Увы, всё не так просто, Эрвин Смит

Леви проснулся не в самом лучшем расположении духа, а точнее настроение было хуже, чем обычно. А оно у него и так скверное постоянно из-за недосыпа и кучи бумаг. Солнце уже давно пробралась в кабинет, светя прямо в глаза. Он проспал, но не чувствовал себя бодро, данный факт наоборот только разозлил сильнее. Так ещё солдаты потеряли его и уже искали его, горланя во всё горло: — Капрал! — мужчина так и не понял, кто его постоянно звал. Кто-то дёргал несколько раз за ручку двери, явно этот кто-то был бессмертен или прикупил место на кладбище, а быстрые и громкие шаги стали раздражать, но выходить Аккерман не собирался. К нему стучался вроде Эрвин, но даже ему Леви не открыл, впервые плюнув на уважение к вышестоящему по званию. Очередной топот ног, как будто человек сто перемещаются и тут такой спасительный крик Лены: — Вы чё совсем страх потеряли?! — топот остановился и послышались шёпотки около двери. Шаги девушки Леви не услышал. — Нормальные люди ещё спят. — Так тренировка утренняя уже давно началась… — сказал Конни, по инерции отдавая честь, как и другие. — И что? Вам лень ещё поспать или что? — Лена зевала. Вновь бессонная ночь очень хорошо сказывалась на ней. — Лишние минуты сна — это счастье, а счастье любит тишину… Так что марш по комнатам, чтоб до обеда ни звука. — Есть, — парни не заметили сами, как отдали честь вновь. Подчиняться командирскому голосу привыкли. Они направились по своим комнатам. — И чего честь то отдавать, я же не капитан, — хмыкнула Лена, поворачиваясь к двери капрала. Она думала стоило ли его тревожить или дать всё-таки время отдохнуть. Впервые мужчина услышал её шаги, они были неровные, громкие, как будто что-то пошатнуло привычную колею. Тогда капрал не обратил на это внимание, его мысли были переполнены другим. Сейчас смотря в окно, мужчина наблюдал несколько солдат во главе с Леной, которые уже отводили своих коней в стойло, потому что скоро уже ужин. Аккерман так и не выходил со своего кабинета никуда. Солнце заходило за огромные стены, которые не могли гарантировать полной безопасности. Небо только через несколько минут стало оранжево-красным. Облака перестали быть холодно-белыми, а наоборот приобрели мягкие, тёплые оттенки, сплетаясь с красивым небом в захватывающий закат, красоту которого, увы, жители стен увидеть в полной мере не могли. Леви захотелось прямо сейчас оказаться на стене, чтобы наблюдать заход солнца и уловить прохладный ветерок. Хоть что-то же должно было его отвлечь от мыслей, но они упорно продолжали роиться в голове, подкидывая новые мысли. Столько лет с ними справлялся, что же сейчас мешает? Мешает то, что затрагивало струны, которые столько лет уже просто из солидарности не трогал ни Эрвин, ни Ханджи. А этому ходячему спокойствию захотелось дёрнуть за них, так ещё глубоко копнуть. Мужчину от этих мыслей переполняла злоба. Ведь он привык копаться в чужих душах и читать людей, как открытую книга, а тут бац! Всё. Вся карьера рухнула к чертям. Он потряс головой, отгоняя мысли, но не получилось. Сумерки сгущались и корпус окутывала тишина, которая никак не влияла на него. Она просто была и всё. Ещё немного постояв с кружкой недопитого чая, Аккерман с глухим звоном поставил её на стол и отправился прочь из кабинета. Помещение надоело за целый день. Ноги пошли сами к чердаку, а через него и на крышу корпуса. Крыша встретила его прохладным ветерком и ночной свежестью. Мужчина прикрыл глаза, наслаждаясь спокойствием, которое наконец решила его навестить. Ветер нёс из города запах свежих пряностей, а с леса запах спелых ягод и лёгкий аромат цветов, и мяты, отгоняя все мысли и принося долгожданное спокойствие. Неожиданно захотелось чая с мятой. Леви поднял глаза на небо, которое уже усеивалось звёздами и было ясным, поэтому луна светила ярко. Лёгкая свобода. Спокойствие, которое стало знакомым. Капрала даже передёрнуло по началу от этой мысли, но стоило