Тульпа

Вот уже три недели, как Дани нет с нами. Похороны были помпезными, куча людей пришли проводить Данилу в последний путь. Большинство рыдало. Мне так рассказывали. Я не хотел идти туда. Не хотел верить в то, что он мертв, в то, что он лежит там, в гробу и не дышит, его сердце больше не бьется, он больше не может улыбаться и шутить свои дурацкие шуточки. Не хотел смотреть в это формалиновое бледное лицо, на закрытые в вечном сне глаза, на ровную линию губ, к которым всегда хотел прикоснуться. Иногда наши шутки заходили настолько далеко, что были похожи на отчаянный флирт. Я никогда не узнаю, что бы он сказал. Лучше сделать, чем жалеть, что не сделал. А я боялся. Я не хотел. Не хотел там быть, и не хотел тогда говорить о том, о чём он даже, возможно, догадывался. Две ошибки, жалеть всю жизнь. Если не получится укоротить эти страдания, то это пытка. Все три недели я просидел дома, почти не ел, выходил на улицу только за алкоголем и сигаретами. Друзья вытаскивали меня к психиатру, приходили сами, говорили, что нужно разделить горе с кем-нибудь близким, чтоб было легче. Но, блять, мне не будет уже легче, как же они не поймут. Мне все равно, я не хочу ни с кем делить свое горе, как не хотел делить ни с кем Кашина. Взгляд метнулся к экрану ноутбука. Он уже больше напоминал волшебную рамку в прошлое. Нон-стоп видео, нон-стоп записи со съемок, нон-стоп счастливые мгновения. — ПАЦАНЫ СПРОСИЛИ: «РУСЯ, ЗАЧЕМ ТЫ ВЫШЕЛ?». Я УЕБАЛ ЕМУ С НОГИ В ЕБАЛО: «БЛЯ, ПАРНИША, Я НОРМАЛЬНЫЙ ТИПОС У ДАНИ НА ХАТЕ»… — тут меня словно коротнуло, и я резко захлопнул ноутбук. Молодец, придурок. Травить дебильные шутки ты мог, а сказать что-то по-настоящему важное в драгоценные отведённые часы ты не мог. Долбаёб. Я в который раз подошел к открытому окну и закурил, снова вглядывался вдаль и думал о том, чтобы прыгнуть. Вот прыгну и все это закончится, никаких страданий, никаких ебучих детей с «синдромом скорбящего», никаких поучений от друзей о том, что нужно жить дальше, что на этом жизнь не закончилась, что нужно найти себе девушку, которая поможет справиться со всем этим. Но мне не нужна девушка, мне не нужен никто, никто кроме Данилы. Я всё дальше и дальше высовывался из окна квартиры, даже не замечая этого, но тут раздался звонок. Юлик. Конечно. Он приходил каждый день, а если не получалось, то звонил. Онешко забрал из моей квартиры все ножи, постоянно спрашивал, пью ли я таблетки, пытался забрать алкоголь и проверял дом на наличие наркотиков. Он хороший друг, иногда я даже чувствую себя полным говнарем из-за того, что срываюсь на него, отталкиваю и говорю, что мне никто не нужен, и я справлюсь сам. Я потушил сигарету и открыл дверь, Онешко поздоровался, поставил на кухню пакеты с едой, которую передала Даша, как всегда обшарил дом на наличие наркоты и других опасных для меня предметов, прочитал лекцию о том, что нельзя закрываться в себе и бухать днями напролет. — Может, чаю? — тихо предложил я. Оставаться наедине со своим сумасшествием было слишком тяжело. Парень расплылся в улыбке. Наверное, посчитал, что это хороший знак. Как только мы сели за стол, как только в воздухе завитал запах бергамота, меня как прорвало. — Я понимаю, вы хотите, как лучше. Но вы мне не поможете, — устало вертел чашку в руке я, не выпив ни глотка. — Я знаю кое-что о Дане. Если тебе будет от этого легче, — собрался с духом Онешко и поставил чашку, опустошенную наполовину. Я очень благодарен Юлику за то, что так заботится обо мне. Только он знал о моих настоящих чувствах к Дане, и только он так лезет из кожи вон, чтобы и я не ушел из жизни, а я веду себя как капризный ребенок. Но как же меня все это уже заебало, что если я ХОЧУ уйти из жизни, почему нельзя просто оставить меня в покое? — Даня бы не одобрил. Он бы не хотел, чтобы ты так бездумно закончил свою жизнь. — Даня мёртв. — И что? Будь он жив, он бы был на моём месте и вытягивал бы тебя клещами из депрессии ровно также, как и все мы. — Почему ты так уверен? Юлик вздохнул, молча достал телефон. Я не понимал, что это значит, сейчас так важно полистать ленту новостей? Спустя минуты три он нажал на экран, поднеся телефон ближе к моему уху. «Юлик, я тебя, блять, прошу, только не говори ему. Ни бухим, ни трезвым, ты меня понял?», — голос Дани разорвал тишину. Сообщение. Я всё ещё не понимал. Юлик, снова нажал на экран. «Это какое-то тупое гейство, если он узнает… Я ахуею от того, как он охуеет». Тупое гейство? О чём это он? Сердце тревожно затрепетало. «В общем, мы были на свадьбе Кузьмы, и я клянусь, я почти это сказал». Снова нажатие. «Если он узнает, что я влюблён в него, то это будет пиздец!». Влюблён в кого? «Юлик, я понимаю, что возможно стоит сказать, но… Это же всё разрушит. Как ты себе это представляешь? Ой, Руся, а знаешь я бы тебя трахнул! Я бы вообще бы тебя всю жизнь трахал, потому что никак, сука, не отделаюсь от того, что к тебе чувствую! Как тебе эта новость, Руслан? Ебать он рад будет. Прям вижу, как он такой, мол, ха, и я тебя бы трахнул, свинорыл, Данечка-заечка, бомжур». Юлик закрыл глаза и опустил телефон вниз. Во мне всё кипело. — То есть ты знал? Онешко молча кивнул. Знал, и я потерял столько… Столько времени, столько возможностей, я потерял Даню. — Возможно, мне не стоило тебе это давать знать, — виновато посмотрел Онешко. — Я хуевый друг, Руслан. — Нет, же… Чёрт, Даня, какой же ты тупой, — взвыл я, схватившись за голову. Так проебаться перед смертью.

