Часть 21
14 октября 2018 г., 17:00
Высший совет ордена джедаев собрался в круглом зале, только располагался тот не на вершине центральной башни, а скрылся в ее основании. С недавних пор, так было безопасней. Не столько даже для магистров, сколько для здания храма. Последний раз, лишь вмешательство гранд-мастера, позволило предотвратить таран охваченного пламенем и разваливающегося под огнем оборонительных систем корвета. Установить, кто стоял за очередным нападением не удалось. Слишком у многих вырос зуб на хранителей мира, ставших в умах обывателей чуть ли не главным источником всех бед.
Сенат был очень даже «за». Законотворцев более чем устраивало подобное развитие событий. Это ведь так удобно, перенаправить гнев толпы. Указать врага и источник всех бед. Неудивительно, что они всячески потворствовал подобным настроениям. О нет, специально сенаторы ничего не сделали, всего лишь промолчали. У них вообще имелся вопрос поинтересней и позанимательней, они все не могли решить, кто же будет канцлером. Борьба за власть изрядно затянулась, что не способствовало решению растущих словно снежный ком проблем. Понимали ли они это? Наверняка. Если не все, то многие, вот только, Республика двадцать тысячелетий стояла и еще столько же простоит.
Нет, они не были глупцами и уж тем более слепцами, просто… это было что-то сродни вере. Искренней. Даже истовой. Одно дело — вздыхать и озабоченно говорить, пусть даже в узком кругу своих, а не с трибун, и совсем другое дело — бороться. Нельзя отдать всего себя за то, в чем ты подспудно сомневаешься. Не выйдет. Упасть на амбразуру поскользнувшись — это одно, а бросится на нее сознательно, закрыть грудью — совсем другое. Мало было тех, кто мог бы сделать второе. Их голоса не слышали, их самих не слушали, они объединялись, но даже вместе не могли заставить остальных поверить в то, что вечная Республика, способна развалиться. Ну не могло такого быть, просто потому, что не могло и все тут. Однако, еще оставались те, кто мог и хотел что-то делать. Невзирая ни на что.
— Нам удалось совершенно точно установить, что против Республики готовят заговор. Его инициатором стал небезызвестный вам Молох.
— Магистр Винду, я правильно понимаю, что этот вывод сделан на основе информации полученной от хаттов?
— Не совсем, магистр Пло. Они лишь дали мне недостающие кусочки мозаики. Одной из групп теней удалось, буквально чудом узнать о планирующемся покушении на совет хаттов. К сожалению, времени было мало, я принял решение действовать по собственной инициативе. Тени организовали диверсию, что задержало корабль с беглецами, и я успел побеседовать с советом.
— Но ведь совет был взорван?!
— Молох для нас враг номер один, но почему бы не дать одному врагу уничтожить другого? — фыркнул Мэйс.
— Не путь джедая это, — вздохнул Йода, осуждающе посмотрев на чернокожего магистра.
— Мы слишком долго были псами, забыв о прошлом. Сейчас, как и ранее, Республике угрожает опасность, нельзя более медлить. Пришла пора действовать, — сегодня Винду не собирался отступать и прогибаться.
— Потери у нас большие, нет сил для атаки Татуина, — возразил магистр Мунди. — Корпус Юстиции не поддержит нас без санкции сената, а ее не будет.
— На Джеонозисе все заговорщики соберутся, — прикрыв глаза пробормотал Йода. — Родилось двое одаренных сильных. Открылось мне многое, — из-под прикрытых век гранд-мастер одарил коротким взглядом Винду.
Мэйс предпочел сделать вид, что не заметил и не понял намека на то, кто тут гранд-мастер. В свое время, он был обижен, что не его Йода избрал своим приемником. Возможно, если бы не смерть Дуку, на богом забытой планете, он бы и вообще лишился звания магистра. Не одобрял его действий глава ордена, хоть и признавал их необходимость.
— Ударим, разом разрешив проблемы?
— Нет, магистр Пло, мы не будем спешить.
— Время на подготовку, понимаю и…
— И это тоже, — перебил Винду. — Пора признать, что тысячу лет назад, мы пошли на реформу вынужденно, нас было слишком мало, по сути, нас принудили, а сейчас вообще предали.