опустить взгляд на черепицу, как он сразу увидел силуэт, который сидел на ней и так же, как и он секунду назад, смотрит на звёзды. В корпусе только два человека, у которых бессонница: это он сам и Лена. Почему-то Леви был уверен, что она его заметила раньше, чем он. Если честно, капрал даже не удивляется уже этому. Он продолжал смотреть на неё без причины — просто хотелось запомнить и увидеть причину того, почему эта девушка может читать его, как открытую книгу, а он даже не может понять её эмоций и свои эмоции к ней. Леви сел недалеко от неё, наблюдая за ней и надеясь, что она обратит на него внимание, потому что это его фишка: знать, что рядом есть человек, но не показывать вида. Он медленно опускался на черепицу. — Не спится, капрал? — тихо поинтересовалась девушка, от чего мужчина чуть не упал. Это было неожиданно. Она продолжала смотреть на небо. Луна освещала её частично, девушка сидела в форме и даже с ремнями от УПМ. Чёрные волосы от света луны стали серыми, а бледная кожа ещё светлее. Если бы не коричневая куртка, он бы спокойно принял её за призрака или видение. — Да, — ответа по идеи могло и не быть, но сидеть в тишине капитан точно не хотел. У него сегодня был целый день в тишине и на удивление, она надоела. Ещё пару секунд Аккерман смотрел на Лену, потом перевёл взгляд на небо. Оно переливалось множеством отблесков, которое легко освещало природу в тёмное время суток, а Луна белая-белая. Где-то в траве стрекотали кузнечики, а в лесу проснулась сова, и из конюшни доносилось тихое ржание коней. — С вами всё хорошо? — Какая у тебя цель? — сразу спросил Леви. Он не мог больше терпеть. Ему надо знать, зачем ей это всё, чего она пытается добиться. Лена продолжала молча смотреть на звёзды, когда капрал уже хотел её силой повернуть к себе лицом то, она сама развернулась и сказала: — Сэр, вас называют Надеждой человечества, то есть вы боритесь за человечество? — Елена поставила локоть на коленку и положила подбородок на ладонь, не сводя взгляда с мужчины. Её взгляд заставил насторожиться, в нём было что-то такое, что вызвало лёгкий холодок. Почему Леви ответить не мог, ведь взгляд был не холодный, не осуждающий, а уставший. Просто человек устал от солдатской рутины и от вечной бессонницы. — Я первый задал вопрос, — отрезал он, фыркнув. — Ошибаетесь, — протянула загадочно Лена, опускаясь всем телом на черепицу. — Если бы вы ответили, вам был бы более понятен мой ответ на ваш вопрос, а так вы только запутаетесь. Аккерман прожигал её взглядом, она испытывает его терпение. Он не отступит, у него есть гордость, которая во многих случаях мешала ему, но и помогала выжить. Слишком много случилось в его жизни, чтобы он так просто отступил, хоть и в такой незначительной борьбе. Просто Леви такой человек. У него были такие условия проживания. — У меня такая же цель, как у вас, — девушка приняла сидячее положение, смотря в глаза капралу. — Я хочу уменьшить ваш груз. Ведь согласитесь прозвище Надежда человечества отягощает — он промолчал, ничего не ответил и не произнёс. Слышал такое от её подруг, но не ожидал, что это правда, которая отозвалась чем-то тёплым в душе и успокаивающим. — Вы можете не обращать на меня вообще никакого внимания, я просто буду вашей тенью, которая будет помогать вам и всё. Вы же хороший человек — Капрал. Сражаетесь точно не из-за славы. Просто хочу вам помочь. Я и остальные прониклись бедами этого времени и хотим помочь вам, используя наши силы и способности по полной. Не буду утверждать, что я сильна. Мне до вас далеко, но хоть какая-то сила у меня есть… «Тебе чертовски близко до меня. Ты очень сильна.» — на самом деле Аккерман давно это признал, но только сейчас пересилил себя, чтобы сказать это в голове. Слишком она была бесшумна и быстра, чтобы называть её слабачкой. Леви приходилось только вспомнить, как она кромсала аномального титана у него на глазах. Если бы он сам не летал на такой скорости, то точно