Тульпа

Наверное, у каждого в жизни есть момент, который поделил всё на «до» и «после». Если у вас его еще не было, значит, он еще настанет, только подождите, ну или же вам просто повезло, и вас это обойдет стороной. Мне вот не повезло… В такие дни вы ничего не предвещаете. Это происходит внезапно. Наступает утро, мягкость подушки дразнит тяжёлую голову, а уши режет резкий трель мобильного телефона. Меня разбудил звонок, мой телефон орал на всю квартиру, мне казалось, даже соседи его слышат. Тогда я, покрывая матом всё, что меня в этом мире окружает, и пытаясь открыть сонные глаза, взял трубку, даже не глядя. — Руслан! — обеспокоенно громкий тон Онешко воспроизвёл страшную тревогу внутри. — Не ори, — поморщился я, потирая ладонью вспотевшее во сне лицо. — И что же заставило тебя позвонить мне так рано? Кто-то умер что ли? — тогда я был раздражен и еще не подозревал насколько был прав, предположение должно было остаться шуткой. — Что стряслось? — Даня… — как только я услышал имя, и то, с каким выражением оно было произнесено, грудная клетка ухнула вниз. — Его машина сбила, он в реанимации сейчас, — Юлик от волнения еле проговаривал слова, всё было так быстро, что я даже не успел сразу осознать масштабы. — Всё очень плохо, ты здесь нужен срочно! — Чего? Даня? — в пустоту прошептал я, оседая на кровати. Нет, это неправда. Нижняя челюсть начинает трястись. — Это опять ваши с Кузьмой тупые разводы, да? Скажи, что да. Это не правда. В голове всплывает лишь образ улыбающегося Дани, который, как ребёнок всегда скачет по студии звукозаписи. Он обожал музыку. Он обожал быть с друзьями. В какой-то момент даже казалось, что он обожал меня. — Я бы и сам хотел, чтобы это было так, но, Руслан, — обессиленно выдохнул Юлик и перед тем, как сбросить вызов, произносит. — Я тебе скину СМСкой адрес, приезжай, мы уже здесь. — Да, хорошо, — услышав гудки я опустил трубку в руке. Руки трясутся. Глаза застыли. Дыхание замерло. Но нужно взять себя в руки и собираться. Я ему нужен. Я поднялся с кровати, вызвал такси, начал собираться, и вся информация никак не укладывалась у меня в голове, мне казалось, что такого не могло произойти со мной и моими друзьями, но произошло. Мы же были благословлены, так нам казалось. И чем ближе я подъезжал к больнице, тем больше осознавал, что, возможно, увижу его в последний раз, чувствовал грусть и безысходность, придумывал в голове самые плохие сценарии и исходы событий. Я никогда так не боялся, как сейчас насчёт того, что он так и не узнал. Я столько раз пытался ему сказать. Мне так жаль.

***

Вот и светлые коридоры больницы, отвратный и едкий запах лекарств и, среди небольшой кучки людей, мои друзья, которые сидели в зале ожидания. Никита стоял и чуть ли не дышал в кулак, Лиза всё наклоняла голову в сторону реанимации, встревоженно поджав губы. Юлик пытался всех успокоить. Я подошел к ним, и тут же Онешко подорвался с места. — Как это произошло? — я старался максимально держать себя в руках, но голос выдал меня, дрогнув на выдохе. — Мы с Даней должны были встретиться в парке, чтобы отснять скетч, — виновато потупил взгляд друг, спрятав руки в карманах. Видно было, что он винит себя. Ведь если бы не он, Дани бы там не было. — Врачи сказали, что водила автобуса уснул за рулем и свернул на тротуар. Даня был совсем рядом к дороге и… — он поднял взгляд, и с сочувствием посмотрел на меня так, словно знал, что я на самом деле чувствую. — Русь, шансы очень малы. Один умер уже там, мгновенно. Троих вот увезли в реанимацию, — констатировал Кузьма, не контролируя руки, которые нервно что-нибудь делали возле лица. — Так, а с Даней что? — меня всё раздражало. Неизвестность пугала, а страх бесил. Хотелось влететь в реанимацию и стать врачом. — Черепно-мозговая, сломана правая рука и ребра. Ребро вообще проткнуло легкое, наверное, поэтому он сейчас без сознания лежит. Болевой шок, всё такое… Врачи говорят, что выкарабкаться ему будет очень сложно, — покачала головой Неред Вы думаете, вот он? Тот самый момент, когда жизнь делится на «до» и «после»? Ха-ха. О, нет. Вовсе нет.

***

— Руслан? Руслан, просыпайся! — за рукав худи дергала меня Лиза. — Ты тут уже второй день сидишь, может сходишь домой, отдохнешь, покушаешь нормально? Мы скажем тебе, если случится что-то новое. Всё затекло. Спина, руки, задница. Глаза болели, в ушах шумело, голова разбухала с каждой секундой. Казалось, если по ней ударить, она зазвонит здесь колоколом. — Нет, я лучше посижу еще немного, — отрицал своё плохое самочувствие я. — Уйду, только когда узнаю, что ему стало лучше. Я уверен, что это будет очень скоро, может даже сегодня. Я верил. Я правда в это верил. И ждал, что расскажу ему, что угодно. Лишь бы был жив. Лишь бы был рядом и был жив. — Ладно, тогда, может, поешь хотя бы? Буфет на первом есть. — Хорошо, — поддался на уговоры я. Я встал с кушетки, спина и шея зверски болели, а я ведь даже не заметил, как уснул. «Может, и в правду, съездить на пару часиков домой?», — проносится в голове, как только я спускаюсь вниз. Нет, а вдруг что-то случится. Нельзя. Булочка, как ни странно, была довольно вкусной, да и кофе не таким уж и отвратительным, хотя я был склонен лишь к тому, что это говорит зверский аппетит. Странно, до сих пор не понимаю, как это сочеталось со сжимающей желудок тревогой.

***

Я уже подошел к Неред, которая пристально наблюдала за чем-то. Когда я повернул голову в ту же сторону, то увидел, как врач разговаривает с матерью Дани. У неё с ним всегда были тёрки, и я всегда выслушивал от него про маму, всегда сопереживал тому, что он испытывал тогда. Вдруг она спрятала лицо в ладонях, пакет, что был в её руке, рухнул на пол, повалилось из него всё, чем она надеялась накормить сына, как только он очнётся. Врач тихонько придержал её за плечи, уводя подальше от глаз. В этот момент сердце екнуло, все мышцы сжались, а в мыслях было одно: «Неужели он…?». Мозг не хотел принимать абсолютно ничего. Дальше всё было, как в замедленной съемке, и все происходило под шумящее биение моего сердца. Как только они удалились, Лиза не выдержала и сорвалась с места, чтобы помочь хоть чем-то. Я почти побежал за ней, но она сразу махнула, что означало сидеть на месте. Я рухнул на кушетку, ожидая худшего. Прошло несколько минут, а казалось, что несколько часов. Маму Кашина повели куда-то, а Лиза, еле держась на ногах, подошла ко мне. — Руслан… — слезы начали выступать на глазах у девушки, я тут же на автопилоте ухватился за её плечи ладонями, а её слова разорвали тишину в клочья. — Его больше нет. Да. Это тот самый момент, с которого началось мое «после», и это «после» было бы разумней назвать «адом». «Затяжная депрессия, суицидальные наклонности», — спустя месяц констатировал психиатр, поставив печать на моей карте.