Никто не узнает(NS)

Квартира отца       Я тихо сидела в нашей с братом комнате и старалась не издавать ни звука. Сейчас начнут пускать салюты, и отец со своими друзьями уйдет. Тогда я смогу выйти из комнаты. Возможно, что даже получится поесть чего-то вкусного, что они принесли с собой. Дверь в комнату была заперта на засов, который брат сделал специально, чтобы я могла закрыться от отца, пока сам Влад работал.       В соседней комнате звучали радостные голоса. Было шумно из-за того, что кто-то прибавил телевизору громкости. Было весело, но меня это не касалось. И вот отец объявил, что нужно выходить смотреть салюты. Люди начали проходить мимо моей комнаты в коридор и шумно собираться.       Я прислушалась. Когда за окном раздался звук первого фейерверка, некоторые из стоящих в коридоре начали возмущаться, что они не успевают. Другие громко рассмеялись, а я подошла к окну. Фейерверки выстрелили еще несколько раз, и тут раздался громкий и настойчивый удар в дверь. Точнее, несколько ударов. — Аня, — говорил отец, продолжая долбиться в дверь, — выйди и поговори с отцом!       Мне стало страшно. Последний раз, когда он так просил, я получила здоровенскую пощечину за непослушание, поэтому сейчас я была вынуждена открыть дверь немедленно и выслушать отца. — Что, папа? — спросила я, отворяя дверь. Было страшно. С отцом страшно оставаться наедине. Без брата. Отец психованный. Мне кажется, что добрый и веселый он только с друзьями. — Прибери комнату и кухню к нашему приходу, — приказал он. Я выглянула в коридор. Там все еще стояли его друзья: несколько мужчин и очень худая женщина с губами, накрашенными яркой красной помадой. Они тихо что-то обсуждали, совсем не обращая внимания на то, как отец говорит со мной. Казалось, что для них такое нормально...       Словно так делают все... — Хорошо, — ответила я. Когда же он уйдет?! Мне так жаль, что такого же засова нет на входной двери. Тогда я бы заперла ее и не открывала до прихода Влада. — Отлично, — важно кивнул отец и отправился на выход. Затем он обернулся и, посмотрев на меня, громко крикнул, — че встала? Пошла выполнять!       Я быстро направилась в сторону комнаты и зашла в нее. — Смотрит она, блять! Делать надо! — кричал он, по-видимому, надевая куртку. Я начала собирать со стола грязную посуду и пустые бутылки. Все это время отец продолжал кричать о том, какая я тупая и ничего не понимаю. Затем дверь громко захлопнулась, и наступила тишина.       Я поставила все, что собрала, обратно на стол и уселась в кресло. За окном все еще стреляли праздничные салюты, а мне хотелось плакать. Ком подкатил к горлу.       За что отец так орет на меня? Что плохого я ему сделала? Брат говорил, что после смерти матери отец стал совсем другой. Он начал много пить и перестал работать. Влад говорил, что помощи просить нельзя, потому что в детском доме, куда нас отправят в случае, если мы обратимся за помощью, будет еще хуже, чем жить с отцом. Я не знала, как живут в детском доме, поэтому не спорила.       Но прямо сейчас было очень обидно. Слезы вытекали из глаз, как я не старалась их сдерживать. Обидно! Обидно! Обидно!       Но нужно выполнять то, что сказали, иначе можно очень легко получить по голове за проступок. Когда выполняешь требования отца, он становится спокойнее и чаще не обращает внимания на тебя. Я старалась выполнять все, что он просит. Но если вдруг он замечал хоть одну маленькую деталь, которая ему не нравилась, то ударов не жалел. Несколько раз он уже срывал засов в нашей комнате, но после того, как получил от Влада, вроде бы стал спокойнее, однако, в случае чего, вся его злость летит на меня. Он кричит, кидается в меня вещами и старается выломать дверь. Я боялась отца и поэтому делала то, что он скажет. Всегда делала. И все равно получала.       