За слова, порой, приходится отвечать делом

      Сон не принес облегчения. Рука пострадавшая от молний Силы болела, особенно слезшие ногти, но она меня мало волновала. Черт, да меня даже не интересовало — каким образом я вообще умудрился применить технику ситхов, да еще и в столь убойном варианте. Все же, буквально испепелить закованного в броню человека — показатель. Плевать мне было и на падение. Тьма — чушь. Достаточно посмотреть на свое истощенное тело дистрофика, а потом на разбросанные по всей спасательной капсуле фантики от энергетических батончиков и пустые коробки из-под рационов, чтобы понять обманчивость даруемого ей могущества. Куда больше меня волновали тени из забытья. Ведь я не просто убил пиратов, но еще и уничтожил тысячи невинных. Женщины, старики, дети, мужчины… всех. Тогда я просто не подумал о них, мне было плевать. Я хотел отомстить и получил желаемое. Теперь сам себе противен. Поэтому и не лечу руку. Глупость, но такое самоистязание помогает. Никакого искупления не дает, но хотя бы отвлекает.       Сейчас, отоспавшись и утолив зверский голод, вспомнив все детально и в мельчайших подробностях, проведя в медитации многие часы, понимаю — был на грани. Фактически, в спасательную капсулу я вползал. Пусть со стороны это и выглядело совсем иначе, но еще пара другая схваток с пиратами и просто бы умер от истощения, ну или бы пристрелили. Невелика разница. Итог-то один и тот же был бы.       Невинные жертвы безумия и ненависть к себе — итог моих поступков. Обвинять тьму? Не получается. Она лишь стала катализатором, но впустил и воспользовался ей не кто-то там, а я. Сам, лично, с радостью. Дурак. Тварь. Зверь. Ненавижу! На стене добавилось кровавое пятно, а боль заставила прикусить губу и тихонько застонав отвлечься. Переключился и вновь принялся размышлять, а был ли шанс? С каким-то мазохисским чувством прокрутил в голове события недавнего прошлого. Все тот же вывод. Все те же итоги.       Не смотря на все, к моменту взрыва на лайнере еще оставалось не менее трети, а скорей так и вообще половина, пиратов. Это только кажется, что поступь была несокрушимой, а трупы врагов устилали путь. Ничего подобного, на моей совести от силы сотня, ну максимум полторы, врагов. Безопасников и экипаж перебили. Немногочисленных пассажиров, решившихся вылезти из кают и погеройствовать, тоже уничтожили. Конечно, еще кто-то там, где-то пытался партизанить, а последнее организованное сопротивление команды вообще было мной подавлено, когда они попытались помешать реакторы на запредельный режим вывести, но все равно — итог был предрешен. Меня бы уничтожили, а потом, злые и напуганные бандиты отплатили бы за все заложникам. Отыгрались бы так, что те бы позавидовали мертвым.       Вот только это совсем не утешает и не успокаивает. Я стал тем, кем становиться не желал. А кем я хотел быть? Мстителем? Нет, я ведь просто хотел убивать. Но быть убийцей — не желаю. Только, как же иначе? Связаться с орденом? А зачем? Что мне это даст? Вопросы! Чертовы вопросы! Как же я жалок. Сижу, уткнувшись лбом в колени, мычу и раскачиваюсь. Противен сам себе. От противоречивых ответов и лавины порождаемых ими вопросов, в голове стоит гул. Мне плохо, голова раскалывается, рука болит, душу рвет, хочется включить меч и снести себе голову. Это же так легко и просто. Раз и готово.       Нет! Я не пустил себе в голову заряд в пять лет, не пойду этим путем и сейчас. Нужно начинать планировать. Стоит занять себя делом. Не зря же я столько тренировался воздействовать на разум других. Грош мне цена, если не совладаю с собственным! Я обязан настроится, войти в транс, проникнуть в собственное сознание и сковать, упрятать в клетку лишнее. Время есть. Это хорошо. Настроить автопилот на приземление в песках Татуина, подальше от жилья — легко. Теперь, если что-то пойдет не так, из капсулы выберется сумасшедший, который просто и бесследно сгинет. Да. Так будет правильно. Последняя проверка и за дело.