***

Казалось, я уже совсем отчаялся, я не знал что делать со своей жизнью дальше. Сопровождали ли меня слова из голосовых, что дал услышать Юлик? О да. Я сходил с ума. Я честно пытался отвлечься. Я отвлекался в сети на всё что, подворачивалось под руку. Обычно я сидел на ютубе, чтобы видео заглушали все мысли. Сидел и смотрел до того состояния, когда уже засыпал на стуле. В рекомендациях ютуба мне стали попадаться странные видео. «Я и моя тульпа», «Мой новый лучший друг — тульпа», «Тульпа — мой опыт». Раньше я пропускал эти видео и отдавал предпочтение стендапам. Но возле очередного стендапа вдруг вылезло рекомендованное «Тульпа моей погибшей сестры», а под ним было сразу же другое видео под названием «Что такое тульпа?», и тут что-то во мне ёкнуло и любопытство взяло верх. Я кликнул на видео под названием «Что такое тульпа?», отложив первое в «Посмотреть позже». В нем говорилось о том, что человек может создать воображаемого друга, то есть определённый образ у себя в голове, который может обладать собственным характером и образом мышления. Этот воображаемый друг может говорить с вами. При высоком уровне тульпы, даже можешь ощутить ее прикосновения, ее дыхание, тепло кожи или фактуру. — Это то что мне нужно! — прошептал я тогда про себя, подумав, что вот оно, то, что поможет мне всё это пережить. Я пересмотрел кучу видео и перечитал столько же статей о тульпах, сидел на форумах, читал о том, как создать её. Сон отходил на второй план. С каждым притоком новой информации, я спал всё меньше, стараясь сократить время, за которое я приближусь к тому, что мне так не терпелось сделать.