— Сенат пусть напугают, — четко произнес гранд-мастер и выпрямился, давая понять всем, что он берется руководить операцией.
Спорить никто не стал. Авторитет Йоды был велик. Даже сейчас, открыто перечить гранд-мастеру не решился бы никто. Магистры отлично понимали, что сегодня не тот случай, а потому предпочли сосредоточится на планировании конкретных действий. Детали обсуждали долго, какие-то вопросы разрешились сразу, в каких-то не хватало информации или требовалось время на подготовку. Лезть на рожон и подставляться — никто не желал. Последнее десятилетие далось ордену трудно. В галактике было неспокойно. Смутно было. Миры пылали в огне войн и революций. Амбиции диктаторов, порой, действительно желавшие осчастливить сограждан, оборачивались миллионами и миллиардами смертей. Экономические и политические кризисы в десятках и сотнях систем возникали одновременно и казалось бы из ничего. Преступность расцвела и обнаглела, пользуясь продажностью чиновников и попустительством сената. Вдобавок, Сила бурлила, то закрывая будущее грозовыми тучами, то заволакивая серостью, похожей на пелену дождя, в которой изредка мелькали молнии, высвечивая узкие, размытые тропинки и силуэты судеб.
Время перемен. Проклятое. Злое и жестокое. Болезненное. Уже не схватки. Потуги. Рождение нового. Прекрасного или ужасного? Зависит от того, кто и как воспитает.
***
Энакин первым вошел в огромный грушевидный зал. Адмирал Тренч и остальные офицеры, из высшего командного состава, следовали за ним. Пусть именно на их плечи легли основные тяготы победоносной кампании, но лавры победителя принадлежали лишь ему. В глазах народов, именно он, король Набу, Энакин Скайуокер, должен был стать тем, кто раздавил гнездо порока и заткнул на веке источник бед галактики. Конечно же, все это было далеко от истины, но таковы условия игры на публику. Их требовалось соблюдать. Недавно выстроенный и роскошно отделанный зал, в котором еще пару дней назад заседали хатты, сейчас смотрелся жалко. Высокий свод, заканчивающийся витражом, был закопчен и частично разрушен. Изысканная мозаика пола, складывающаяся в причудливый орнамент линий, сейчас похрустывала под ногами битым крошевом. Немногочисленные статуи и барельефы, которым удалось пережить штурм, вызвали у Энакина мимолетную усмешку-воспоминание. Когда-то, только став учеником, он позволили себе опробовать меч на бюстах и портретах Гардуллы. Та была тщеславна и ему нашлось много объектов для глумления. Сейчас он видел нечто схожее. Три жалко выглядящих слизня. Большие из малых, как можно было бы перевести их титул, а скорее ранг, вот все что уцелело от верхушки хаттов. Не лучшие кандидаты для подписания полной и безоговорочной капитуляции, но уж какие есть. Формальность. Пространство хаттов было покорено за три недели. Естественно, бои еще идут и о полном контроле говорить рано, но все прекрасно понимают, что это лишь агония. Полгода — максимум на который могут рассчитывать сопротивляющееся. Самые хитрые бежали — подумал Энакин садясь на трон, заранее поставленный в зале. Мысль вызвала злорадную улыбку и прилив гордости, от хорошо проделанной работы. Не зря ведь он набирался военного опыта захватывая криминальные мирах. Оглядев зал и собравшихся, убедившись, что к спектаклю все готово, актеры и декорации способны удовлетворить даже взыскательный вкус, Энакин прикрыл глаза. Мелькнула мысль о том, что проще завести шлем или маску, чем побороть дурную привычку. Три секунды, ровно столько ему потребовалось на то, чтобы настроиться и собраться. Почувствовать Силу, приглушить эмоции и обострить ум. Хатты вздрогнули, когда он вновь взглянул на них и шевельнув пальцем, дал команду на включение камер. Шоу началось. Если у кого-то из побежденных и были мысли воспротивится сценарию, то сейчас они их покинули. — Мы просим вас о