***

      По черному небосводу скользнула павшая звезда и оставляя за собой огненный след умчалась в сторону песчаного моря. Сидящий на крыше краулера джава проводил ее тоскливым взглядом. Опытный собиратель металлолома враз определил в гостье искусственный объект. Он даже прикинул, что тот упадет в паре дней пути от Мос-Эспа. «Далеко, не успеть», — вздохнул часовой и вернулся к своим обязанностям, вновь принявшись оглядывать унылый пейзаж, раскинувшийся вокруг передвижного дома-крепости.

***

      Посадка вышла жесткой. Чтобы сделать ее таковой пришлось потрудится и взломать бортовые системы спасательной капсулы. Препарирование собственного «я» дало не так чтобы много. Все чего удалось добиться — отодвинуть огромный пласт воспоминаний. Укрыть его своеобразным тюлем времени. Подернуть пеленой забвения. Не забыть, все ещё помнить в мельчайших подробностях, переживать, но не вспоминать. Теперь прошлое не мешало думать о будущем. Не заставляло раз за разом возвращаться к себе и обдумывать. Проживать. Колесо было остановлено. Бессмысленный бег прекращен.       Сила, аннигилятор и световой меч позволили за считанные часы превратить спасательную капсулу в уродливый памятник былому. Скоро пески Татуина скроют его, навеки похоронив мое прошлое. Не сотрут и не сточат, но укроют. По сути, тоже самое я проделал с собой. Что ж, внешнее соответствует внутреннему. В каком-то смысле. Оружие на пояс, рюкзак с нехитрым скарбом на плечи. Капюшон, защищающий от палящих лучей Тау I и его собрата Тау II на голову. Собрать свою Силу и ужать, спрятать внутри. Вот и все. Нет больше сироты и падавана Арэта Аоке. Есть чистый лист, на котором тот, кто когда-то был им напишет имя. Не сейчас. Позже.

***

      Не скажу, что переход до города дался легко, но и особых трудностей не возникло. Шагал себе и шагал. С жарой справлялся комбинезон, позаимствованный из комплекта спаскапсулы. Тренированное тело вполне спокойно справлялось с нагрузками. Рюкзак не превращался в нечто неподъемное даже к вечеру.Всего лишь начинал сильней давить на плечи перед привалом. Так как на пять шестых он был набит питательными рационами и водой, то с каждым днем становилось легче. Не знаю, как бы мне пришлось, попади я в знаменитые песчаные бури. Наверняка тяжело, но так как их на моем пути не случилось, то и говорить не о чем.       Дошел до Мос-Эспа. Поглядел на него с холмов. Легендарное местечко, пропитанное злачной атмосферой. Ощущение, будто из прохлады в липкий зной вышел. От пришедшего на ум сравнения скривился в ухмылке. Ведь это я пришел из пекла пустыни в низменность, защищенную остатками горного хребта. Даже тут, в своеобразном преддверии, отчетливо чувствуется дуновение и прохлада. Но то ощущение тела, а не духа. Для меня как обученного одаренного первое куда менее значимо. Тем не менее, позволил себе поразмышлять над тем, а ощущают ли местные жители разницу? За время перекуса решил, что должны. Все же, тут градусов пять, если не все семь разница будет.       В сам город вошел через квартал рабов, он же старый город, состоящий из глинобитных лачуг. Вообще-то, насколько позволяли судить мои не самые великие познания в стройматериалах, тут использовались блоки из прессованного песка, этакий искусственный песчаник. Разумное и логичное решение. Пористая структура материала позволяла медленней отдавать тепло холодными ночами и удерживать прохладу днем. Именно из-за этих перепадов температур и особенностей наиболее доступного стройматериала весь Мос-Эспа обладал характерной сферической архитектурой. Ведь именно такая форма позволяет иметь максимальный объем при минимальной площади поверхности. Что прямым образом сказывается на теплообмене.       Куда первым делом направится — вопроса не стояло. Конечно же в кантину. Где еще разузнать о местных новостях и вникнуть в обстановку, как не в питейном заведении. К тому же, требовалось решить финансовые вопросы. Прошел сквозь бедные кварталы, равнодушно поглядывая на их обитателей. Подавляющее большинство были рабами, давно смирившимися со своей участью. Шуганул стайки закутанных в тряпье детишек, которые под видом заигравшихся шалопаев попытались запустить ловкие ручонки в карманы и рюкзак. Мельком подумал, что где-то тут должен ползать, а может уже и бегать Энакин. Не до него мне, и не факт, что вообще решу связаться с порождением Силы.       Ближе к центру попалась вполне приличная кантина. Так-то я планировал посетить заведение возле косомпорта, но решил, что тут с решением финансовых проблем разобраться будет проще. Охранник смерил подозрительным взглядом, но впечатления не произвел. Дежурная хмурость и подозрительность, ничего более. Одежда моя была не совсем по фасону, но в силу отсутствия единого стандарта и даже намеков на моду, а также особенностей планеты, к дресс-коду на Татуине не придирались. Пропустили в зал и ладно.       Ничего так, уютненько. Кантина оказалась поделена на три условных зоны. В одной имелась барная стойка, столики и сцена, вторая больше походила на ресторан. Она даже в чем-то вроде отдельного зала размещалась. Какие-то пальмоподобные и фикусообразные растения в кадках присутствовали. Если в первой части столики просто стояли в шахматном порядке образуя сужающиеся полукружия, идущие от сцены и стойки, то в ресторанной части они как бы в закутках из зелени оказывались. Похоже, я немного ошибся с классом заведения, но интуиций весьма верно подала сигнал. Дело в том, что третья часть кантины представляла из себя не что иное как казино. Вот туда-то я первым делом и направился.

