За слова, порой, приходится отвечать делом

      Ник нервничал, расхаживая по мостику крейсера и периодически бросая взгляды на прозрачную броню иллюминаторов, он был подобен зверю, уже понявшему, что из клетки не выбраться, но все еще не смирившемуся. С того момента, как он впервые оказался в капитанской рубке, тогда еще потрепанного временем и судьбой рудовоза, он влюбился в гиперпространство. Звезды, растянувшиеся в лучи, и всполохи лазурной синевы. Он не знал зрелища прекрасней. Десяток лет ушел у него на то, чтобы приобрести сегодняшний статус и положение. В свое время он попросил у посланца демиурга удачи, и получил ее сполна. Из каких только передряг ему не доводилось выбираться с прибылью, где он только не выживал, но сегодня, смотря на мареве гипера, он скрежетал зубами. Ему казалось, что сейчас, изнанка привычного космоса похожа на грозовой океан. Он кожей и нутром ждал бури. Шторма. Готовился драться за свою жизнь, как никогда не приходилось раньше.       Смотря на своего капитана, о котором давно шла молва счастливчика, команда мостика дрожала. Им не просто передалось его волнение, если бы только это, они боялись. Самый сильный страх — страх неизвестности. Ник, а в прошлой жизни Николай, прекрасно понимал свой экипаж и то влияние, которое он на него оказывает, но сделать ничего не мог. Интуиция выла, кричала, а теперь уже просто хрипела о том, что они летят в ловушку, но он отчетливо понимал — если груз не будет доставлен, если конвой не придет, даже его удачи не хватит, чтобы спастись. Судьба Хана Соло, любимого героя, которого он вполне сознательно копировал, была печальной, когда тот не рассчитался с хаттами. Поэтому, молясь богам и демонам, взывая к Силе и Вселенной, Ник, по прозвищу Счастливчик, вел свой караван вперед. — Выходим из прыжка, — отрапортовал рулевой. — Экипаж занял места по боевому расписанию, — доложил помощник. — Готовы открыть огонь, — козырнул канонир, лет двадцать не вспоминавший о своем военном прошлом в одной из территориальных армий. — Да помогут нам боги, — выдохнул сквозь зубы Ник, усаживаясь в кресло. В этом мире, как и в прошлом, он рос в религиозной семье, и, волей-неволей, перенял кое-какие привычки.       Лучи вновь стали точками, весьма разреженными и далекими. Окраина, с одной стороны река из света, с другой, лишь тусклые огоньки. Обычное дело и в чем-то даже привычный вид. Некому было сейчас об этом думать. Не до отвлеченных материй экипажам конвоя. Передовой корвет расцвел от множественных попаданий. Утонул во всполохах энергий. Покрылся рябью разрушаемых щитов. Вспух выбросами превращенной в плазму и газ брони. Секунды между выходом из гипера и гибелью дозора. В иной ситуации, они могли бы подарить жизнь остальным. Не сложилось. Их все же ждали. Раздавать приказы было бесполезно. Не против тех, кто встретил караван, но и сидеть, безучастно смотря на избиение, Ник не собирался. Не в его натуре было такое. Он встал. Он начал отдавать команды. Он принял бой.

***

— Что скажешь, командор? — открыл глаза Энакин и развернулся к тактическому проектору. — Точка выхода лидера не соответствует полученным разведданным. Он оказался на границе фокуса поражения, но мы, по вашему приказу, подстраховались. Ему не уйти.       Задумавшись на миг, Энакин кивнул, но через секунду, повинуясь какому-то наитию, отдал приказ: — Взять лидера на абордаж. — Мой король, — вмешался дроида-помощник, опередивший на миг командора. — Что? — чуть повернул и склонил голову к плечу Энакин. — Ваш наставник приказал мне, в случае подобного спонтанного решения, напомнить об одной примечательной комнате из вашего детства. — Все? — Да, ваше величество, — дроид отступил на полшага назад, полностью выполнив приказ.       Смутные ощущения в Силе, а ведь тогда, когда он привел Молоха в тайник Гардуллы, у него тоже было нечто отдаленное похожее. Закаленная воля и тренированный разум, позволили почти мгновенно вытащить воспоминания. Детально восстановить картину. Да, именно тогда он испытал похожее, когда увидел сокровища. Мелькнуло, на мгновение, на миг, но было. Чуть не расхохотавшись, Энакин вдруг понял, что же это означало. То ощущенье, это Сила, всего лишь Сила подавшая сигнал, в тот момент, когда взгляд раба-мальчишки скользнул по фальшпанели. — Уничтожить, — распорядился Энакин. — У нас нет времени, — отвернувшись, он вновь прикрыл глаза. — Есть, — козырнул командор, усилием воли отстраняясь от ощущения мурашек на спине. Потом он обдумает это. Сейчас не время.