бы не уследил за её движениями. — И я хочу, чтобы она принесла пользу этому времени, — Лена закончила свою мысль, но откуда-то Леви точно знал, что она скажет что-то ещё. И на этом моменте мужчина осознал, что мысли больше не роились в голове, а спокойно сменяли друг друга. На душе становилось окончательно спокойно, но предчувствие о том, что девушка хочет сказать что-то ещё пугала. Аккерман не знает, что она спросит и как глубоко это будет. Пора было давно понять, что её вопросы и слова ставят его в ступор своей поверхностью. Слова просто констатируют факт происходящего, но немного под другим углом. Констатируют то, что капрал понимал где-то на фоне общих мыслей и сразу отгонял, не зацикливаясь, а она, зараза, переносит их на первый план, так ещё добавляет пищу для размышлений, которые мужчина сильно не любил. — Капрал, — он не понял, почему так резко и быстро повернул голову в её сторону. Она тоже была удивлена, но продолжила. У Леви было чувство, как поднимается верёвка, затягиваясь на шее сильнее-сильнее, как из-под ног потихоньку исчезает точка опоры, — вы точно сражаетесь за человечество? Всё. Финиш! Верёвка впилась в кожу на шее, а точка опоры рухнула. Воздуха катастрофически мало, руки даже не пытаются убрать верёвку от шеи. Бесполезно. Это был смертельный удар, о котором никто не должен был догадаться. Всё спектакль завершён, всем спасибо! Занавес. В глазах потемнело, тело пробили озноб и слабость. Всё шло кругом. Черепица казалась очень острой, которая царапала всё, что до неё дотронется и протыкала до костей всё тело. Мужчина схватился за голову, пытаясь прийти в себя. Безуспешно. Слишком неожиданно, резко и… больно. Изабель? Фарлайн? Простите его, дурака. Он слишком устал и много отдал. Ему чертовски тяжело и больно. Он просто хочет забыться хотя бы на минуту… Лена просто продолжала смотреть на мужчину. Она видела его мучения, но осознавала, что лучше пусть она сейчас сделает это, чем кто-то другой и в другое время, когда раскисать будет нельзя. Девушка корила себя, что копалась в душе мужчины, ведь знала, что он пережил, но другого пути у неё не было, для того чтобы Леви ей позволил быть своей тенью. Да подло, да гадко, но ему же на пользу. Она твердила себе, что ему станет лучше после этого, что вероятность того, что он оклемается вовсе и не равна той, которая отвечала за его полное отрешение от живого мира и окончательную моральную смерть, после которой человек от реагирует хоть как-то только на свою физическую смерть. Но она не может решать за него полностью… Да это была её отмаска! Просто ей очень страшно сейчас было смотреть на его страдания. Видеть, как он задыхается, хоть и находится на улице, где предостаточно воздуха, как он хватается за голову, чтобы отогнать мысли и попробовать прийти в себя, как он кричит, но без звука, как его раздирает собственная вина изнутри. А что будет когда его мир полностью окажется ложным или другим? Как тогда ей ему помочь? Если он так страдает только от осознания того, что он обманывал себя в таком ключе. Хотя обманывал он себя не постоянно, он примал сей факт, но далеко в мыслях. Очень далеко. — Я-я — голос дрогнул. Это было некстати, — очень глубоко копнула? Простите, я уйду. Сейчас он сам решит, готов ли он к тому, чтобы открыться ей полностью и через страдания прийти к долгожданному спокойствию и личной свободе, которую он жаждет всю жизнь. Лена поднялась с черепицы, отталкиваясь ногами от неё. Один маленький шаг дался очень тяжело и с огромной силой воли. Просто так бросить человека с такими муками Лена не могла. Её рвало на части то, что его гордость не позволит ему остановить её. Но Леви схватил её за руку не твёрдо, не уверено, сил просто не было. Тело совсем ослабло, а голова наоборот стало свинцовой так же, как и веки. Он толком не понял, когда положил голову ей на плечо, когда схватился в неё мёртвой хваткой лишь бы, она осталась с ним здесь, на крыше развед-корпуса.