***

      Для гостей вроде меня нашелся специальный обменник совмещенный с ломбардом. Так что разжиться жиденькой стопочкой фишек проблем не составило. Как и превратить ее к вечеру в небольшую горочку. Обман разума помогал блефовать. Способность чувствовать эмоции и возможность улавливать поверхностные мысли так же весьма способствовали успехам за карточным столом. Телекинез вот подвел. Все же, умение докрутить кости или притормозить аналог рулетки, требовали практических навыков, которые пришлось аккуратно нарабатывать в процессе игры.       Все было хорошо, до тех пор, пока я не собрался обменять фишки на деньги и не отправиться в поисках ночлега. С первым проблем не возникло. Обменяли без вопросов. А вот дальше начались проблемы. За мной открыто пошла парочка наемников. Я даже несколько удивился такой наглости. В груди начал разгораться огонь. Меня собрались ограбить? Вот так вот в наглую и открытую?! Злость, ненависть, бесшабашность и какой-то дикий хохот. Удержать последний было тяжелее всего. Даже прикупил у припозднившегося уличного торговца какой-то гадости. Нечто вроде вяленого до состояния резины мяса со специями. Оставлять подобную наглость безнаказанной не возникло и тени мысли. Свернул в трущобы. Ускорился. Нырнул в подворотню и замер, борясь с желание поиграть вытащенным кристаллическим ножом из аварийного комплекта спаскапсулы.