милости и снисхождении… — более чем искренне начал хатт, назначенный главным. — … за все то зло, что вы и ваши предки принесли народам, вы будете служить им следующие тысячелетия. Лишь те, кто раньше был для вас бесправным скотом, вправе решать вашу судьбу. Любой хатт, что добровольно не освободит рабов и не сдастся нам, будет убит. Фактически, это был геноцид, но будучи гермафродитами по своей природе, хатты могли довольно быстро восстановить популяцию. Правда, только численно. Взрослели слизни долго, а полноценный разум обретали поздно. На этом и строился расчет. Выжить, попав в руки тех, кого угнетали, могли лишь единицы, но воспитать их потомство в нужном ключе — было реально. Хатты по своей натуре были одиночками, индивидуалистами и рационалистами, поэтому, имея возможность реализоваться, они бы вряд ли решили мстить. Хотя бы в силу того, что виновники падения их расы, вместе с детьми и внуками, давно бы уже от старости скончались. С одной стороны, Энакин сохранял разумный вид, это было политически верно и не давало оппонентам в будущем козырей, с другой, давал понять, что проверять его на прочность — себе дороже. Чтобы заигрывать с тем, кто на такое способен, нужны веские основания, железные нервы и крапленые карты.***
— Хорошо поработал, Энакин. Молодец. — Спасибо, учитель. — Дадим народам и сенату осознать произошедшее. Пора бы им уже выбрать канцлера, а то смешно, но признавать нашу легитимность некому. Непорядок. — Учитель, я… — Ты полетишь на Татуин. Пора бы тебе уже собственных детей повидать. Время есть, вот и пользуйся моментом. Потом не до того станет. Работы будет столько, что даже не восстановительные медитации времени не останется. — У меня плохие предчувствия и… — Знаю, — перебил учитель. — Но… — Эни, — вдруг обратился к ученику так, как никогда не делал этого раньше Молох. — Я знаю все, что ты хочешь и можешь сказать. Я подготовился. Если случится нападение, то есть ты или нет, особого значения иметь не будет. Джеонозис крепость, ты это прекрасно знаешь. Даже на Татуине не так безопасно, как на нем. По сути, твое отсутствие — всего лишь дополнительная перестраховка. И хватит об этом. — Да, учитель. Простите. Я просто волнуюсь за вас. Вы… вы много значите для меня, — выдавил Энакин. — Ты тоже перестал быть для меня орудием и просто учеником, но хватит этих похоронных речей. Я предусмотрел все. От атаки Корпуса Юстиции, всеми силами, до налета теней и джедаев одновременно. Черт, да я даже приказал проверить планету на сейсмоактивность. Умом-то Энакин все понимал, но спокойней ему от этого не становилось. Наоборот, от слов мастера, у него не просто кошки на душе заскреблись, а самым натуральным образом зубы заныли. — Лети на Татуин, повидай наконец малышей, — вздохнул Молох, — а потом, если уж тебе так хочется, можешь лететь на Джеонозис. Все равно не утерпишь. Только чтоб не меньше, чем с эскадрой летел. — Спасибо, — улыбнулся Энакни, испытав огромное облегчение. — Все, отбой, — насуплено буркнул учитель и отключился.***
Прервав связь с мальчиком, я усмехнулся. Нет, Эни, на Джеонозисе ты мне и даром не нужен. Это мой звездный час. Как говаривал один очень умный человек, я достиг вершин лишь потому, что стоял на плечах титанов. Если так подумать, то все мы на их плечи опираемся. Просто… не все до них доползают. Многие срываются в процессе, а большинство предпочитает лишь на ступни взобраться и присесть отдохнуть. Навечно. А что? Удобно ведь. Знай себе держись. Черви. Ладно, пора идти. Я знал, что Эни не удержится, но сейчас-то он рванет сюда. В конце концов, он молодой папаша. Как же я ему завидую. Люк и Лея, две звездочки в Силе. В каноне они были последней надеждой джедаев, смешно, но они стали и моей надеждой. Попрощаться бы с ними, но не стоит их пачкать и пугать Амидалу. Она меня до дрожи боится. Хорошо