Тульпа

Сегодня у нас снова были долгие и утомляющие съемки. У меня тупо не было другого способа хоть как-то отвлечься от того, что происходит. Было уже поздно, я только вошел в квартиру. Тишина. Я облегченно выдохнул. Даня не появлялся уже два дня. Я потянулся к выключателю. Света не было. Я начал разуваться, как вдруг послышался звук шагов. Тело сковало в напряжении. Спокойно. Кашин подошел ко мне. Снова эта дикая улыбка. — Привет, Руслан, — он промахивается мимо моего плеча ладонью. — Я скучал. А ты? Я промолчал, стараясь не замечать причины своего нарастающего страха. Только я отвернулся, стараясь избежать контакта, как Даня резко развернул и ударил меня в лицо. В глазах заискрилось — я не удержал равновесие и упал, ударившись головой об тумбочку. Слыша дикий гул в ушах и видя надвигающиеся ко мне в проявляющейся тьме ноги в черных джинсах, отключился. Я лежу на холодном полу. Не сразу открываю глаза, пытаясь собрать разбитое сознание по кусочкам. Поднимаю веки — от меня отходит светлая полоса солнца, пробивающаяся на пол через дверной проём в мою комнату. Я резко присел, осознавая, что произошло. Провожу рукой по волосам, разворачиваю ладонь к себе — запекшаяся кровь небольшими крошечками смешана со свежей. Опускаю взгляд ниже: на куртке кровь уже засохла. Голова нещадно болела. Я поднялся с пола, снял обувь и верхнюю одежду и пошел в ванну, чтобы смыть с себя кровь. После того, как все было смыто, я решил позвонить Юлику и рассказать о том, что я натворил и о том, что произошло вчера. Я надеялся на совет, но не тут то было. Телефон разряжен, света нет. Тогда я решил перекусить. И на кухне, конечно, был он. Данил сидел на стуле в кухне и ждал меня. — Неужели очухался. Долго же ты. — Что ты здесь делаешь? — не выдержал я и прикрикнул. — Съебись отсюда нахуй! Ты мне больше не нужен! Всё, пока. Ты должен слушаться меня. Ты зависишь от меня. Сохранять уверенность в себе было безумно сложно. — Не-е-ет, ошибаешься. Ты создал отдельную личность, я не обязан тебя слушаться, я не твой раб или игрушка для развлечений. Я тоже чувствую. И знаешь, что я сейчас чувствую? Злость, — тульпа поднимается с места. — Почему? — он снова угрожающе надвигается на меня. — Да потому что я наконец-то понял, что я тебе нужен был только для того, чтобы ты не плакал по ночам о своем Даниле, — тульпу перекосило, он начал изображать всхлипы и ядовито произносить. — Я так тебя любил, ах, как жаль, что я не сказал, ох… — тут же он резко изменился в лице, обнажая свою ярость в глазах и сплюнул на пол, почти мне в ноги. — Жалкий слабак. И я помогал тебе, зато, когда у тебя все наладилось, тебе стало похуй на меня, — он резко схватил тарелку с полки и швырнул её в стену. Та разлетелась в дребезги с оглушающе громким звуком. — А мне далеко не похуй, Руслан. Я любил тебя. Я боготворил тебя! Но… — он впился в меня диким взлядом, сжимая кулаки. — Теперь ты поплатишься, — он улыбнулся своей холодной улыбкой и направился ко мне, собираясь нанести удар. Я перехватил его руку, развернув в её в обратную сторону. Тот поморщился и заехал другим кулаком мне под рёбра. Терпеливо сжав зубы, я отпрянул, отходя в сторону почти осев на пол, и только хотел подобрать самый большой осколок тарелки, чтобы вонзить его куда-нибудь ему в ногу, он наступил на мою ладонь. Я взвыл. Тульпа не теряла времени и пнула меня в подбородок, нависая надо мной сверху. Придерживая меня за раздавленную руку, ноющую и саднящую от боли, он перехватил и вторую, которой я надеялся отбиться. И вот я распластан на полу и был под ним, а тульпа хищно скалилась и давила тазом на мою грудную клетку. Мне было больно двигаться, я был почти без сознания. Он оттащил меня, периодически нанося оглушающие удары и взвалил на ближайший стул, выхватывая со стола полотенце и сковывая им в узле мою руку, привязал меня к спинке. Не выпуская левую руку он положил ее на стол, роясь в куханном шкафу. Теперь в его руке был молоток. — Ну что, готов к мучениям? Ты почувствуешь все то, что чувствовал я, когда ты забил на меня, — он замахнулся молотком, пройдясь по костяшкам мизинца и безымянного пальцев, упиваясь моим криком. — Давай, умоляй меня, ну же. Тебе не нужна рука? Я продышался и плюнул ему в лицо, выдавив: — Пошел. На хуй. — Неверный ответ, — он утёрся рукавом и молоток резко опустился на мой мизинец снова. Из глотки вырвался резкий вой. — Так не пойдет, мы же не хотим, чтобы соседи услышали крик, — Даня взял с раковины грязную тряпку, которая уже пахла немного гнилью из-за старой воды, которую она успела впитать, и заткнул мне ею рот. — Так-то лучше. — он снова улыбнулся, словно не избивает меня до потери сознания, а гладит кролика. Дальше последовал ещё один удар по следующему пальцу. Я всё больше проваливался в бессознательное состояние, пока не отключился совсем.