***

— Ушел, — прорычал коренастый преследователь с пятаком вместо носа. — Отрыжка банты! — выругался его напарник, не сдерживая голоса и пнул подвернувшийся камешек.       На доли мгновения мелькнула мысль сказать что-то жертвам, но я ей не поддался. Прыжок, тусклый отблеск звезд на клинке и фонтан крови из перехваченного горла свина бьет на стену. Нож смазанной тенью метнулся к глазу второго и замер, упарившись рукоятью в кость. — Ублюдки, — сплевываю на песок и наклоняюсь, чтобы подобрать оружие. — Они на хаттов работали, — прозвучал для меня громом детский шепот. — Энакин? — спросил наобум, вот просто само собой вырвалось. — Откуда вы меня знаете? — напряглась маленькая тень, явно готовясь задать деру, но все же почему-то не делающая этого. — Зашибись, — выдохнул я и просто сел на песочек рядом с трупом. В голове было пусто. Такое чувство, словно не мной был клинок покойничку в глаз по рукоять засунут, а все наоборот. — Откуда вы знаете мое имя? — нарушил молчание пацан, переминаясь с ноги на ногу. — Угадал, блин. — А это на каком языке и что значит? — тут же подтвердил мальчик, что возраст почемучки у него еще не прошел. — На русском, — пожал плечами, куда больше уделяя внимание попыткам выжать хоть какую-то здравую мысль по поводу случившейся встречи. — А где это? — Что? — Ну, где живут те, кто на этом языке говорит и как они выглядят? — осмелев Энакин чуть приблизился, выйдя из тени на свет звезд. Видимость была так себе, но общая заморенность и гардероба по моде обноски-стали присутствовали. — Живут далеко отсюда, а выглядят как люди. — В неизведанных регионах? А они совсем дикие? — Угу. — А вы из русских? Ну в смысле из их вида или просто язык выучили, когда ваш корабль подбили и вам пришлось…       Мальчишка проявил изрядную фантазию сочиняя мою биографию. Я даже вяло удивился. Сижу рядом со свеженьким трупом. Второй рядом валяется. В паре метров на быстро остывающем песочке сидит пацан лет пяти и разливается соловьем. Сюр. Как есть сюр. Особенно если знать, что покойнички — моих рук дело, а этот заморыш в обносках тот, кому суждено потрясти галактику. — И вы прилетели освободить рабов, — закончил выдумывать историю моей жизни Энакин, уставившись полным обожания и искренней надежды взглядом. — Угу, вот сейчас высплюсь, плащ поглажу и пойду рабов освобождать. Ты чего ночью один по улицам шастаешь? Тут небезопасно, — махнул трофейным бластером на трупы. — Мама вчера во дворце Гардуллы на празднике работала, — насупился мальчика отводя взгляд и сжимая кулаки. — Лежит теперь, болеет. — Сбежал. — Пока я дома, она старается не плакать. А ей плохо очень. — Думаешь, от того, что она еще за тебя волнуется, ей легче? — Ну, — замялся мальчишка, который был в том возрасте, когда о последствиях поступков еще не слишком-то задумываются, — она не знает.       Что на такое можно было сказать? Промолчал. Да и не до матери избранного мне как-то было. Хватало о чем подумать и без нее. Вот только, Энакин мне этого не дал. — Убейте Гардуллу! — выдохнул он мне прямо в лицо. — Пожалуйста. Ну что вам стоит? Она плохая! Вы тогда сможете все ее деньги забрать. Я знаю пароль от ее тайника. Убейте, чтобы она больше маме плохо не делала! Я вам все-все покажу и расскажу. Я все про ее дворец знаю. Меня никто не замечает. Только бьют иногда и пинают, когда под ноги попадаюсь и за выпивкой или спайсом посылают. Убейте их всех! Вы же ради этого прилетели? Ну пожалуйста, — вцепился в руку мальчик, на лице которого блестели слезы. — Да твою мать! — не выдержал я давления на разум и приложил парнишку в лоб.       Мелкий во всю подсознательно использовал Силу. Понятно, что с такими способностями он был практически невидимкой. Очень Энакин не хотел, чтобы его заметили, страстно желал, чтобе на него не обращали внимания, вот его и не трогали. Скорей всего, он и мать таким же образом защищал, вот только на хаттов его способностей не хватало. Что и неудивительно, те мыслят настолько своеобразно, что воздействовать на их разум Силой — все равно что лоботомию сделать. Любое более аккуратное вмешательство бесполезно. Они его даже не почувствуют. — Вставай, пойдем твою маму лечить, — слегка простимулировал мальчишку носком ботинка. — Потом расскажешь, как проще Гардуллу прибить. — Ага, — тут же вскочил Энакин, размазывая слезы и грязь по лицу.       