хоть упрямицу Шми удалось во дворец перетащить, отказаться понянчиться с внуками она не смогла. Все. Хватит откладывать. Меня ждут. — Все готово, босс, можем лететь, — оскалилась Ари, стоило мне войти в кабинет. Не терпится ей. — Уотто, Клод? — Да сделаем мы все, сделаем, — кивнул тойдарианец за обоих. — Не вешай хобот, старый друг, и ты не кисни, — подбодрил я своих друзей. — Без этого никак. — Могли бы и обойтись, — отвернулся к окну Клод. — Могли бы, но так лучше. — Мелкого жалко. — Этот мелкий, давно уже больше тебя. — Да пребудет с тобой Сила, — отмахнулся Клод. — Прощай, шеф. Больно было смотреть на повесившего крылья Уотто. Я знал, что он не молод, но как-то этого не замечалось, всегда порхающий живчик, сейчас осунувшийся и даже как-то посеревший, не таким мне хотелось его видеть. Клод, все никак не находящий времени для медицинских процедур, похоже, так и не вернет себе густоту шевелюры. Не до расползающихся чернильными пятнами залысин ему скоро будет. Впрочем, он и так-то вечно занят. Дотошный и въедливый брюзга, мотающийся по галактике с вечными, непрекращающимися инспекциями. Когда он взвалил на себя этот груз? Не помню, не получается назвать точной даты, как-то оно само постепенно так сложилось. Он хотел защитить меня, боялся, что джедаи доберутся, вот и стал главным инспектором. Что ж, аудиторы всегда нужны, особенно такие. — На моей родине, есть обычай, — шагнул я к ним. — Когда друзья надолго расстаются… Я просто обнял их и, воспользовавшись Силой, передал свои чувства и эмоции. Не знаю от чего, но мне хотелось, чтобы они знали. Я верил им, надеялся на них, ценил их, использовал. Отчасти это был порыв, отчасти страх, немного от расчета. Много всего было, но передал я главное — благодарность и признательность. Последнее время, волей-неволей, все чаще поглядывал на себя и все противней становилось от увиденного. Разбросать камни удалось на славу, вот только… собирать их придется другим. Ничего, важно начать. Подать пример смогу, а там, справятся. — Идем, Ари, — время разговоров закончилось. Меня ждал Джеонозис. — Не получилось с живой миной, получится теперь, — оскалилась глава моей охраны. Вот уж кого не волновали призрачные шансы уцелеть. Оса давно стала волчицей, чья морда была в крови по шею. И когда заклубится закат, по углам залетая, Пусть опять и опять предо мной проплывут наяву Белый буйвол, и синий орел, и форель золотая. А иначе, зачем на земле этой вечной живу.***
«Какая же вы сволочь, учитель», — сжал кулаки Энакин, по щекам которого катились слезы. Где-то в груди ныла и пульсировала разорванная связь. Он был одним из немногих, если вообще не единственным, кто знал, что видит запись, а не прямую трансляцию с Джеонозиса. Вот подписавшие договор делегаты выстроились для памятного фото. Вот они прошли на трибуну. Время парада и речей. Слово взял Нут Ганрей, но сказать успел лишь о миролюбии, добрососедстве и отправке посольства. В рядах многочисленных гостей вспыхнули световые мечи. Вскинули оружие охранники. — Остановитесь! — голос Молох ударил громом, и готовая разразиться бойня замерла. — Что вам здесь нужно, джедаи?! Почему вы обнажили клинки, призванные защищать мир?! — Мы пришли арестовать тебя, Дарт Сидиус, — выплюнул слова магистр Винду, выходя на балкон вип-ложи. — Глава теней и сам гранд-мастер, да еще и в компании, — кивнул Молох джедаям, — польщен, конечно, вашим пристальным вниманием. Стоившим мне в свое время ног, но вы ошиблись. Дарт Сидиус давно в Силе. — Значит, ты его ученик и ситх! — Нет, уважаемые, ни тем ни другим я быть не могу. — Почему же? — дернул ухом Йода. — Мое имя Арэт. Арэт Аоке. Я, знаете ли, бывший падаван, — усмехнулся Молох. Лицо учителя словно поплыло, будто он расслабил мышцы, прекратил держать маску. Изменения были незначительные, но достаточные, чтобы