***

      Доклады о повреждениях шли потоком, превращаясь в монотонный гул. Едкий дым разрывал легкие и выжимал из глаз потоки слез. Железистый привкус из прокушенной губы. Тупя боль в лодыжке. Все это как-то разом отступило, когда на Николая сошло озарение. Он понял, что на этот раз ему не уцелеть. Еще каких-то полминуты назад, он, несмотря на раны, во всю командовал, а тут, вдруг, замолчал, отчетливо осознавая, что все напрасно. Что-то сломалось, лопнуло, разбилось со звоном, покатилось с грохотом. Он просто не мог подобрать слов. Да и не успел бы это сделать. Многокилометровая туша барышника слегка сместилась. На секунду прекратив вести огонь. Животный страх овладел Николаем, такой же, как перед ударом фуры в бок. Зажмурившись, в какой-то совершенно детской попытки спрятаться, он так и не увидел всполох бортового залпа.

***

      Обломки крейсера стремительно рассеивались. Чудовищное ускорение, полученное ими от взрыва реакторов, отправило их в долгий, почти что вечный путь по просторам галактики, а некоторые, возможно, когда-нибудь и за ее пределы доберутся. Отчет о бойне, доклады о потерях, рапорты о повреждениях, и прочая рутина победителям. Покой проигравшим. — Мой король, все корабли конвоя уничтожены, — молодцевато доложил командор, довольный своим первым большим сражением и победой. Пусть даже она и была предрешенной. — Хорошо, собирайте ордер, выдвигаемся. — Так точно, — козырнул военный. — Я буду у себя, мне нужно поработать.       Пройдя в каюту, Энакин присел за стол, но к терминалу даже не прикоснулся. Были у него мысли поважней. Амидала беременна, а он тут опыта и «веса» набирает. Умом-то он прекрасно понимал учителя и важность порученного дела, но мятежная натура восставала. Вот просто так, на ровном месте. «Гормоны, это все гормоны», — твердил он себе, прекрасно понимая, что дело не только в них. То давнее виденье, оно опять пришло. Пусть изменившееся, но от того не менее болезненное. Учитель. Растерзанный. Разрубленный. Мертвый. Улыбающийся.       Скрипнув зубами, Энакин охватил голову и глухо зарычав, подобно крайт-дракону, которого когда-то держала Гардулла и которого как-то раз пришлось кормить маленькому рабу. Нужно было что-то делать. Мастер, хоть и не смеялся над рассказанным и был весьма задумчив, но явно не собирался хоть что-то предпринимать. А ведь он сам учил обратному. Без сомнения, у учителя был некий план, основанный, в том числе и на том, что рассказал ученик. «Еще бы», — буркнул Энакин, уж кому как не ему, было знать о любви мастера к продумыванию всего и вся. Порой, особенно раньше, юноши казалось, что Молох знает все и готов ко всему. Однако, жизнь была куда коварней. Энакин до сих пор не был до конца уверен, были ли редкие провалы Молаха частью многоходовых комбинаций. Уж больно ловко проигрыш в победу обращал учитель. Пожалуй, если бы мастер не лишился ног, Энакин бы даже и не стал задумывался над подобным.       Сомненья, правда, были и тут. Ведь он прекрасно знал, как на Татуине построена система безопасности. Сам не единожды различных одаренных встречал и в ловушки заводил. Даже убивать доводилось. Конечно, тени — целая пятерка мастеров-джедаев, но даже так… Нет, все же, мастер бы не стал лишаться ног и рисковать жизнью. Тогда он был еще далек от завершенья плана, даже сейчас, без учителя все могло развалиться. Конечно, что-то он сумеет сохранить и удержать, а потом и приумножить, но это будет долгий и трудный путь. Фактически, ему придется начинать сначала. В очередной раз сжав голову, качнувшись, и проверив прочность зубной эмали, Энакин отправился в спальню. Как иногда говаривал Молох: «Сомневаешься? Медитируй»