Не добавь я последнее, он бы меня ни в жизни домой не повел. Вообще, получение в лоб весьма благоприятно сказалось на мелком. Хреново, на самом деле, мальчишка привык видеть насилие и уже начал считать это нормой. Вот на этой мысли меня прорвало на внутренний монолог, приличными в котором были одни предлоги. Ну еще союзы наверно и имена. — А как вас зовут? — решился наконец нарушить молчание Энакин. — Молох, — буркнул я, одарив мальчишку тяжелым взглядом. — Спрячься пока, — киваю на какие-то развалины. — Понял, — кивнул он и демонстрируя похвальное послушание с изрядным опытом ящеркой проскользнул в щель.       Если бы не задавший вопрос мелкий, я бы на преследователей отреагировал не раньше, чем те бы огонь открыли. Татуин — опасное место, но что-то даже для него приключений многовато, на единицу времени для одной личности. — Стоять! — проорал свинорылый наемник с секирой в лапах, бегущий во главе пятерки собратьев. — Стою. — Ты… — Стреляю.       Подобного уверенные в своей неприкасаемости пятачки не ждали. Еще бы, ведь они на хаттов работают, даже подобие униформы имеют, а тут в них палить начали. — Заткнулись, пока на гуляш не пустил! — оборвал визги раненных, добавив немного Силового воздействия. — Что хотели? — поднимаю за горло главного. Тяжелый зараза, пришлось усилить тело техникой, иначе не справился бы. — Ты убил людей Гардуллы, чужак, — прохрипел гаморреанец. — И какое тебе до них дело? — Ток был нашим собратом. — Хочешь с ним встретиться? — заглядываю в глазки свину, попутно простреливая руку одному из его бойцов, необдуманно потянувшемуся к бластеру. — Нет, — сучит ножками гаморреанец. — Тогда зачем за мной бегали? — Джаббе нужны такие как ты. — И где же мне с ним встретится? — Завтра, после гонок.       Сила, ну вот зачем ты так со мной? Или это все демиург проклятый? А не все ли равно? Вот именно. Буду ковать железо, не отходя от кассы. Время подумать, пока по барханам брел, было. Бороться с преступностью лучше всего изнутри. Сколько история, что ДДГ, что Земли, знает примеров, когда главарей сажали не за их основную деятельность? Много. Даже слишком. Самые громкие дела всегда были связаны с внедрением полицейских или вербовкой стукачей. Редко, когда следователям удавалось расколоть даже рядовых бригадиров, а уж лидеров преступных сообществ — вообще единичные случаи.       Бороться с разветвленной сетевой структурой преступных синдикатов, не имея сопоставимые возможности — все равно что ветер руками ловить. Каджидики хаттов выживали тысячелетия. Вот и было у меня план подмять один из них под себя, а потом начать криминальную войну. Мне думалось, что бандиты убивающие друг друга — это будет весело. К тому же, пока они заняты разборками, остальным будет спокойней. Опять же, проигрывать войну я не собирался. Залезть на вершину и взять под контроль преступную деятельность, постепенно разваливая крупные организации и пиратские кланы, способные осуществлять полноценные вторжения на планеты — идеально. Пусть криминал как такой мне и не уничтожить, но ослабить, сделать немощны и беззубым, такое казалось более реальным.       Короткий допрос свинтусов, с выворачиванием мозгов Силой, чтобы иметь представление о местных раскладах. Контроль новоиспеченных турпов. Взмах рукой в сторону Энакина, с посылом телекинезом камушка (задремал мальчишка). Трофеи в тощий рюкзак, и наш путь в рассветных сумерках продолжился. Сонный мальчишка тер глаза и заразительно зевал, не забывая тщательно пережевывать выданный батончик из припасов. Та еще гадость, но калорий в нем много, еще и всем необходимым организм обеспечивает.