автоматические системы его распознали. Джедаям так же не потребовалось много времени, чтобы вспомнить одного из многообещающих дипломатов, погибшего нелепо и трагично. — В любом случае, ты злоумышлял против Республики и… — Магистр Винду, не надо врать. Из состава Республики мы вышли совершенно законно, все в чем меня можно обвинить, так это в смерти ваших убийц, которых вы не раз посылали за моей головой. Убирайтесь. Здесь вам не рады. — Ты пойдешь с нами, падший, — рассвирепел Магистр, а Йода и остальные активировали мечи. «Вы ведь все рассчитали, учитель», — скрипнул зубами Энакин. Пусть его и не было рядом, но он прекрасно понимал, что нужно сделать, чтобы спровоцировать джедаев. Покажи им тьму и будь уверен — бросятся. Без раздумий и оглядки. — Бегите, долго мне их не сдержать! — крикнул Молох, заступая путь джедаям и включая синий и зеленый меч. — Не дайте заговорщикам уйти, — приказал Винду. Бой был коротким. У Молоха и телохранителей, как и у беззащитных делегатов, не было шансов. «Мастер!» — вскрикнул Энакин, когда учителя проткнули сразу три меча. Видеодроид сработал великолепно, взял превосходный ракурс, продемонстрировав на всю галактику искаженное оскалом лицо Мэйса Винду, в тот миг, когда он срубал голову человека, пытавшегося защитить других. Остальное Энакин смотрел безучастно. Резня на трибунах и озверевшая толпа, буквально разрывающая подлых убийц голыми руками. Жуткие картины его совсем не трогали. Были просто фоном. Улыбка, проказливая и торжествующая одновременно, навечно замерла на мертвом лице Учителя. Падаваны, рыцари, мастера, магистры и даже Йода, скакали зайцами в попытке спасти свои шкуры. Все они переоценили себя и свои возможности. Просчитались. Не смотря на горе и разгорающееся в груди пламя гнева. Не смотря на застилающую взгляд пелену слез и ярость, окутывающую едким дымом разум. Несмотря на все это, Энакина не смог сдержаться. Надрывный хохот-рык, от вида позорного бегство джедаев, сотряс его тело. Волна удовлетворения, вызванная позором врага, потушила огонь. «Если враг смешон, его невозможно боятся и трудно ненавидеть. Да ведь, мастер?» — пробормотал он и утер слезы. Учитель все предусмотрел. Даже его реакцию. В первую очередь его. — Уотто, где Клод? — встряхнулся Энакин, приказав прервать трансляцию, все равно там уже не было ничего интересного и важного. — Будет к утру, — ответил тот, убирая опустевшую фляжку. — Рассказывай. — О чем? — Хобот оторву. — Да нет у меня хобота! — Сделаю, а потом оторву. Ну? — Клод везет сюда наследников учредителей Конфедерации. Шеф, в свое время, озаботился вопросом преемственности, как раз на такой случай. — Запланированный? — Тогда я думал, что нет, а сейчас уже не знаю, — мотнул носом Уотто. — Слишком много плюсов. — Угу. Короче говоря, в ближайшее время сюда явится куча народа с полномочиями и изберет тебя новым главой Конфедерации. В отличие от Молоха ты чистенький и жутко популярный в Республике. Они тоже не слишком запятнанные, еще вы все молоды и подготовлены. Дашь интервью, журналистов к нам тоже скоро тьма-тьмущая набежит. Затмишь в общем всех и вся. Ты и так звезда, а теперь... — Уотто махнул рукой. — Только не говори, что мастер меня канцлером сделать собрался. — Нет, мы об этом думали, но решили разделить Республику, — Уотто замолчал, давая Энакину возможность подумать, тот понимающе хмыкнул, решив, что обязательно будет практиковать подобное при воспитании наследников. — Пока Республики было куда развиваться и кому противостоять, она жила. — Именно, — кивнул Уотто. — Шеф считает, считал, что два центра силы будут полезны. — Что планировали на случай, если бы джедаи не полезли? — Это с чего бы они не полезли? Им все ниточки дали и черный ход обеспечили! — от возмущения Уотто даже крыльями замахал, правда на взлететь его не хватило. — И все