет уехать в пансионат от социальной службы «Помощь молодым мамам».       — Так будет лучше, — устало говорит он родным.       — Кому лучше, Диппер?       — Ребенку, — отвечает он и отворачивается, давая понять, что разговор окончен.       После его рождения можно будет жить в ста милях от национального парка секвой, в городе аллей и бульваров упирающихся в рукава реки, кварталов и домов с заботливо ухоженными участками. В старых районах Висейлия дома кажутся жилищами гномов под огромными деревьями, в одном из них, в тупике улицы стоит трехэтажный дом с асфальтом во дворе и засохшими розовыми клумбами. Пансионат производит на Диппера впечатление сонного места. Держится Пайнс особняком, в стороне от других молодых мам, большинство из которых тоже омеги, и персонала. Каждый день похож на другой. Все встают в семь тридцать, завтракают в столовой и занимаются работой по дому и кухней. Во второй половине дня появляются приходящие учителя и кураторы курсов по профориентации. Два раза в неделю проводятся занятия по подготовке к родам — акушерки и волонтеры рассказывают, как надо правильно дышать и ухаживать за новорожденным. Оправившиеся после родов заботятся о своих малышах под неусыпным контролем опытных в таких делах нянечек. Так Мэйсон Пайнс поселяется в доме снов, кричащих младенцев и увядших роз.       Ребенок появляется на свет раньше срока. В ночь на первое мая Диппер устраивает персоналу роддома ту еще Вальпургиеву ночь. Решив не возвращаться в пансионат, он выписывается до приезда семьи, не поставив их в известность и согласовав с социальной службой, чтобы о его новом местонахождение не сообщалось остальным Пайнсам. От врачей те узнают, что младенец, названный в честь дедушки, Шерми — омега и, как Стэнфорд, не выиграл в генетическую лотерею.       — Я рассказала дяде Форду про малыша, — храбрясь, ровным тоном сообщает Мэйбл, когда они с братом разговаривают по видеосвязи. — Он признался мне в том, что вы были близки. Если поэтому не показываешь нам Шерми, то ты — дурень!       В экран ей видно, что так и сидящий Диппер утыкается лицом в колени и не размыкает ладони, закрывающие уши.       — Диппер, больше никто ничего не знает. Я клянусь!       Достаточно и того, что прадяди, почти добравшись до аномальных сигналов в Северном Ледовитом океане, бросили все и возвращаются из морского путешествия.       — Мэйбл, ребенок не от него. — Брат надеется, что станет легче, если он выговорится.       Шок гораздо сильнее, чем она от себя ожидает. В памяти проносятся события Странногеддона. Теперь Мэйбл знает ответ на вопрос, который ей даже в голову раньше не приходил: почему удалось сбежать из Шара иллюзий и укрыться в Хижине Чудес? А главное, как же так получилось, что космический демон, контролирующий пространство, материю и время, не предпринял попыток их остановить.

***

      В комнате слышен странный звук. Диппер пытается разобрать, откуда он идет, подходит к окну — там звук громче всего — и видит мотылька, попавшего в ловушку между жалюзи и стеклом. Насекомое отчаянно пытается вырваться на свободу и бьется крылышками. Диппер приоткрывает окно, чтобы выпустить мотылька на волю, потом возвращается к колыбели.       Мэйбл аккуратно качает ее, рассматривая младенца. У него целая копна золотистых волос и четырехпалые ладони в полусне сжатые в кулачки. Теперь, когда она уже была подготовлена, Шерми кажется ей симпатичным. Он просто не может быть плохим, даже если наполовину демон. Вторая половина ведь человеческая — от Пайнсов. И они сделают все, чтобы развить доброе начало. Мэйбл тихонько щекочет ребенку живот и тот широко распахивает звериные глаза — ярко-желтые, без белков, с вертикальными черными зрачками. От неожиданности она отпрыгивает и врезается в Форда, который все это время стоял рядом.       — В три месяца у Шерми стали меняться глаза, — нервно поясняет Диппер, — нам даже к врачу дорога заказана.       Форд понимающе кивает и подходит к нему.       — Наверно, будет лучше, если мы переберемся в Гравити Фолз, — продолжает Диппер. — Если что-то произойдет, то в пределах его защитного купола.       Он не отстраняется, когда прадядя обнимает.       — Ой, мы пойдем, погуляем на балкон. — Чтобы не мешать им объясниться, Мэйбл берет ребенка на руки.       Шерми весело смеется в ответ и лежащая на столе погремушка взмывает в воздух. Секундное замешательство, но вот его тетя ловко ловит игрушку и протягивает со словами: «Какой в семье помощник растет!», прекрасно понимая, что без присмотра Шерми оставлять нельзя. Выйдя на балкон, она прикрывает за собой дверь.       — Диппер, я знаю, ты меня еще не любишь.       — Форд…       — Но я же тебя люблю! И Шерми тоже люблю… Я не могу вас потерять!       Наверное, с точки зрения здравого смысла, сцена, разыгрывающаяся за спиной у Мэйбл, выглядит нелепо и забавно. Форд и Диппер хватают друг друга за руки, вырываются один от другого, чтобы снова угодить в объятия и целоваться. Но, несмотря на все трудности, они теперь будут вместе.