***

— Руслан! Руслан, очнись! — передо мной стоял Юлик. Он был ошарашен. — Почему ты связан? — он с беспокойством начал развязывать узел полотенца. Тряпку во рту я уже не чувствовал, она валялась на полу. — Что с твоей рукой? — аккуратно взял меня за запястье друг, рассматривая раны. — Твою мать, к тебе вломились? Украли что-то? Ходить можешь? — Откуда ты здесь? — простонал я, осмотревшись по сторонам и игнорируя все вопросы. Тульпы нигде не было, на полу лежал молоток, испачканный в крови, рука адски болела. — Как ты его прогнал? — бессильно выдохнул я, разминая целую руку, которая дико покалывала из-за отёка. — Мы договорились сегодня коллаб снять, ты помнишь? Ты не приехал. Я начал звонить, а телефон выключен, вот и решил к тебе поехать, проверить, что с тобой, — Юлик был сильно взволнован, набирая что-то в телефоне и прикладывая к уху. — Кого я прогнал? Как раз звоню в полицию, будешь сейчас говорить. — Даню, — проскулил я. Юлик настороженно сбросил трубку и положил телефон на стол: — В смысле, Даню? — Кашина. Ну… Почти Кашина. — Руслан, кажется, тебе снова становится хуже, — он помогает мне встать, правда ноги не слушаются от слова совсем. — Дани нет, он мертв, ты забыл? Блять, да я помню. — Так это ты себе молотком по руке дубасил? — и не дождавшись ответа он идёт собирать мои вещи. — Так, поехали в больницу. — Нет, он есть, правда, это он, — здоровой рукой я вцепился в его рукав, парируя и срываясь на жалобный шепот. — Ты мне не веришь? Это правда. Правда, я не фантазирую! — у меня началась истерика, я начал бессвязно рассказывать всё, что произошло, хватаясь за Онешко, как за последнюю спасательную соломинку. — Хорошо, хорошо, Руслан, — он придержал меня за плечи и заглянул мне в глаза. — Я верю, успокойся, всё уже нормально. Поехали в больницу. Я послушно кивнул, не в силах сопротивляться.

***

В больнице мою руку кое-как привели в более-менее нормальное состояние и наложили гипс. Было сломано три пальца, видимо он помучал меня и во время отключки. Врачам я сказал, что это просто молоток упал на руку. Мне явно не поверили, ведь с неба молотки пока что не падают, но приняли то, что я сказал. Пока мне накладывали гипс, Юлик уже отзвонился моему психиатру, который настоятельно порекомендовал не оставлять меня одного, поэтому Онешко сказал мне, что сегодня я ночую у него и возражения не принимаются. Как он меня заверил, Даша всё равно уехала в какой-то там спортивный лагерь. Отпираться я и не собирался, мне было страшно. Я боялся, что тульпа снова вернется, а при других людях она обычно не появлялась. Мы зашли в квартиру. — Весь диван в твоем распоряжении, если нужно что-то из вещей, то могу дать свое, — он успокаивающе похлопал по спине. — Да, хорошо, — мне до сих пор было не по себе. — Руслан, все нормально? — друг настороженно наблюдал за каждым моим движением, пока я основывался на новом месте. — Что там вообще произошло? — Все нормально, забей, — я хотел рассказать Юлику обо всем, что происходило там более внятно и подробно, и до этого тоже, но теперь я понял, что это плохая идея, ведь он и так убежден, что у меня не всё в порядке с головой. Просто посчитает меня за сумасшедшего и позвонит в психушку. И будет, сука, прав. — Три сломанных пальца это нормально? — Давай потом поговорим об этом, — поджал я устало губы и рухнул на диван. — Окей, как хочешь, но знай, я постараюсь поддержать тебя в любой ситуации, тем более в той, где ты страдаешь так, что ломаешь себе пальцы. — Это был не я! — не выдержал я, устало пытаясь донести до Юлика свою правду. — А кто? Даня? Руслан, я всё понимаю, но почему ты до сих пор не можешь принять то, что его больше нет? Да, это грустно, это даже в миллиард раз больше, чем просто «грустно», но тебе нужно принять это, чтобы нормально жить дальше, как ты не поймешь? У тебя ведь всё было хорошо, все наладилось, что случилось теперь? — Я устал, хочу спать, давай потом поговорим, — с мольбой в голосе взвыл я. Да, Юлику определенно нельзя знать о тульпе. — Хорошо, — он развернулся и пошел в другую комнату, явно расстроившись от моего нежелания рассказывать правду. Я был измотан и нуждался хоть в каком-то отдыхе, поэтому я просто обнял подушку и уснул.