За следующие два часа я вымыла посуду, протерла стол, собрала мусор и подмела пол. На часах было три ночи. Влад обещал прийти в четыре утра. Он говорил, что работает охранником на стоянке, и напарник отпустит его в три. Денег на такси не было, а дорога от стоянки до дома занимала у Влада почти час.       Хотелось спать. Но я должна была дождаться брата, чтобы быть уверенной в том, что с ним все в порядке. И потому что было страшно одной.       Вдруг дверь отворилась, и в ней появился пьяный отец. Он сразу направился в сторону комнаты, в которой была я. Слишком быстро. Так быстро, что я не успела среагировать и уйти. Его злой взгляд говорил только о том, что случилось нечто, из-за чего он теперь в ярости.       Пожалуйста, хоть бы он не тронул меня. — Почему ты не убрала стол? — громко вопил он, смотря на меня красными глазами. Папа закрыл собой выход из комнаты. Бежать было некуда. — Ты… — ком застрял в горле, страх окутывал меня, я чувствовала как горят щеки и дрожат руки. Только бы не бил, — ты не говорил его убирать, я думала…       Хлесткий удар по лицу. Я почувствовала, как падаю на диван и услышала звонкий вопль отца: — Ах, я не говорил?! — еще несколько сильных ударов по спине. — Я тебе, сука, не говорил?! — вопрошал он, продолжая бить меня. — Прости! Прости! — кричала я, стараясь не задохнуться. Дышать было сложно. — Прости меня, пожалуйста, прости! — вместо криков шел сплошной хрип. Я закрывала лицо руками как могла, и хотела, чтобы это закончилось. Почему я не ушла из комнаты сразу? Ведь я знала, что он скоро может прийти! Я знала. — Тупая мелкая мразь, как же ты заебала своей тупостью! Я, блять, виноват! Я ей, сука, не сказал! — кричал отец. — Попробуй только вякнуть что-то Владу, оба вылетите нахер из дома!       Я почувствовала, как он хватает меня за волосы и куда-то тащит. Больно, жарко, обидно. Болело почти все тело. Ныли кости. Горели мышцы. Слезы обжигали лицо. И было очень страшно. Руки дрожали. Я старалась подняться на ноги, идти, но отец тащил меня так быстро, что я не успевала за ним. Он шел в сторону моей комнаты. — Нахуй ты мне нужна такая тупая? — продолжал отец. Он поднял меня на ноги и толкнул в комнату. Я не удержалась и упала. — Про-сти, по-жа… — задыхаясь от слез говорить было сложно, я старалась извиниться, я не хотела, чтобы он продолжал, — луй-ста…       Но он не дослушал и хлопнул дверью. Она ударилась о входной проем и открылась. Тогда отец снова со всей силы толкнул ее. В этот раз сильнее. Я быстро поднялась и подошла к ней. — Сука! Блять! — выкрикнул отец и уже ногой пнул вновь, и в этот раз я поймала ее, чтобы закрыть и прекратить это. — Ебаная дверь! — крикнул он и пошел в комнату.       Я быстро залезла под кровать. Холодный пыльный пол оказался на удивление приятным. Слезы все так же обжигали щеки. Все лицо горело. Голова болела очень сильно. Наверное, даже сильнее, чем все остальное тело. Надеюсь, что он не попал по лицу и шее. Не знаю, как я буду объяснять это в школе.       Я старалась быть тихой и не заметила, как заснула. — Аня, — услышала я голос и почувствовала, как чьи-то руки тянут меня из моего пристанища. — Аня, ты чего там забыла?       Это был Влад. Спросонья я сразу не поняла и в какой-то момент испугалась, что это отец снова пришел. — Владик! — только и смогла сказать я. — Аня, что случилось? — спросил он, но как только я выбралась из-под кровати и обняла его, то не выдержала и снова разревелась. — Тихо, малыш, тихо, не реви, — успокаивающе говорил брат и гладил меня по голове, — успокойся.       Он все понял. Стало спокойней. Влад обнимал меня, и становилось даже чуточку легче. Надеюсь, что синяки заживут до конца каникул. — Не бросай меня, пожалуйста, — с трудом выдавила я и прижалась к его груди. — Больше не оставлю тебя, — он поцеловал меня в макушку и обнял покрепче.