же? — объяснять про предвидение и вообще Силу, Энакин не счел нужным. Старый пройдоха и так в курсе, пусть и предвзят. — Тогда была бы разыграна карта теракта, — совсем по-человечески пожал плечами Уотто, прекратив мучить крылья. — Полетели бы все вместе, для демонстрации миролюбия, фактически отдавая себя в заложники, и не долетели, — кивнул Энакин. — Долетели бы. Так выгодней получалось. — Да, выгодней, — согласился Энакин через пару секунд раздумий. — Обыватели. — Угу. Энакин и сам не заметил, как переключился на деловой лад и погрузился в рабочий транс, практически полностью убрав эмоции. Только сейчас поняв, как им ловко манипулировали. Это мысли и чувства Клода он мог считать, а тайдорианцы в этом плане ему не по зубам были. «У-чи-тель, вы ж-ж-жук и зар-ра-за», — восхитился про себя мастером Энакин и с теплом коснулся ноющей пустоты, окутав ее Силой. — Подробности. Что запланировали конкретно, мои действия. — Сам будто не догадываешься. — Не ворчи. Если хочешь, буду кивать, когда угадал. — Не надо, большой уже, — одобрительно кивнул Уотто, довольный тоном и интонациями малыша. — Ладно, слушай. Раз ты не стал тут молнии метать и глазами желтыми сверкать, значит первым делом выступишь с заявлением. Потом, серия интервью. Светить детей или нет, тут сам решай. Плюсов много, но и минусов хватает. В любом случае, послов нужно отправлять. Сенат разродился канцлером, но там вообще довольных нет. Выбирали по принципу «этот скоро от старости сдохнет». — Он точно маразматик? — Боишься, что на похоронах врагов будет часто простужаться? — Еще как. — Не волнуйся, он действительно одной ногой в могиле, двумя в старческом слабоумии, в добавок еще и глух. — Чудны дела твои Сила. — Ты даже не представляешь насколько. В любом случае, руку эта развалина приложить сумеет, а большего нам и не надо. Тренча назначим главнокомандующим, закрепим де-юре имеющийся факт. — С помпой. — Естественно, тут и без ваших штучек не надо быть семи пядей во лбу, чтобы понять, как он ценит такие знаки. — Хм? — Пацан, — вздохнул Уотто дернув носом, и картинно поднял глаза к потолку, — он же скромен до оскомины! — Не мелкий? — усмехнулся Энакин. — Подрос. — Ладно, это все мишура, — отмахнулся Уотто, — важно другое. Нужно рассадить наших людей по министерствам-ведомствам, которые еще и сформировать придется. Договор о квотах есть, но он не утверждён и не полностью согласован. Готовься торговаться. Дальше планы имеются, но там все на полученный результат завязано. — Пришли, ознакомлюсь, — распорядился Энакин, а Уотто в ответ лишь склонил голову. Король умер, да здравствует король!Эпилог
Ула вошла в личный кабинет короля Набу, вот уже десять лет являющегося еще и бессменным главой Конфедерации. С того времени, как ей довелось побывать во дворце последний раз, мало что изменилось. Все та же набуанская роскошь, которая все так же ей не нравилась, но это не имело значения. Давно ставшая популярнейшей и авторитетнейшей журналисткой, Ула знала, что эта встреча станет для нее тем, что навсегда впишет ее имя в историю. — Ваше величество, — продемонстрировала знание манер Ула, выполнив безупречный реверанс в набуанском стиле. — Ваши высочества, — приветствовала она принца и принцессу. — Здравствуйте, Ульяна, — усмехнулся Энакин. — Присаживайтесь. Сказать, что попаданка растерялась — было равносильно тому, что назвать всемирный потоп легкой непогодой. Однако, многолетняя закалка репортера, позволила ей быстро собраться. — Как его звали на самом деле? — мгновенно сопоставила факты Ульяна. — Не знаю, он не написал этого в прощальном письме. — Он рассказал все? — Да. — Уверены? — Он подтвердил свои слова делом, ему просто не было смысла врать. Вы все еще собираетесь убить меня? — Нет, — выдохнула Ульяна, посмотрев на Люка и Лею. — В таком случае, я тоже не стану этого