***

— Русла-а-ан, — чья-то рука трясла меня за плечо. — Просыпайся. Я постарался это проигнорировать. Надеюсь, это просто снится. — Просыпайся, мой хороший, — нежный голос окутывал мой слух, и я даже на секунду подумал, что мне в кой-то веки снится хороший сон, однако это ощущение тут же разлетелось осколками, расшибаясь о вопрос. — Как твоя рука? Не болит? Если нет, то мы с легкостью можем это исправить, — голос, что был до этого таким родным, сейчас звучал с нотками безумия и наигранно ласковой угрозой. Надо мной склонилось до тошноты и боли знакомое лицо Данилы и упёрлось в мои глаза не моргающим взглядом. Я сразу же проснулся окончательно и подскочил с дивана, попутно схватив первое, что попалось под руку. Это была какая-то книга. — Что тебе от меня нужно? Хватит приходить ко мне! — я выставил книгу перед собой на расстояние вытянутой руки, в надежде хоть как-то успеть атаковать ею. — Твой страх, — он блаженно закатил глаза, вдыхая воздух носом. — Вот что мне нужно. Ты не представляешь, какое наслаждение приносит мне твой страх, — томно произносит он, протягивая пальцы и поглаживая книгу по краю. — А уйти я от тебя не могу, тем более ты сам меня зовешь, я просто так не появляюсь. Тебе достаточно просто подумать обо мне, а думаешь ты обо мне часто. И вот я уже здесь, — он уверенно выхватывает книгу, и та выскальзывает из моих пальцев. — Я всегда буду частью тебя. Забыл? И ты никогда не сможешь от меня избавиться. Тебя упекут в психушку с шизофренией, ведь это вполне логично последует после диагноза «тяжёлая депрессия с суицидальным уклоном». Рано или поздно уж точно, — он шепчет и подкрадывается ко мне, наигранно нежно поглаживая по щеке. — А я все это время буду с тобой, навсегда, буду до тех пор, пока твое сердце не остановится или я его не остановлю. Но это маловероятно, — от его поглаживаний кожа горит, а к горлу подступает горечь. — Ты же будешь слушаться меня, мой сладкий, правда? — Знаешь, что я думаю по этому поводу? — наклоняюсь я к его лицу, шепча ему почти в губы. — И что же? — на секунду он даже начинает приближаться к моим губам своими, отчего меня начинает дико трясти. — Всё ещё «пошел нахуй», — я накинулся на Даню, но он просто взял и растворился в воздухе. — А я уже здесь, — послышался голос из комнаты Юлика, я обернулся, пытаясь разглядеть его в стороне коридора, но не нахожу. Когда я вошёл, тульпа уже ждала меня сидя в кресле и развернулась ко мне лицом. — Ну же, давай, нападай. Или струсил? Внутри всё вскипело. — Ты, — яростно скрипнул зубами я и схватил Даню, скинув с кресла на пол. — Ты, блять, не он, так что похуй! Я сел сверху и начал бить тульпу кулаком в лицо, безостановочно, и чувствовал как саднит кожа на костяшках. Только через несколько секунд я услышал крик Юлика, что я не в себе и если я не остановлюсь, он перестанет просто защищаться и начнет бить меня в ответ. Подо мной лежал не Данила. Подо мной лежал Онешко. Я застыл, задержав руку в очередном замахе, прямо над его лицом. Мне понадобилось еще пару секунд на осознание. Я шокированно опустил руку и резко поднялся. — Прости… Или я болен? А может я и в правду уже сошёл с ума? — Руслан, ты че творишь вообще?! — Прости… Прости, я не хотел, я… — я схватился за голову, пытаясь собрать крупицы здорового сознания. — Я думал, что это Даня. Извини… Я, наверное, лучше пойду… — я тут же сорвался с места обратно в комнату за вещами. — Прости, — шептал я про себя, зажмурившись и закидывая рюкзак за плечо. Юлик даже не успел мне ничего сказать, как я уже спускался по лестнице в подъезде. Кажется, я понял, что нужно сделать, чтобы, наконец, избавиться от тульпы.