Охотник и Лис

«В пустоте Одиночества Теряется всё то, Что имело Значение И Лишь Мы с тобой Имеем власть Над Всем происходящим…» Лис шел рядом в образе человека, и Охотник изредка поглядывал на Лиса. Они шли по узкому каньону между двух гор. Горы нависали над ними, гладкие черные камни дышали, шевелились. Иногда, то тут, то там струйка песка осыпалась на землю, и после слышался странный скрежет, словно два титана где-то высоко-высоко в небе бьются насмерть, а сюда долетает лишь грохот металла друг по другу. Проход был узким. Таким, что надо бы идти друг за другом, но они шли рядом, чуть касаясь, плечами друг друга. – Ты теперь всегда будешь со мной? – спросил человек, когда половина пути была пройдена, и они опустились на землю, чтобы сделать привал. Близилась ночь. Первая ночь с того момента когда они оказались в горах. Отчего-то Зверь был уверен, что именно ночью произойдет то, что должно произойти. Только теперь Охотник не один и горы этого пока еще не знают. Лис мигнул зелеными глазами и кивнул. Кажется, этого было достаточно, и они замолчали. Охотник закрыл лицо своей шляпой и уснул, а Лис оглядывался и глубоко вдыхал ставший прохладным воздух. Он ловил в нем запах кроликов, которые пробегали когда-то давно по этому ущелью и были сожраны волками. Их кости еще не истлели в песке. Был и запах волков. Резкий, он оставлял горький привкус на языке. И пахло темнотой. Лис не мог объяснить, почему эта темнота пахла, но он знал точно – пахло именно тьмой. Чернотой, в которой теряется свет свечи, и пламя костра затухает, словно само по себе. Такой темной, что даже его зеленые глаза не смогут рассечь мрак. Солнце село, и мир погрузился в ночь. Звездное небо вдруг оказалось слишком низко, и Лис с интересом разглядывал созвездия, которые он безумно любил. В свете луны привычные очертания играли в игру: угадай кто я, и Лис покорно играл с ними. Небольшой чахлый кустик вдруг показался шерстью могучего волка, а странно отколотый камень – надгробьем одинокого путника. Свет многочисленных ярких пятнышек терялся на гладком боку утеса, не отражался, а впитывался. Зверь встал и потянулся, чувствуя, как кровь бежит по венам. Охотник спал, и его ничего не тревожило, а значит и Лис был спокоен. Прошла почти половина ночи, когда всё изменилось. Темные тучи заволокли небо, погасив все звезды разом. Луна еще пыталась повоевать со своим извечным врагом, но тоже проиграв, исчезла. Тени в человеческий рост вышли из стен каньона и медленно поплыли в сторону Охотника. Ледяной и мертвенный холод сковал грудь Лиса. Болела каждая косточка, каждая мышца, замораживалось сердце, отказываясь биться. Охотник дернулся, пытаясь вскочить, но схватившись за голову, упал на колени. Пронзительный вой теней разнесся по окрестностям, отразился от каждого изгиба камня, впитался в песок, эхом пронесся по ущелью. Лис вытащил кинжал, что был прямым продолжением его сущности – его хвостом и сначала захотел бросить его во врагов, но их было так много, что даже всех девяти хвостов не хватит, чтобы справиться с ними, а ничто другое не сможет помочь. Ни одно человеческое оружие не спасает от смерти. И тогда Лис, сбросив с себя человеческие оковы, окружив себя яркой дымкой, поднялся во весь рост, и могучие руки духа сломали кинжал. Свет из излома был таким ярким, что осветил каньон от леса, что был началом их пути, до пустыни, что была концом. Тени исчезли безмолвно, растворились в ярко-желтом огне разлома хвоста. Лис знал, что стал слабее, что теперь у него всего восемь кинжалов и что последнюю сотню лет он потратил на то чтобы спасти Охотника. Мужчина встал и посмотрел на Лиса. Он понял всё, что произошло, даже не понял, он знал. – Я лишил тебя хвоста, – не спросил, а утвердил Охотник. – Я лишил – я и верну. Я возьму часть твоей души, а ты получишь новый хвост. Мы будем связаны навечно.