делать. — Спасибо, — кивнула попаданка, ощутив, как на мгновение нечто неведомое коснулось ее разума, сердца, гортани, органов и пробежав волной по телу отступилось. — Как насчет интервью? Вы ведь хотели войти в историю, — чуть прищурился Энакин. — Это будет не совсем то, — не осталась она в долгу, — но я согласна, — улыбнулась Ула, решив, что Ульяне пора окончательно уйти. — Мне просто ответить на перечень согласованных вопросов? — Да, потом смонтируем. — Что ж, как пожелаете, — Энакин пересел на диван к детям, а Ула кивнула, так действительно получалось лучше. — Кхм, — прочистил горло могущественнейший одаренный галактики и заговорил. — Мой учитель, заменивший маленькому рабу отца, не был хорошим человеком в общепринятом смысле этого слова. Он убивал, бывал жесток, порой делал просто ужасные вещи, но посмотрите на то, ради чего он отдал свою жизнь. Татуин был пустыней и рассадником беззакония, сейчас это планета-сад, где нет бедных, нет нищих и нет рабов. Слетайте во внешнее кольцо, в миры, которые тысячелетиями прозябали под пятой Республики. Посмотрите на них сегодня. Даже спустя столь короткое время, вы увидите разительный контраст. Поговорите с жителями, ознакомьтесь с хрониками, да просто найдите представительства и порталы в голонете. Вопросы отпадут сами. Сделав паузу, Энакин преобразился. Уля восхитилась актерскими способностями избранного, но через миг осознала, к своему стыду, что это не игра. Собеседник всего лишь снял маску. Продемонстрировал истинные чувства и подлинные эмоции. — Я лично готов был перегрызть горло подлым убийцам, но действовал в рамках закона. Моему мастеру частенько приходилось его нарушать, но меня он учил, в первую очередь, стараться его соблюдать. Он всегда говорил, что основополагающие законы принимаются большинством и отражают чаяния социума. Они, по сути, общественный договор. Мне много раз удавалось убедится в его правоте. Даже для джедаев, к которым ранее принадлежал мой учитель, он сделал больше, чем кто-либо еще. Ведь теперь, они могут заводить семьи, любить и быть любимыми, теперь они не имеют права насильно забирать одаренных детей, лишать малышей детства и счастья, родительской любви и заботы. Энакин прервался и обнял детей. Суровое лицо смягчилось, взгляд потеплел. Ула же, лишь позавидовала и… порадовалась, что оказалась неправой. «Пора бы и мне о детях подумать», — несколько неожиданно решила она. Мысль удивила. Отчасти, даже шокировала. Пусть не обо всех, пусть не наверняка, но судьбу многих коллег-попаданцев она знала и радовалась, что не разделила ее. Всего-то и нужно было признать ошибку и отступиться. Но почему-то, лишь единицы смогли понять и сделать это. Остальные, с упорством баранов, перли вперед и ломали шеи, пытаясь что-то доказать не пойми кому. «Как быстро может поменяться жизнь, за какие-то минуты», — подумала Ула и легко, открыто улыбнулась. Просто радуясь за счастье другого. — Любой интересующийся вопросом, — продолжил Энакин, — легко найдет всю информацию в сети. После того как Йода, в сговоре с другими магистрами, совершили нападение и убили всех входящих в первый парламент Конфедерации, проклятый орден раскололся. Джедаи были признаны террористической организацией, а Сила религией. И посмотрите, сколько из них осталось с жадными до личной власти убийцами? Единицы из сотен, десятки из тысяч. Это ли не показатель? — Вы объявили за головы подавшихся в бега огромные награды, — включилась в разговор Ула. В конец концов, она была репортером в прошлой жизни и стала им в нынешней. — Знали бы вы, как тяжело мне это далось, — прорычал Энакин. — Как мне хотелось наплевать на все и броситься за ними. Находить и убивать. Травить словно зверей. Нет! Самому идти по следу, будто зверю. Да, — кивнул он, становясь пугающе мрачным. — Так будет верней. — И что же вас остановило? — Ула