***

— Слушай, я что-то не пойму, — обратился молодой оператор сенсорных систем орбитальной станции к своему чуть более опытному коллеги, — что за ерунда на детекторах? — Нормально все, — отмахнулся тот, после того как переключил пару режимов, — идут просто плотно, вот и фонит. — Может доложим? — неуверенно предложил первый, скосив глаза к плечу. — Дибил что ли? Краб с новенькой развлекается. Тварь. — Да ладно, все равно бы не купил ее. — Мог бы и одолжить. — Ща, ты мне еще за прошлое должен. — С чего это? Ты сам в товар вложился, я тебе только совет дал. — Да из-за твоего совета, я два месяца пайки жрал! — Я вообще-то тоже!       Возможно, если бы не перепалка двух шакалов войны, все прошло бы не столь гладко, хотя, конечно же особого значенья это не имело. Ну что могла сделать жалкая стайка пираний, четырем касаткам сопровождаемым акульей стаей? Немного поцарапать, не более того.       Материализовавшиеся в плотном построении «Барышники» открыли огонь, лишь секундой позже автоматических систем станции. Пожалуй, дроиды были единственными, кто нес исправно свою службу в этом медвежьем углу. Учитывая тот факт, что старенький орбитальный терминал, даже теоретически не мог стать препятствием любому из трехкилометровых гигантов, а остальная эскадра еще только осознавала происходящее, исход был предрешен.

***

— Батареи подавлены. — Десант начал проникновение. — Враг рассеян. — Преследовать. — Эскадрильи первой волны, автономность пять. — Вернут. — Второй под огнем. Щит тридцать. — Четвертый и третий на орбите. — Меняемся со вторым. — Цели шесть и девять в разгоне. — Перехват. — Не успеваем. — Дронам таран. — Есть. — Спутники уничтожены. Орбита под контролем. — Начать бомбардировку. — Цель шесть уничтожена. Девятая повреждена. Динамика семь и четыре. — Второму отбой накачки. Переключиться на девятую цель. — Планетарные батареи с первой по четвертую подавлены. Седьмая развернула поле. — Увеличить прикрытие пятой группы десанта втрое. — Нас вызывают. — Отправить шесть эскадрилий, зачистить два-семнадцать. Игнорировать вызов. — …       Скороговорка докладов, приказы, подтверждения, тонущие в этом гуле растревоженного улья голоса из наушников операторов. Впрочем, последнее мог уловить лишь тот, кто был центром этого рукотворного хаоса, но сам при этом не принимал зримого участия. Энакин стоял у иллюминатора, всего лишь часть командной рубки, закрытой прозрачным сплавом, который был прочнее корпусной брони. Любому из команды мостика было достаточно мимолетного взгляда на его фигуру, чтобы обрести уверенность и силы. Тяжелая работа для одаренного, еще больше осложненная влиянием на врага. Не так-то просто заставить опытного наемника поддаться чувствам и бросится спасать приятеля, на чьем хвосте повисли дроиды-истребители. Энакин справлялся, не всегда, не идеально, но часть эскадрилий погибла, развалив строй, из-за его прямого участия.

***

      Дыма почти не было. Нечему уже было гореть и тлеть в разбомбленном два дня назад городишке. Наспех собранные баррикады оказались неэффективны против боевых дроидов десанта. Закованные в латы машины, специально созданные для боя в городских условиях, играючи преодолели их, метким огнем выбивая немногочисленных защитников. Пройдя руины города насквозь, механическая орда превратилась в многоножку, разом ударив отрядами в стороны. Пережившие бомбардировку и первые часы боев, оказались рассечены на немногочисленные группы. Их окружали, расстреливали, жгли, уничтожали. Быстро, планомерно, словно паразитов санировали. — Гранату! — Нету!!! — Слева! — ААА! — Сзади! — Не хочу! — Стой! — Придурок.       Дроид с массивным округлым телом, смонтированным на трехлапой платформе, перешагнул труп и, проигнорировав заполошный огонь обреченного отряда, провернул корпус. Щелчок. Рев пламени. Короткий след инверсии. Череда взрывов. Клочки тел. Рев быстро гаснущего пламени. Пыль. Грохот каменной крошки по корпусу. Сканирование. Анализ. Щелчок. Расход боезапаса признан неоправданным. Не повезло тем, кто еще мог выжить. Крик. Хруст. Чавкающий звук раздавленной плоти. Беззвучный отчет. Подтверждение. Тяжелой поступью, окрашенных кровью лап, машина войны направилась к новой цели. Со стороны могло бы показаться, что кто-то, шутки ради, нацепил на дроида красные сапожки. До поступления команды на захват пленных оставалась четверть часа.