***

Вот уже несколько недель я разговаривал сам с собой, задавал вопросы в голове и пытался отвечать на них голосом Кашина и так, как ответил бы он сам. Но пока у меня не получалось услышать его мысли. До этого утра. «Руслан, харэ дрыхнуть», — я впервые проснулся от чужого голоса в своей голове. — Даня? — выдохнул я, тут же прогоняя сон. — А может быть кто-то еще? — прозвучал с недоумением голос Кашина в моей голове. Кажется, начало получаться. После этого в моей голове голос Дани появлялся все чаще. Он постоянно рофлил, мы вместе дико угарали, на мгновение я даже забыл, что настоящий Даня уже не говорит. Но я забывал об этом уже чаще, любил разговаривать с ним. Когда приходил Юлик, я пытался вести себя естесственно, хоть это и было сложно, учитывая Данины комментарии, но у меня получалось. Мне становилось намного лучше, депрессия отошла прогуляться, к психиатру я перестал наносить визиты, друзья стали меньше беспокоиться обо мне, ведь кроме меня, у них уже были нормальные дела, да и Онешко наконец зажил жизнью, в которой за мной не надо подтирать слюни. Даня заботился обо мне, напоминал поесть, если я забывал, придумывал интересные идеи для новых видео. Когда я вернулся на ютуб, все были в шоке, ведь от меня уже этого никто не ждал. У Кашина вообще был доступ ко всему моему мозгу, он помогал мне во всем. Я медитировал, старался переносить образ Дани из моей головы в реальность, на что ушла пара недель. Как-то раз я просто сидел на кровати, пытался представить себе Даню прямо перед собой. И знаете что? У меня получилось. Да, он появился в моей комнате, но двигаться все же не мог. Глаза его были стеклянные, это даже немного пугало, но сам прогресс просто меня взрывал. Стоило мне обрадоваться, потерять концентрацию, как он исчезал, и я лишь ловил его призрачные образы. Просто растворялся в воздухе, а потом снова возвращался, словно проявляясь в пространстве какой-то странной фотографией. — Ничего, у тебя ещё получится, — раздался в голове такой теплый и уже родной голос Кашина. Я не сдавался, любое свободное время я занимал тем, что пытался увидеть его, заставить двигаться. И, о чудо, у меня наконец получилось и это. Теперь я мог видеть его, даже не концентрируясь. Еще через три дня Даня начал двигаться. Сначала он просто шевелил рукой, это было даже забавно, однако местами крипово. Еще четыре дня ушло на то, чтобы суметь почувствовать его запах, его прикосновения. Всё это время я думал, как сказать ему о своих чувствах и надо ли это вообще делать. Затем, я просто вспомнил голосовые сообщения, заваривая себе чай, а Кашин стоял рядом. — Дань, я… Хотел сказать тебе одну вещь. Правда, я не уверен был до некоторых пор, что стоит, но… — Я знаю, — он ответил с мягкой улыбкой на лице, даже не дослушав. — В смысле? — мне стало не по себе. — У нас один мозг на двоих, одни мысли на двоих, я чувствую и вижу все только через твои органы чувств и твое восприятие. CS в реальности, — постучал пальцем по виску Данила, и я даже не удержался от смешка. — Бля, точно, — мне стало настолько неловко, что я готов был провалиться под землю. Сам создал, сам туплю. — Ну, ты чего? — Даня обнял меня, и это было так тепло и уютно. Его неизменное худи "Лицемер" было таким тёплым. Что-то в голове проскользнуло. Мысль о том, что настоящий Даня… А хотя, к чёрту. Я чувствовал, как он дышит мне в шею, по телу бежали мурашки. Мне хотелось большего. Я прикоснулся к его губам. Совсем немного, будто прощупывая, насколько они реальны. Как только он прильнул навстречу, запустив в мой рот вполне реальный влажный и горячий язык, я убедился, что моя затея была ошеломительно хороша. Эти чувства не описать словами. «Это не он. Это кукла». «Ты всегда будешь рядом». «То, что ты создал себе Даню, не значит, что он настоящий». «Я люблю тебя, я просто чертовски схожу с ума». Мысли метались стрелами. Ещё несколько месяцев назад я не находил себе места, хотел закончить свою жизнь, потому что Данила был мертв. А теперь, вот он. Живой. Стоит тут, обнимает меня, целует, и всё вообще лучше некуда. Правда, недолго мне так казалось. Началось новое «до».