***

— Эни! Наконец-то! Ну где ты был, я за тебя так волновалась! Пожалуйста, не надо… — запричитала Шми, стоило мальчику переступить порог убогой лачуги. — Мама, ну не плачь. Со мной все хорошо. Я тебе поесть принес, — поразил меня Энакин, тем, что умудрился две трети батончика спрятать в рванине, да так, что я и не заметил. — И я не один был, со мной Молох все время был. Он крутой. Прилетел с Русса, это планета в неисследованных регионах. Он рабов освободит и обязательно Гардуллу убьет. Он мне обещал. Видела бы ты… — Помолчи, и дай матери воды, — прервал разошедшегося мальчишку. — У нас нету, — повесил голову Энакин. — Я не успел пленку натянуть, — добавил он совсем поникнув. — Хреновый из тебя помощник матери. Держи, — протянул мелкому флягу. Конденсировать атмосферную влагу она могла весьма посредственно, но кое-что, лучше, чем ничего.       Естественно, мать попыталась напоить сына, тот отказывался, хоть и было видно, что губы у него обветренные и пересохшие, она настаивала. В общем, пришлось дать подзатыльник одному и придавить взглядом вторую. Нечего мне тут душу рвать. Твари. — Ложись, — кивнул на койку Шми, — лечить буду, не хрен мне тут сжиматься и всякое думать. — С-спасибо, — пролепетала Шми, но не то что расслабиться, но даже выпрямиться толком не смогла. — Мелкий, пожрать достань, — кивнул на рюкзак. — На всех, три пайка, — добавил на всякий случай. — Ага, — метнулся к рюкзаку Энакин, я же, пока тот был отвлечен, вырубил Шми используя Силу. — Мама! — тут же подскочил мальчишка, ничего не понявший, но почувствовавший. Поразительно. — Нормально все с ней, просто спит. — А… — Жратвой займись. — Угу.       Чувствую себя весьма двояко. С одной стороны, приходится изображать из себя грубого наемника и просто какого-то урода, с другой, без такого криво-косо отыгрываемого образа, я тут замудохаюсь. Никогда не был особо силен в целительстве, хоть и прилежно учил техники, правда тренировал смежные, ну да на устранение последствий от группового изнасилования меня хватит. Питалась Шми не слишком хорошо, но кое-какие жировые запасы имелись, значит можно просто подстегнуть и направить естественные процессы. Пока мелкий возился с пайками, пытаясь что-то там из них изобразить (упрятать половину содержимого так, чтобы это не было заметно), а не тупо разогреть, используя стандартные возможности, сделал все что требовалось. Главное — не забыть остановить ускоренные процессы. — С добрым утром. — А? — встрепенулась Шми, открывая глаза. — Б. Мелкий, тащи матери паек, и верни в него все отложенное. — Вот, — подскочивший Энакин протянул пластиковый контейнер разделенный на отделения. — И в свой тоже верни спрятанное. — Да я неголодный, — попытался возразить мелкий, но после легкого подзатыльника и выразительного взгляда предпочел сделать сказанное. — И прекращай уже Силу так топорно использовать, — добавил я, потирая висок. Нет, я его либо пришибу, либо он мне в кротчайшие сроки защиту от ментальных воздействий прокачает так, что я стану непробиваем. — Силу? — удивился мальчишка, но ответа не дождался. Если не считать за таковой неопределённый взмах, и сунутый ему в руки опустевший контейнер из-под пайка.       Как-то мне совсем не понравилась мысль о кратчайших сроках и вообще этих «либо». Хрен с ним со стечением обстоятельств, которые нас свели. Сила или творец мира постарались — это не важно. К чему-то этакому я был готов уже давно. Морально готов. Куда хуже, что этот вот оборвыш каким-то невероятным образом умудрился занять место потерянной семьи и учителя. Как?! Не знаю. Судя по тому, что я успешно парирую его подсознательные воздействия на разум, сам он это сделать не мог. Кто-то помог? Сила? Не знаю. Это и не важно. Меня не стали неволить, дали возможность выбрать, оставили свободу воли. Вырвать? Да как два пальца! Но снова стать пустым? Черт, я ведь только сейчас понял, что Тон заполнил такую же пустоту во мне. Какой же я тупой жираф! Так, спокойно. Вон мелкий к матери прижался, явно собирается ее защищать. Чувствует. Шми тоже что-то ощущает. — Сегодня из дома не выходить. Ясно? — Да. — Мелкий чипован? — Нет, — качнула головой Шми. — Держи, — протянул Энакину аннигилятор. — Этой хренью можно даже ранкора свалить. Если кто-то полезет, стреляй. — Хорошо, — серьезно кивнул мальчик, а я понял, что выстрелит. — Флягу оставлю, воды глотков двадцать за день она соберет. Продержитесь. Пайки тоже оставляю. Можете не экономить. — Вы вернетесь? — решилась спросить Шми. — Да Сила его знает, если не пристрелят, вернусь. А теперь полежи спокойно.       В этот раз усыплять ее не пришлось. Остановил ускоренную регенерацию, но извлекать рабский чип не стал. Эта гадость подаст сигнал, а заблокировать мне его нечем. Не надо поднимать лишний шум, хватит и совершенных ночью убийств. Наверняка у Гардуллы и Джаббы бойцы в повышенной боевой. Что ж, это даже хорошо. Чем больше их поляжет, тем проще будет потом.