***

      Прочтя отчет об операции, которую успешно провел Энакин, одобрил все его решения. Маленький эпизод необъявленной войны удался на славу. Конечно, я и не собирался бросать ученика в пекло, а силами снабдил такими, что он бы мог врага телами закидать, но минимальные потери — это хорошо. Определенно, к службе он весьма пригоден, только я ему не дам в солдатиков играть. Кому командовать и без него найдется. На фоне общего упадка, даже посредственности с опытом и обычным здравым смыслом, который в случае чего и дроиды обеспечить могут, сойдут за крепких середнячков. Еще две три подобных операции, а там отправлю к Тренчу. Многорукий адмирал во всю копытом бьет и рвется слизней раздавить. Прекрасно его понимаю, но надо будет это сделать не просто быстро, но и в первую очередь эффектно. Сенат должен обгадиться так, чтобы у них и тени мысли о применении силы не возникло. — Шеф, можно? — влетел в кабинет Уотто. — Что опять придумал? — я был не слишком доволен тем, что меня отвлекли от нудного, скучного, но важного дела. — Мы тут прикинули, малыш ведь много пленных взял, — вкрадчиво застрекотал мух-переросток. — И ты, конечно, знаешь, как их выгодней использовать? — что ж, Уотто явно мог решить одну проблему, сняв часть моей головной боли. — Уж точно лучше, чем отправить на убой перед десантом. — Вот только не надо мне тут обиженно носом размахивать. Излагай.       В свое время решили пойти простым путем. Положиться на волю Силы. Кто выжил в трех десантах, идя в первой волне, тот получает свободу. Только пленных у нас многовато образовалось, и с расчетами уровня противодействия мы знатно ошиблись. В первую очередь я не учел способностей ученика. Как он умудряется быть дубом в ментальных техниках, но при этом демонстрировать невероятные таланты в боевой медитации — загадка мироздания. Про сочетание исконно джедайских и ситских подходов, лучше даже не думать. Хватает более приземленных тем, над которыми голову ломаю ежечасно. — Все просто, давайте им побег подстроим! — от возбуждения Уотто даже руками начал размахивать, смотрелось комично, особенно на фоне мельтешащих крылышек. — Хатты решат их допросить, и твои агенты… — Нет, — перебил меня Уотто, от радости чуть мертвую петлю не навернув. — Мы их в живые бомбы превратим! Наниты и немного химии, я лично проверял, не детектируется! — Вот вам и результат прогресса и свободной воли. — О чем вы? — озадачился Уотто настолько, что даже порхать подобно бабочке перестал. — Да так, о своем, не обращай внимание. — Ясно, эти ваши штучки. Так можно? — Действуй, — махнул я рукой, не вовремя зацепившись взглядом за урны с прахом. Те вновь попытались «размножится», но я не позволил.       Весьма довольный Уотто улетел, весело стрекоча крылышками, а мне пришлось вернуться к терминалу. Сметы, счета, планы, отчеты, докладные записки и черт те что еще. Все, естественно, срочное и важное, требующее немедленного решения, наложения резолюции и выделения средств, людей, ресурсов. Одно только превращение Татуина в витрину семизначных цифр расходов регулярно требует. Хорошо хоть не один это бремя несу. В конце концов, у нас тут запасной командный центр для руководства КНС, под шумок терраформирования строится. Еще один гунганы на Набу возводят. Естественно, под водой. Вот официальный, как это не смешно, будет на Джеоноисе. Как-то так оно само выходило, что использовать этот мир чертовски выгодно. Там и залежи ресурсов огромные, и рук рабочих тьма-тьмущая, и расположение весьма удачное, а бонусом кольцо из астероидов. Которое сейчас неспешно превращают в натуральный укрепрайон.       Куат, Кореллия и прочие гиганты, которых мы не пригласили в тесный круг вершителей судеб, уже почти согласны взяться за контракты, которые загрузят их производственные мощности лет на пять вперед. Транспорты, мобильные добытчик и переработчики ресурсов, станции и орбитальные терминалы, пассажирские лайнеры, летающие заводы и мастерские, доки и верфи, корветы для патрульных и таможенных нужд, десятки типов суденышек, исчисляемых сотнями тысяч, большая часть из которых будет отдана в частные руки по номинальной стоимости, да еще и на льготных условиях. Огромные, просто невероятные суммы, но это всяко меньше, чем затраты на полноценную войну, а уж какой получится пиар и реклама — слов нет. К нам не просто системами, а целыми секторами присоединятся будут. Число миров, которые от Республики кроме налогового инспектора или таможенного чиновника ничего не видели, огромно. Еще немного, еще чуть-чуть, а там уже нас будет поздно останавливать. Так, не расслабляться, потом помечтаю. «За дело!» — подбодрил себя приказом и, погрузившись в легкий транс, изрядно помогающий принимать взвешенные решения и не блевать от некоторых отчетов, продолжил разбирать входящую корреспонденцию.