чуть не добавила лорд Вейдер. — Они, — снова прижал к себе детей Энакин, становясь собой. — Ради них и других малышей, ради родителей, которым пришлось бы читать похоронки, я не начал войну. Видит Сила, мне этого очень хотелось. Вы даже представить себе не можете, как, но мастер хорошо учил меня. Иногда мне кажется, что все эти годы он готовил меня к тому, чтобы я сумел сдержаться в нужный момент. Обуздал своих демонов и не поддался тьме. — Вы объявили награду за голову джедаев-террористов как частное лицо? — спросила Ула на автомате, сама она пыталась переварить услышанное и осознать тот титанический труд, который проделал Молох. — Вы про то, что королевский дом Набу удвоил назначенные мной суммы? — Да, и про то, что наследники убитых, так же удвоили награду, причем, сделали это как владельцы трансгалактических корпораций, а потом и палата представителей КНС внесла свою лепту утроив суммы. — Самое печальное для Йоды, Винду и прочих оставшихся с ними, что я вообще не имел никакого отношения ко всему этому. Учитель оставил мне огромное наследство, поэтому я мог себе позволить фантастические суммы, которые в итоги превратились в нечто невероятное. — Убей террориста и купи планету? — Да, некоторое время эта шутка была весьма популярной, — пожал плечами Энакин. — Золотая лихорадка. — Бриллиантовая пыль. — Он много рассказал вам о родине, — удивилась Ула, услышав почти забытую и сильно исковерканную речь. — Не слишком, просто у меня хорошая память, а он, порой, использовал родной язык. Обычно в минуты сложных размышлений и... наказаний. — Если можно, я хотела бы узнать о нем побольше. — Одна из причин, по которым я согласился с вами встретиться — помощь. — В смысле? — насторожилась Ула. — Моя мать много лет вела дневник, сейчас она работает над книгой. Дело в том, что она все никак не может определиться, был ли мастер злом во плоти или же не был. Помогите ей, я видел ее наброски, они ужасны. Со своей стороны, обеспечу вас самым правдивым материалом. — Когда б вы знали, из какого сора. Растут стихи, не ведая стыда. Как желтый одуванчик у забора, как лопухи и лебеда, — задумчиво продекламировала Ула. — Насколько книга должна быть честной? — Абсолютно. Как я вам и сказал в самом начале, — тут Энакин резко взмахнул рукой, — я прекрасно знаю, кем был мой учитель и что он делал. Встав с дивана, Энакин подошел к окну, раскрыл его и высунув руку разжал кулак. — Муха, — пояснил Люк, удивленно смотрящий на пантомиму Уле. — А… ясно, — кивнула журналистка. — Так вы согласны? — вернулся на место Энакин. — Да, согласна, — решилась Ула. — Но я еще хотела спросить вас про, — тут она замялась и посмотрела не детей. — Всем, кто интересуется вопросом моей легитимности, как короля Набу, и матерью моих детей, известна правда. Мы ее не скрываем, но и не афишируем. Все то, что есть в моей официальной биографии на портале королевского дома — правда. Что же до слухов, особенно тех, где во всем винят мастера, то я над ними смеюсь. — Почему?! Ведь все же логично и… — тут Ула поняла, что ее явно заносит. Когда-то, она была большой любительницей спорить и доказывать, за что, в итоге, поплатилась. — Слишком явно и открыто для него, — пожал плечами Энакен. — Или, если хотите, слишком мало планов в планах. Тут просто нужно знать Молоха, хотя бы отчасти понимать его. Поработаете с мамой, посмотрите записи, сами все поймете. — Когда можно приступать? — Да хоть сейчас, дети вас проводят до узла связи. — Зачем? — Что бы знать, откуда отправить интервью и сообщить руководству об увольнении. — Думаете… — Просто прогуляйтесь, лишним точно не будет. — Хорошо и… спасибо. — Пожалуйста. Идите, у меня еще много дел. Пожалуй, к этой их роскоши можно и привыкнуть — решила Ула, следуя за Люком и Леей Скайуокерами. Дети обсуждали свои дела и были явно счастливы.
